Михаил Бордуновский

Туда и обратно май-июль 2026 <...> Вошкается в Архане и тень меня прежнего, дремлет над чашей лапши, и пар застилает линзы её телескопов: пленница, она всё забыла и ходит чёрной шахматной турой взад-вперёд по набережным, бездумно приноравливая шаг к той скорости, с которой течёт река, сёрпает, сдувая всплывшую зелёную труху, настой горьких трав, пока вентилятор без толку мотает пустой головой — «нет», — и тень замершей в воздухе птицы, похожей на ком сухой земли, неподвижно висит на глиняного цвета стене, прямо над моей собственной тенью — в эти пару мгновений, пока она неподвижна, она неподвижна всегда, и никогда не сорвётся (чтобы пропахать своим чёрным гребнем облепиху предгорий Тянь-Шаня, шиповник, мающийся вдоль стен закусочных и АЗС на обочинах под Оренбургом, крапиву Кургана, эт сетера, и вернуться после заточки в меловую Архану, перерезав ей глотку шипящей струёй минералки), раз за разом продлевая свою бездвижность ещё на микрон вперёд: сизое пламя конфорок кипятит кухонный воздух Арханы, в котором расточительные тени, забывшие возродиться, ждут разве что явления отложенной на триллионы лет белой дыры, оборотки всего тяжёлого тяготения этих мест, которая посыпется тысячами скобяных лавок, источая всосанный за тысячелетия антиквариат, колошматящий по металлофону начищенных пеплом крыш атональной Арханы — когда она явится, как непрошенное воспоминание, оборотка любого забвения с обманным курсом 1:1, тени эти под непреклонным метеоритным обстрелом всех возмещённых предметов примутся тогда ждать явления чёрной дыры; ни за что, ни за какие шиши не возвращаться в эту действительность, не возрождаться, думает он, привалившись к плите, на которой спеет угольный кофе в джезве-жестянке, и ждёт лишь, как внезапной милости, мгновенного расторжения всех атомарных связей заворожённого василисками тела, но не спускается полог, не лопается лампочка, и лиловое слезливое сердце, мусорный мешок, идёт свои чередом: как можно в фантасмагоричной этой реальности трюков и пантомим не быть против всякой поэзии, и откуда этот гонор — утро за утром продирать глаза, обменивая сон без сновидений на всё, что вокруг, что держится лишь на серебряных реактивных иглах, ведущих всё это сквозь космическую помойку, от одних полых звёзд к другим, чужим полым звёздам. Лёгкий дождь, как лёгкое забытье, не помешал бы теням этих шахматных изваяний, дошедших, как Вояджер Первый, до края своей жизни, и обнаружив за ним всё то же самое — совсем другое, но точно такое же, полное болью и башнями нечитанных книг — край, куда мы отправили боль, чтобы она не лезла под руку: она лёгкий дождь, лёгкое забытье, поднятая сквозняком целлофановая оболочка, сброшенная предметом, которым она пыталась утешиться, боль, как обещанный дождь, который ещё не настал, но уже прошёл, потраченный зря. Ars poetica. Ещё я скажу, как связаны эти города, и границы, и кто оформляет все документы — всё дело во Второй Луне, которая вечно опаздывает. Ночь Арханы бинтует нам глаза, никогда больше не повторяясь.

Сегодня до 22:00 и завтра с 12:00 до 22:00 «Носорог» и другарня ШАΛАШ пытаются поместить очень большого носорога в очень небольшой шалаш — всё это происходит в московской мастерской Александра Повзнера (Покровка 1/13/6с2, кв. 1а, вход со стороны Армянского переулка) и обрамлено литературными чтениями, выкладкой книг независимых и безмерно независимых издательских проектов, экспозицией визуальных работ поэтов и художников, и некоторыми другими признаками и предметами. Я тоже нахожусь в армянском переулке, но примерно в 1800 километров от Москвы. Однако в московском Армянском переулке можно найти некоторые эманации моей воли и (нетвёрдые) свидетельства моего существования. Как то: — книгу стихотворений «Осень на острове Сатурн»; — новую книгу с текстом «Несколько игл» и чековыми фотографиями, отпечатанную другарней специально к церемонии помещения носорога в шалаш; — книгу короткой прозы «Шесть остановок» и книгу блэкаутов «острова отбросили тень значения», ранее выходившие в «Шалаше»; — некоторые мои блэкаут-стихотворения и визуальные работы из практически неисследованных долгопрудненских архивов, занимающих около 18 млн кубических метров города Долгопрудный (поэту Василию Савельеву потребовалось две недели, чтобы отыскать необходимую пластиковую коробку ikea samla в спецхране). Есть в Армянском переулке и другие предметы. Например, последние (перед допечаткой) экземпляры «Одиссеи», переведённой Григорием Стариковским, книга стихотворений Джузеппе Унгаретти (пер. Пётр Епифанов), всевозможные издания «Шалаша» и тако даље.

