not only an existential

Пересмотрел спустя 4 года «Р» Ю. Бутусова в «Сатириконе». Спектакль, кажется, еще больше, чем 4 года назад, подчеркивает безысходность и тупик. Зрители опять смеются и хлопают невпопад. Повторю здесь некоторые тезисы 4-летней давности. Бутусов и Дурненков сделали так, что обитатели города - совершенно обычные люди, "человеческие твари". У каждого существующего на сцене - своя история, свой достоевский надрыв. Вот "травма" дочки Городничего, на которую с детства сыпятся все фразы, которыми родители награждают детей: "Вот я твои годы, а ты?/Будешь делать, как я скажу/Вырастешь - поймешь". Ну это самое мягкое. Марьяна Спивак отлично играет эту роль - девочки, которая ненавидит весь мир и готова убить родителей, отомстить им за то, что была продана и предана ими. У городничего своя - драма: за его мамой не приехала вовремя скорая. Бобчинский... ну про него лучше не говорить: это ужас того самого "маленького человека", доведённого до смертного отчаяния. В общем, перечислять "грехи", "грешки", "трагедии" и "вины" этого мира не хватит ни сил, не желания. Могу только сказать, что все всё про себя знают, все всё понимают, все ощущают ад своей жизни. Хлестаков здесь обыватель в квадрате. Тот, кто ничего не хочет знать. Тот, кто закрывает уши, когда ему говорят правду. Тот, кто хочет, чтобы все было легко и просто. И когда к нему вместо унтер-офицерши приходят тени расстрелянных в 1937-1938 годах, он в ужасе вопит: "Зачем они тут, их не надо, так нельзя, дайте лучше унтер-офицершу, ведь это она должна просить меня, а не эти люди!" Мир, в котором разворачивается действие, похож на барак: гнилые доски, щели, куда постоянно попадает каблук жены городничего... В этом месте хорошо разыгрывать "Колымский рассказы" Шаламова. И этот барачный пол прикрывают большим ковром, на который в детстве писал маленький Хлестаков, потому что боялся разбудить няньку и попроситься на горшок, поэтому и писал в разных местах ковра, чтобы не оставались лужи. Наркотики, подбрасываемые полицейскими уховертовыми, бобчинские, которых, как в Кущёвке, убивают вместе с семьей - все это только штрихи к портрету места под названием Р. Финал в тишине: сцена заполняется людьми - живыми трупами. Человек 50 оказывается на сцене, и городничий везет их куда-то прямо на зрителей, в какую-то тухлую и мертвую будущность.

not only an existential pinned a photo

#готовяськэдипу Не перестаю удивляться, как же все продумано у Софокла в "Эдипе-царе". Вот, например, последовательность появления ключевых героев, на которую обратил внимание В. Топоров: сначала далекий от Эдипа Тиресий; потом - родственник Креонт; затем- Иокаста - жена и еще неведомая мать. То есть происходит сужение поиска, приближение поиска к Эдипу: от далекого к самому близкому. На следующем шаге логично, что Эдип-разгадчик сталкивается с самим собой. Внешнее переходит во внутренний поиск, где и будут найдены страшные ответы на вопросы о самом себе.

#супервизорское Когда терапевт ошеломлен чем-то в рассказе клиента, он лишен возможности обрабатывать материал. Тогда то, что для обоих участников сессии важно на самом деле, изолируется

Отпуск до 16 августа. Приёмов нет

"Эдип в одноименной трагедии Софокла совершает преступления именно потому, что, желая избегнуть их, быть лучше своей судьбы, восстает против собственной, но лично для него неприемлемой функции в миропорядке" (В. Тюпа) #готовяськэдипу

"Тексту присущи те же комплексы, которые психоанализ выделил в сфере сознания. Комплекс Эдипа выражается текстом в том, что он стремится "убить" своего предшественника, который сильно повлиял на его формирование. "Нет, я не Байрон, я другой": в терминах Фрейда, когда кто-то нечто отрицает, это служит наиболее явственным свидетельством того, что он это самое нечто утверждает; то есть Лермонтов, отрицая, тем самым утверждает Байрона в качестве своего литературного отца" (В.П. Руднев "Смысл как травма")#готовяськэдипу

