Дарья Сивашенкова

Спас медовый, ореховый, яблочный... Язычество? Нет, Песня Песней. Как прекрасен Спаситель мой: волосы Твои - струящийся мед, собранный на склонах гор иудейских и в цветущих долинах израильских. Руки Твои целовало солнце, и загар на них - золотистый лесной орех. Дыхание Твое - яблочный чистый аромат, в каждом вздохе Твоём полнота жизни, и слова Твои желанны сердцу, как первый спелый плод голодному. Всё прославляет Тебя, все говорит о Тебе, ничто не отринуто Тобой, но все преображено, все освящено, все сделалось языком любви Твоей и о Тебе, и Ты - во всякое земной красоте, как в зеркале вод. Под Твои руки и Твое благословение приносим: Тебе, Началу - от всякого начала; Тебе, Первенцу - всякого первенца; Тебе, Собой увенчавшему мир - венец и плод всякого дела.

Ис 40:1: "Утешайте, утешайте народ Мой, говорит Бог ваш;" 1Фес 4:18: "Итак утешайте друг друга сими словами." 1Фес 5:14: "Умоляем также вас, братия, вразумляйте бесчинных, утешайте малодушных, поддерживайте слабых, будьте долготерпеливы ко всем." Утешайте - призыв, равно пронизывающий и Ветхий, и Новый Заветы. Утешение идёт рука об руку с состраданием и неосуждением. Утешайте, вытирайте слезы, не нравоучительствуйте, не судите слабость, не поучайте, а жалейте, делитесь силами и надеждой, перекидывайте руку упавшего через свои плечи... а в конце времен Он Сам утрет всякую слезу... даже самых сильных, кому никто не утирал. Потому что Он - Утешитель, и нам надлежит делать Его дела. Утешайте, ибо в мире будете иметь скорбь. Не "Я дам в мире скорбь", но "мир во зле лежит", и от того скорбь. Мы не можем до конца победить зло, это сможет Он и только Он. Но утешать мы можем.

Полпроцента надежды бьется в наших сердцах, Заглушая беды металлический скрежет. Разрастётся безмерно в болтовне подлеца Полпроцента надежды, полпроцента надежды. Полпроцента надежды в глубине впавших глаз, И в оттертой слезе, и в лице белоснежном. Заставляет нас слушать бесконечный гул фраз Полпроцента надежды, полпроцента надежды. Полпроцента надежды и у них в глубине, В темноте, тишине, стылом море безбрежном, И мерещится чудом в их предгибельном сне Полпроцента надежды, полпроцента надежды. 12.08.2000, АПЛ "Курск". Царствие Небесное. Помним.

Боюсь сглазить, но, тьфу-тьфу, не вижу в этом году бесконечных постов с текстом про август как грушевый ликер, который годами выдавали за текст Брэдбери (Брэдбери, прости!) Зато вчера была дата, указанная в самом страшном, может быть, рассказе реального Брэдбери - "Будет ласковый дождь". Там действие происходит 4 августа 2026 года. Можно сказать, мы пережили запланированный им на это число ядерный апокалипсис. Лично для меня Брэдбери местами невыносимо жуток, его "Вино из одуванчиков" кое в чем пострашнее "Оно" Стивена Кинга (да и не из одной ли они шинели?), и я совершенно не понимаю тех, кто считает его светлым прогрессистом.

