НАУКА В БЕЛЫХ ПАЛАТАХ

🧬 Станьте онкологом нового поколения ФНКЦ ФХМ им. Ю.М. Лопухина приглашает в ординатуру по онкологии. Руководитель ординатуры по этому направлению — Андрей Альбертович Мещеряков, доктор медицинских наук, онколог и химиотерапевт со стажем более 30 лет, специалист по лечению солидных опухолей, главный врач ФГБУ ФНКЦ ФХМ им. Ю.М. Лопухина ФМБА России. Учиться у него — значит видеть онкологию не как набор протоколов, а как живую, развивающуюся науку. Что еще стоит знать про нашу ординатуру? 🏥 Технологии. МРТ 1.5Тл, два аппарата КТ: 64 и 128 срезов, ангиограф — всё, что нужно для современной диагностики. 🧪 Наука в клинике. Мы разрабатываем новейшие противоопухолевые препараты: пептидная и мРНК-вакцины для лечения рака толстой кишки, других солидных опухолей, даем возможность участвовать в клинических исследованиях. 🤝 Команда. Онкологи работают в связке с хирургами, гинекологами, урологами, и вы сможете изучить работу разных отделений. 👨‍🏫 Наставники. Помимо Андрея Альбертовича Мещерякова, ваши преподаватели - практикующие кандидаты наук: Ольга Олеговна Гордеева (ТК "Онкология простыми словами"), Алла Юрьевна Горяинова (ТК "Наука в белых палатах"), Мария Юрьевна Питкевич. 🎯 Индивидуальный подход. У нас всего несколько мест для ординаторов — и у вас будет почти персональное обучение. ⚡️ Также открыты другие направления ординатуры. Подробности на сайте, по телефону +7 925 055 35 76 или по почте bnn@rcpcm.ru 📍 Документы принимаем в Москве, Малая Пироговская, д. 1, стр. 4, каб. 103 (пн/ср/пт, 11:00–16:00). Дополнительный набор только с 24 по 28 августа. Успевайте. 🚀

Новости науки от Елены Можно ли заразиться раком? Если ты человек - нет. А вот если собака, тасманийский дьявол, моллюск или сом в озере в США, то да.🤓Трансмиссивные, или заразные, раки — редчайший вариант опухолевой болезни, при котором между животными передаётся не вирус, а живые опухолевые клетки. Такая клеточная линия ведёт себя почти как паразитический клон: попав в нового совместимого хозяина, она продолжает делиться и формирует новую опухоль. У тасманийских дьяволов известны две независимые линии лицевой опухоли. Они передаются главным образом при укусах во время драк и спаривания; опухоли развиваются на морде и шее, затрудняют питание и могут приводить к гибели животного. Способность опухоли уклоняться от иммунного отторжения особенно примечательна: клетки одного животного фактически приживаются у другого, преодолевая барьеры гистосовместимости. У собак существует трансмиссивная венерическая опухоль. Она передаётся при спаривании, а также иногда при контакте со слизистыми, например при обнюхивании или облизывании поражённых участков. Это чрезвычайно древняя клональная линия: она возникла из опухоли одной собаки тысячи лет назад, и с тех пор распространяется между собаками по всему миру. У морских двустворчатых моллюсков описана трансмиссивная неоплазия, напоминающая лейкоз: опухолевые клетки циркулируют в гемолимфе. Подобные линии выявлены у мидий, мягкотелых моллюсков, сердцевидок и других видов. В отличие от наземных животных, заражение, вероятно, происходит через морскую воду: моллюски фильтруют её, а опухолевые клетки могут высвобождаться из больных особей и попадать к новым хозяевам. Долгое время считалось, что других примеров трансмиссивных опухолей нет. Но в июле 2026 вышла статья, описывающая трансмиссивную меланому у бурого сомика (Ameiurus nebulosus) из озера Мемфремагог на границе штата Вермонт, США и провинции Квебек, Канада. Это первый подтверждённый случай такого рака у рыб и в пресноводной экосистеме. На коже рыб возникают приподнятые чёрные очаги и опухоли. Генетические данные показали, что опухоли у разных сомов происходят от одной линии раковых клеток, а не возникают независимо; при этом вирус или иной микроорганизм, который мог бы объяснить заболевание, не обнаружен. Для человека эта опухоль не считается угрозой: она, по имеющимся данным, адаптирована к конкретному виду рыб и не распространяется на людей или другие виды рыб в озере.

