Сэдьхэл | Душа

Участники последнего потока Проявление. Кто мне скажет где моя кольцевая лампа?

Подписаться на канал

Когда-то я вела курс «Проявление» и помогала людям раскрывать и проявлять свои таланты. Сегодня у меня новый и, пожалуй, самый масштабный проект — проявить мою маму. Моя мама — человек с огромным багажом знаний. Она занимается родологией и монгольской астрологией, помогает людям разобраться в истории своего рода, увидеть родовые сценарии, болезни и проблемы, которые могут передаваться из поколения в поколение. За её плечами — 7 написанных книг, и сейчас мы готовим их к изданию. Моя задача — сделать так, чтобы об этих знаниях узнали не только близкие и знакомые, а гораздо больше людей. Поэтому я стала её продюсером, визуальным рассказчиком и человеком, который помогает этой большой истории выйти в мир. Если вам интересны род, предки, монгольская астрология, традиции, история семьи и поиск ответов через свои корни — приглашаю вас на наш канал в MAX. Там мы будем постепенно открывать этот мир вместе. https://max.ru/channel_Baigali

О чем говорит душа?

В древних мифах народов Центральной Азии у смерти был не безликий образ, а правитель Эрлик-хан. За тысячи лет он видел падение царств, исчезновение народов и уход бесчисленных поколений. Его лицо хранит печаль всего мира. Но именно поэтому его суд беспристрастен. Перед ним нет богатых и бедных. Нет царей и пастухов. Есть только душа… И правда, с которой она приходит. Если бы смерть могла говорить… Как вы думаете, каким был бы ее голос?

Такие вот у меня творческие порывы в последнее время. Давным давно предсказывали мне, что я буду художником. А как? Если я не умею рисовать. С появлением нейросетей не только жизнь стала легче, но и появилась возможность показать вам мир моими глазами.

Газар Эхэ (Эхэ Дэлхэй) - с бур. Мать Земля. Мы привыкли просить у нее урожай, здоровье, силу и жизнь. Но редко вспоминаем, что все, что она дарит, однажды она забирает обратно. Из ее недр рождаются леса, реки и цветы. Из них же приходит огонь, землетрясения и вулканы. Она кормит нас своим хлебом. И принимает нас в свои объятия, когда заканчивается земной путь. В этом нет наказания, мести или несправедливости. Есть лишь великий закон равновесия. Наши предки не делили силы природы на добрые и злые. Они знали: созидание невозможно без разрушения. После лесного пожара прорастают новые деревья. После долгой зимы приходит весна. После смерти одного поколения рождается другое. Матерь Земля не выбирает между жизнью и смертью. Она хранит обе. И, возможно, самое важное, чему она может научить человека - это перестать бояться перемен. Потому что каждое завершение становится началом чего-то нового.

Наши предки верили, что у каждого дома есть душа. И живет она там, где рождается тепло, в огне домашнего очага. Для бурят огонь никогда не был просто пламенем, которое согревает юрту или варит пищу. В нем видели живое начало, хранителя дома, связь между семьей, предками и небом. Его называли Галай эзэн (с бур. Хозяин огня). Его нельзя увидеть глазами, но можно почувствовать. Когда огонь горит ровно и спокойно, в доме мир. Когда вокруг очага собирается семья, он хранит их тепло. Поэтому хозяйка дома прежде, чем накормить родных, сначала угощала огонь: топленым масла, куском мяса или выпечкой. Именно женщина чаще всего обращалась к хранителю очага. Ведь она каждый день поддерживала огонь, готовила пищу, растила детей и сохраняла тепло дома. Может быть, поэтому выражение «женщина - хранительница очага» когда-то имело совсем другой смысл. Это была не просто красивая фраза, а большая ответственность - сохранить огонь, вокруг которого продолжалась жизнь семьи.