"...а человеком быть – это чувствовать боль"( М. Цветаева "Повесть о Сонечке"). Мне кажется, это ключевая фраза спектакля по тексту Цветаевой в Вахтанговском. Любовные треугольники; невозможность сказать главное; неустойчивость исторического и личного времени и пространства; все сначала красивые и живые - а потом исчезнувшие в небытии.

Все-таки "Царь Эдип" Туминаса в Вахтанговском прекрасен и ужасен. Туминас сделал 2500-летний текст Софокла современным. Как? Наверное, так, что точно показал психологическую динамику. Да и вообще принять ответственность за сделанное- всегда современно. Но трудно душу человека знать, Намеренья и мысли,  коль себя Не выкажет в законах он и власти.

На днях состоялась очередная встреча книжного клуба «Ex Libris Existence», посвященная рассказу И. Бунина «Солнечный удар». В любовном сюжете участники обнаружили экзистенциальные данности: одиночество и изоляцию, невозможность познания Другого, свободу и смерть. Медленное чтение, внимание к деталям – все это позволяет прикоснуться к размышлениям не только о героях, но и о самих себе. Первый сезон клуба завершен. За год мы прочитали разные книги: рассказы Кафки, Хемингуэя, Чехова и Бунина, романы Фаулза, Ажара, Кундеры и Зюскинда, повести Толстого и Андреева, «Гарри Поттера» Роулинг. Первые встречи нового сезона будут посвящены важнейшим для психологов экзистенциального, психоаналитического и юнгианского направлений книгам: трагедиям Софокла об Эдипе и Антигоне; Еврипида – о Медее. Тема вины, с которой часто в терапию приходят клиенты, станет центральной в наших обсуждениях. Мы продолжим ее исследование неожиданным текстом – детективом Агаты Кристи «Десять негритят». А в декабре встретимся, чтобы поговорить о «недетской» «Алисе в стране чудес» Л. Кэрролла с ее глубинами подсознания. 9 сентября, в среду, в 18.00 приглашаем любителей литературы, психологов разных направлений, студентов программы базового и профессионального уровня по экзистенциальной психотерапии на обсуждение трагедий Софокла «Эдип-царь» и «Антигона». Кстати, 13 сентября в театре Вахтангова можно посмотреть постановку «Эдипа» и сопоставить свои впечатления от текста и спектакля. 14 октября – Еврипид «Медея». 11 ноября – Агата Кристи «Десять негритят». 23 декабря – Льюис Кэрролл «Алиса в стране чудес». Ведущий – Михаил Белкин, канд. филол. наук, психолог. Записаться Стоимость – 1300 рублей.

Приглашаем на заключительную перед летним перерывом встречу литературного клуба «Ex Libris Existence» 17 июня в 18.00. Она будет посвящена рассказу И.А. Бунина «Солнечный удар». Мы медленно прочитаем этот короткий, но по-настоящему философский, психологический рассказ, попробуем понять оттенки чувств главного героя, динамику отношений персонажей, обратим внимание на ускользающие при первом чтении детали, вслушаемся в «музыку» бунинского слова. Фабула проста: во время путешествия на пароходе встречаются Он и Она, их влечет друг к другу, они сходят на берег в провинциальном городке, проводят страстную ночь в гостинице; утром Она уезжает, прося не садиться вместе на пароход, иначе «все будет испорчено». Он реагирует на это «как-то легко», но, возвращаясь в город, постепенно ощущает потерю и нарастающее отчаяние и вечером садится на следующий теплоход, чувствуя себя «постаревшим на десять лет». Что на самом деле кроется за такой банальной историей? Почему настоящая любовь трагична? Что происходит с человеком, когда он любит? Что означает «способность стать в отношения»? Об этих вопросах мы и поговорим на встрече. Рекомендуем перечитать такие рассказы: «Грамматика любви», «Солнечный удар», «Темные аллеи», «Галя Ганская», «Чистый понедельник», «Холодная осень», «Натали» и др. Записаться Ведущий – канд. филол. наук, психолог Михаил Белкин

