Лесные манускрипты (Silvanus ruthenicus)

Подкаст Моя сильная сторона — это регулярность и систематичность 😁😉 Сходил к знакомым на подкаст, где пообщались про леса и лесное хозяйство. https://t.me/gorodskiekonteksty Ссылки на выпуск: 📺 YouTube 📺 VK Видео PS: я там немножко под дихлофосом, потому что приболел + не отошел от джет лага. Но, кажется, получилось интересно. PPS: есть вероятность, что у меня появится больше времени на публикации, я там задолжал несколько постов, например, про многоцелевое лесопользование и обзор на ролики Бони 😁

Перенести старые посты из этого канала

По просьбе трудящихся, если захочется читать про лес даже на парковке. Телеграм будет вестись дальше (я вообще его заводил для себя изначально) https://max.ru/join/sBaNuzsSSqp84XRFdu1gtpOtdy0NLECJB-fDQNO8noU

Почему так часто пропадаешь? (читается голосом из того самого видео) Этот год на канале, видимо, объявляется годом книг. Потому что сегодня у нас еще одна небольшая презентация книги — точнее, брошюры. Но сначала — небольшая вводная. Почти все органы власти отчитываются о результатах своей работы. Обычно это «очень интересные» отчеты, которые по своей увлекательности уступают разве что инструкциям к утюгам и прочей бытовой технике. Пишутся они, как водится, таким образом, чтобы понять их могли исключительно сами авторы и, возможно, какие-нибудь узкоспециализированные юристы. Если в таком отчете можно вместо термина «лесной платеж» использовать какое-нибудь безобразие (зато юридически точное) — например, «ставка платы за единицу объема лесных ресурсов и ставка платы за единицу площади лесного участка, находящегося в федеральной собственности», — можете не сомневаться: именно так и будет сделано. Продраться через такой текст и попытаться понять, о чем идет речь, сложно даже специалистам — не говоря уже о широкой публике. Для меня невероятную планку того, как должен выглядеть отчет о результатах работы, задал Владимир Вильгемович Фаас. Кстати, как и Морозов он был преподавателем Санкт-Петербургского лесотехнического университета (он же Петроградский, он же Ленинградский, он же лесной, он же институт, он же академия). Я уже ссылался на невероятную книгу В.В. Фааса, когда мы разбирались, действительно ли сейчас тайгу «пластают на износ»: тут пост (ссылка), а тут книга (ссылка). Вдохновившись его подходом, я подготовил отчет о результатах работы органа власти — и представляю его вашему вниманию. Отчет, как завещал В.В. Фаас, написан «в схемах и мемах» и почти полностью состоит из графиков, карт и диаграмм (при его подготовке даже использованы некоторые эссе с этого канала).

