First Drop

описание

привет! я @krawleek и я пишу про свою жизнь в современном диджитальном мире — с нейросетями, хроническим онлайном и дизайн проектами

← к каналу @queeriosity

665

подписчиков

Охват к подписчикам

82,0%

ERR

Реакции к просмотрам

2,98%

885 на 48 постов

Пересылки к просмотрам

1,25%

372

Постов в день

0,0

всего 48

Где отзываются чаще

доля реакций к просмотрам

19 июн.а у меня сегодня день рождения!15,37%
8 мар.8 марта Праздник – хороший день, чтобы поговорить о дискриминации. Она везде работает примерно одинаково, сегодня, естественно, на примере гендерной. Условные 10% HR-ов, инвесторов, руководителей действительно думают, что все женщины тупые, или нечестные, или ещё какие-то плохие. Эти 10% идиоты, но они существуют. Условные 20% HR-ов, инвесторов, руководителей думают, что не все женщины плохие, но в среднем они хуже. И нет смысла рисковать или тратить время, если можно выбирать среди мужиков. Вы скажете, что, черт с ними, оставшиеся 70% рынка разыгрываются честно, всем найдется хорошее место, проблема невелика. Это не так. Если у женщины меньше выбор на 30%, она приходит на переговоры в объективно более слабой позиции, имеет меньше возможности сказать “у меня другой оффер”, и в итоге получает условия хуже. И она, и рекрутер (или партнер фонда) вели себя абсолютно честно и правильно, к ним не придраться никак, а результат все равно дискриминирующий. Хуже всего – подсознание. Партнер фонда (или рекрутер) умом знает, что все равны. Но в фильмах, которые он смотрел, и, книгах, которые он читал, и даже в жизни в общем-то, героический предприниматель – мужчина. Цукерберг, Тиньков, Тони Старк, Фрэнк Каупервуд – все они вполне определенного пола, исключений мало. И когда интервьюер видит перед собой Джона или Васю, то ему (или даже ей!) субъективно начинает казаться, что тот может построить новый Google. А Мэри или Света явно не потянут. Он (или она!) искренне не думает, что разница отношения возникает из-за разного набора хромосом. Если спросить – ответит, что Мэри хуже владела числами, меньше понимает рынок, собрала более слабую команду, и предыдущий опыт не такой яркий. И детектор лжи всё это подтвердит. Но реально – сначала изначальная неосознанная предвзятость, а уже потом все эти выводы. Вот так и живем. С праздником! #политота8,17%
1 авг.Дерьмофикация как бизнес-модель Мы все уже знаем слово дерьмофикация (от английского enshittification), которым обозначают процесс развития продукта, проходящего определенные стадии. Сначала платформа делает всё, чтобы привлечь пользователей. Потом начинает постепенно ухудшать пользовательский опыт ради рекламодателей или монетизации, и потом наступает третья стадия, когда ухудшается вообще всё, потому что компания начинает выжимать максимум прибыли уже из самой экосистемы. Но недавно я узнала про компанию, которая заставила меня посмотреть на дерьмофикацию немного иначе. Она называется Bending Spoons и в ней не строят продукты с нуля, а покупают сервисы, которые уже нашли свою аудиторию и стали частью процессов миллионов людей. Например они выкупили Evernote (приложение для заметок), Vimeo (платформа для публикации видео), Meetup (коммьюнити платформа) и ещё несколько десятков приложений. После покупки они переписывают инфраструктуру, сокращают команды, стандартизируют процессы и начинают агрессивно растить монетизацию через пэйволлы, подписки и тарифы. Bending Spoons служит доказательством того, что многим продуктам не нужно поддерживать уровень удовлетворенности большинства пользователей, остаточно удержать ту часть аудитории, которой слишком дорого уйти. Например пользователи Evernote были недовольны новым ценообразованием, многие из них ушли. Но многие и остались, потому что переезд — это тоже издержки и отказ от налаженного рутинного процесса и проще заплатить подписку, чем что-то менять. И когда компания оптимизирует продукт под стоимость ухода, то чем сложнее отказаться от сервиса, тем сильнее можно закручивать гайки. Так что меня сейчас всё меньше интересует вопрос, "хороший" дизайн у продукта или "плохой", ведь все зависит от того под какую метрику он оптимизируется. Если раньше "плохой" интерфейс был признаком плохого продукта, то теперь "плохой" пользовательский опыт всё чаще оказывается признаком очень "хорошей" работы продуктовой команды.8,05%
