Мысли о разном

Написано всё верно, но помним, что особого покроя облачений до 7 века не было вообще, первые специфически церковные одеяния появляются на рубеже тысячелетий, а многоцветье на Руси как система устанавливается с середины 19 века, не раньше. Но последовательность действий мне видится обратной — сначала духовное осмысление происходящего у большинства собравшихся на литургию, а потом уже отказ от жесткой регламентации цветов по осознанным причинам. То есть это удел немногих приходов, где паства единомысленна с пастырем, и все готовы видеть изначальный смысл, а не пленяться появившейся недавно формой, пусть и привычной. Иначе народ и духовенство, не получившее любимую визуальную «вкусняшку», будут искренне переживать и смущаться. А разве это цель всех благих изменений? «Цвет облачений в православном богослужении воспринимается сегодня как нечто само собой разумеющееся: белый — Богоявление и Преображение, красный — Пасха и мученики, зелёный — Троица и преподобные, фиолетовый и чёрный — Великий пост. Эта система кажется древней и неизменной — частью того самого «предания», которое нельзя трогать. На деле она сложилась относительно поздно, складывалась непоследовательно и до сих пор не является единой даже внутри православного мира. В ранней Церкви никакой регламентации цвета не существовало вовсе. Облачения шились из того, что было доступно и достойно — дорогие ткани жертвовались состоятельными прихожанами, и их цвет определялся рынком, а не богословием. Византийский императорский пурпур проник в литургическую практику не потому, что кто-то разработал символику царского достоинства Христа, а потому что пурпурная ткань была самой дорогой и престижной. Символическое обоснование пришло после — и пришло охотно, потому что человеческий ум устроен так, что не терпит неосмысленного. Современные русские уставные предписания о цвете облачений в значительной мере восходят к западной, католической традиции — той самой, от которой православная полемика так старательно себя отмежёвывает. Окончательная систематизация происходила в синодальный период, под очевидным влиянием римского обряда, где цветовая символика была кодифицирована раньше и жёстче. Это само по себе показательно: то, что воспринимается как маркер православной идентичности, по происхождению является заимствованием. Проблема, однако, не в самом символизме — цвет действительно способен нести смысл и настраивать молящихся на определённый духовный лад. Проблема в другом. Во-первых, система, сложившаяся в синодальный период под западным влиянием, сегодня функционирует как критерий «правильности» богослужения — причём критерий более чувствительный, чем многие содержательные вещи. Прихожанин, не расслышавший ни слова из евхаристической молитвы, спокойно уйдёт домой. Но тот же прихожанин, увидев священника в облачении «не того» цвета, испытает острое беспокойство. Это означает, что декоративный элемент поздней выработки занял в литургическом сознании место более высокое, чем сама Евхаристия — и это трудно назвать иначе как переворачиванием иерархии смыслов. Во-вторых, и это, пожалуй, серьёзнее: разработанная цветовая система вместе с сопутствующими атрибутами — вербами на Вход Господень, яблоками на Преображение, особыми цветами облачений на каждый праздник — незаметно превращает богослужение в календарный аттракцион. Прихожанин приходит не столько на Литургию, сколько «на вербы» или «на яблоки»: визуальная и предметная новизна становится главным переживанием праздника, его эмоциональным содержанием. Богословский смысл Преображения — явление Божественной природы Христа, предвосхищение эсхатологической славы — остаётся где-то на периферии, пока в центре внимания находится освящение плодов и любование белыми облачениями. Праздник превращается в красивую игру с узнаваемыми атрибутами, и эта игра тем опаснее, что она искренняя: люди действительно радуются, действительно чувствуют «праздник» — только праздник этот всё меньше совпадает с тем, о чём служба». «Клуб ревнителей литургического возрождения»

«Поймите меня правильно – я за пост, за строгости и за всё такое. Но когда в Успенский пост мне говорят, что я должен «поститься постом приятным, который угоден Господу», у меня сразу возникает вопрос: а когда Господь просил меня поститься перед Успением Его Матери, или поститься вообще? Если верить Евангелию, то Господь просил меня только о том, чтобы я в Него веровал и, исходя из этого, старался помогать своим ближним, ожидая прихода Царства Небесного, которое начинается неприметным образом уже внутри каждого уверовавшего. Обо всём остальном меня от имени Господа просят люди. Но когда я пытаюсь уточнить, откуда они это взяли, они почему-то потеют, краснеют и гневно ругаются» (ц). #из_беседы

Да, дорогие друзья, я понимаю, что вы тоже любите читать новости и комментарии и наполняетесь разнообразными чувствами от этого неоднозначного процесса. Но когда же все запомнят, что МАТЫ – это ТОЛЬКО специальные подстилки в спортзале для гимнастов и борцов. А МАТ – это обсценная лексика, нецензурная брань. Спортивный мат может быть одним, их может быть много, но брань — понятие собирательное, не способное к множественному числу — поэтому всегда в единственном числе — мат. Поэтому ругаются матом, но не матами!