Морозов Г.Ф. «Учение о лесе» Сегодня у нас рубрика «Наше-всё». В русском лесном хозяйстве есть несколько научных громад, на которых покоится вся наша школа. Лесная наука — это симбиоз биологии и экономики (во всевозможных проявлениях этих дисциплин). Именно в этой логике мы можем увидеть два стержня, вокруг которых кристаллизуются все знания о лесах: это лесоведение и лесоводство. Лесоведение — специализированная область биологии, которая занимается изучением леса и его свойств. Лесоводство — специализированная область экономики, которая вырабатывает лучшие подходы к использованию и выращиванию лесов. Что из этого тандема первично, сказать сложно, потому что они, питая друг друга знаниями и фактами, образуют что-то вроде замкнутого круга (своего рода Уроборос). Но что сказать можно точно — так это то, что все наше лесоведение (это которое про биологию) покоится на плечах Георгия Федоровича Морозова и произрастает из его «Учения о лесе». Есть такие книги, которые после прочтения «перепрошивают БИОС». В них, как правило, на пальцах и очень просто объясняются фундаментальные принципы и законы. Раз уяснив эти принципы, вы больше не можете смотреть на мир как раньше: вместо хаоса и разрозненных фактов вы видите закономерности и начнете понимать почему что-то происходит именно так, а не иначе. Если вы прочтете «Исследование о природе и причинах богатства народов» Адама Смита, вы не увидите там ни одной формулы. Но, уверяю вас, если вы обычный человек, то эта книга даст вам больше для понимания экономики, чем любой современный учебник, заполненный трехэтажными математическими выкладками. «Учение о лесе» Георгия Федоровича — это бесспорно книга, которая перепрошивает БИОС. Читается она как настоящий детектив, где автор делает вас напарником в своем расследовании. Вместе с ним вы рассуждая над простыми и известными вам фактами о деревьях, приходите к целостному пониманию того, что же такое лес и как он устроен. Я с удивлением обнаружил, что нигде на просторах интернета нет достойной копии этой невероятной книги. Максимум, что вы можете найти — это обшарпанная светокопия с библиотечными печатями и выкрученной на Овер 9000! резкостью. Георгий Фёдорович прекрасно понимал, что лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать: поэтому в книге более 100 фотографий и иллюстраций, которые сопровождают все, о чем говорит автор. Читать эту книгу в виде светокопии — это примерно то же самое, что читать Чехова или Розанова в пересказе своими словами. Чтобы исправить эту вселенскую несправедливость, мною были потрачены почти все выходные начиная с начала года и подготовлена новая, достойная автора, редакция книги. Восстановлен не только текст, но и все фотографии и иллюстрации. Перефразируем одну известную цитату-мем: У нас было 2 пакетика ChatGPT, 75 таблеток Фотошопа, 5 листов марок мощнейшей Nano Banana, полсолонки Fierfly и гора Finereader’ов, Tesaract’ов и всего такого, всех цветов, а ещё литр текилы, литр рома, ящик пива, пол-литра Copilot и две дюжины Topaz Gigapixel. Не то чтобы это всё было нужно чтобы восстановить книгу, но раз уж начал коллекционировать нейросети, то иди в своём увлечении до конца. Единственное, что меня беспокоило, — это Copilot. В мире нет никого более беспомощного, безответственного и безнравственного, чем человек использующий Copilot. Но я знал, что скоро мы доберемся и до этой дряни. В общем, представляю вашему вниманию восстановленную копию «Учения о лесе» (Ссылка) В комментариях примеры восстановленных иллюстраций PS: лучше всего книга будет выглядеть на компьютере, неплохо в приложении гугл документов, через браузер телефона с иллюстрациями могут быть проМблемки (фотографии могут замылиться).

По просьбе трудящихся: о санитарных рубках на Байкале В целом даже того механизма контроля санитарных рубок, который существует сейчас, оказалось достаточно, чтобы из информационного поля почти полностью ушли заголовки про «липовые» (незаконные) санитарные рубки. Как говорится, солнце — лучший дезинфектор: если у каждого акта есть ФИО, а информация об этом находится в открытом доступе, чудить, конечно, все еще можно, но относительно недолго. На Байкале, помимо обычной процедуры, которую мы обсуждали выше, предусмотрено дополнительное согласование аж с целой Российской академией наук. В целом мысль о том, что из-за санитарных рубок может пошатнуться экология целого Байкала — это конечно сильно. На минутку: там почти 50 лет работал целлюлозно-бумажный комбинат, древесину готовили настоящими сплошными рубками и не в тех смешных объемах, как сейчас; в общем куражились как могли, но так и не смогли пошатнуть экологию. Сейчас же рубки будут проводиться в насаждениях, которые и так уже почти утратили устойчивость. В общей сложности таких насаждений наберется вокруг всего озера, думаю, гектаров на 1000 в год, при площади водосбора в 57 млн га (мышка бежала, хвостиком вильнула) В общем с Байкалом точно все будет хорошо. И если есть факторы, способные всерьез повлиять на его экологию, то это точно не санитарные рубки. Начало поста . Оглавление .