Уже завтра в Челябинске на Хоппи Маркете (ул. Кирова, 82д) можно будет найти стенды «Носорога» и SOYAPRESS (там же и издания Другарни «Шалаш»): редкие гости в тех краях, издательства привезут некоторое количество полезной литературы, среди которой: — сочинения уроженца Челябинска, поэта Михаила Бордуновского: в книге «Осень на острове Сатурн» любой обитатель Урала без труда отыщет характерные признаки и приманки своей земли, в сборнике короткой прозы «Шесть остановок» они даже названы собственными именами (памятник доблестным сынам Отечества, остановка «ул. Молодогвардейцев» и конечно же зал органной и камерной музыки), а книга блэкаутов «острова отбросили тень значения» ничего общего с Челябинском не имеет, демонстрируя умение автора отрешаться от своей возлюбленной родины. — стихотворения и автобиографические эссе сербского поэта и писателя Милоша Црнянского, переведённые Анной Ростокиной и Софьей Алемпиевич: не бывавший на Урале собственной персоной, поэт, тем не менее, посылал туда уполномоченного астрального двойника: «Мы теперь беззаботны в своей лёгкой неге. / Думаем: как беззвучны под снегом / хребты Урала». — повесть Натальи Баранской «Неделя как неделя» о семи суматошных днях работницы советского НИИ: не стыдно подарить маме, которая вот уже икс десятилетий пашет на ЧТЗ, ЧМК, ЧТПЗ, ЧМЗ, Станкомаше, Союзпищепроме, НИИ трубной промышленности, (далее везде). — собрание стихотворений Шамшада Абдуллаева «Очевидность юга»: «Где находится этот депрессивный пейзаж? Где угодно». — многие другие издания. Не отказывайте себе в удовольствии глубокомысленно перелистать десяток-другой книг в поисках той, которая на пару дней отвлечёт вас от местных новостей. И т. д.

Запустили в «Носороге» (при участии «несовременника») предзаказ на «Веселье крушений» Джузеппе Унгаретти — сборник стихотворений 1914–1919 гг., написанных одним из главных итальянских поэтов XX века по большей части в окопах Первой мировой войны. Стихи переведены на русский язык Петром Епифановым, он же написал вступительную статью и комментарии к сборнику. Некоторое превью этой книги в виде подборки переводов можно прочесть в первом номере «Поэзии», а саму книгу из печати мы ожидаем уже в июле. СТРАНСТВИЕ Ложбина Одинокого Дерева, 16 августа 1916 г. В засаде в этих кишках развалин я часы за часами волочил свой скелет затёртый в грязи как подошва или как репейное семя Унгаретти человече мýки довольно с тебя и иллюзии чтобы не пасть духом Луч прожектора с той стороны образует море в тумане

27 мая в московской Библиотеке Des Esseintes Press будет презентация книги «Осень на острове Сатурн». Книга «Осень на острове Сатурн» писалась автором около пяти лет. Это была непростая работа, и кто знает, возьмётся ли автор за стихи вновь. Не отказывайте себе в удовольствии потратить вечер среды, заглянув на неповторимый поэтический вечер. Говорить о книге будут Катя Морозова (online), Владимир Аристов, Данила Давыдов, Юлий Хороших и автор книги, поэт Михаил Бордуновский (online, т. к. находится в длительной командировке на орбите Плутона). На презентации можно будет купить книгу «Осень на острове Сатурн», другие книги «Носорога», а также издания другарни ШАΛАШ, среди которых — блэкаут-книга «Острова отбросили тень значения» Михаила Бордуновского и книга короткой прозы его полного тёзки — «Шесть остановок» Михаила Бордуновского. Вход свободный, но нужна регистрация.