Или вот тоже пример «дьявольских мелочей». Ладно, искажены детали медалей, с пропорцией пальцев проблема — это в принципе не особо важно. Но обратите внимание, что изображено на нагрудном кресте святого Иоанна по версии искусственного интеллекта. Что там за клубки змей вместо Распятого? Понятно, что авторы «хотели как лучше» в самых привычных восторженных цветочно-конфетных традициях.

Еду на литургию в Лавру, чтобы поздравить наместника — епископа Вениамина — с Днем ангела, листаю ленту и думаю о всяком. Недовольство русского народа духовенством до революции 1917 года было вполне внятным и заметным. У кого-то оно, как только православие перестало быть обязательным, перешло в равнодушие и практический атеизм с присказкой «да, Там наверняка что-то есть, но не нашим же жирным-пьяным-беспринципным-бородатым об этом рассуждать». У кого-то — в агрессивное отрицание и насилие. Первое десятилетие — 1917-1927 — на фоне войны и разрухи было не до проблем Церкви и осознания ее роли в жизни русского государства. «Убивают попов? Сами виноваты! Нечего было горделиво жировать у пролетариата на виду». Эйфория свободы от прежней «тирании» помешала увидеть укрепление новой тирании. Сначала против неё выступать не особо хотели, воодушевленные возможностью построить новую прекрасную жизнь, а с 30х годов, по мере усиления контроля за всеми сторонами жизни народа, уже и говорить что-то было небезопасно. Даже иудушки-обновленцы, из кожи вон лезшие, чтобы показать свое полное отделение и от патриаршей Церкви, и от многовековой церковной традиции, не завоевали симпатии в обществе — храмы предателей были пусты, а «советские попы» не полюбились народу. И вот получается такая неприятная штука - пренебрегая гибелью лучших представителей Русской Церкви, — причем, по вполне понятным и в чем-то даже извинительным причинам, Церковь действительно не была идеальной, — русский народ не заметил, как отправился на собственную плаху. Потому что Церковь — это не кинопланетяне, а часть своего народа, концентрированный срез общества. И умнейшие из атеистов понимают, что при любом раскладе Церковь надо поддерживать, пусть и не разделяя её религиозных взглядов. Потому что иначе шаг в пустоту для всего общества. Впрочем, доброго всем друзьям утра!

