Разговоры за литературу (с)

В 2026 году ММКЯ пройдет с 2 по 6 сентября в Гостином Дворе — историческом центре культурной и деловой жизни Москвы. В программе ярмарки встречи с авторами, презентации, дискуссии, детская программа, деловые события, международные проекты и специальные форматы для профессионалов книжного рынка. Надо идти!

Для того, чтобы жизнь была радостна (чем она должна быть), надо (точно, не на словах, а на деле) полагать свои цели не в себе, Льве, а в делах любви, и дела любви все всегда вне меня в других. Я в первый раз понял, что это можно. Буду учиться. Записал Лев Николаич Толстой в свои 80 лет

Некоторая беспечность нрава позволяла часто им овладеть; так, например ( Е. М. Хитрово ), женщина умная, но странная (ибо на 50 году не переставала оголять свои плечи и любоваться их белизною и полнотою), возымела страсть к гению Пушкина и преследовала его несколько лет своей страстью (Пушкин звал ее Пентефрихой).  - Н.М. Смирнов

Приходит август в города. Пестреют спинами газоны. Грядут арбузные сезоны, в разгаре дынная страда. И график новых позолот предельно выверен и точен. Сам господин небесных вотчин скрывает сочный корнеплод за чахлой облачной ботвой. Сам голубиный воевода пьёт подсыхающую воду с лица булыжной мостовой. В архитектуре берегов танцуй и празднуй, если худо, день благодарности за чудо широких жестов и шагов. Бери и празднуй волшебство заката, паруса, трамвая, до бесконечности живая. Наверно, более того — мир отражается в тебе. Свет контролирует темнóты. Бродячий дух, освоив ноты, исполнил соло на трубе. Захлопал форточками дом. Расхохоталась подворотня. И всё плохое "не сегодня". Потом, когда-нибудь потом, а лучше просто никогда. Бормочет радио хрипато: приходит время звездопада. Приходит август в города. Автор: Наталья Захарцева (Резная Свирель) #svirel_poetry

Специальный чеховский номер журнала " Крокодил" 1934 года

Остался в наличии один такой экземпляр XXL! Кому?) 1790₽ Крой прямой, ровный, унисекс, приятный чуть бархатистый хлопок. Есть подарочная упаковка! Отправим, доедет, всё как надо. Для заказа просто напишите в комментарии, и всё будет.

Сергей Плотов Ангелы проживают в своих облаках роскошных. Дотуда не достучаться. Оттуда не дозвониться. А радость они посылают людям в собаках и кошках. В собаках быстрей доходит. В кошках дольше хранится.

В наличии есть наши любимые футболки с сонетом Бродского! 1790₽ штука Крой прямой, ровный. Унисекс. 100% хлопок Размеры S M L XL XXL Отправим куда угодно. Есть подарочная упаковка! Для заказа можно просто писать нам в комментарии.

Булгаков на даче. Часть 4 🏡 Мы много рассказывали о поездках Михаила Афанасьевича загород к друзьям, но о собственной даче писатель мечтал не меньше, чем герои его произведений. В романе «Мастер и Маргарита» предметом живейшей зависти литераторов МАССОЛИТа становится дачный писательский поселок Перелыгино, прототипом которого стало знаменитое Переделкино: «— Не надо, товарищи, завидовать. Дач всего двадцать две, и строится еще только семь, а нас в Массолите три тысячи... Естественно, что дачи получили наиболее талантливые из нас... — Генералы! — напрямик врезался в склоку Глухарев- сценарист. Бескудников, искусственно зевнув, вышел из комнаты. — Один в пяти комнатах в Перелыгине, — вслед ему сказал Глухарев». Сам Булгаков долгое время мечтал о собственной даче. 12 сентября 1938 года третья жена писателя Елена Сергеевна записала в дневнике: «Сегодня мы ездили на Истру, туда, где вахтанговцы нам дали, или вернее, продали, дачный участок. Нам предлагает доктор Аникин (рекомендация Русланова) купить у него половину дачи... <Булгаков> сказал, что уж если строиться, то только самостоятельно. Местность очень хорошая, тишина, благодать. А как бы хорошо, действительно, иметь возможность приезжать на дачу из Москвы, жить в этой тишине». Но мечте не суждено было сбыться. Свою дачу построить не удалось. В 1939-м году Михаил Афанасьевич вышел из дачного кооператива. Но мечта о тихом доме за городом, куда можно было бы приезжать после шумной Москвы, навсегда осталась в его дневниках, письмах и произведениях.