Санитарные рубки Для того, чтобы следить за развитием вредных (по версии лесного хозяйства) организмов, осуществляется лесопатологический мониторинг. Он осуществляется как дистанционно (спутники), так и наземно (глазами). На карандаш берутся все насаждения с признаками ослабления, а также поврежденные и погибшие леса (где потенциально может возникнуть очаг). Например, в реестр автоматом попадают все насаждения, в которых были пожары. Для понимания: после 95% пожаров деревья не погибают (сжечь растущее дерево так же просто, как развести костер из зеленой травы). Но вот способность деревьев сопротивляться вредителям после пожара на некоторое время снижается. Поэтому в насаждениях, включенных в реестр, регулярно проводят лесопатологические обследования. Их задача — оценить уровень «смертности» в насаждении, установить причины ослабления и оценить уровень популяции вредителей. Если становится очевидно, что насаждение еще стоит, но «уже потеряно» (у нее преждевременные, сохранять невозможно) — в нем назначают санитарную рубку. Это делается для того, чтобы забрать древесину, пока она еще не потеряла потребительские качества и заодно уменьшить кормовую базу вредителей. Выборочные санитарные рубки схожи с рубками ухода: заранее срубают погибшие деревья и то, что и так должно умереть. Из-за этой схожести выборочные санитарные рубки не проводят там, где запланированы рубки ухода или финальные приемы рубок. Назначения нужны только когда есть законодательные ограничения для проведения обычных рубок. Со сплошными санитарными рубками ситуация немного иная. Они назначаются, если количество повреждённых деревьев настолько велико, что после выборочной рубки останется «три тополя на Плющихе» (которые потом уронит ветром и они всё равно превратятся в корм для насекомых). О том, к чему привел запрет на заготовку древесины лесхозами В прошлый раз мы узнали, что для скорейшей победы над марксизЬмом и торжества рыночных отношений, лесхозам запретили заготавливать древесину рубками главного пользования. При этом все затратные мероприятия, в том числе, санитарные рубки — проводить все еще разрешалось. В результате по всей стране прокатилась волна случаев, когда в насаждениях с умеренным ослаблением, не требующих радикальных мер, вместо выборочных назначались сплошные санитарные рубки. В этом случае помимо поврежденной древесины, можно заготовить и деловые стволы (во многих случаях это делалось не для покупки яхты, а просто, чтобы заплатить зарплаты работягам). Поскольку одной из основных причин ослабления насаждений являются пожары, со временем даже начали появляться всякие экзотические теории о том, что лесники с санитарками являются чуть ли не главной причиной пожаров (писал об этом тут). В результате в порядок назначения санитарных рубок включили общественные обсуждения и независимую проверку назначений (иногда и с контрольными замерами на местности). Все акты лесопатологических обследований теперь размещаются органами власти на их сайтах, а сами акты дополнительно согласовываются аж Рослесхозом (удивлен, что они до сих пор не размещаются на публичной лесной карте ФГИС ЛК). В целом механизм получился рабочий: при таких вводных инструмент неправомерного назначения санитарных рубок резко потерял популярность. Кроме того, даже если кто-то начудит, то все ходы записаны и общедоступны. Но есть и обратная сторона: из-за слишком большой истерии вокруг санитарных рубок, сами лесопатологи теперь страхуются с таким запасом, что назначения зачастую делают исключительно на мертвую древесину. То есть теряются оба эффекта разом: древесина становится нетоварной, а насекомые успевают выжать из кормовой базы почти все, что возможно. Еще десять лет назад при подлете к Шереметьево повсеместно были видны «рыжие» ельники — во многом результат боязни вовремя назначать санитарные рубки.