Когда говорят о "разочаровании в ком-то или чем-то", все это чушь. Разочароваться можно только в себе. Антоним к разочарованию- очарование🙂 Можно же очароваться своей жизнью, своим путём, вопреки всему: времени, потерям, ошибкам. Очарованный странник- вот, наверно, тот, кто живёт полно. Надо будет в сентябре новый сезон клуба начать с этой повести Лескова

Согласно Э. Фромму, любовь – это «ответ сложившейся личности на проблему существования». Под «проблемой существования» подразумевается и осознание собственной смертности, и неизбежная и необходимая изоляция от Других. Глубочайшая потребность человека – потребность преодолеть свою отчужденность. Фромм, рассуждая о «проблеме существования», акцентирует внимание на вопросе, который встает перед каждым человеком: как удовлетворить собственные потребности, сталкиваясь с тем, что такие же потребности есть у Других? Ответ зависит от «осознанности» личности, когда она способна сохранять свою уникальность в «слиянии»: «Парадокс любви заключается в том, что двое становятся одним, оставаясь двумя». В свою очередь, А. Лэнгле отмечает, что «любовь – это способность, которая делает нас ясновидящими, которая даёт нам возможность видеть глубже другого. Любовь феноменологична в высшем смысле. Мы видим другого не только в его бытии, но и в возможностях его становления». Но почему мы влюбляемся именно в этого человека? В чем смысл встречи с «тем самым» человеком? Какие стадии проходит «любовь»? Наконец, каким становлюсь «Я» в этом переживании и каким становится Другой рядом со мной? Об этих и других вопросах мы поговорим на последней в нынешнем сезоне встрече литературного клуба «Ex Libris Existence». Перед встречей рекомендуем перечитать такие рассказы: «Грамматика любви», «Солнечный удар», «Темные аллеи», «Галя Ганская», «Чистый понедельник», «Холодная осень», «Натали» и др. Приглашаем 17 июня в 18.00 любителей литературы, психологов разных модальностей, студентов программы базового и профессионального уровней по экзистенциально-гуманистической терапии. Записаться Ведущий – канд. филол. наук, психолог Михаил Белкин.

Но тогда возникает вопрос, за что платит клиент, когда отсутствует. Обычно рационально отвечают - за место. Но этот ответ поверхностный. Плата - когда отсутствуешь - вызывает много чувств. Разных. И как раз наличие этих чувств в момент отсутствия - это цель оплаты. Оплата отсутствия подчеркивает связь. Связь не рвется. Потому что клиент что-то думает о сессии и о "меркантильном" (?) терапевте. В общем, коротко говоря, это про сохранение связи с терапевтом - связи с Другим. И атака на связь -или принятие этой связи - может много чего интересного рассказать о внутренней и внешней жизни клиента.

#работа Терапевт - гарант "кадра". То есть стабильности, соблюдения правил. Как скала, он на страже сеттинга. Клиент, вынужденный оплачивать пропуски, сталкивается с этим Законом. Это может злить, вызывать досаду или ощущение несправедливости - гнев. Но терапевт показывает пример уважения самого себя, когда остается устойчивым в правилах оплаты. В конечном итоге при нормальной работе эта устойчивость интегрируется клиентом. Он может, как и терапевт, сказать кому-то "нет" и не чувствовать вину. Устойчивость терапевта восхищает, вызывает гордость и уважение - сначала уважение к нему, а потом и к себе.