Почему нельзя просто обследовать всё тело и всё найти Фраза «надо просто проверяться на всё» звучит очень убедительно. Кажется, что если пройти много обследований, рак обязательно найдут рано или исключат полностью. К сожалению, реальность сложнее 🧪 Скрининг — это не хаотичный поиск по всему организму, а проверка определённых групп людей на определённые болезни по доказанным правилам. Учитываются возраст, пол, наследственность, факторы риска и польза конкретного метода. 📄 Фраза-якорь здесь — не всё видно заранее. Некоторые опухоли растут медленно и долго не опасны. Некоторые развиваются быстро между плановыми проверками. Некоторые сложно обнаружить на раннем этапе доступными методами. Обследовать всё тело — не значит получить полную безопасность. Можно найти случайные изменения, которые никогда бы не навредили, но потребуют контроля, биопсий, тревоги и иногда ненужных вмешательств. Можно и не увидеть то, что пока слишком мало или не проявляется на выбранном исследовании. У каждого метода есть границы. Снимок видит структуру, но не всегда говорит, опасна ли находка. Анализ крови может быть нормальным при болезни. Ультразвук зависит от зоны, задачи и качества визуализации 📄 Ранняя диагностика важна, но она не равна бесконечному списку обследований. Хорошая профилактика начинается с разумного плана, а не с панического желания проверить всё сразу. Лучше обсудить с врачом личные риски: семейную историю, вредные привычки, хронические болезни, возраст, жалобы, уже проведённые обследования. Тогда контроль становится не случайным, а осмысленным 🧭 Если есть симптом, это уже не скрининг, а диагностика. И здесь маршрут другой: врач ищет причину конкретной жалобы. Найти рак рано важно, но «обследовать всё» не всегда безопаснее и точнее.

Наблюдение после лечения: зачем приходить, если всё спокойно После лечения хочется закрыть дверь и больше не возвращаться к больничным коридорам. Особенно если ничего не болит, силы постепенно возвращаются, а жизнь снова похожа на обычную. Но наблюдение — не формальность и не «перестраховка для галочки» 🩺 Контрольные визиты помогают врачу оценить, как организм восстановился после лечения, нет ли поздних побочных эффектов, как работают важные органы, появились ли новые симптомы и нужны ли дополнительные меры поддержки. 🩺 Фраза-якорь здесь — безопасное продолжение. Лечение не всегда заканчивается в день последней капельницы, операции или сеанса лучевой терапии. После него начинается этап восстановления и наблюдения. Ничего не болит — это хорошо, но не всегда достаточно для выводов. Некоторые изменения могут долго не давать симптомов. А некоторые жалобы пациент считает «усталостью» или «возрастом», хотя врачу важно о них знать. Контрольные обследования назначают не всем одинаково. Частота и объём зависят от диагноза, стадии, проведённого лечения, рисков возврата болезни и общего состояния. Кому-то нужны снимки чаще, кому-то достаточно осмотров и анализов 📄 Наблюдение не должно превращаться в бесконечный поиск угроз. Его задача — не пугать, а вовремя замечать важное и помогать человеку возвращаться к жизни. Перед визитом полезно записать вопросы: что изменилось в самочувствии, есть ли боль, одышка, слабость, отёки, температура, нарушение аппетита, новые лекарства, тревога или проблемы со сном. Это тоже медицинская информация 🧭 Если всё хорошо, врач так и скажет. И это не «зря пришли», а подтверждение, что маршрут идёт по плану. Вывод: наблюдение — часть безопасности после лечения, даже если сейчас ничего не беспокоит. Что сложнее после лечения: ходить на контроль или не тревожиться перед обследованиями? Каждый выбирает для себя сам. Но на мой взгляд, выбор очевиден.

Новости науки от Елены Известно, что соматические мутации, ломающие гены-контролеры поведения клеток, или активирующие деление, являются основной причиной развития раковых опухолей. Однако соматические мутации накапливаются с возрастом и в обычных клетках. В журнале Aging (Старение) недавно была опубликована статья российских исследователей. Выяснилось, что накапливающиеся с возрастом соматические мутации задают фундаментальный природный предел человеческой жизни. Исследователи попытались понять, насколько именно накопление мутаций в клетках ограничивает продолжительность жизни человека. Они создали модель, в которой постепенно «выключали» разные механизмы старения и смотрели, что останется, если единственной проблемой будут только мутации. Оказалось, что разные органы стареют по-разному. Ткани, где клетки почти не делятся (например, нейроны и клетки сердца), оказываются слабым звеном: в них мутации накапливаются и не «разбавляются» новыми клетками. Именно они сильнее всего ограничивают жизнь. В таких условиях максимальная средняя продолжительность жизни составила бы около 150 лет вместо гипотетических ~1700 лет без старения. А вот ткани с активным обновлением (например, печень) могут долго сохранять функцию, потому что поврежденные клетки заменяются новыми. В итоге модель показывает, что одни только мутации могли бы ограничить жизнь примерно до 150–190 лет — это больше, чем сейчас, но далеко не весь эффект старения. Значит, другие процессы (например, воспаление, эпигенетические изменения и др.) играют не меньшую роль. Замечу, что с опухолевыми мутациями ситуация частично противоположная - чем активнее делятся клетки и обновляется ткань, тем выше вероятность появления опухоли. Выбиваются из этой закономерности только гормон-зависимые опухоли. Соматические мутации - они прямо как валенки Тихона из бессмертной повести "Двенадцать стульев". Даже стоя тихонечко в углу, воздух не озонируют 🤣