2 июл.Почему мы работаем 5/2? Мы привыкли работать с понедельника по пятницу и почти никогда не задаёмся вопросом, а как вообще так сложилось и откуда взялись эти пять дней и сорок часов. При этом идея четырёхдневной рабочей недели до сих пор воспринимается как почти утопическая, хотя производительность труда за последние сто лет выросла в разы. Давайте посмотрим, как вообще так сложилось. Пятидневная рабочая неделя по идее появилась в результате долгой политической борьбы. До индустриальной революции люди вообще не жили по какому-то четкому расписанию. Крестьяне работали по сезонам, ремесленники до тех пор пока не выполнят заказ, а граница между работой и жизнью была гораздо менее жёсткой. Именно на фабриках впервые был определен режим, который сейчас кажется нам привычным. В XIX веке рабочий день легко мог длиться двенадцать, четырнадцать или даже шестнадцать часов шесть дней в неделю и лишь спустя десятилетия забастовок, протестов и профсоюзной борьбы появился тот самый порядок, в котором восемь часов выделены на работу, восемь часов на отдых, восемь часов на сон. Так сформировалась современная сорокачасовая рабочая неделя. Но потом что-то случилось. Если посмотреть на первую половину XX века, то сокращение рабочего времени шло почти параллельно росту производительности. Машины становились эффективнее — люди работали меньше, и логично было бы ожидать, что этот процесс продолжится, но он почти остановился. Хотя компьютеры, интернет, автоматизация, а теперь и ИИ сделали огромное количество работы быстрее, большинство людей по-прежнему работают примерно сорок часов в неделю, хоть за эти сорок часов они успевают сделать значительно больше. Мы привыкли думать, что технологии освобождают человека от труда. На практике они чаще освобождают работодателя от необходимости нанимать ещё одного человека. Производительность сама по себе никогда автоматически не превращается в свободное время. Она может превратиться в более высокие прибыли, экономический рост или даже в увеличение объёма производства, иногда и реже в рост зарплат, но не обязательно в возможность работать меньше. После Второй мировой войны большинство развитых стран фактически сделали выбор в пользу постоянного роста потребления. Вместо того чтобы продолжать сокращать рабочее время, общества начали покупать больше товаров, больше услуг, больше техники. Государственные институты, налоговая система, пенсионные фонды и рынок труда постепенно выстроились вокруг модели полной занятости. Сорокачасовая неделя перестала быть компромиссом и стала новой нормой. К этому добавилась культура продуктивности. Сегодня переработки часто воспринимаются почти как моральная добродетель. Быть занятым означает быть востребованным. Ещё сто лет назад люди боролись за право работать меньше. Сегодня же многие выгорающие миллениалы добровольно хвастаются тем, что работают больше. При этом эксперименты с четырёхдневной рабочей неделей показывают довольно предсказуемые результаты. Когда компании действительно перестраивают процессы, сокращают бессмысленные встречи и автоматизируют рутинные задачи, производительность часто остаётся прежней, а иногда даже растёт. Зато снижается выгорание, люди реже увольняются и в целом оказываются заметно счастливее. А теперь давайте вспомним про ИИ. Если нейросети действительно способны автоматизировать всё больше интеллектуальной работы, почему все снова говорят не о сокращении рабочего времени, а о том, как делать ещё больше за те же самые сорок часов? Видите, проблема не в технологиях, а в том, как общество решает распределять результаты роста производительности. Именно поэтому четырёхдневная рабочая неделя остаётся не технологическим вопросом, а политическим. Мы уже умеем производить больше меньшими усилиями, но просто до сих пор не договорились, что дополнительная эффективность должна превращаться не только в новые продукты и прибыль, но ещё и в свободное время.7,89%
16 июн.Недавно мне ласково сообщили, что я уже не пишу почти ничего про дизайн. Наверное потому, что писать особо не о чем. Последние месяцы я почти не развивалась в дизайне в привычном смысле этого слова, все силы уходили на работу, обновление портфолио и чтение умных книжек. Я всё ещё тестирую новые ИИ-инструменты для дизайна и вайбкодинга, но первое очарование давно прошло, сейчас это уже не магия, а просто часть рутины. В какой-то момент я заметила, что мне стало сложнее чувствовать любопытство и сложнее включать воображение. Не знаю, связано ли это с выходом на плато в профессии или просто с усталостью, но дизайн всё чаще начал ощущаться только как рутинная работа. Пока что мой способ бороться с этим довольно простой: читать книжки про стратегию, принятие решений и вообще всё, что лежит чуть в стороне от дизайна. Недавно, например, дочитала Articulate Design Decisions. Но еще последнее время я подсела на всякие онлайн-инструменты для генерации и процессинга изображений, включая генераторы паттернов, штуки, которые превращают изображения в пиксельную графику, имитируют ризограф и тд. Мне нравится смотреть на такие инструменты и думать о том, какие проекты или метафоры можно было бы вокруг них построить. Иногда видишь какой-нибудь эффект и сразу представляешь выставку, айдентику, интерфейс или экспериментальный сайт. С вайбкодингом все ещё проще, теперь можно не только находить интересные инструменты, но и придумывать свои. Посмотреть на чужую