Последним стихотворением И.А. Бунина (оно написано за несколько месяцев до смерти) считается «Ночь»: Ледяная ночь, мистраль (Он еще не стих). Вижу в окна блеск и даль Гор, холмов нагих. Золотой недвижный свет До постели лег. Никого в подлунной нет, Только я да бог. Знает только он мою Мертвую печаль, Ту, что я от всех таю... Холод, блеск, мистраль. Экзистенциальное мировидение Бунина проявлено здесь максимально ярко: оно связано с «обостренным чувством смерти», которое, в свою очередь, вытекает из столь же острого «чувства жизни». Главное открытие Бунина: мгновение – это вечность. Бунинские герои болезненно стремятся узнать цену мгновения. Главное для них – именно почувствовать эту цену, а не познать, в отличие, например, от героев Сартра. «Бунин приходит к выводу о том, что невозможно наполнить жизнь человека совершенными мгновениями. Бунин потрясен тем, что человек никогда не знает цену мигу из настоящего, — истинная цена открывается только из будущего, когда изменить уже ничего нельзя: совершенное мгновение стало частью безвозвратно ушедшего прошлого» (В. Заманская). Любовь становится тем самым мигом, который отражает вечность. Но почему любовь трагична? Что происходит с человеком, когда он любит? Как связаны любовь и смерть? Эти и другие вопросы мы обсудим на встрече литературного клуба «Ex Libris Existence». Перед встречей рекомендуем перечитать такие рассказы: «Солнечный удар», «Галя Ганская», «Чистый понедельник», «Холодная осень», «Натали» и др. Приглашаем 17 июня в 18.00 любителей литературы, психологов разных модальностей, студентов программы базового и профессионального уровней по экзистенциально-гуманистической терапии. Записаться

У меня есть статья, где я показываю, как можно анализировать речь пациента на сессии. Думаю, надо написать новую статью – продолжение. Сейчас заинтересовала матерная лексика – слова с какими корнями использует пациент, в каких ситуациях – и - самое главное - для чего. Дальше будет почти по Фрейду – поэтому можно не читать тем, кто считает, что все им сказанное чушь. Итак, если, например, мы слышим за сеанс порядка 10 раз слова разных частей речи на букву «х» - это уже не просто выброс эмоций. Это не просто презрение. Если всё постоянно называется «х-ней», то, по сути, происходит символическая кастрация того «объекта», который так сильно влияет на клиента. Клиент как бы «отрезает фаллос» у того, кто несет угрозы - фаллос как источник силы и власти. При этом демонстрируемые самоуверенность, надменность, чувство превосходства зачастую маскируют глубинную инфантильность и ранимость. Тогда в рассказе может появиться какой-нибудь более сильный и успешный мужчина (отец ли, начальник ли – подставьте нужное слово) – то есть тот, кто обладает «властным фаллосом» и лишает признания (тоже символическая кастрация). И вот эта агрессия через слова с корнем на «х», направленная на этих властных мужчин, является защитой от пассивной и «женственной» (гомосексуальной) позиции, которой клиент может бессознательно страшиться. При этом, похоже, он сам хочет быть тем, кто «унижает» и «властвует» -то есть этот человек фактически «кастрирует» себя сам. Рядом с «х-ней» в этот момент обычно появляется «г-но». Приравнивая силу «властного объекта» к «анальному продукту», человек защищает себя от зависти и собственного чувства неполноценности.