Лесные патологии Лесные патологии могут вызываться грибами, бактериями и насекомыми. Но между этими группами есть принципиальная разница. У грибов и бактерий нет «ножек». Поэтому они, как правило, остаются локальными (где родился там и пригодился) и редко формируют обширные очаги. А вот у насекомых есть не только ножки, но и крылья. Поэтому, когда говорят о крупных очагах лесных патологий, почти всегда имеют в виду насекомых. Чтобы правильно понять, как развиваются очаги придется вспоминать базовую биологию. Чем проще организм, тем меньше ступеней в его «пирамиде Маслоу». Если человеку, прежде чем размножится приходится брать ипотеку, то у насекомых все просто: есть пища - размножаемся, нет - терпим. Стоп-крана у насекомых тоже нет, поэтому они очень быстро доходят до ситуации, когда количество ртов в разы превышает объем доступной еды. Далее идет лечебное голодание, в результате которого большая часть популяции погибает голодной смертью, и цикл замыкается. Поэтому динамика популяции у всех организмов выглядит примерно одинаково — как синусоида (шах и мат тем, кто говорил, что тригонометрия после школы не пригодится). Теперь вернемся к деревьям. Мы уже зафиксировали, что около 95% деревьев погибают в результате естественного самоизреживания. Но если дерево просто погибнет, то оно так и останется стоять (как стол у вас на кухне). И вот именно здесь на сцену выходят «вредные» организмы. Именно они добивают ослабленные деревья и разлагают уже мертвую древесину, возвращая элементы питания обратно в экосистему. Проблемой (для экономики) это становится только в тот момент, когда еды для таких организмов становится слишком много и популяция насекомых начинает расти по экспоненте, формируя так называемые очаги. Опасность очагов в том, что насекомые в них перестают ограничиваться мертвой и ослабленной древесиной. Им просто не хватает «правильной» еды — и они начинают атаковать здоровые деревья. Разберем это на примере короедов. Если короед проложит ход в здоровом дереве, его просто зальет смолой — и на этом история закончится. Но если таких короедов будут сотни, дерево в какой-то момент превращается в дуршлаг и начнет погибать, формируя кормовую базу уже для следующего поколения вредителей. для тех, кто придет после (😉33) В результате развития очагов начинают массово погибать здоровые деревья, которые могли бы использоваться в хозяйстве. Чтобы этого избежать проводят санитарные рубки. На рисунке ниже один из самых распространенных вредителей: короед типограф и его ходы, которые он выгрызает в лубе (внутренней, живой части коры)

О санитарных рубках Чтобы поговорить о санитарных рубках, сначала нужно будет понять (и принять) один тезис: - в лесу - постоянно - умирают - деревья. Да! Даже если совсем-совсем ничего не трогать. Когда деревья погибают от деревьев и других представителей царства растений, это считается вариантом нормы и называется самоизреживанием. Когда деревья погибают от представителей других царств (насекомые, грибы), это считается насильственной смертью, называется лесной патологией и преследуется ФГБУ "Центр защиты леса". С точки зрения экологии разница между этими сценариями ускользающая. Патологии поражают в первую очередь уже усыхающие и ослабленные деревья, которые не могут активно сопротивляться (об этом ниже). А вот с экономической точки зрения разница может быть принципиальная. И именно поэтому в сортах этих смертей нам все же придется разобраться. Самоизреживание По мере роста отдельного дерева непрерывно растет его потребность в ресурсах — свете, воде и питательных веществах. Если в молодом возрасте на одном гектаре могут одновременно расти 10–15 тысяч сеянцев, то к возрасту спелости остается всего 350–400 столетних стволов (2–5% от первоначального количества). Остальные 95% - погибают. То есть деревья не «стареют» мирно — они вытесняют друг друга. По сути, это тот самый естественный отбор: отмирают больные, слабые, плохо приспособленные к конкретным условиям участка и просто выросшие в неудачном месте деревья. И это БАЗОВЫЙ сценарий существования леса. Поскольку самоизреживание идет достаточно медленно, очередность гибели деревьев почти всегда очевидна. Даже если вы не лесник, уверяю вас, вы можете зайти в любое насаждение и без особых усилий правильно определить, какие деревья погибнут в ближайшей перспективе (потом можете подвериться с учебником и удивиться, как ловко вы смогли найти все деревья с признаками IV и V классов Крафта). Чтобы добру понапрасну не пропадать, лесники проводят рубки ухода. С точки зрения лесной экосистемы рубки ухода — это фактически имитация естественного процесса: убирается то, что должно умереть, и высвобождаются ресурсы для роста оставшихся деревьев. При этом есть приятный бонус: часть срубленной древесины во многих случаях удается вовлечь в хозяйственный оборот — при наличии сбыта низкотоварной древесины. Но вернемся к санитарным рубкам и зафиксируем: деревья живут в условиях постоянного стресса из-за непрерывной конкуренции. К этому добавляются погодные и климатические экстремумы, а со временем — и естественное старение насаждения, снижающее его устойчивость. В какой-то момент запас прочности начинает сокращаться. Ослабленные деревья становятся идеальной кормовой базой для насекомых и грибов. Именно они формируют второй тип смертей, те самые «неправильные», которые нужно лечить санитарными рубками. В качестве развлечения, можете прикинуть какие деревья (и даже в какой очередности) тут погибнут при дальнейшем развитии этого насаждения