механику, докрутить её под свою идею и собрать прототип за пару часов на условном https://brik.space/. Мне это нравится потому, что возвращает в дизайн ощущение игры. Ты быстро делаешь какую-то штуку, получаешь неожиданный результат, что-то комбинируешь, пробуешь, переделываешь и дизайн перестаёт быть бесконечной чередой согласований, компонентов и тасок, у тебя сразу есть простой понятный видимый результат, который нравится в первую очередь тебе самой. Все интересные инструменты, которые нахожу, я складываю в отдельную базу. Если вдруг тоже любите подобные штуки — вот ссылка: https://krawleek.notion.site/graphictools?source=copy_link А как у вас сейчас с дизайном? Есть радость, кайф, ощущение роста или вы тоже застряли в унынии?7,33%
2 авг. 2025 г.без подписи6,89%
7 дек.без подписи6,02%
17 июн.Арт-рынок как фабрика вкуса Мы привыкли думать о вкусе как о личном предпочтении. Но если посмотреть на то, как формируются культурные каноны, становится заметно, что между произведением и нашим отношением к нему почти всегда стоит целая инфраструктура: музеи, институции, критики, университеты, медиа и рынок. Искусство — самый наглядный пример того, как это работает. Художники не всегда работали так, как мы привыкли думать сегодня. Долгое время искусство существовало внутри системы заказов, в которой художники работали для церкви, монархов, аристократии, а картина стоила столько, сколько за неё готов был заплатить заказчик. Но потом появились аукционные дома вроде Sotheby's и Christie’s, а искусство превратилось в рынок, в котором оно начало оцениваться, а его цена стала подтверждением качества работы. То есть, если картина стоит миллион долларов, значит она очень важная, если сто миллионов, то гениальная, ну а если она висит в MoMA, то художник и работы безусловно заслуживают внимания. После Второй мировой войны этот процесс усилился. Богатые люди начали искать способы хранить капитал вне традиционных финансовых инструментов и искусство оказалось удобным для этого форматом. Картина не приносит дивиденды и не генерирует денежный поток сама по себе, её стоимость основана на коллективной вере в её важность и ценность. А коллективная вера — это такой же актив, который нужно поддерживать новыми доказательствами. Все это привело к тому, что сейчас рынок искусства — это одна из самых сложных машин по производству смыслов. Взять хотя бы историю музеев современного искусства — семья Рокфеллеров помогала создавать MoMA и одновременно являлась одним из крупнейших коллекционеров искусства своего времени. Чарльз Саатчи покупал работы молодых британских художников практически неизвестными, активно продвигал их через собственную галерею, а затем продавал уже по совершенно другим ценам. При этом успех художника почти никогда не определяется только качеством работ, особенно если есть красивая история. Например, Жан-Мишель Баския рисовал на дверях, картоне и найденных поверхностях, а спустя несколько десятилетий его работа была продана более чем за сто миллионов долларов. Важны оказались не краски и холст, а нарратив, редкость, институциональное признание и, конечно, сеть галерей, музеев, коллекционеров, критиков и кураторов, которые десятилетиями объясняли миру, почему именно этот художник важен. Еще я очень люблю приводить в пример Вивиан Майер. Для тех, кто не в контексте — это нью-йоркская няня, которая десятилетиями снимала стрит-фото. Она не искала славы, не публиковала свои работы и большую часть снимков даже не успела проявить. После её смерти значительную часть архива выкупил Джон Малуф и начал работать с ним. В итоге уже сегодня отдельные фотографии Вивиан Майер продаются на аукционах за тысячи долларов, а её имя знают далеко за пределами мира фотографии. Да, ее работы действительно хороши. Но сильных фотографов много. Майер же стала мировой сенсацией потому, что вместе с фотографиями появилась история: таинственная няня, которая всю жизнь тайно снимала людей на улицах, оставила после себя огромный архив и умерла, так и не узнав о собственной славе. Мы привыкли думать, что рынок искусства продаёт произведения, но очень часто он продаёт истории о произведениях. Музеи и галереи работают не как хранилища искусства, а как фабрики легитимности, которые определяют, на что стоит смотреть и что считать значимым. Это не означает, что Ротко плохой художник, а Баския переоценён, речь лишь о том, что между произведением и его статусом всегда существует инфраструктура. Поэтому разговоры про вкус меня всегда немного настораживают. Сам вкус часто подают как что-то естественное, но он формируется через образование, институции, медиа, доступ к площадкам и главное, через деньги и людей, которые имеют власть достаточную, чтобы определять, что считается важным.5,68%
15 апр. 2025 г.без подписи5,53%
14 мая 2025 г.без подписи5,41%
27 июл. 2025 г.без подписи5,31%
15 апр. 2025 г.без подписи4,95%