Заметила одну удивительную вещь. Стоит рассказать историю о духах предков, хозяйке гор или белой всаднице и комментарии превращаются в настоящий архив народной памяти. «У нас тоже такое рассказывали…», «Это случилось с моей бабушкой.», «А в нашей деревне до сих пор есть место, куда люди не ходят.» И каждый раз я думаю: сколько же таких историй живет рядом с нами, но никогда не будет записано в книгах? Они живут в памяти семей.Передаются от бабушек к внукам.От одного вечернего разговора к другому. Мне очень хочется собрать эти истории. Не для того, чтобы спорить, правда это или нет. А чтобы сохранить память о том, во что верили наши предки и что до сих пор передают друг другу люди. Если в вашей местности есть такая легенда или необъяснимая история, расскажите ее в комментариях. Возможно, именно она станет следующим сюжетом, который мы вместе оживим.

Наши предки говорили, что у каждой реки, каждого озера и каждого родника есть свои хозяева. Их нельзя увидеть глазами, но можно почувствовать. Когда над водой внезапно становится тихо. Когда ветер стихает, будто кто-то слушает. Когда отражение в глади воды вдруг кажется живее самого неба. Наши предки приходили к воде не со страхом, а с уважением. Они не бросали монеты, не оставляли после себя мусор и не шумели без причины. Они верили, что вода всё слышит. Помнит каждое слово благодарности и каждый поступок человека. Поэтому обряд Лусад существовал не для того, чтобы «задобрить духов», а чтобы напомнить простую истину: «Человек не хозяин природы. Он лишь гость.» И пока мы относимся к воде с почтением, она продолжает хранить нас. Наше отношение к воде - это отношение не только к природе, но и к собственной памяти. Ведь человек, потерявший уважение к земле, постепенно теряет уважение и к самому себе. Если загрязняется вода, мутнеет не только река. Мутнеет и человеческая душа.

Моя бабушка рассказывала историю, которую пронесла через всю жизнь. Когда ей было около пяти лет, во время одного из молебнов на Обоо, она вместе с подругой забежала на возвышенность и увидела, как с неба к горе спускался клин всадников на лошадях в необыкновенно красивых одеждах с золотыми узорами. «Бурхадууд ерээ» (с бур. «Боги прибыли») - кричала она всем и показывала на небо, а взрослые пожали плечами и посчитали, что это лишь детская фантазия. Есть ли у вас такие истории? Поделитесь, будет интересно.

За каждым человеком стоит невидимая сила. Для одних - это память предков. Для других - это их благословение. Но пока мы помним свои корни, мы никогда не остаемся по-настоящему одни.

Кстати, в выписке нам написали, что пцр выявил инфекцию: Staphylococcus epidermidis. Это бактерия, которая в норме живёт на коже и слизистых человека. Она относится к условно-патогенным, то есть обычно не вызывает болезни, но у недоношенных деток с ослабленным иммунитетом вызывает проблемы. Чаще всего инфекции связаны с медицинскими вмешательствами вроде катетеров.

Через 12 часов после утреннего разговора с врачом, я шла в комнату сцеживания и сначала решила заглянуть к малышу. В этот день мы дали ему имя - Ардан. Через стекло бокса я издалека увидела другой аппарат возле нашего кувеза. Сердце упало в пятки. На ватных ногах я подошла к синей штуке на которой было написано Infant Sipap. Аккуратно отодвинув покрывало, я увидела что у малыша идет большая трубка к носу, а во рту больше ничего нет. Это был первый день без обезболивающего для меня. В одно мгновение я забыла про боль и вприпрыжку бежала сцеживать молоко, ведь малыша сняли с ивл и теперь кислород подается в носик. На следующее утро Ардан дышал самостоятельно без всяких систем. Через три часа нас перевели в отделение патологии новорожденных. Еще три дня он лежал в боксе под наблюдением и громче всех плакал, требуя молока. По сравнению с братьями, он и правда самый голосистый 😁 Потом мы еще 10 дней лежали вдвоем в палате. Малышу каждый день ставили укол Кортексина, устраняя последствия гипоксии, делали массаж, физио и, конечно, грели лампой от желтушки. Когда невролог дала добро, нас выписали домой. Выписка прошла очень скромно. Если в предыдущие разы было очень много родственников, то в этот раз неонатолог посоветовала нам лишний раз не контактировать с людьми, и потому забирал нас с роддома только папа.

Любимая музыка в наушниках, чистая вода и солнечный свет. Это все, что нужно для восстановления души. Попробуйте.