Ремиссия: важное слово без лишних обещаний Слово «ремиссия» часто воспринимают как «болезнь исчезла навсегда». Очень хочется, чтобы так было всегда. Но в медицине это слово точнее и осторожнее 🌿 Ремиссия означает, что признаки болезни уменьшились или не определяются доступными методами. Это может быть полный ответ, когда видимых проявлений нет, или частичный ответ, когда очаги стали меньше и болезнь под контролем. ✨ Фраза-якорь здесь — контроль болезни. Иногда цель лечения — убрать все признаки заболевания. Иногда — сдерживать процесс, уменьшать симптомы, продлевать жизнь и сохранять её качество. Нет признаков не всегда значит «никогда не вернётся». Обследования видят многое, но не всё на уровне отдельных клеток. Поэтому после лечения остаётся наблюдение: визиты, анализы, снимки, оценка самочувствия. Это не должно обесценивать хороший результат. Ремиссия — важное достижение. Она может длиться долго, приносить человеку годы обычной жизни, давать возможность восстановиться, работать, строить планы и постепенно возвращать себе ощущение будущего 🧭 Осторожные формулировки врача — не холодность, а честность.Врач не хочет отнять надежду. Он старается не обещать того, что медицина не может гарантировать заранее. Пациенту полезно уточнить: какой именно ответ получен, что видно на обследованиях, как долго продолжать лечение или наблюдение, какие симптомы требуют связи с врачом и когда следующий контроль 📌 Ремиссия — это не повод жить в постоянном ожидании плохого. Но и не причина исчезнуть из наблюдения. Самое здоровое место — между паникой и беспечностью. Вывод: ремиссия — это хороший результат, который требует понимания и дальнейшего контроля. Как вам ближе объяснять это слово: «пауза болезни», «контроль» или «нет видимых признаков»? 💬

После операции: зачем лечить, если всё уже удалили Фраза «опухоль удалили полностью» звучит как точка. И очень хочется, чтобы это действительно была финальная страница. Но иногда после операции врач всё равно предлагает продолжить лечение. Это не значит, что операция была плохой 🩺 Послеоперационное лечение называют адъювантным. Его задача — снизить риск возврата болезни. Оно направлено не на то, что хирург «оставил», а на возможные микроскопические клетки, которые невозможно увидеть во время операции или на обычном обследовании. 💬 Фраза-якорь здесь — снизить риск. В онкологии важно не только убрать видимую опухоль, но и подумать о том, что может происходить на уровне, недоступном глазу. Всё удалили — это про видимый очаг и границы операции. Но решение о дальнейшей терапии зависит от типа опухоли, стадии, лимфатических узлов, результатов морфологии, иммуногистохимии, молекулярных признаков и общего состояния пациента. Иногда после операции нужна химиотерапия, иногда лучевая терапия, иногда гормональное, таргетное или другое лечение. Иногда ничего дополнительно не требуется — и это тоже решение, а не забывчивость врача 📄 Продолжение лечения не отменяет успех операции. Оно может быть способом закрепить результат и уменьшить вероятность того, что болезнь вернётся. Пациенту важно обсудить с врачом пользу и риски: насколько лечение снижает вероятность рецидива, какие побочные эффекты возможны, сколько продлится курс, как будут контролировать состояние и можно ли корректировать план. Если вам предлагают адъювантную терапию, не стоит воспринимать это как «всё плохо». Чаще это означает, что команда смотрит дальше одного этапа и пытается защитить результат операции 🧭 Послеоперационное лечение нужно не потому, что «не долечили», а чтобы снизить риски в будущем.

Новости науки от Елены Известно, что мутации - одна из движущих сил возникновения опухоли. Нам известно множество генов, мутации в которых ломают стоп-сигналы, делают опухоль неуправляемой, ломают системы починки и контроля правильности последовательности ДНК. Однако мутация мутации рознь. Некоторые мутации проходят почти бесследно, а некоторые требуют пристального внимания. Но как отличить повреждающие мутации от тех, на которые можно не обращать внимание? У исследователей есть много техник, и одна из них - насыщающий мутагенез. Мы берем рабочую копию гена, и меняем в ней все нуклеотиды прдряд так, чтобы изменилась аминокислота в белке - стала другой или белок вообще прервался. Т.е. насыщаем мутациями всю прследовательность изучаемого гена. Затем каждую конструкцию внедряем в клетку и смотрим, как мутированный белок повлиял на скорость деления, жизнеспособность клеток и т.д. Т.е. мы можем проверить в одном масштабе эффект почти каждой возможной мутации. Ранее такую технику уже применили к двум генам BRCA1 и BRCA2. Они известны своим вкладом в рак груди, яичников, простаты. Мутацию в гене BRCA1 Ажелина Джоли унаследовала от своей матери, имевшей рак груди и яичников. И вот недавно появилась статья, в которой исследователи обнародовали результаты насыщающего мутагенеза с помощью геномного редактирования для двух новых генов - 5412 мутаций в гене RAD51D и 3743 мутации в гене XRCC2. Исследователям не только удалось проверить повреждающий эффект этих мутаций. Но и выявить, что часть мутаций мешает правильной склейке (сплайсингу) частей гена. И этот эффект повреждения сплайсинга не получается предсказать самым известным инструментом для этого SpliceAI. Так же была выявлена разная чувствительность этих двух генов к мутациям, укорачивающим белок. Эти результаты помогут генетикам и онкологам точнее предсказывать влияние мутаций опухоли конкретного пациента на эффективность лечения. Так же это поможет выстраивать траекторию наблюдения в семьях с наследственными мутациями в этих генах.

