Твой бывший гуру

описание

Канал о психологии взрослых и детей, весело и просто о глубинном и непознанном @fedordocov для связи и записи

← к каналу @psyfeddoc

835

подписчиков

Охват к подписчикам

26,7%

ERR

Реакции к просмотрам

3,35%

401 на 35 постов

Пересылки к просмотрам

0,52%

Постов в день

0,1

всего 35

Где отзываются чаще

доля реакций к просмотрам

15 июн.У меня появилось новая идея (конечно в контексте потребляемого контента). Или новое увлечение: Лиминальные пространства — это места-«переходы», где человек застрял между «было» и «будет». Пустой аэропорт ночью, коридор в отеле в 3 часа, лестница в заброшенном ТЦ. Вроде всё знакомое, но что-то не так: время остановилось, людей нет, а привычные маршруты ведут в никуда. Возникает странное чувство: «Здесь что-то должно происходить, но ничего не происходит». Это и есть лиминальность — граница между реальностями. Там наши защитные механизмы (когда всё под контролем) отключаются. Если интересно продолжение , жду ваших реакций12,00%
19 июл.Человек хочет как и близости так и одиночества. И может хотеть это почти одновременно. В психоанализе есть понятие амбивалентности — когда одно чувство не отменяет другое, а существует с ним параллельно. Любовь и ненависть. Слияние и страх поглощения. На этом видео люди тащат лодку по мелководью. Они вместе, делают общее дело, это требует слаженности — почти интимный процесс. Но каждый упирается ногами в дно по отдельности. Чтобы сдвинуть лодку с места, нужно чувствовать и общий ритм, и собственную точку опоры в зыбком песке. Так и работает здоровая близость. Никто не растворяется в Другом, не садится в лодку, чтобы его везли. Все идут рядом, по пояс в ледяной воде, и связь держится не на том, что люди пристёгнуты друг к другу, а на том, что они толкают одно судно в одном направлении. Но мелководье рано или поздно закончится. И вот здесь главный экзистенциальный ступор: когда глубина станет достаточной, придётся либо запрыгнуть внутрь и оказаться в тесном пространстве общего быта, либо отпустить борт. И остаться стоять в воде одному, глядя, как лодка уходит к горизонту. Человек потому и мечется между близостью и одиночеством почти одновременно, что хочет невозможного: продолжать толкать эту лодку вечно. Чувствовать плечо другого, но сохранять право в любой момент разжать пальцы и ощутить, как течение обтекает собственное тело — отдельное и ни с кем не слитое.10,29%
26 июл.Наркоман умирает не от передозировки удовольствия. Он умирает от его полного отсутствия — при зашкаливающем дофамине. Это не парадокс. Это главный факт нейрохимии последних тридцати лет, который до сих пор не дошёл до популярных лекций про «гормон счастья». Дофамин — не награда. Дофамин — плата за вход в состояние желания. Вольфрам Шульц ещё в 1997 году показал: дофаминовые нейроны стреляют не когда награда получена, а когда результат оказался лучше ожиданий. Ожидаемое почти не даёт сигнала. Неожиданное — даёт залп. Отсутствие ожидаемого — проваливает активность ниже нуля. Термин, который перевернул нейронауку: reward prediction error, ошибка предсказания. В 2003-м Фиорилло и Шульц довели опыт до неприличной ясности. Обезьянам давали сок с разной вероятностью. При гарантии 100% дофамин выстреливал коротко и затихал. При вероятности 50% активность в период ожидания росла до максимума и держалась плато. Мозг залипал в неопределённости, как в наркотике. Сапольски свёл это к одному слову. Дофамин — вещество не «есть», а «может быть». Пик приходится на maybe. Отсюда — вся нейрохимия пустоты после скроллинга, порно и доставки за пятнадцать минут. Награда пришла по гарантированному каналу. Ошибки предсказания нет. Сигнал не начисляется. Система считает такую транзакцию недействительной. А теперь неудобное. Лакан описал ровно этот механизм за сорок лет до первого томографа — без единого электрода. Его формула: желание направлено не на объект, а на нехватку. Убери зазор между субъектом и целью — и желание испарится вместе с зазором. Шульц через полвека нарисует ту же кривую в милливольтах. Лакан развёл два понятия, которые в русском слиплись в одно. Удовольствие — это когда напряжение спало, стало спокойно. Jouissance, наслаждение — это когда механизм крутится вхолостую, кайфа нет, остановиться невозможно. Героиновая смерть — не про удовольствие. Это jouissance в чистом виде: петля работает, субъекта в ней уже нет. Тодд Макгоуэн договаривает диагноз до конца. Капитализм позднего образца пообещал ликвидировать нехватку. Свайп, стриминг, доставка, дофаминовые дешёвки на любой вкус. Проблема в том, что ликвидированная нехватка ликвидирует и желание. Отсюда эпидемия ангедонии, выгорания и депрессии — не сбой системы, а её штатный выход. Жижек формулирует ещё жёстче: настоящий дефицит современного человека — не в объектах, а в способности хотеть. Сложное выбирают не из мазохизма и не наперекор. Сложное поддерживает зазор. Лёгкое зазор схлопывает — и вместе с ним исчезает то единственное, ради чего вообще стоило вставать с дивана. Вопрос, на который честно ответить страшнее, чем кажется: когда в последний раз вам чего-то по-настоящему хотелось — и как долго это длилось после того, как вы это получили?9,52%