Повсеместное и, не побоюсь этого слова, болезненное увлечение картинками, сгенерированными ИИ, может быть и не беда, и даже не проблема, но совершенно однозначно уровень деградации. Дьявол кроется в мелочах. Этих мелочей в ярких картинках сколько угодно. Как правило, на портретах уважаемых священнослужителей, созданных искусственным интеллектом, есть заметные искажения на нагрудных крестах и панагиях, где кощунственно изменена надпись или детали креста, имеющие значения для христианина. Привыкая не видеть такие мелочи, мы теряем способность отличить правду от лжи. Хорошо ли это? Вот встретил в рекламе некоего приходского храма – явно не кафедрального собора – такую сляпанную искусственным интеллектом вяло движущуюся картинку. (Я прикрепил скриншот, у меня она не будет двигаться). Я уж молчу про то, что в сознании сотрудников этого храма праздник Креста Господня ассоциируется исключительно с освящением мёда. Но посмотрите, какие колоритные прихожане стоят в этом храме: на заднем плане, подальше от мёда стоит цельный архиерей в желтом (? — богослужебный цвет дня — фиолетовый) облачении без митры и в большом омофоре (который к этому моменту должен быть заменен на малый), без архиерейской панагии, но в протоиерейском кресте. Нижний край его саккоса зачем-то порван на ленточки, украшенные крестиками, на манер старообрядческих истоков, пришитых к поясу. Этот «архиерей» делает сомнительные движения какой-то палкой, напоминающее окропление святой водой. Или ИИ думает, что мед освящают волшебной палочкой? В левой руке этот «гарипоттер» держит громоздкий прибор, одновременно напоминающий и невероятных размеров греческую кропильницу ароматной водой, и кувшин самарянки, и кадило, и лампаду, и кальян и ещё интеллект знает что. На центральном плане «священница» – миловидная гражданочка в жёлтом чепчике и тоже в протоиерейском кресте (!!!), желтом (?) стихаре и поручах (!!!), кокетливо прикрытая сверху дизайнерским чепчиком-пелеринкой с желтыми же помпонами, заботливо поливающая медом с помощью половника (?) стеклянную липкую банку с медом, прикрытую какой-то тряпицей и плавающую аж в бочке с медом (?!). Судя по всему, гражданочка так мед освящает, не особо доверяя «гарипоттеру» сзади. Справа от «попессы» стоит в желтой фелони поп-пират, чья голова характерно повязана белым платком. Йо-хо-хо-батюшка протягивает матушке ещё одну банку мёда взамен той, которая сейчас утонет в бочке. Её тоже почему-то задушат веревочкой и утопят в назидание присутствующим и потомкам. На дальнем плане также видны бородатые персонажи с торжественными лицами в белых платках и софринских желтых ризах — то ли иудеи в погребальных одеждах 2000-летней давности, то ли пираты, то ли актеры не переоделись полностью после предыдущей сцены. Да, искусственный интеллект не знает, в чем именно тут проблема, но человек, внимательно молящийся в храме, сразу увидит ложь. В общем, «где сокровища ваши, там и мозги ваши». Вот что главное и ценное в храмовом богослужении этого дня с точки зрения искусственного интеллекта и его хозяев. Главное — яркий образ, умилительно-пошленькое «ах». «Батюшка, побрызгайте на мою баночку!» Смысл религии для них в разнообразно-развлекательном освящении святой водой своего быта, а не в преображении своей жизни и мира истиной. И эти же люди потом будут надувать губки, говоря свое «фи» переводам на русский язык и литургическим реформам. Впрочем, Христос любит и тех, кто свои мозги заменил на искусственные, так что доброго всем дня, друзья! Кстати, вы же помните, что снедь в храме — мед, яблоки, орехи, коливо, а также продукты на панихидном столе — освящают, чтобы пожертвовать нуждающимся, а не утащить обратно домой и сожрать в кругу семьи? Освящают новый урожай через отказ от некоторой его части и посвящения Богу, в этом значение слова «святой». Исключение только святая вода и пасхальные деликатесы — они как раз и предназначены для домашнего употребления.

«Создается ощущение, что некоторым реформы нужны ради самих реформ, чтобы реализовать себя. К тому же нет святых, канонизированных за какие-то реформы» (Мнение группы лиц) Накануне Преображения говорить о реформах можно только учитывая внутреннюю связь между терминами: ре-форма, мета-морфозис, транс-фигурация, пре-ображение. То есть подлинная реформа всегда имеет своей задачей ТОЛЬКО приближение ко Христу и приведение земных форм и традиций в соответствие с церковными прецедентами, не связанными с пресловутой "симфонией". Как вы понимаете, я сейчас не о Моцарте. Да, людей не канонизируют за реформы. Но ведь и нет святых, канонизированных за противостояние реформам. Вообще не за это канонизируют. "Неистовый протопоп" у нас не канонизирован, как вы помните. Да и разве можно привести примеры церковных деятелей, для которых реформы важны ради самих реформ, для которых это «поприще тщеславия, пиар, способ выделиться из массы?» Даже патриарх Никон преследовал совершенно определённые церковные и государственные цели, будучи в плену у имперской идеологии. Сама по себе реформа ему была безразлична, что упоминает и профессор Каптерев в том числе. И как-то странно сравнивать "кислое с пресным" – ведь у нас нет ни одного прославленного Церковью регента церковного хора, которые прославлен именно за руководство церковным хором. И даже ни один епископ не был канонизирован просто за то, что он был епископом. Канонизируют за вполне конкретные дела благочестия и милосердия, а не за профессию или род деятельности. Точно также и нет ни одного регента, певца, просфорника, звонаря, музыканта, пожарника, учителя, моряка, которые были прославлены именно за свою деятельность. Есть святые просфорники, но не все просфорники - святые. Люди в принципе что-то делают не для того, чтобы в будущем собор епископов провозгласил их святыми. Почему реформатора надо провозглашать святым за реформы? Задача человека – жить в мире с Богом и собственной совестью. Именно этим и продиктованы все добросовестные стремления к реформам. И есть сферы, в которых и праведный Иоанн Кронштадтский, и протопресвитер Александр Шмеман сходились во мнениях: это возрождение евхаристического богословия и евхаристической практики. Этому служат и попытки молиться Богу осмысленно, не оплевывая и отвергая родной язык, и попытки переосмыслить всю архитектонику и даже парадигму литургии, и многое другое, что кто-то назовёт реформами, а кто-то скажет вместе с о. Флоровским – «вперёд к отцам». И, добавим, вперед ко Христу! Кстати, доброго всем друзьям дня.