Есть моменты, ради которых ты проходишь весь свой путь. Ты не понимаешь этого, когда учишься. Когда пробуешь, ищешь, собираешь по кусочкам. Когда сама объясняешь другим, как «правильно». Тебе кажется - это просто знания. Просто опыт. Просто ещё один слой. А потом наступает день, когда всё это становится единственной опорой. Когда вокруг не теория, а твоя жизнь. И она не спрашивает, готова ли ты. Утро. 5:00. Я стою и наливаю своё молоко в зонд. Подходит врач. Та, которую так ждут другие мамы, ведь она самая старшая и опытная. — Брызгали? — Да. — Я имею в виду в дацан ход… — Я поняла вас. — Хорошо. Очень хорошо. Думаю, в понедельник–вторник будем снимать с аппарата. И в этот момент реальность как будто делает разворот на 180. Ещё вчера слова про ухудшение.Про более тяжёлый ИВЛ. Про «посмотрим». Сегодня «снимаем». Днём приходит сообщение от мужа: у сына спала температура. Он не ест, но уже ходит. И внутри происходит то, что сложно объяснить словами. Не радость. Не облегчение. Сборка. Как будто ты вдруг оказываешься в точке, где сходится всё: все твои практики, все знания, все разговоры, всё, чему ты учила других. И ты понимаешь - это никогда не было «про других». Тебя вели сюда. В момент, где невозможно спрятаться за словами. Где либо ты входишь в состояние, либо тонешь вместе со всем. И ты выбираешь. Не усилие. Не контроль. Не страх. А возвращение. В себя. И из этой точки начинает меняться всё. Почти незаметно, но необратимо. То, что снаружи кажется «чудом», изнутри ощущается как точность. Как совпадение с собой. Как будто ты наконец перестала распадаться и мир перестал распадаться вместе с тобой. И тогда становится очень ясно: дело не в том, чтобы быть сильной. И не в том, чтобы всё выдержать. А в том, чтобы в самый сложный момент не потерять себя. Потому что именно из этого места держится всё остальное. И, возможно, в этом и есть настоящая суть женщины - не спасать мир. А возвращаться в себя снова и снова.

Затем пришли вести из дома. Арсик заболел. 5 дней он был нестабилен, а когда температура начала ползти выше 38, муж уехал с сыном в инфекционную больницу, куда их положили с правосторонней пневмонией. Температура почти не спадала, муж был в дичайшем стрессе, я просила его держать себя в руках, когда Арсику будут ставить катетер для капельниц. Примерно в это же время врачи сказали мне, что скорее всего переведут малыша на более тяжелый аппарат. Вдобавок ко всему подключили антибактериальную терапию, потому что анализы крови указывали на какую то инфекцию. Перелопатили мою карту беременной в поисках заболеваний, в том числе зппп. Наорала на мужа в трубку, что если посев покажет хоть какую-то заразу, я с ним развожусь. Вид ребенка шокировал меня. Он лежал весь в трубках, с повязкой на глазах. Во рту две трубки для подачи кислорода и зонд для кормления. В одной руке шла глубокая венозная линия, в другой стоял катетер. Правая пятка была исколота постоянными заборами крови. Малыш застывал в безмолвном крике и только по пульсу в 200 на экране ты понимаешь, что он плачет. Оставалось только аккуратно гладить по ножке и разговаривать сквозь слезы. Когда муж сообщил мне о пневмонии среднего, я разрыдалась у себя в палате. Все эти любопытные взгляды, проходящих мимо мамочек, с интересом разглядывающих мою палату и видящих, что нет ребенка, добавляли мне негативного вайба. Кто то сдал, что я плачу и ко мне прибежала психолог. Ну вот только ее мне тут не хватало. В минуту отчаяния я позвонила своему дяде Мэргэну. Он замещает ключевую фигуру отца в моей жизни и когда мне очень плохо, я всегда спрашиваю совета у него. Мы долго разговаривали по телефону, он выходил брызгать сэржэмы и дал мне четкие указания что нужно делать. Вообще он всегда напоминает мне о том, кто я есть и что я могу. Через два часа я уже стояла в потоке в реанимации, исцеляя руками своего малыша. Все как дядя сказал. Во время отдыха в палате я продолжала сидеть в потоке и работать уже с Арсаланом.