16 авг.Всегда интересовала символическая и означающая часть сказок и мифов. Поэтому утилитарная психология в этом ролике меня искренне порадовала! Оказалось что все просто. А вы как думаете?8,85%
16 июн.Лиминальные пространства: почему пустой коридор кажется порталом Есть места, которые будто застряли между «уже» и «ещё нет». Школьный коридор на каникулах. Пустой торговый центр перед закрытием. Гостиничный холл в три часа ночи. Бассейн без людей. Подземный переход, где слышно только гул ламп. Вроде ничего страшного. Но внутри появляется странное чувство: будто ты попал не в место, а в паузу. Именно это сегодня называют лиминальными пространствами. Само слово происходит от латинского limen — «порог». В гуманитарный оборот его ввёл французский этнограф Арнольд ван Геннеп в книге «Обряды перехода» в 1909 году. Он изучал ритуалы, через которые человек проходит из одного состояния в другое: детство → взрослость, холостая жизнь → брак, жизнь → смерть. Ван Геннеп выделил три стадии: отделение — человек выходит из прежнего статуса; порог / лиминальность — он уже не там, но ещё не здесь; включение — получает новый статус. Позже антрополог Виктор Тёрнер развил эту идею. Его интересовало состояние «между»: когда привычные правила временно перестают работать. В лиминальной фазе человек как будто выпадает из обычной структуры мира. Он уже не тот, кем был, но ещё не стал кем-то новым. И вот тут философия встречается с нашим тревожным ощущением от пустых пространств. Лиминальное место — это не просто «пустое место». Это пространство перехода. Оно создано не для жизни, а для движения: коридор, лестница, лифт, вокзал, аэропорт, парковка, отель. Обычно мы не замечаем такие места, потому что быстро проходим через них. Но стоит убрать людей, шум, цель — и пространство начинает выглядеть неестественно. Коридор без учеников уже не похож на школу. Аэропорт без пассажиров — не совсем аэропорт. Детская площадка ночью — почти декорация. Французский антрополог Марк Оже называл похожие пространства «не-местами»: аэропорты, супермаркеты, трассы, станции метро. Там мы не укореняемся, не строим память, не чувствуем себя «дома». Мы просто проходим через них. В интернете термин liminal spaces стал особенно популярен в конце 2010-х. Фотографии пустых офисов, старых игровых комнат, бассейнов, отелей и торговых центров начали собирать в отдельную эстетику. Потом появился феномен Backrooms — бесконечных жёлтых офисных комнат, из которых невозможно выбраться. И лиминальность стала уже не только философским понятием, но и визуальным языком тревоги. Почему это цепляет? Потому что лиминальные пространства похожи на наши внутренние состояния. Переезд. Расставание. Ожидание ответа. Период после увольнения. Возраст, когда прежняя версия себя уже не работает, а новая ещё не собрана. Это тоже лиминальность. Только не архитектурная, а личная. Мы часто боимся таких промежутков, потому что в них нет ясной роли и маршрута. Но именно в них происходит переход. Порог неприятен не потому, что он пустой, а потому что на нём нельзя остаться прежним. Лиминальные пространства напоминают: иногда самое важное происходит не в точке А и не в точке Б, а между ними. А у вас есть место, которое вызывает такое чувство? Пустая школа, подъезд, вокзал, старый ТЦ, гостиница, коридор в больнице? Киньте в комментарии — соберём карту мест, где реальность чуть-чуть сбоит7,76%