Да, в храме есть часы работы. Чтобы держать церкви целый день открытыми, нужно оплачивать труд многих людей – уборщиц, сторожей, компетентных сотрудников, которые ответят на ваш вопрос как следует, а не от ветра головы. Все эти зарплаты в конце месяца превращаются в огромную сумму, совершенно непосильную для большинства приходов. А бесплатно никто сидеть работать не хочет – такое теперь время, и я никого не вправе за это осуждать. И так не только в России. В странах, где христианство - государственная религия и получает содержание от государства иногда можно встретить допоздна открытый храм в будни. Особенно если он имеет музейный статус и опять же оплату сотрудников из бюджета. Но даже в таких храмах все равно есть расписание, часы работы. И если вы придете вне этих часов (а кто знает, когда проснется обычно дремлющая религиозность человека, далекого от религии?) — увидите закрытую дверь. Вы скажете, что тогда церковь, получается, не для всех, а для очень ограниченного контингента сограждан? И да, и нет. Церковь - для молитвы православных христиан. Это её прямое предназначение. У церковной молитвы есть "побочный эффект" - красота богослужения, "синтез искусств", влияние на историю и культуру Отечества, особая атмосфера даже вне богослужения, которая помогает настроиться на размышления о вечном. Поэтому из неё не выгоняют пришедших с чистой совестью и с болью души - каждый может найти утешение и имеет право на молитву. Но если мы забываем о прямом назначении храма, то рискуем стать лишь этикетками с надписью "православный", никакого отношения ко Христу при этом не имеющих: содержание останется прежним, шамано-языческим. И наши суждения и действия не станут православными только от того, что мы приняли крещение и иногда заходим в храм непонятно для чего. (Я, правда, печально замечу, что и регулярно причащающиеся дамы и господа тоже по сути могут быть лишь этикетками, потому что транслируют совершенно не-евангельские идеи в мир). Да, Христос любит всех - и правильных, и неправильных. Он любит не по расписанию. И мы стараемся быть христианами тоже не по расписанию. Но в храме расписание всё-таки необходимо.