Ещё добавлю немного по притче о динарии и работниках разных часов.. Что такое виноградник, куда Хозяин "вербует" работников, договариваясь с ними за динарий в день? Некоторые работники воспринимают его как некое внешнее делание, за которое можно получить награду и с облегчением оставить работу, занявшись чем-то более приятным и необременительным. И поэтому одинаковая награда первым и последним кажется им возмутительно несправедливой. Но ведь, по сути, виноградник, над которым призывает нас поработать Господь - это мы сами. В первую очередь ты будешь "обрабатывать" поле своей души - работа, которая нужна для тебя и важна для Него. А для Него эта работа настолько важна, что Он хочет за нее платить Своим "неразменным динарием". Она для него важнее даже, чем для нас: Господь хочет нашего спасения и блага еще больше, чем мы этого хотим. Поэтому Он и призывает на работу, поэтому и благо - работать на Него с первого часа, отдавая этой работе всю жизнь, все время, все помышление. И поэтому неверно думать о динарии, как о награде, которую получаешь в итоге - и можешь вернуться к жизни, "необременной" работой на Бога. Здесь нет "традиционных" отношений "хозяин - рабочий", когда хозяин остается с чем-то ценным для него (и только для него), а рабочий - с оплатой своего труда, без всякого отношения к той ценности, которую он для хозяина произвел. Хозяин заинтересован в успехе рабочего не потому, что хочет выжать его досуха и получить от него какую-то прибыль. Он заинтересован в его успехе ради него самого. Мой виноградник - это ваши души, как бы говорит Господь, они - Мое достояние, и Я зову вас работать над ними, и не перестану звать от первого часа до одиннадцатого. А что получает Хозяин виноградника? - то единственное, чего Он у человека просит: дай Мне свое сердце, сыне. Будь со Мной в Моем... в нашем винограднике.

В истории встречаются какие-то совершенно удивительные парадоксы. Во вторник совершается память одного из новомучеников — священника Михаила Накарякова. Он служил в Пермском крае в ранние годы советской власти. Когда большевики взяли под стражу местного епископа — Андроника Пермского, непримиримого врага большевиков, — епископ наложил на область интердикт. Храмы закрылись. Народ зароптал. За отказ служить вопреки приказу епископа священник Михаил и был убит красноармейцами. По факту: красноармейцы убили священника за то, что тот отказался служить.

Очень интересный сон-притча, сон-аллегория. Очень сложный к пересказу, в нем важна не столько картинка, она довольно условна, сколько внутреннее переживание, но попробую. Снилась душа в мистическом браке со Христом (кого смущает образ, отсылаю к св.Екатерине и Жениху, надевшему ей кольцо). Брак-созерцание, брак-любовь, брак, в котором Он - сила и защита, а душа исчерпывает себя до изнеможения, касаясь Его - и в Нем же находит глубину, где восполняется вновь и вновь. Брак- самозабвенный головокружительный порыв и брак-покой и ночная тишина. Глубокое счастье и целостность. Но постепенно это меняется. Он верен, но душа соблазняется чем-то ещё. От чего-то почти невинного - ко греху. Принять чей-то мимоходный случайный подарок, сомнительную и очень дорогую вещичку, и утаить от Него: зная, что не одобрит, но не желая расставаться с ней (это же - мне, это - моё!). И коробочка с подарком жжёт карман, и тут же мысль: но почему бы не взять ещё? Почему бы не взять ничейное... чужое? Почему нет? И вот уже в горсти - чужие бриллианты, не дареные, просто схваченные с прилавка, пока никто не видит. И стыдно, и восторг. И уже хочется, чтоб Он тоже стал иным... не таким.  Хочется иного. И Его место очень незаметно занимает Иной. Обаятельный и весёлый. Участвующий в совместных шалостях и авантюрах. Даже протягивающий руку помощи там, где трудно. Где-то выручающий из опасности. Именно такой, какого хочется. Лёгкий и удобный. Все разделяющий. И хладнокровно, очень жестоко предающий в конце. И душа вдруг осознает, что у них с Ним даже разные имена. Как-то незаметно для себя она привыкла к другому имени и совсем не заметила подмены. И тогда она, брошенная Иным в опасности, потерянная и понявшая, что потеряла, погибающая, всей собой, всем существом своим зовёт первое любимое Имя. Без надежды. В тоске. Просто... просто чтоб ещё раз его произнести. И чувствует тепло Его рук на плечах.