14 июн.Сабина Шпильрейн: русский след у истоков психоанализа В истории психоанализа Сабину Шпильрейн долго вспоминали в основном через имена мужчин — Фрейда и Юнга. Хотя ее собственная роль куда интереснее. Она родилась в Ростове-на-Дону, училась в Цюрихе, вошла в ранний психоаналитический круг и стала одной из первых женщин-психоаналитиков. Ее текст «Деструкция как причина становления» появился задолго до фрейдовской концепции влечения к смерти и уже тогда ставил вопрос, который до сих пор звучит современно: почему разрушение и развитие так часто оказываются связаны? Шпильрейн интересовал не абстрактный «инстинкт смерти», а то, как психика проходит через напряжение, конфликт, потерю прежней формы — и за счет этого рождает новую. Отдельная линия ее работы — детская психология. В начале XX века к ребенку еще часто относились как к недоразвитому взрослому. Шпильрейн смотрела иначе: у ребенка есть собственная логика, собственный язык, собственный способ переживать мир. Она исследовала связь речи, мышления и психического развития — то, что позже станет одной из центральных тем психологии развития. И здесь появляется важная фигура — Жан Пиаже. В 1920-е годы Шпильрейн работала в Женеве, в Институте Жан-Жака Руссо. Молодой Пиаже проходил у нее анализ. Позже он станет одним из главных исследователей детского мышления: как ребенок строит картину мира, как формируются когнитивные схемы, как меняется сама структура понимания реальности. Эта связь не прямая, но очень красивая исторически: Шпильрейн — Пиаже — когнитивная психология — когнитивная терапия. Пиаже не создавал КПТ. Ее основателями считаются Аарон Бек и Альберт Эллис. Но без когнитивного поворота — без идеи, что человек не просто реагирует на события, а интерпретирует их через свои схемы, — КПТ была бы невозможна. А Пиаже был одним из тех, кто радикально изменил представление о мышлении. Получается, в родословной когнитивного подхода есть неожиданный психоаналитический след. И в этом следе — Сабина Шпильрейн из Ростова-на-Дону. Ее жизнь закончилась трагически: в 1942 году она была убита нацистами вместе с дочерьми. Ее имя надолго исчезло из большой истории психологии. Но сегодня оно возвращается — уже не как сноска к Юнгу или Фрейду, а как имя исследовательницы, которая очень рано увидела: психика развивается не линейно, а через конфликт, разрыв, перестройку и рождение нового смысла.7,56%
17 июн.Почему в лиминальных пространствах спокойно Многие пишут, что им нравится находиться в таких местах: пустые коридоры, ночные переходы, отели, аэропорты, холлы без людей. Там хорошо думается. Там как будто меньше давления. Кажется, дело в том, что лиминальное пространство ничего от человека не хочет. Дома уже есть роли. На работе — функции. В отношениях — ожидания. Даже в кафе нужно как-то выглядеть, что-то заказывать, занимать место среди других. А переходное пространство устроено иначе. Оно не про жизнь, а про промежуток между её кусками. В нём не нужно срочно становиться собой, принимать решение, доказывать позицию, объяснять, кто ты и куда идёшь. Можно просто быть в пути. В этом есть странное облегчение. Порог ещё не требует ответственности следующей комнаты. Коридор не спрашивает, кем ты станешь после него. Аэропорт на несколько часов отменяет биографию: ты уже не там, откуда уехал, но ещё не там, куда прибыл. Психика любит такие паузы. Особенно если в обычной жизни от неё постоянно требуют ясности, выбора и взрослого лица. Лиминальность пугает, когда превращается в застревание. Но короткая лиминальность может быть почти терапевтичной. Она даёт редкое право не решать прямо сейчас. Иногда человеку нужно не «найти себя», а немного побыть никем. Просто телом в пустом холле. Просто взглядом на неоновый свет. Просто пассажиром между двумя пунктами. И, возможно, именно поэтому там становится спокойно. Там на время отпускает главный невроз современности — необходимость всё время кем-то быть7,43%
9 авг.Элиот Джакс «Смерть и кризис среднего возраста» (по мотивам статьи) Кризис среднего возраста наступает около 35 лет. Длится несколько лет. У женщин часто маскируется приближением менопаузы, у мужчин — снижением сексуальной активности. Впервые Джакс заметил этот феномен, изучая биографии гениев. В возрасте 35–39 лет у творческих людей наблюдается резкий скачок смертности (Моцарт, Рафаэль, Шопен, Рембо, Бодлер). Те, кто переживает этот рубеж, либо кардинально меняют стиль творчества, либо замолкают на годы. В ранней взрослости (до кризиса) творчество — это «извержение». Оно спонтанное, быстрое, бессознательное. Китс писал «с пылу с жару», проживая опыт сразу. В зрелой взрослости (после кризиса) творчество становится «ваятельным». Вдохновение — только старт. Дальше следует долгая обработка, переработка, экстернализация и возврат внутрь. Шекспир после 35 пишет трагедии, Гете после Италии меняет мировоззрение, Бах в 38 становится кантором в Лейпциге и начинает расти как композитор. Меняется и содержание. Уходит идеализм и вера в совершенство человека. Приходит трагическое и философское восприятие. Появляется принятие