Лечение до операции: не скальпелем единым... Многим кажется логичным: если опухоль можно удалить, значит нужно сразу оперировать. Но иногда врачи предлагают сначала провести лечение, а уже потом идти на операцию. Это не отказ от хирургии, а продуманная тактика 🩺 Такое лечение называют неоадъювантным. Оно проводится до основного хирургического этапа. Его задача может быть разной: уменьшить опухоль, сделать операцию более безопасной, сохранить больше здоровых тканей или проверить, как болезнь отвечает на терапию. 🔬 Фраза-якорь здесь — подготовить операцию. Не всегда лучший путь — максимально быстро удалить то, что видно. Иногда сначала нужно изменить ситуацию вокруг опухоли, чтобы хирургический этап прошёл точнее и с большей пользой. Уменьшение опухоли может помочь там, где образование крупное, расположено сложно или операция сразу была бы слишком травматичной. В некоторых случаях после лечения до операции можно выполнить более щадящий объём вмешательства. Ещё один важный момент: ответ на терапию даёт врачу информацию о поведении болезни. Если опухоль хорошо реагирует, это помогает оценить чувствительность к выбранному лечению и планировать следующие шаги 🔬 Лечение до операции не означает, что время упускают. Наоборот, врачи работают с болезнью системно: воздействуют не только на видимую опухоль, но и на возможные микроскопические клетки, которые нельзя увидеть глазами или на снимке. Конечно, такая тактика подходит не всем. Решение зависит от типа опухоли, стадии, общего состояния, результатов биопсии, исследований ткани и обсуждения на консилиуме 📄 Пациенту важно спросить: зачем лечение назначают до операции, как будут оценивать эффект, когда снова вернутся к вопросу хирургии и что будет считаться хорошим результатом. Вывод: лечение до операции — это не задержка, а способ сделать весь маршрут сильнее.

⚡️Новости с конгрессов от М.Ю.Питкевич. С 01 по 04 июля в Санкт-Петербурге прошел XII онкологический форум «Белые ночи». Тысячи участников, десятки экспертов (в том числе иностранных), сотни выступлений. Конечно же коллектив ФНКЦ ФХ им. Ю.М. Лопухина не мог пропустить это уникальное событие! 🤓Множество лекций было посвящено необходимости молекулярно-генетического исследования опухолевой ткани для назначения оптимального лечения. Каждый год мы становимся все ближе и ближе к индивидуализации лекарственного лечения – подбору терапии, опираясь на уникальные характеристики опухоли конкретного пациента. Разрабатываются новые таргетные препараты с доказанной эффективностью. 🧬Пользуясь случаем, хотим обратить ваше внимание, что в ФНКЦ ФХ им. Ю.М. Лопухина есть возможность проведения геномного секвенирования для исследования потенциальных возможностей противоопухолевой лекарственной терапии (оцениваются молекулярные нарушения в 637 онкогенах). Всю интересующую информацию по данному виду тестирования можно получить на консультации онколога и/или врача-генетика. 🧬 🧪Особенно приятно было убедиться, что отечественная фармакология идет в ногу со временем и миром. В России разрабатывают и активно развивают противоопухолевые препараты. В рамках проведения онкологического форума «Белые ночи» удалось посетить завод фармацевтической компании BIOCAD, оценить условия в которых изготавливаются препараты, аппаратуру и технику. Также мы познакомились с биотехнологами - исследователями, которые стоят у истоков создания противоопухолевых (и не только) препаратов. Ими оказались удивительно интересные, вдохновленные и влюбленные в свой труд люди! Кстати, попробуйте отгадать, какие животные стали уникальными помощниками для биотехнологов в разработке противоопухолевых препаратов? 🦙Правильный ответ – Ламы! Дело в том, что антитела лам более всего сходны с человеческими и с 2011 года в BIOCAD используется метод иммунизации лам для получения антител для разработки оригинальных препаратов. Сейчас в команде BIOCAD на благо будущих пациентов работают 12 лам, которые живут в питомнике под Санкт-Петербургом. Вы можете познакомиться с этими храбрыми и очаровательными животными на сайте BIOCAD или лично в питомнике (и даже покормить морковкой). https://lama.biocad.ru 🦙 💉Безусловно мы не стоим на месте не только в создании новых препаратов, но и в разработке принципиально новых направлений лечения. Отдельный день на форуме был посвящен иммуноонкологии – перспективному и быстроразвивающемуся направлению в онкологии. Изготовление онковакцин приобретает все большую популярность в мире. Ведь этот метод противоопухолевого лечения подошел ближе всего к максимальной индивидуализации лекарственного подхода. Персонализированная вакцина разрабатывается персонально под каждого конкретного пациента и применяется только для него. Мы все еще в самом начале пути применения онковакцин. Но мы верим, что именно за этим будущее онкологии. 🔬Напоминаем, что коллектив ФНКЦ ФХ им. Ю.М. Лопухина ФМБА России в настоящее время осуществляет клиническое применение пептидной вакцины «Онкопепт» для пациентов, прошедших 2 линии лекарственной терапии по поводу распространенного колоректального рака (аденокарциномы). Просим обратить внимание, что все клинические кейсы рассматриваются только консилиумом специалистов и индивидуальных консультаций по этому поводу не предусмотрено. Заявку на рассмотрение клинического случая можно заполнить на сайте Онкопепт.рф 🔬 Коллектив ФНКЦ ФХМ им. Ю.М. Лопухина, совершенствуемся с любовью и заботой о вас ❤️