Давайте ещё раз спокойно это проговорим. У людей, далёких от Церкви, то есть не посещающих еженедельно богослужение и не разбирающихся в церковных обычаях и обрядах, может возникнуть лихое и непонятно с чего взявшееся убеждение, что храмы нужны для того, чтобы граждане и гражданки, у которых внезапно "стало очень надо", могли в любое время дня и ночи зайти в храм (желательно грязный, закопчённый, т.е. "намоленный") и что-то там сделать. Ну, типа, помолицца. Храм должен быть загадочно освещён, должны лежать бесплатные свечи и всё прочее необходимое для удовлетворения религиозных потребностей. Из-за угла должен деликатно выползти батюшка и рассказать, что "ты во всём права, а мужу пора меняться, а любовник - это ничего, Христос одобряет". Всё простить, благосвалить, помазать, причастить кагорчиком и снова раствориться в полумраке религиозной неопределённости. "Ну как же иначе? Мне же надо! А для чего же ещё храмы строятся? Зачем вы тогда их столько понастроили, если они закрыты тогда, когда мне надо?" Итак, для начала напомню, что существует масса мест, где закрыто даже тогда, когда нам "надо". От Детского сада и школы до театра и банка. Даже киоск с мороженым работает не круглые сутки и городская управа. Даже вино продают не всегда, а ведь это надо гораздо большему числу людей. Перечислять очень долго. "А вот верующей бабушке было очень надо, мы с ней объехали все храмы в округе и везде было закрыто. Строят "домики закрытые недоступные" для прихожан в геометрической прогрессии, как детские площадки в новостройках!..Зачем, старых храмов бы хватило и нафига, простите меня эти церкви, которые работают только субб/воскресенье? Вот - их много а войти получается невозможно туда фасады с подсветкой , сияют огнями, бабуля моя по лестнице еле взобралась, ну и -в закрытые двери руками просто подержалась.. Не знаю я, не стройте вы этих церквей, разочарование . Хватит и одной/несколько на город если электричество не может оплатить рпц" (ц). Надеюсь, моя собеседница в соцсетях просто сильно устала после насыщенного дня, от того и написала всякую противоречивую чушь. Увы, как бы это ни было печально для потенциальных потребителей религиозной благодати, храмы на Руси изначально строились не для "расплывчатых утешений и ощущений" когда «надо», а для общей молитвы всех православных христиан. Люди знали, зачем приходили, когда и что надо было делать. А теперь наши несчастные люди мечутся из стороны в сторону, ничего не зная, с болью в душе и пустотой в голове. Никого выгонять из храма мы не будем, конечно, но при всём сочувствии к скорби души признать потребительское отношение к храму нормальной религиозной жизнью нельзя. Общая молитва происходит ВО ВСЕХ ПРАВОСЛАВНЫХ ХРАМАХ в воскресенье утром. И иногда народа собирается так много, что приходится совершать две, а то и больше литургий в воскресное утро. В очень многих храмах ещё служат в субботу вечером и в праздники по расписанию. Да, увы. Не когда кому-то "надо", а по расписанию. И верующие бабушки как раз знают, что «надо» — это в воскресенье утром и в субботу вечером. В любом храме в это время открыто и идёт богослужение. Заходите - молитесь. А если "надо" по принципу «вынь-да-положь» в любое время когда душа захотела, то это дело сомнительное и безнадежное: человек с пренебрежением противопоставляет себя церкви, которая и построила этот храм.

Время идёт, и я иду, даже когда сижу за компьютером. Перепроверил Четвероевангелие по греческому тексту, принятому в Православной Церкви, обновил соответствующие страницы на своём сайте. Какое-то время буду ждать рецензии одного очень уважаемого и компетентного человека, а после буду думать, как и где печатать, чтобы предложить желающим хорошее пособие для внебогослужебного пользования, разделённое на зачала для самостоятельной подготовки к богослужению или для изучения в классах. Если к тексту есть вопросы и претензии, лучше задать их сейчас. http://osiluan.ru/moi-knigi/evangelie-ot-matfeya/ http://osiluan.ru/moi-knigi/evangelie-ot-marka/ http://osiluan.ru/moi-knigi/evangelie-ot-luki/ http://osiluan.ru/moi-knigi/evangelie-ot-ioanna/ (Сайта не бойтесь - он безопасный)

Дорогие друзья! Мне очень радостно всегда, когда я получаю известия о том, что вы спели мои произведения на службе и они вам понравились. Это греет душу и окрыляет, помогает работать дальше. Но прошу учесть, что ряд моих нот для смешанного хора разошелся в гармонизации Игоря Гончарова, который по собственному желанию вычеркнул из партитуры наиболее важные аккорды, потому что хор под его управлением спеть их не может. Надо ли уточнять, что звучание произведения заметно искажается? Конечно, ваш выбор – что петь. Но я бы рекомендовал всё-таки петь оригинал, а не переложение Гончарова.

Из парадоксов невнятного произношения: Яко благая ученица учителя посрамила еси Ожидают их мухи вечныя

Кстати, хороший пример не просто иронии, а прямо-таки сарказма Иисуса, описанный в Евангелии. Пришли "к Иисусу фарисеи и саддукеи и просили Его, искушая, показать им зна́мение с неба. Он же сказал им в ответ: «Вечером вы говорите: “завтра будет хорошая погода, потому что небо пламене́ет”; а на рассвете: “сегодня будет ненастье, потому что пламене́ет мрачне́ющее небо”. Лицемеры! Различать лицо неба вы "научились", а зна́мений времён понять не можете? Род лукавый и прелюбодейный зна́мения ищет, но зна́мения не будет дано ему, кроме зна́мения Ионы пророка» (Мф. 16:1а-4). Где сарказм? В ярком описании неспособности фарисеев предсказать даже погоду наутро, не то что рассуждать о знаках пришествия Мессии, на что они претендуют, требуя чуда. Фраза "различать лицо неба вы научились" находится в полном противоречии с предыдущими рассуждениями, из чего следует, что и этому фарисеи на самом деле не научились, но берутся проверять «подлинность» Христа.