Результаты реформ и что было бы если бы В странах с государственной собственностью на леса базовой особенностью управления является то, что значительная часть содержания лесного хозяйства финансируется за счет хозрасчета — то есть за счет собственных доходов. У нас так и было с XVIII века до 2008 года. Потом был перерыв с 2008 до 2025 и теперь мы снова в строю. Это очень большое и положительное событие. И связано это с одной особенностью лесного хозяйства. В большей части секторов экономики частный сектор оказывается на голову эффективнее государственного. Причина банальна: чем больше заработал, тем больше получил. В госсекторе связь дохода с финансовым результатом слабее, поэтому в общем (и целом) там стараются в пол силы (не все и не везде, за что отдельным людям большой поклон). При этом у лесного хозяйства есть одна особенность, которая ломает общую схему. Инвестиционный цикл здесь такой, что инвестиции, которые вы совершаете в молодости обычно смогут увидеть только ваши внуки. Для частного бизнеса это, мягко говоря, не самый привлекательный актив. И вот тут возникает парадокс: именно отсутствие прямой связи между зарплатой и прибылью позволяет государству легче инвестировать в будущее. Просто потому, что так устроена система: если тебе платят за лесоводственный результат, вопрос о текущей прибыльности попросту не возникает. Пока частный сектор размышляет, стоит ли инвестировать в рубки ухода, в госсекторе этот вопрос часто даже не обсуждается. Отсюда простой вывод: на длинной дистанции государственное управление лесами оказывается как минимум не хуже частного, а во многих случаях — устойчивее. Арендные же отношения, как показывает практика, оказываются самой низкоэффективной формой управления лесами — хотя при определенной ловкости рук и из этой модели можно выжать приемлемый результат. В общем, возврат возможности государственного управления лесами определенно даст положительный эффект. Любой лесник, побывавший в Белоруссии, где во имя рыночных реформ не стали ломать через колено работающую систему, видел это своими глазами. В науке для этого есть простой прием — контрольная пробная площадь, где все оставляют как есть, чтобы было с чем сравнивать. Белоруссия в этом смысле выглядит именно «контрольной» пробной площадью: при разном уровне жизни разница, мягко говоря, не в нашу пользу — ни по оснащенности лесхозов , ни по интенсивности лесоводственных мероприятий в лесах. Благодаря федерализации (это когда с федерального уровня передаешь полномочия субъектам, а не наоборот как обычно думают в Рослесхозе, говоря про лесоустройство). В общем благодаря федерализации в некоторых субъектах России еще сохранились вполне достойные лесхозы, которые полимеры не прогуляли и смогут воспользоваться новым законом почти сразу. В остальной части России путь будет куда длиннее. Чтобы вообще появились деньги на пресловутые рубки ухода, сначала придется обеспечить нормальные зарплаты «на земле». Затем — найти средства на технику, найти или вырастить кадры и только после этого всерьез говорить о лесоводстве. В итоге неудачная формулировка обернется не паузой с 2008 по 2025 год, а куда более длинным разрывом: думаю, что доходы, которые можно будет стабильно инвестировать обратно в лес, мы увидим лет через десять. Тем не менее событие это однозначно положительное, и я почти уверен: оно даст жизнь новому витку лесоводства в России. Ars longa, vita brevis est. - Жизнь коротка, искусство вечно. Будет и у нас лесоводство. Начало поста Оглавление .