Линия терапии: почему это не очередь за лучшим лечением Слова «первая линия», «вторая линия», «третья линия» звучат так, будто где-то есть лестница: сначала дают что-то попроще, а самое сильное оставляют на потом. Это частый страх, но логика обычно другая 🧭 Линия терапии — это этап лечения при определённой ситуации болезни. Первая линия выбирается как наиболее подходящий старт с учётом диагноза, стадии, анализов, состояния пациента и целей лечения. 📌 Если болезнь отвечает на лечение, план продолжают или меняют по правилам. Если опухоль перестаёт отвечать, появляются побочные эффекты или меняется задача лечения, врач рассматривает следующую линию. Фраза-якорь здесь — последовательность решений. Это не склад, где лучшее лежит подальше. Это маршрут, где каждый шаг выбирается по медицинской логике. Первая линия часто считается наиболее обоснованным вариантом для старта именно в данной ситуации. Но это не значит, что следующие линии бесполезны. Они могут быть важными, эффективными и хорошо подходить после того, как изменились условия. Почему нельзя сразу назначить всё подряд? Потому что у каждого лечения есть польза, риски, побочные эффекты и ограничения. Организму нужно выдерживать терапию, а врач должен сохранять варианты на будущее, не ухудшая качество жизни без необходимости 🩺 Лечение в онкологии — это не один удар, а стратегия. Иногда она короткая и радикальная, иногда длительная и поэтапная, иногда направлена на контроль болезни. Пациенту полезно спросить: какая цель текущей линии, как будут оценивать эффект, через сколько времени нужен контроль, какие признаки говорят о необходимости смены плана и какие варианты могут быть дальше 📌 Линии терапии — это не «лучшее потом», а последовательная медицинская тактика.

Иммуногистохимия: почему лечение начинается не с догадок Иногда пациент слышит: «Нужно дождаться иммуногистохимии», и это звучит как лишняя задержка. Особенно когда тревога уже высокая и хочется начать лечение прямо сейчас. Но это исследование часто меняет не скорость, а точность маршрута 🔬 Иммуногистохимия — это метод, который помогает уточнить свойства опухолевых клеток. Проще говоря, ткань проверяют на определённые признаки. Эти признаки подсказывают, какой тип опухоли перед нами и какие варианты лечения могут быть разумными. 🧭 По обычному микроскопическому виду иногда можно понять многое, но не всегда достаточно. Некоторые опухоли похожи друг на друга, а лечатся по-разному. Внешне они могут выглядеть почти одинаково, но вести себя и отвечать на терапию совсем по-разному. Фраза-якорь здесь — сначала уточнить. Не потому что врач тянет время, а потому что лечение должно попадать в цель. Неправильный старт может стоить дороже, чем несколько дней ожидания. Если начать терапию без важных данных, можно выбрать схему, которая не подходит именно этому типу опухоли. Потом придётся менять план, терять время и силы. Иммуногистохимия помогает врачу ответить на практические вопросы: что это за опухоль, откуда она могла происходить, насколько она похожа на тот или иной тип, какие дополнительные исследования нужны и какая тактика вероятнее всего будет полезной 🧭 Пациенту важно понимать: ожидание результата — тоже часть лечения. Это не пустота между приёмами, а этап, на котором собирают данные для решения. Если исследование назначили, можно спросить врача: что именно хотят уточнить, от результата чего зависит план и когда примерно ждать заключение. Это снижает тревогу и делает ожидание более понятным 📄 Вывод: иммуногистохимия нужна не «для красоты отчёта», а для выбора правильного лечения. Было бы полезно отдельно разобрать, какие вопросы можно задать врачу по результатам такого исследования? 💬