ХОЖДЕНИЕ ПО ВОДАМ И ещё. В Евангелии есть удивительно рифмующиеся сюжеты. И чтение о хождении по водам перекликается с одним из событий Великой Пятницы - отречением Петра. Перекликается так сильно, что становится практически прообразом того, что случится во дворе Анны на том страшном рассвете. Именно прообраз отречения мы видим сегодня на Галилейском море, когда Петр смело выпрыгивает из лодки в бушующие волны, но на полпути до Христа от страха теряет веру и начинает тонуть. «Маловерный, зачем ты усомнился?» - спрашивает Иисус, хватая его за шкирку. Так будет и на рассвете Пятницы: Петр смело, я б даже сказала – очертя голову, рванет за арестованным Иисусом в самое логово врага, но там вдруг поддастся страху и отречется. Петр - настоящий главарь, вожак по характеру. Он не боится брать на себя ответственность. Он не боится первым сказать и вообще сказать за всех - как же много в нем внутренней свободы, умения не оглядываться на то, что скажут и подумают другие, а сделать решительный шаг. Он не боится действовать - это прекрасные, достойные, очень благородные черты характера. Но как всякое достоинство, при переизбытке они перетекают в недостаток. Что в лодке, что на Вечере Петр переоценивает собственные силы. И желание погеройствовать, конечно - огромное искушение для апостола Петра с его ярким порывистым характером и внутренним ощущением себя первым среди равных. И в лодке, и на Тайной вечере Петр будет брать на себя лишнее, хватаясь за тот крест, который ему не предлагают пока. Обещая большее, чем может дать. "Если и все соблазнятся о Тебе, я не соблазнюсь". "Если это Ты, вели мне идти к Тебе". Ну иди, герой, сам напросился. Иди и пойми, что геройство должно быть ответом на призыв, а не вызовом Богу. Иди и пойми, что своих сил и своего желания может хватить для того, чтобы ринуться в подвиг, но чтоб довести его до конца, необходима сила Божья, ибо "без Меня не можете творить ничего". Сейчас его побили волны и вытащил Христос. А в следующий раз Христа не окажется рядом, и до Его протянутой руки будет не три шага, а три дня, и захлебнется Петр не в воде, а в собственных слезах. И поймет.

Чудеса Христа не всегда, т.с., практичны. Конечно, чаще в них проявляется Его милость, Его забота, и от того, что Он делает, людям физическая ощущаемая помощь. Исцелить, накормить, изгнать бесов - чудеса, как протянутая к нам рука милосердия. Но есть и такое, как сегодня. Хождение по воде. Власть над природой, над устройством мира, как у настоящего Хозяина. Не узурпатора, а Того, Кем и через Кого все было создано, Кому все безусловно подчиняется. Власть Творца и Царя. Мне кажется, здесь есть перекличка с переходом евреев через Красное море посуху. Вода перед ними расступилась, дав им пройти по дну. Чудо? - конечно, но чудо, соотносящееся с возможностями человека. Вода уходит, чтоб люди могли пройти посуху, потому что по воде они не могут. Им даётся путь, но не власть над стихией. А Ему вода стелется под ноги, как шёлковый ковёр. Ты - Господь и Бог, и власть Твоя во всём и над всем.