На возвращение государственного лесного хозяйства В самом конце декабря 2025 года был принят закон, который возвращает возможность государственным учреждениям заготавливать древесину. Событие это, без преувеличения, эпохальное — а значит мимо пройти нельзя. Мы уже разбирались, что запрет на рубки главного пользования для госучреждений был принципиальным и идеологическим пунктом постсоветских рыночных реформ. Я сейчас не шучу, но вводился он для того, чтобы нам побыстрее побороть коммунизЬм и прийти уже наконец к рыночной экономике в лесном секторе. То, что государственные лесозаготовительные компании есть буквально во всех рыночных странах, реформаторов почему-то не смущало. Причем эту изюминку так сильно хотелось отметить, что ее прописали прямо в первую статью Лесного кодекса. На минуточку первая статья кодекса, как и любая политическая декларация, обычно на 90% состоит из правильных, красивых, но при этом малообязывающих формулировок. В числе ключевых лесохозяйственных принципов указаны: использование лесов с учетом их глобального экологического значения», «сохранение функций лесов в интересах обеспечения права каждого на благоприятную окружающую среду», «использование лесов способами, не наносящими вреда окружающей среде и здоровью человека» «чтобы ваши близкие никогда не болели, а дома всегда царила теплая амосфера» Ладно, последний пункт я дописал сам, но, согласитесь, без подсказки отличить его от остальных непросто. Звучат эти принципы очень правильно и даже красиво, но на практике без конкретных механизмов и нормативных актов они так и остаются словами. А вот в самом конце первой статьи, почти между делом, появляются два сухих и конкретных принципа: принцип платности использования лесов и принцип недопустимости использования лесов органами государственной власти и органами местного самоуправления. Забавно, но из всего этого списка лесных добродетелей юридически обязывающими оказываются только два этих пункта. В большей степени потому, что из них понятно, чего конкретно хотят.

Нужно сделать небольшую ремарку. Как лесник, я, разумеется, выступаю за сохранение природы и устойчивое использование лесов. Речь не о нападке на природу, а о попытке показать перекос, сформированный общественным восприятием. Если исходить из постулатов утилитаризма (возвращаясь к моральной философии), использование лесов, как возобновимого ресурса, может быть морально оправданным даже в том случае, если лес воспринимается как «страдающий» объект. В хозяйственной практике вырубаются деревья, которые с большой вероятностью должны погибнуть естественным образом. Человек просто действует немного раньше природы. Интересное наблюдение: в Швеции такой отношение к лесам и лесному хозяйству считается базовым у широкой публики, тогда как у нас оно часто встречает осуждение. Очевидно, что здесь речь идет не столько о лесах, сколько о различиях в общественном взгляде на природу. В следующих постах поговорим про то, почему погибает большая часть деревьев, и о том, как с возрастом меняется требуемый объем ресурсов у отдельно взятого дерева (чтобы появилось понимание, что рубка с точки зрения естественного развития меняет не так уж много) Начало поста

Понятная картинка о том, как изменяется количество деревьев с возрастом. В России [93 млн га хвойных молодняков] Если консервативно принять, что на каждом гектаре таких молодняков в результате конкуренции ежегодно погибает около 50 маленьких елочек, то в целом по России в силу естественных причин погибнет 46,8 млрд «елочек». И это только в молодняках, а под пологом взрослых насаждений из-за отсутствия света и питательных веществ гибнет в десятки раз больше подроста. В общем, интуитивное представление о том, что деревья растут себе и никого не трогают - заблуждение. На самом деле в лесу не сбавляя темпов идет старый добрый экстерминатус. Итог: даже если каждый житель России срубит себе по отдельной елке, то в масштабах всей страны это будет 0,000..% от количества деревьев, которые природа в этот год убьет сама. В общем - ставьте на Новый год настоящие елки! Не отнимайте у детей прекрасные воспоминания лампового Нового года с запахом хвои и радостью от папы, стоящего в дверях с красивой живой елкой. С наступающим Ирина Белова - спасибо 🤝