Просветительская работа наших экспертов   Как генетические тесты помогают заботиться о здоровье? Стоит ли бояться генетических диагнозов? Почему результаты ДНК-тестирования не всегда означают то, что кажется на первый взгляд?   9 июля в 19:00 научный сотрудник ФНКЦ ФХМ им. Ю.М. Лопухина ФМБА России, кандидат биологических наук по биоинформатике, специалист по генетическим тестам, сооснователь генетического стартапа Zenome Николай Александрович Кулемин примет участие в открытом лектории культурного центра ЗИЛ с лекцией-дискуссией «Эра персонализированной медицины, или Зачем каждому из нас нужен генетический тест?». Вместе с участниками эксперт обсудит: 🔵как современные генетические технологии применяются в медицине; 🔵чем геном отличается от генетических панелей; 🔵как правильно выбирать генетический тест; 🔵почему важно отличать оценку рисков от медицинского диагноза.   Цикл бесед об эре персонализированной медицины продолжит в лектории наша коллега, и.о. заведующего лабораторией медицинской геномики Елена Ивановна ШАРОВА. Тему встречи она обозначила абсолютно четко: «Когда мы победим рак?». 16 июля Елена Ивановна планирует обсудить со слушателями самые животрепещущие вопросы: 🔵Почему люди все еще умирают от рака, хотя разработано множество методов лечения? 🔵Как иммунотерапия изменила лечение окнозаболеваний, и всем ли она помогает? 🔵Каковы индивидуальные отличия опухолей одного типа у разных пациентов и как это сказывается на лечении? 🔵Как специалисты планируют лечить рак, и при чем тут вакцины и клетки?   Приглашаются все, кто интересуется современной медициной и хочет узнать, как достижения науки уже сегодня меняют подход к профилактике, диагностике и лечению заболеваний.   ➡️Мероприятие состоится в библиотеке ЗИЛ. Участие бесплатное, достаточно регистрации.   Ранее в открытом лектории выступила сотрудница лаборатории структуры и функций биополимеров Юлия Игоревна СветловА с лекцией «Светись! Как флуоресценция помогает увидеть, что происходит в клетке», посвященной методам исследований локализации и взаимодействия белков и нуклеиновых кислот внутри клетки с помощью флуоресценции. Запись этой встречи, как и записи встреч наших коллег, будут доступны в сообществе культурного центра ЗИЛ в Вконтакте.

Вести с просторов науки от Елены Недавно прошла очень воодушевляющая новость - технология CAR-T впервые показала эффективность и была одобрена не для патологий крови, а для так называемых "сОлидных" опухолей.. Китайская компания CARsgen, специализирующаяся на разработке противоопухолевых клеточных CAR-T терапий, объявила, что 22 июня 2026 года Китайское Национальное управление по медицинским продуктам одобрило заявку на регистрацию в разделе "Новых лекарственных препаратов" препарата сатрикабтаген аутолеуцел («сатрицел»). Это терапия на основе собственных иммунных Т-клеток пациента, в которые встраивают дополнительный химерный белок-рецептор. Этот химерный рецептор узнает белок Клаудин 18.2 на поверхности опухоли и запускает атаку иммунной Т-клетки против опухоли. Препарат одобрен для лечения пациентов с распространенной аденокарциномой желудка/пищеводного перехода, у которых нет продукции белка HER2 (HER2 негативные), но у которых опухоли производят белок Клаудин 18.2, и у которых неэффективными оказались как минимум две предшествующие линии терапии. CAR-T снизили смертность на 31%, а 12-месячная общая выживаемость выросла с 26 до 35%. Это пока не вау результат, и случаев долговременных ремиссий совсем мало. Но это важный прецедент - технологию, настолько эффективно применяющуюся в лимфомах и лейкозах, никак не могли приспособить к другим не гематологическим злокачественным новообразованиям. Что позволило сейчас добиться хотя бы частичного успеха - пока непонятно. Возможно, сыграл свою роль удачный выбор Клаудина 18.2. Он сейчас рассматривается как перспективная мишень и в терапии антителами. Будем следить за новостями - удастся ли другим странам воспроизвести этот эффект в независимых исследованиях. В России есть свои разработки CAR-T терапий, но пока только при онкогематологических заболеваниях. Для взрослых пациентов они ведутся в НМИЦ Гематологии и НМИЦ Радиологии . А для детей эта технология запущена в Центре имени Д. Рогачева.

⚡️Научный сотрудник, и.о. заведующего лабораторией медицинской геномики Елена Ивановна Шарова даже решила присоединиться к нашему каналу и периодически публиковаться в нем (читайте в следующих постах). Мы этому очень рады, ведь теперь это настоящая наука в белых палатах!