Этот июль однозначно выигрывает в номинации "Лучший октябрь-2026"🫤

ПРИТЧА О ЗАПЛАЧЕННОМ ДИНАРИИ (часть II) Те, кого Хозяин привел в Свой виноградник в ранние часы, даже не представляют, от какой боли и горечи, от какого унижения и раздирающего душу отчаяния Он избавил их, наняв с утра или чуть позже. Целый день у них было дело. Они знали, что делать и для чего они это делают. Их день осмысленен, заполнен, они востребованы, они нужны, они выбраны. Они знают, что не останутся без вознаграждения. Само по себе это уже награда, и немалая. Тем более, если мы вспомним, Кто Хозяин виноградника - и то, что виноградник они на самом-то деле возделывали для себя. Это им в нем жить и наслаждаться его плодами. У них двойная награда - до краев полная смыслом жизнь (рабочий день), работа в немалой степени - НА СЕБЯ и ЗА ЭТО - еще и динарий. В сущности, это не Хозяин в долгу перед ними, а они - перед Ним. А они еще начинают выкобениваться. "Я дал тебе и смысл жизни, и награду, - мог бы сказать Хозяин. - Чем ты еще недоволен?" И более того. Почему у Бога первые становятся последними, работники первого часа получают плату позже всех? Потому что они были призваны не только получить плату, но и порадоваться за тех, кто не ожидал получить целый динарий за малую работу. Тогда в уплату за свой труд они получили бы не только динарий, но и эту радость, разделенную с теми, к кому Господь оказался сострадателен и добр. Они были призваны разделить доброту Хозяина и радость своих опоздавших товарищей. Можно сказать, что были призваны отнестись к этой ситуации не как наемные рабочие, а как сыны Хозяина, как Его друзья. Но они упускают эту возможность, меняя её на завышенные ожидания для себя и злобу, когда эти ожидания не оправдываются. И откликом, отзвуком звучит в этой притче другая: про блудного сына, где старший "завистливым взглядом" поглядел на заколотого ради возвращения брата тельца. Он тоже не понимал, что соработничество Отцу - это больше, чем наемный труд, это сыновье дело. Чем раньше мы становимся Его соработниками, тем счастливее и полнее наша жизнь, тем раньше мы входим в Его радость. И, принимая от Него милость, радуемся, видя ее на других. Сорадование чужому динарию - это сорадование чужому спасению. Спроси себя, сжимая свой динарий: чего в тебе больше - радости, что другой не остался без пищи и крова, не оказался во тьме внешней - или хмурого "так нечестно"? Ведь это вопрос ещё и о том, что мы почувствовуем, если в рядах спасенных окажутся люди, которым, по нашим понятиям, этого совсем не полагалось. Не заботиться о "справедливости" призваны христиане, а сорадоваться спасению другого. Даже в последний час, даже после последнего часа. Не "чем он заслужил?!", а "слава Тебе, он здесь".

К завтрашней одной из любимейших моих притч - о заплаченном динарии. Не могу о ней все уложить в один текст, слишком много всего. ПРИТЧА О ЗАПЛАЧЕННОМ ДИНАРИИ (часть I) (Мф.20:1-16) Всегда меня цепляли эти слова: «Наконец, выйдя около одиннадцатого часа, он нашел других, стоящих праздно, и говорит им: что вы стоите здесь целый день праздно? Они говорят ему: никто нас не нанял. Он говорит им: идите и вы в виноградник мой, и что следовать будет, получите». Праздно. Эти люди целый день простояли на торжище, на самом солнцепеке, праздно, то есть – бесполезно. Вокруг них ходили другие, занятые делом. Вокруг них выбирали других, а они стояли, никому не нужные. Час за часом, под палящим восточным солнцем, все отчетливее понимая, что время уходит, а работа не сделана, и им никто не заплатит. А самое главное – они никому не нужны. Никому до них нет дела, и это только их беда. Мы не знаем, почему они оказались в таком положении, почему не вошли в число работников, которых Хозяин призывал в первом, третьем, шестом, девятом часу. Может быть, отчасти это был их собственный выбор: они не пошли за Ним, потому что сочли, что динарий – это слишком мало и можно, постояв и поторговавшись с другими, найти себе заработок побольше. Или думали, что работа в винограднике ниже их достоинства, и сейчас им предложат что-нибудь поприличнее. Или Он Сам им не нравился – и такое ведь тоже бывает. Или им казалось, что впереди еще много времени, успеется. Но вот наступил вечер, и они вдруг поняли, что день прошел, ничего не сделано, денег нет, а впереди – темнота. И кажется, что тебя, именно тебя не выбрали, бросили и забыли на этой базарной площади, потому что именно ты плох и негоден. Ты – ничтожество, ты зря прожил день, ты зря прожил жизнь. Ты плохой, ты, ты, ты... Представьте, какой коктейль в душах этих людей: унижение и боль от своей невостребованности, запоздалые и бесполезные упреки своему легкомыслию и полная безнадега: впереди ночь, денег нет. Если переложить слова притчи на жизнь, то мороз по коже дерет: жизнь прожита, а... вроде как и не было ее. Ничего за душой не нажито, время прошло праздно, ненапряжно, может быть, весело... но бессмысленно, и это уже не исправить. Ничего нельзя исправить, потому что какой же идиот возьмет себе работников на ночь глядя. Но вот приходит Хозяин и все-таки уводит их в Свой виноградник. Эта притча просто затоплена отчаянием и милосердием. Они, наверное, шли за ним, не веря своему счастью. Может быть, им было перед Ним стыдно: явно не первый раз они видели Его на торжище, только раньше не отзывались на зов. И, идя в виноградник, наверное, сомневались в исходе мероприятия: уж, конечно, за остаток дня много они там не сделают и свой динарий явно не заработают. Идите в Мой виноградник, говорит Он, призывая их не только на работу, но и в укрытие от тоски и отчаяния своей неприкаянности и ненужности. Идите со Мной – вы Мне нужны. Не просто бросает милостыню и уходит – нет, берет их к Себе. «Когда же наступил вечер, говорит господин виноградника управителю своему: позови работников и отдай им плату, начав с последних до первых». (Мф.20:8) Он заботится не только о том, чтоб последние не остались на опустевшем торжище, беззащитные перед наступающей ночью. Он не хочет дать им впасть в отчаяние, видя, как первые получают свою награду. Он защищает их от стыда и унижения, от страха не получить ничего или почти ничего. И от бесплодных сейчас угрызений совести. Защищает этих людей, вручая им заработок первым. Ему снова их жалко: как сжалился Он над ними на торжище, так жалеет и теперь. Не бойся, вот твоя награда, Я не поскаредничаю. Никто не будет рядом с Ним униженным, никто да не подумает о себе «я ничего не стою в Его глазах». А пришедшие раньше начинают возмущаться: почему им заплачено столько же, а не больше. Возмущаться, совершенно не понимая, что они получили на самом деле.