По деталям: 1. Большая часть елок, которые легально продаются на рынках, срубается при прочистке просек, реконструкции лесных дорог и прочих территорий, которые надлежит держать расчищенными от деревьев. То есть если не срубить их там на Новый год, то их … срубят без Нового года, порубят на части и оставят в лесу (тут, кстати, есть небольшой положительный момент в удобрении почв). 2. Даже если предположить, что елки заготовили «по-черному» прямо в-лесу-в-лесу, тоже важно понимать, что если елку не срубить под пологом, то она с вероятностью 90% … благополучно погибнет сама из-за конкуренции с другими деревьями (смотрим текст про то, как деревья убивают друг друга). Просто для понимания, немного о том, как насаждение развивается БЕЗ РУБОК: в молодых насаждениях растет ~1500 маленьких елочек на одном гектаре, в 30 лет - уже 750 штук, в 40 лет - 500, в 50 - 380, ну вы поняли. То есть если вы не срубите елочку на Новый год, то деревьев в лесу от этого больше не станет.

Душное отступление: За столетия развития естественнонаучной мысли мы раз за разом приходили к одному и тому же выводу: даже самые удачные и, казалось бы, истинные теории оказываются верными лишь в определенных условиях. Например, классическая (ньютоновская) механика, которая в свое время казалось постигла все грани мира и тысячи раз подтверждалась на практике, вдруг перестала работать при околосветовых скоростях или на уровне элементарных частиц. Оказалось то, что мы называем истиной, на самом деле почти всегда является упрощением. Даже самые точные и сложные формулы — это лишь удобный способ объяснить, как окружающий мир работает в определенных условиях. И если это утверждение справедливо для естественных наук, то при переходе в область социальных наук от объективности, как правило, остается одна вывеска. Именно из такого упрощения, как мне кажется, и прорастает вся моральная неопределенность вокруг срубания новогодних елей. Главным примером такого упрощения стала, пожалуй, самая массовая и влиятельная философская теория XX века — марксизм. В ее основе лежит предельно грубая, но очень удобная для восприятия схема: мир делится на угнетателей и угнетаемых. Эта рамка оказалась настолько простою и универсальной, что через нее начали объяснять почти все — экономику, политику, культуру, мораль. И хотя реальность всегда сложнее любых бинарных делений, именно такие схемы дают человеку интуитивно понятный моральный компас — простой способ быстро определить, кто прав, а кто виноват. Стоило применить к естественным процессам кальку «угнетатель — угнетаемый», и природа внезапно оказалась в роли жертвы. Для усиления эффекта сверху, как правило, добавляются понятные символические метафоры «матушка-природа» и тд. При этом удивительно, что логика работает избирательно, почти как мембрана, пропускающая смысл только в одну сторону. Когда природу используют другие животные, это считается естественным процессом. Но стоит тем же самым заняться человеку — одному из биологических видов, — и действие сразу приобретает моральную окраску и начинает трактоваться как эксплуатация. Нравится нам это или нет, но все мы в той или иной степени подвержены пропаганде. С раннего детства нам рассказывают истории о бережном отношении к природе. Даже если в конкретный момент они не вызывают сильного отклика, они формируют общее представление о том, «как правильно думать» и какие оценки считаются социально одобряемыми. Ценность такой пропаганды в том, что она создает простую и понятную картину мира — опору на случай, когда у нас нет ни времени, ни фактов, ни желания разбираться в деталях. Скорее всего, наши родители уже выросли с идеей сохранения природы как с чем-то само собой разумеющимся. Мы унаследовали эту установку от них и дополнительно закрепили ее в школе, где природа часто предстает в образе хрупкой и нуждающейся в защите. Поэтому, когда заходит речь о рубке новогодней ели и фактов под рукой нет, мы воспринимаем ситуацию прежде всего символически. В этой оптике происходит не хозяйственный акт, а акт угнетения. В самом грубом, упрощенном виде — будто у природы отнимают «детей». И здесь сходятся два важных механизма. С одной стороны, мы склонны упрощать реальность, чтобы мозгу было легче с ней работать. С другой — с детства усваиваем эмоционально нагруженный образ природы, часто отождествляемый с самым близким и уязвимым образом — образом матери. Вместе эти два фактора и формируют ту самую моральную реакцию, которая возникает у многих при виде срубленной новогодней ели. Принимая все что сказано выше, я перейду к биологическим фактам. Проанализировав большую часть обзоров, в которых по дециметрам высчитывают углеродный след, оставленный пластиковой елкой, я почти с уверенностью могу сказать, что мои прошлый обзор имеет отчетливо ницшеанский вайб.