🧬 Онкология не работает без фундаментальных знаний!  Ещё 20 лет назад диагноз «рак» означал практически одинаковое лечение для всех пациентов. Сегодня мы знаем: за одинаковой гистологией могут скрываться десятки разных мутаций. И этот прорыв случился ровно в тот момент, когда фундаментальная наука и клиническая практика перестали существовать в разных вселенных. Онколог сегодня «слеп» без биолога. Современная онкология немыслима без геномного профилирования опухоли. Таргетная терапия при немелкоклеточном раке лёгкого (мутации EGFR, ALK, ROS1), меланоме (BRAF V600E), колоректальном раке (MSI/dMMR) начинается именно в лаборатории. Но сама по себе строчка из отчёта NGS — это ещё не лечение. Чтобы найти клинически значимую мутацию, отсеять «шум», сопоставить её с базой данных и перевести на язык терапии, нужны биоинформатики, молекулярные биологи и клинические генетики. А чтобы применить это знание у постели больного — онколог, знающий молекулярную биологию опухоли. Это и есть та самая персонализированная  медицина. Далеко не каждое лечебное учреждение может позволить себе содержать одновременно онкологическое отделение, молекулярно-генетическую лабораторию и штат фундаментальных биологов. Но именно такие центры сегодня задают стандарты персонализированной медицины. Вот проверенные примеры: 🔬 НМИЦ онкологии им. Н.Н. Блохина (Москва, Россия) В составе центра — НИИ канцерогенеза с лабораториями молекулярной онкологии, молекулярной генетики, онкоморфологии. Здесь биологи работают в прямой связке с онкологами отделений химиотерапии и хирургии, замыкая цикл «анализ — диагноз — лечение» внутри одного учреждения. 🔬 НМИЦ онкологии им. Н.Н. Петрова (Санкт-Петербург, Россия) Имеет собственный молекулярно-генетический отдел, лабораторию иммуногистохимии и клинические онкологические подразделения. Активно ведёт исследования в области наследственного рака (BRCA1/2), где генетик и онколог консультируют пациента совместно. 🔬 МРНЦ им. А.Ф. Цыба — филиал НМИЦ радиологии (Обнинск, Россия) Здесь онкологическая клиника объединена с отделом молекулярной и радиационной биологии. Опухолевые маркёры, фармакогенетика и радиотерапия обсуждаются на междисциплинарных консилиумах с участием биологов. 🌍 Международные эталоны: Mayo Clinic (США) Center for Individualized Medicine в клинике Мэйо объединяет геномику, биоинформатику и все онкологические специальности. Тестирование опухоли, интерпретация данных и назначение терапии идут в едином цифровом и физическом пространстве. 🌍 MD Anderson Cancer Center (США) Департамент геномной медицины полностью интегрирован с онкологическими отделениями. Биологи участвуют в ежедневных обходах и молекулярных консилиумах «tumor boards», а не просто выдают заключение в стороннюю лабораторию. 🌍 Charité – Universitätsmedizin Berlin (Германия) Онкологический центр Шарите включает Институт медицинской генетики и молекулярной патологии, где результаты секвенирования сразу обсуждаются с лечащими врачами в рамках консилиума по прецизионной онкологии. 🍀Нам повезло - в нашей клинике под одной крышей есть собственная биологическая, генетическая и онкологическая службы. У каждого из наших онкологов есть возможность обсудить результаты тестирования своего пациента на молекулярно-генетическим консилиуме. "Лаборатория внутри больницы" или "больница внутри лаборатории" (даже не знаю, как в нашем случае точнее) сегодня означает не близость пробирок, а единую команду: биолог видит в пациенте не просто образец, а врач учится  понимать "язык генов". Выбирая клинику для сложного лечения, стоит обращать внимание не только на томограф и операционную, но и на то, есть ли в штате те, кто способен расшифровать опухоль на молекулярном уровне. Хочу сказать огромное спасибо биологам ФНКЦ ФХМ им. Ю. М. Лопухина за то, что они так быстро и активно включились в процесс лечения онкологических пациентов!