Штош, этот день настал: у меня открыт добор на учебу для старших классов. Кому: 9, 10 и 11 классы Что: ОГЭ и ЕГЭ по русскому языку и литературе. Когда: по будням, после школы. Как: онлайн, у нас в этом году география уже от Японии до Калининграда, очень все классные! Мини-группы, 90 минут, 1 раз в неделю. Самый-пресамый добор: 9 класс литература, 2 места к очень хорошим напарникам. Приходите, всех научим. 20 «круглый» год моей практики просто обязан быть хорошим!) На фото главный помощник. Цены, отзывы и всё вообще тут https://nyashkult.ru/oksana

А юноша – как юноша. И он её любил. И эти вирши в сущности – Невиннейшее творчество, Пошлейшая романтика Для склонных к слёз литью, Но думал ли об этом ты, Читатель мой испорченный Культурой ширпотребною И собственным АйКью? Мораль сей оды явственна, Её б учить в гимназиях В упред филологических И прочих там грехов: Феминитивом пользуйтесь, Чтоб избежать оказии В своей амурной лирике, Любители стихов. Под ручку муж с майоркою Гуляют по Майорке, и Медовый месяц сладостен, И лица их светлы. А в синем небе радостно, Бескомпромиссно радостно: Там чай порхает с чайкою. Курлы-курлы-курлы. Автор Слава Малахов