Мы живём в мире, в котором мало красоты. Несмотря на то, что наш мир сотворён Творцом всякой красоты, люди успешно вносят в него дисбаланс, дисгармонию, которая эту красоту делает незаметной и даже неактуальной. Душа грубеет, и надо регулярно поверять свое чувство прекрасного, посещая созданные Богом природные красоты в разных городах и странах, приобщаясь к великим творением прошлого, продолжая в своей жизни нить сотворчества Богу, начатую ещё в Райском саду. Можно много рассуждать о стяжании вообще и о стяжании благ в частности. У нас, естественно, стяжательство и накопительство является грехом. Но до какой степени оно должно простираться и где останавливаться? Должен ли быть человек пнём, который не желает ничего и не собирает ничего, лишь позволяя расти на себе всевозможным грибам и плесени? Ведь это не христианский идеал – пройти по жизни, не оставляя никакого следа, вытереть себя ластиком из истории, даже не попытавшись преобразить этот мир, сделать его лучше через собственный труд. Очевидно, что и стяжание возможно там, где из взора человека не пропадает Податель всех благ, и греховно там, где богач забывает о Лазаре. Да, монашеский идеал – это полное нестяжание. Но правильнее было бы сформулировать нестяжание не как отказ от всего (ведь все равно у любого монаха что-то есть, он не ходит голым и чем-то питается), а как добровольный отказ прилепляться сердцем к чему бы то ни было, кроме Бога, не делать вещи идолами, скрывающими Бога. «Бог дал – Бог взял, благословенно имя Его». Вот подлинный манифест владения чем-либо на этой земле и отношения ко всему. Научиться этому — великая добродетель.

Прочитал сегодня в ленте. «Наше поколение выросло в мире, где можно было исчезнуть. Уехать, раствориться, начать заново. Где у человека было право на незамеченную жизнь. Наши дети растут в мире, где каждый их шаг где-то записан, — и, что удивительно, их это почти не пугает. «А что такого? Мне скрывать нечего». Кстати, сильная фраза — «мне скрывать нечего». Половина из нас скажет её не задумываясь. Но занавески на окнах мы почему-то вешаем. И дверь в ванную закрываем, хотя не делаем там ничего запрещённого. Выходит, дело не в том, что нам есть что скрывать. А в том, что должно оставаться что-то только твоё. Так что я честно не знаю, где правильный ответ. Знаю только, что выбирать придётся — этот мир уже строится, нас особо не спрашивая. Поэтому спрошу я. Представьте кнопку: нажмёте — и в вашем городе камеры на каждом углу, распознавание лиц, походки, всего. Кражи и грабежи исчезают почти полностью. Но и вы отныне видны системе каждую минуту вашей жизни. Жмёте?»

Снился город. Подобием и местоположением похож на Петербург, только из какой-то параллельной реальности. Попасть в него со стороны моря можно только через гигантские золотые ворота, построенные и охраняемые не людьми, а фантастическими существами исполинских размеров, наподобие библейских серафимов - горящий глаз, а вокруг него громадные сине-белые мохнатые крылья, не похожие ни на какие другие крылья на земле. Перевозки людей и товаров осуществляются парусными кораблями, форма которых напоминает об Элладе, и летающими белыми колесницами, запряженными множеством крупных птиц. Весь день серафимы-исполины сидят у золотых ворот и перед тем, как открыть утром ворота колеснице или кораблю, поют вдвоем короткую пронзительную мелодию, напоминающую и звук трубы, и пение, слышную за много километров — одновременно и печальную, и бесстрастную. Откуда они взялись и почему стали помогать людям — сон умалчивает. Но известно, что с наступлением вечера ворота закрываются на ночь, а серафимы поют, поднимаются вертикально в небо и исчезают в облаках, чтобы утром спуститься вновь и запеть свою печальную песню без слов. Небо и море были лазурными, стены города — белыми, ворота золотыми. На душе остался щемящий покой, слегка приправленный волнением от того, что заглянул за покров тайны. И до сих пор звучит в голове эхо чудовищного и прекрасного ангельского пения.