Зачем пересматривать стекла и блоки, если диагноз уже есть Пациенту может казаться странным: биопсия была, заключение выдали, диагноз написан. Почему врач снова просит стекла и блоки? Разве всё уже не понятно? 🔬 В онкологии морфология — один из ключевых документов. Именно по ткани опухоли уточняют, что это за процесс, из каких клеток он состоит, насколько он агрессивен и какие признаки важны для выбора лечения. 📄 Стекла — это подготовленные образцы ткани для просмотра под микроскопом. Блоки — материал, из которого при необходимости можно сделать дополнительные срезы и исследования. Это не «бумажка для архива», а основа диагноза. Фраза-якорь здесь — проверить основу. Если лечение серьёзное, важно убедиться, что исходная точка верная. Иногда пересмотр подтверждает диагноз. Иногда уточняет тип опухоли. Иногда показывает, что нужны дополнительные окраски или исследования. Пересмотр морфологии не означает, что прошлый врач ошибся. Разные клиники могут по-разному оформлять заключения, а сложные случаи требуют опыта узкого специалиста. Кроме того, для современных схем лечения часто нужны детали, которых не было в первичном описании. Это особенно важно, если планируется химиотерапия, иммунотерапия, таргетное лечение, лучевая терапия или операция. Нельзя строить большой маршрут на неточном фундаменте 🧩 Лучше потратить время на уточнение, чем быстро начать не то лечение. В онкологии «побыстрее» не всегда равно «лучше». Если вас просят привезти стекла и блоки, уточните список: что именно нужно, где получить материал, в каком виде передать и когда ждать результат. Это обычная рабочая часть маршрута, а не повод паниковать 📄 Вывод: пересмотр стекол и блоков помогает врачу лечить не «примерно рак», а конкретную болезнь конкретного человека. Знали, что сами стекла и блоки могут быть важнее длинной выписки? 💬

Консилиум — это не сомнение, а командная тактика Когда пациент слышит: «Ваш случай вынесут на консилиум», внутри часто становится тревожно. Кажется, что врачи растерялись, не знают, что делать, или диагноз слишком страшный. На самом деле консилиум — нормальная часть сложной медицины 🩺 Онкология редко бывает задачей одного специалиста. В лечении могут участвовать хирург, химиотерапевт, лучевой терапевт, рентгенолог, патоморфолог, генетик, врач паллиативной помощи и другие специалисты. Каждый видит свою часть картины. 🩺 Консилиум нужен, чтобы собрать эти части в одну тактику. Не «каждый сказал своё и разошлись», а обсудили диагноз, стадию, анализы, снимки, риски, цели лечения и последовательность шагов. Фраза-якорь здесь — одна команда. Консилиум не означает, что никто не берёт ответственность. Наоборот, решение становится более взвешенным, потому что его смотрят с разных сторон. Сложный случай не всегда значит редкий или безнадёжный. Иногда нужно выбрать порядок: сначала операция или лечение до операции, нужна ли лучевая терапия, стоит ли пересматривать материал, какие анализы добавить, как учесть возраст, сопутствующие болезни и состояние пациента. Пациенту важно не бояться самого слова. Лучше спросить: какие вопросы будут обсуждать, когда ждать решение, кто потом объяснит план и какие варианты рассматриваются. Это помогает вернуть ощущение контроля 📌 Консилиум — это не пауза ради паузы. Это способ не торопиться там, где поспешность может привести к неправильному маршруту. Да, ждать решения бывает тяжело. Но в онкологии точная тактика часто важнее скорости «лишь бы уже начать». Хорошее лечение начинается не с суеты, а с понимания, что именно лечим и каким путём идём 🧭 Вывод: консилиум — признак системного подхода, а не беспомощности врачей. Если бы вам сказали про консилиум, что помогло бы меньше тревожиться: сроки, объяснение или письменный план? 💬

Онкомаркеры: почему один анализ не ставит диагноз Онкомаркеры часто воспринимают как волшебную кнопку: сдал кровь — и всё стало понятно. Есть рак или нет. Звучит удобно, но медицина так не работает 🧪 Онкомаркер — это показатель, который может изменяться при опухолевом процессе. Но слово «может» здесь главное. Повышение не всегда означает рак, а нормальный результат не всегда полностью исключает болезнь. ✨ Почему так? Некоторые показатели растут при воспалении, заболеваниях печени, доброкачественных изменениях, после процедур, на фоне особенностей организма. Иногда цифра пугает сильнее, чем ситуация на самом деле. И наоборот: опухоль может быть, а маркер остаётся в пределах нормы. Поэтому онкомаркеры нельзя использовать как самостоятельный диагноз. Они работают только вместе с осмотром, жалобами, историей болезни, снимками, эндоскопией, биопсией и заключением врача. Главная ошибка — сдавать большой набор маркеров «для спокойствия», а потом искать смысл в каждой цифре. Спокойствия обычно не становится. Появляется тревога, повторные анализы и желание срочно лечить то, что ещё даже не доказано. Есть ситуации, где онкомаркеры действительно полезны. Например, врач может использовать их для наблюдения за уже известным заболеванием, оценки ответа на лечение или контроля в динамике. Но это совсем другая задача, а не домашняя проверка «на всё сразу» 📄 Один анализ не видит человека целиком. Он показывает только маленький фрагмент картины. И этот фрагмент нужно правильно прочитать. Если показатель изменён, не нужно ставить себе диагноз и искать схемы лечения. Нужно спокойно обсудить результат с врачом: почему назначили анализ, что именно проверяли, какие обследования нужны дальше и есть ли повод для срочности 🩺 Вывод: онкомаркеры — инструмент врача, а не домашний детектор рака. Сталкивались с тревогой из-за «не такой» цифры в анализе? Можно поставить любой знак в комментариях 💬