Про новогодние ели Уже завтра состоится, пожалуй, главный русский праздник, поэтому у нас тематический пост. Сегодня разберемся можно ли ставить на Новый год настоящую ель — и почему да. У меня уже был небольшой пост про новогодние ели. Тот разбор опирался в основном на биологические аргументы. Сейчас же хочется посмотреть чуть глубже и поговорить о социальных истоках — о том, как мы вообще оказались в той точке, когда срубание новогодней ели стало вызывать у многих внутренние моральные сомнения. Фото заимствовано у Григория Баженова

25 января В детстве (класс наверное второй-третий) на меня огромное впечатление произвела песня «Из вагантов». Я так отчетливо себе представил и так безумно замечтал о студенческой жизни, со всеми этими чужбинами, латынью и античными академиями. В реальности, конечно, я учился немного в других декорациях. В моем детском воображении я должен был оказаться в Болонском университете, в реальности я учился хоть и в здании начала 19 века, но с позднесоветскими интерьерами. Однако, я думаю, что именно такой диссонанс позволил мне ухватить эссенцию студенчества. Которая вообще не про декорации, а про духовное состояние. Молодость, науку и желание изменить мир к лучшему (и дичайший кутеж, конечно же). Кто-то проникается этим духом даже в самом замшелом провинциальном вузе, а кто-то не сможет этого сделать даже в Болонском университете. С праздником fratres mei et sorores meae В качестве пожелания лесным студентам, выложу свою почти студенческую заметку по мотивам известного в узких кругах мема. ПАЦАНЫ, Я СЕГОДНЯ ШЁЛ КОРОЧЕ ПО ЛЕСОТЕХНИЧЕСКОЙ АКАДЕМИИ И УВИДЕЛ АСПИРАНТА В МАЙКЕ "Я ЛЮБЛЮ ВОЗРАСТ ТЕХНИЧЕСКОЙ СПЕЛОСТИ", НУ Я ПОДСКОЧИЛ С ВЕРТУШКИ И РЕЗКО УКАЗАЛ ЕМУ В ЩЩИ НА ОГРОМНУЮ ПОГРЕШНОСТЬ В ИЗМЕРЕНИЯХ И ПОЯСНИЛ ЕГО КРИКОМ "НЕ ЛЮБЛЮ ВОЗРАСТ СПЕЛОСТИ", ПОТОМУ ЧТО Я УГОРЕЛ ПО ОБОРОТАМ РУБОК, ПАЦАНЫ, ДУХ СТАРОЙ ШКОЛЫ ЖИВЁТ ТОЛЬКО В ЛЕСНЫХ ДАЧАХ, ГДЕ ДИСКУТИРУЮТ ПО ХАРДКОРУ, ГДЕ ПАЦАНЫ ЖИВУТ ЭНЕРГИЕЙ, МОЛОДОСТЬЮ И ИСЧИСЛЯЮТ ЛЕСНЫЕ ТАКСЫ РЕНТНЫМ ПОДХОДОМ! ТОЛЬКО ПРАВИЛЬНОЕ ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО, ТОЛЬКО ХАРДКОР!!! ЮНИТИ УЛЬТРАХАРДКОР!!! пацаны ингорируйте закрытые корневые системы, угорайте на разрядах лесных дач, любите свою хозсекцию, неистощительность, таксацию и агроуходы! ГОВОРИТЕ ОТКРЫТО И СМЕЛО ПРЯМО В ЛИЦО! ЛЕСНОЕ ХОЗЯЙСТВО!