Одет в цветы Васильевский, Пестреет Петроградочка, С Тучкова наблюдается Красивейший закат. Майор госбезопасности С работы возвращается, С минувшим днём прощается Под рокот автострад. Вечерний город светится Во всей своей прекрасности, И кто бы знал, как хочется К огням, а не домой. Терзаем одиночеством Майор госбезопасности, Что остро ощущается Особенно весной. И вроде всё налажено: Достаток, жизнь с размахом, и Карьера: накануне вот Звезду преподнесли. А всё-таки, а всё-таки Душа томится птахою, И чайки прямо пó сердцу: Курлы-курлы-курлы. А на пути майоровом В свеченьи светофоровом Стоит печальный юноша С кудрявой головой. С букетом, ну, а главное – С похожей на майорову Тоской в глазах лазоревых, Как небо над Невой. И ветер, полный радости, В его кудрях запутался. И вечер, полный нежности, В глазах его тонул. И замер на мгновение Майор госбезопасности, - Что, не пришла? – спросил его, И юноша кивнул. Майор госбезопасности Взглянул тепло и ласково: - Не плачь, печальный юноша, Да было бы о чём. А в небе шандарахнуло Чего-то громогласное, А может, и не в небе-то, А в сердце. Точно, в нём. - Увы, дерьмо случается, А жизнь ведь не кончается, Ну, не пришла, подумаешь, Бывает, шут бы с ней. Такому счастью грош цена, А может, окунуться нам С тобой, прекрасный юноша, В сияние огней?.. И вот майор и юноша Фланируют по линиям, Среди народу синего Плывут на корабле. Беседа льётся, вяжется, В бокалы льётся бражица, В руке рука и кажется – Знакомы триста лет. Вокруг играет музыка, Диковинная музыка, И ночью белой улицы Причудливо светлы. Им весело танцуется, Потом они целуются, И чайки сверху радостно: Курлы-курлы-курлы. Майор госбезопасности, Отечество в опасности, И есть ли место нежности В такие времена, Что смертью ошарашены, Но жизнь никто не спрашивал, И ночь такая ясная, Безумием пьяна. И кажется случайною Весна необычайная Среди извечных северных Седых суровых зим. И одурманен страстностью Майор госбезопасности, И обнимает юношу, И засыпает с ним. Прошла неделя пoлная Со встречи той неистовой – И ни звонка, ни строчечки. Проклятый купидон. А юноша на митинге Был схвачен особистами, И вдаль уносит юношу Столыпинский вагон. Крестовский с Петроградочкой, Что за руку исхожены, Не так милы, как если бы Идти по ним вдвоём. И вновь тоска угрюмая, Событием умножена, Приходит в сны майоровы И жрёт его живьём. Внезапная история, Что счастья краткой песенкой В душе благоустроенной Устроила пустырь. Претит майору ранее Любимая профессия, И, бросив всё, в онежский он Уходит монастырь. А что ещё поделаешь, Когда былые радости Во всей своей обильности Вдруг стали немилы. Когда сильнее сильного Болит катастрофически, И чайки так трагически: Курлы-курлы-курлы. Прошло немало времени. Майор живёт без изысков, Блюдя аскезу строгую Средь кошек и икон. Как вдруг к нему, сбиравшему Морошку, вышел из лесу В тюремной телогреечке Пленённый Аполлон. Бежал он из Карелии, Питался можжевельником, С волками бился яростно, Из палки сделав кол. Бежал он из колонии Болотами зловонными, Господь, как штурман бережный, По краешку провёл. И вот, ошеломлённые, Они в обьятья падают Друг дружке – в каплях радости Горит пожар небес На лицах изумлённых, и Несчастные влюблённые Счастливыми влюблёнными Покинут этот лес. А после – сядут в лодочку, Да, в маленькую лодочку, В резиновую лодочку На вёсельном ходу, Имеючи стратегию Плыть прямиком в Норвегию, Где при большом везении Убежище дадут. Они гребут, стараются И иногда целуются, И в море погружается Размеренно весло. И, может, будут счастливы, Ведь чудеса случаются – Пусть даже и в Норвегии, Раз дома не свезло. И всё, глядишь, наладится, И свадебка сыграется, Друзья за хлебосольные Усядутся столы. И чайки с неба серого Торжественно и празднично И жизнеутверждающе: Курлы-курлы-курлы. Норвегия – Норвегией. Цветёт во славу Одина, Где «скёль», забыв агрессию, Мулле кричит раввин. Но обратимся к родине, Где к автору поэзии Пришли за воспевание Любови двух мужчин. А драма в малом казусе, Ведь всё повествование Двусмысленной иронии Создатель не таил: Майор госпезопасности Был импозантной дамою,

Август близок. Слава Богу дождались. (Написал в конце июля 1836 года наше всё)

Курортный город на рассвете, не осквернëнный суетой. Зевают окна. Дремлет ветер, и сон пока ещё шестой, а впереди ещё четыре. Навряд ли чествует труды лепëшка, ждущая в тандыре печальной участи еды. Капризно фыркает глушитель, вздыхает юный меломан. Какой-то местный долгожитель, какой-нибудь Абдурахман, познав немало виноградин, не дотянулся до вершин, поскольку быт уже халатен, поскольку тëрт уже кувшин. В саду давно раздолье осам, в ходу опять фруктовый лëд. В серьёзных контрах с пылесосом ковëр, который самолёт. Шныряют ящерки, бесхвосты. А ночью — маленький каприз: мигают рисовые звезды, кислит фонарный барбарис. Вселенной сыто и солово. К шайтану томную бриошь. Во всех известных смыслах плова мир возмутительно хорош. Так, на столе весёлый ситец и обхохочешься бокал. Однажды тайный небовидец, неочевидный аксакал поднимет планку или ворот. От предвкушенья трепеща, умоет руки, спрячет город в карман халата ли? плаща? и, рассыпаясь на сезамы, исчезнет в розовом дыму. И будет час. Счастливый самый. Ни для чего, нипочему. И станет жаловаться тортам подешевевший пармезан: над новым городом-курортом висит начищенный казан. Автор: Наталья Захарцева (Резная Свирель) #svirel_poetry