Пьеса Чехова «Три сестры» заканчивается горькими словами: «Придет время, все узнают, зачем все это, для чего эти страдания, никаких не будет тайн, а пока надо жить... надо работать … Пройдет время, и мы уйдем навеки, нас забудут, забудут наши лица, голоса и сколько нас было, но страдания наши перейдут в радость для тех, кто будет жить после нас … и благословят тех, кто живет теперь … Будем жить! … кажется, еще немного, и мы узнаем, зачем мы живем, зачем страдаем... Если бы знать, если бы знать!». Чехов пишет о совершенно обыкновенных людях, «не героях», не «сильных духом». Он говорит о том, каково это – жить в реальности, в обыденности и совершать ежедневную работу «быть человеком»; что чувствует человек, когда наконец понимает свою «обыкновенность» и какого мужества стоит совершать над собой усилие «работать и жить». И как при этом хочется знать, «зачем все это». В «Скрипке Ротшильда» герой приходит к позднему, но освобождающему прозрению: «Он недоумевал, как это вышло так, что за последние сорок или пятьдесят лет своей жизни он ни разу не был на реке? … Зачем люди делают всегда именно не то, что нужно? Зачем всю свою жизнь бранился … обижал свою жену..? Зачем вообще люди мешают жить друг другу? Ведь от этого какие убытки! Какие страшные убытки!..» Книжный клуб «Ex Libris Existence» приглашает поговорить о рассказах А.П. Чехова 20 мая в 18.00. На встрече мы прочитаем лучший короткий рассказ Чехова, посмотрим, как он устроен и как работает подтекст. Рекомендуем перед встречей перечитать рассказы «Скрипка Ротшильда», «Ионыч», «Дама с собачкой», «Дом с мезонином», «Невеста» и др. Ведущий – Михаил Белкин Записаться

ассоциативно навеяно А. С. Пушкин (из "Пира во время чумы") Есть упоение в бою, И бездны мрачной на краю, И в разъяренном океане, Средь грозных волн и бурной тьмы, И в аравийском урагане, И в дуновении Чумы. * Все, все, что гибелью грозит, Для сердца смертного таит Неизъяснимы наслажденья — Бессмертья, может быть, залог! И счастлив тот, кто средь волненья Их обретать и ведать мог.

Клиент, который говорит: «Всё бессмысленно»,  часто воспринимается как находящийся в депрессивном состоянии. И это действительно может быть симптомом! Однако Камю предлагает взглянуть на это переживание иначе: не как на тупик, из которого нужно выбираться, а как на экзистенциальную данность, с которой человеку так или иначе предстоит иметь дело. Мир, в его понимании, не содержит заранее заложенного смысла, и это открытие, при всей его болезненности, способно стать не точкой падения, а точкой отсчёта. И  вместо того чтобы бросаться устранять переживание бессмысленности или наполнять жизнь клиента готовыми смыслами извне, можно вместе с ним освоиться в новой реальности, где смысл не задан заранее, а создаётся самим человеком. Работа  смещается с поиска ответов на исследование самой способности выбирать. Если никакой единственно правильной цели не существует, значит, человек не может ошибиться в своём выборе… всё, что он выбирает, становится его путём. Сам выбор Камю понимает особым образом. Для него это не рациональный акт взвешивания альтернатив, не записи в столбик  плюсов и минусов, а целостный экзистенциальный акт, в который человек вовлекается всем своим существом. Выбор совершается не только головой! В него включены тревога, решимость, страх, отчаяние, надежда. Именно в этом акте человек либо обретает себя, становясь автором собственной жизни, либо остаётся растворённым в безликой обыденности, где за него выбирают другие. Гарантий правильности выбора нет и быть не может, но, как показывает Камю, именно отсутствие гарантий и делает выбор подлинным. В терапевтическом пространстве это позволяет увидеть застревание клиента в бесконечном анализе альтернатив не просто как нерешительность или когнитивную слабость, а как глубинное уклонение от встречи с необходимостью выбирать себя. Терапевт присутствует рядом, выдерживая вместе с клиентом ту тревогу, которую порождает отсутствие гарантий, и помогая обнаружить собственную способность выбирать перед лицом неопределённости. Камю предлагает определённый способ смотреть на человеческий опыт.  Он осмысляется не через категории правильного и неправильного, а через экзистенциальную динамику присутствия человека в собственной жизни. Переживает ли он абсурд в какой-то жизненной ситуации? Бунтует или соглашается? Что в своём опыте он отвергает, а что принимает? Какие новые возможности открываются из этого отказа или принятия? Увлечён ли он процессом создания собственной экзистенции, страстно ли проживает свою жизнь? Автор Екатерина Субботина