ненависти и деструктивных импульсов внутри себя. Оптимизм Шелли («зло случайно, его можно отменить») сменяется у других авторов признанием неизбежности страдания. Центральная точка кризиса — осознание собственной смертности. Смерть перестаёт быть абстрактным событием, случившимся с кем-то другим. Впервые человек сталкивается с тем, что его жизнь конечна, и многие планы не будут реализованы. Джакс приводит пример пациента, который говорил: «Раньше жизнь казалась бесконечным подъёмом. Теперь я вижу конец пути». Именно этот момент запускает оплакивание утраченной юности, ушедших родителей, невозможности сделать всё. Реакция на кризис зависит от проработки инфантильной депрессивной позиции (по Мелани Кляйн). Если в младенчестве любовь преобладала над ненавистью — человек способен выдержать встречу со смертью. Если нет — он прибегает к маниакальным защитам: компульсивная активность, отрицание возраста, погоня за молодостью, ипохондрия, поверхностные связи. Успешное прохождение кризиса требует повторной проработки депрессивной позиции. Человек должен пережить боль, вину, отчаяние — и восстановить внутренний хороший объект через любовную репарацию. Итог успешного кризиса — конструктивное смирение. Принятие своего несовершенства и несовершенства мира. Способность работать медленно, переделывать, не требовать от произведения совершенства. Появляется отстранённость, мудрость, более глубокая способность к любви и привязанности. Данте начал «Божественную комедию» в 37 лет, после изгнания. Прошёл ад, чистилище и рай. Закончил словами принятия: «Любовь, что движет солнце и светила». Для желающих полностью прочитать Как вы думаете, почему именно 35–39 лет — пик смертности среди творческих людей? Это случайность или есть глубинная причина?6,57%
11 июн.Давно не было спортивных достижений спорта. Мне больше по душе лежать. Хотя бегать я люблю. В чём же тогда проблема? «Возьми и бегай, если любишь» — цитата от внутреннего критика. Так вот что я ему отвечаю: когда мне нравится, я и бегаю. Что бы «покайфу». Иначе удовольствия не случится, а мне хотелось бы, чтобы жизнь была с удовольствием.6,09%
27 июл.Молчание, которое лечит Один мой знакомый как-то возмущался: — Я плачу психологу деньги, а он половину сессии молчит. За что? За молчание. Конечно, за него. В обычной жизни пауза — это неудобно. Мы торопимся заткнуть дыру: шуткой, вопросом, кивком, бессмысленным «ну да, ну да». Нам кажется, что тишина — это провал контакта. А в психоанализе она и есть контакт. 😶 Молчание как наказание Первое, что мы узнаём о нем в детстве. С тобой не разговаривают. На тебя не смотрят. Ты как будто исчезаешь, но продолжаешь болеть. Взрослые называют это «дать подумать», а ребенок слышит: «тебя больше нет». Отсюда — паника, когда партнер не отвечает три часа. Отсюда — привычка заполнять собой любую тишину, лишь бы снова не стать тем стертым ребенком. 🌑 Молчание как одиночество Оно не тогда, когда некому позвонить. А когда есть кому — но говорить не о чем. Вернее, не с кем. Внутри бурлит, а слов нет. И даже если находятся — по ту сторону их пропускают мимо. Такое молчание тяжелее крика. 🕯️ Молчание как близость Сидеть на кухне в два часа ночи и не говорить ни слова. Ехать в машине сорок минут в тишине, потому что и так хорошо. Это редкий случай, когда пустота между людьми соединяет. Такому молчанию нужно безумное доверие. Оно и есть доверие в чистом виде. ⛔ Молчание как сопротивление На кушетке — самое частое. Клиент замолкает, потому что подошел слишком близко к страшному. Это молчание — самый честный материал сессии. Оно громче любой истории. 🧘 Молчание аналитика Оно устроено иначе. Это способность выдержать другого. Остаться рядом с его болью, ничего срочно с ней не делая. Большинство людей нас как раз не выдерживают: перебивают советами, обесценивают, переводят на себя или шлют «полезные ссылки». Аналитик молчит. И в этой выдержанности мы впервые слышим себя. Пока кто-то говорит за нас, объясняет и интерпретирует — мы слышим его версию. А молчание психолога — это зеркало, где видно собственное лицо. Мы часто идем в терапию за словами: правильными, точными, объясняющими. А уходим — с молчанием. С новой способностью: — побыть с собой и не сбежать, — побыть с другим и оставить ему место, — отвечать на сообщение только тогда, когда есть что сказать. Это, если честно, и есть результат. Тишина, в которой стало можно жить. Если внутри вас всё время шумно — возможно, вам нужно не больше разговоров. А тот, кто сможет с вами помолчать.5,85%
28 янв.без подписи4,83%
20 июл.без подписи4,78%