Сегодня и завтра в Москве — Rassvet Book Fair #11, большая книжная ярмарка в ДК Рассвет. Приходите на стенды «Носорога», SOYAPRESS, Издательства Ивана Лимбаха и других. Специально к ярмарке в Другарне «ШАΛАШ» вышла моя книга «острова отбросили тень значения» — цикл блэкаут-стихотворений, частично публиковавшихся в моём канале с картинками. Купить её можно на стенде SOYAPRESS х Фламмеманн, а кроме того — на Avito. Там же можно найти и короткий сборник короткой прозы «Шесть остановок», а на соседнем стенде «Носорога» — opus magnum автора этих строк, сборник стихотворений и поэм «Осень на острове Сатурн». Не отказывайте себе в удовольствии потратить деньги на совершенно бесполезные предметы.

Несколько игл март–май 2026 <...> Во Втором Белграде дождь. Какими путями идут эти метеосводки, и не лучше ли оставаться на их стороне, не призывая ещё один тщедушный сюжет? Ангел-вестовой, заплутавший в этих местах, теперь окольцован палладием подземелий, и его даровая гигаваттная люминесценция кипятит упрощённую воду, вращая турбины Второго Белграда, и под захлопнувшейся крышкой города ветер, доводя до тошноты, мыкается среди белых центрифуг, вблизи одних и тех же сюжетов (память, парк), в помрачённых дождём завитках парка Шумице и в раскрытых на ночь прачечных Hotel Srbija, пока перелётный повествователь, которым я был, наблюдает долгое странствие сияющего отстранённым фонарным огнём земляного червя по мокрой асфальтовой полосе — сродни принцу-посыльному, чьё путешествие проложено белой лентой по перевалочным терминалам Второго Константинополя, Второго Еревана, Второго Тбилиси, города Хлор: в нём, как в спутниковой тарелке, по кругу (не в силах достичь центра) катается белый каменный шарик, оникс, Аякс, и это именно он, виновный в пленении ангелов, утрате последних, даже не действующих сил, виновный ветром Второго Белграда, видениями Второго Челябинска, некрозными провалами съеденных сернокислотной ночной листвой дворов, окружающих Шумице, и самого Шумице, учреждённого как убежище, орнамент, скрывающий дезертира, выпитого удручающими путями действительности, по которым не удаётся сойти к воронке лунного тяготения, откуда выдачи нет: выметенный с прежних орбит, ныне он лишь наблюдает, как действительность я́звит и жжёт пленённых ангелов его имени палладиевыми иглами своих хитростей, электростанций — утратившие избранную однажды форму, теперь они приводят в движение трамваи и велосипеды Вторых городов: не более чем фотовспышки, сигнальные ракеты, гудки локомотивов. <...>

Завтра в Тбилиси, а второго мая в Ереване. Сегодня пока ещё в Белграде двигаемся.

Остаётся совсем немного времени, чтобы сделать предзаказ книги «Осень на острове Сатурн» одного знакомого вам поэта. Потом предзаказ сделать не получится. Только заказ. В книге читатель найдёт стихотворения, несколько островов, несколько планет, комет и теней. Кроме того, в приложении впервые будет опубликован проект настольной игры для пяти скучающих человек, навсегда покидающих город: прикладной железнодорожный справочник, в котором Иные из Иных из Нас, быть может, найдут краткие справки о хорошо знакомых местах, ныне стёртых из действительности. Скажем, такую: платформа Дом птиц «Глаза закрываются. Боль убывает». Всё, что ты забыл, вновь приходит, как в первый прощальный раз. Теперь тем, что любило и таяло нас, потчуют простаков, а тогда ещё не снесли бурый молокозавод, не отключили военно-астральную монорельсовую дорогу, и в июльскую полночь, помедлив над каменной урной, полной недавних окурков, мы шли наискось через пустой перекресток. Вдалеке грохотали швартующиеся у складов тридцатитонные фуры, осыпанные мошкарой. Надёжной цепью из зелёного стекла был прикован к собственному месту Оптический парк, пустой, как тыльная сторона ладони. Потом всё отправилось дальше, лишь ты остался неизменным и, гляди, освоил бросовый жанр воспоминаний о ненастоящем. Попав на платформу Дом птиц, проезжайте платформу Оптический парк без остановки. «Осень на острове Сатурн» не наступила бы без Кати Морозовой, главного редактора «Носорога», Корнелии Гримани, итальянской славистки, курирующей новую серию издательства, а также мелкодисперсной головной боли, обитавшей все эти годы в небольшом черепе автора, а ныне почти полностью уничтоженной: кто знает, может быть теперь и не стоит ожидать продолжения торжеств, ведь только она двигала их процессии и владела их фотовспышками.