Внезапно очень приятная скидка на Озоне. Вот всегда бы так! https://ozon.ru/t/yeeRvRf Как подсказывают в комментах, и на WB тоже: https://www.wildberries.ru/catalog/949436603/detail.aspx?size=1426665071

Кто может разобрать, что написано изнутри кольца?

Решила устроить себе теплый ламповый вечер и читаю "Смерть Ивана Ильича".

Мало того, что с топливом не до конца все ок, так еще бензовоз с дизелем на ТТК в районе Рижской эстакады перевернулся и все на дорогу вылилось*. Нет, ну так и хочется сказать: ну осторожнеееее, не дрова ж везете! А то так скоро и дрова возить начнете. (*без жертв, без повреждений, только скользко очень)

Мф 5:28: "А Я говорю вам, что всякий, кто смотрит на женщину с вожделением, уже прелюбодействовал с нею в сердце своем." Здесь очень интересна последовательность. Не "смотрящий с вожделением желает прелюбодеяния", что было бы, т.с., "линейным возрастанием" греха от мысли к действию. Нет. Кто смотрит с вожделением - уже прелюбодействовал. Вожделение - не "прелюдия" греха, а его следствие. Нельзя посмотреть на женщину с вожделением, если оно не родилось в тебе, а родиться оно может лишь от переживания сладости этого греха. Глядя с вожделением - ты знаешь, чего хочешь, потому что мысленно уже сотворил это. Любое внешнее проявление греха - признак, что грех внутри нас уже свершился. И все, что мы можем - это не дать греху распространиться, как пожар, вовне: отвести глаза от женщины, разжать сжавшийся для удара кулак, прикусить язык. Это то, над чем мы властны. То, за что ответственны. Но есть то, что рождается в нас, помимо нашего осознания. Как вожделеющий взгляд рождается от уже свершенного прелюбодеяния, а не в предвкушении - предвкушает он лишь физическое воплощение мысленного греха. Рождение греха в нас - болезнь. Её причина - поврежденность природы. В болезни мы лично неповинны. А вот выпускание или не выпускание симптомов греха наружу, будь то похотливый взгляд или прелюбодеяние as is - наша ответственность и, в зависимости от результата, наша победа или наше поражение. С проявлениями греха нужно бороться, "подвизаясь даже до крови", чтобы наша воля не умножала в мире зло. С рождением греха в нас все гораздо сложнее. Над природой и её повреждением мы не властны. Тут к себе надо относиться со смирением, с вниманием, без ощущения ложной вины, но и без самодовольства самоправедности. Как к болезни: не считать себя виноватым и не считать себя здоровым, особенно на фоне других. А к другим нужно относиться с пониманием и состраданием. Они ранены той же раной, больны той же болезнью. Им так же тяжело. Мы все в одной палате.