Батюшка Лютер

Земля после ковида настолько очистилась, что православные наконец-то канонизировали ПОПАДЬЮ. Не за компанию с мужем или сыном. Не монахиню. Не пустынницу. Не мученицу. Не чудотворицу. Не проповедницу. Не меценатку. Не диаконису. Просто попадью. Хорошую. Как хороших священников иногда канонизируют, только попадью. Вот эту вот невидимую женщину, которая тащит на себе добрую часть прихода, работу, детей и эмоциональное выгорание мужа, помощь прихожанам, которые стесняются подойти к священнику и огромную часть административной и организационной работы, параллельно поддерживая ширму счастливой семьи из рекламы для майонеза, что бы ни происходило дома. Ту самую, которая есть при каждом храме, но которой до сих пор не выделяли места в святках. Олинка Аррсамсук Майкл (Ольга Майкл, святая Ольга Аляскинская) - также первая канонизированная представительница эскимосов-юпиков, народная целительница и акушерка, преподавательница английского языка и мать тринадцати детей, восемь из которых дожили до взрослого возраста. Современники вспоминали и ее помощь нуждающимся, когда она раздавала жителям деревни еду и самостоятельно сшитую одежду. Ее выдали замуж по договоренности в 18 лет за неверующего мужчину, их первые годы брака были наполнены множеством ссор и ругани. Она приведет его и к вере, и к священству. В 2025 году Православная Церковь в Америке завершила процесс канонизации, ее память совершается 27 октября. Теперь среди сотен священников, канонизированных без своих жен, есть одна попадья, канонизированная без своего мужа. Почитается также как покровительница акушерок и жертв сексуального насилия. Елизавета Иванькова

Зелёная зелень зеленит зелёную зелень. У славян всех видов, немцев, понтийских греков и даже евреев. Зелёной всем Пятидесятницы! Будем как дерево, посаженное при потоках вод, которое приносит плод свой во время свое, и лист которого не вянет (Пс. 1:3).

Вознесение - странный праздник в своей противоречивости. Торжественный и трагичный: Он с нами во все дни до скончания века, но Он же и уходит, отнимается Жених, сыны чертога брачного будут поститься. Да, "лучше для вас, чтобы Я пошёл; ибо, если Я не пойду, Утешитель не придёт к вам", и вроде бы все хорошо, но это время разлуки. С праздником вознесения Господня! И ей, гряди, Господи. Елизавета Иванькова

Вера, написанная на лице. Во времена османского завоевания множество балканских христиан, преимущественно среди католических женщин, наносили себе татуировки с крестами и национальными символами на видимые части тела, даже на лица, чтобы избежать насильного обращения в ислам. И чтобы матери могли опознать своих детей, если встретят их через долгие годы рабства. В этом году Хорватия на Евровидении рассказывает свою историю рабства, страха и стойкости. Елизавета Иванькова

Встречайте трепетную весну, люди Земли. Убейте войну, прокляните войну, люди Земли! (Р. Рождественский, "Помните!")

Антипасха. Апостол Фома, не смотревший в детстве Простоквашино, выучил важный урок и получил хороший совет: не будь неверующим, но верующим. Блаженны невидевшие и уверовавшие (с). С праздником! Елизавета Иванькова

...ладно, неважно. Христос воскрес!

У нас проблема. Стража пропала, гробницу вскрыли, тело исчезло. Два подозрительных персонажа в белом говорят, что Его здесь нет, а где есть - не говорят. Садовник ещё этот...

Когда-то давно мне предлагали написать сценарий для христианской короткометражки, но я ничего не придумала. Сегодня я бы придумала. В комнате толпа людей. В углу на лавочке сидит женщина лет пятидесяти в состоянии, близком к сердечному приступу. Вокруг нее бегают заплаканные девушки помоложе, придерживая и подавая водичку. Какой-то подросток в стороне от всех тупо смотрит на руки. Толпа мужчин постарше выясняют отношения. На самой высокой ноте разборок в комнату влетает ещё один человек и кричит: - Иуда повесился! Все замолкают и смотрят на него. Даже женщина на лавочке на секунду вышла на связь с реальностью. И тут замершего в дверях вестника отталкивает семейная пара с женщиной в павлопосадском платочке и корзинкой со словами "извините". За ними вбегает целая толпа таких же, кто-то с детьми, кто-то со стариками, у каждого в руках корзиночка, коробочка или пакетик. Они расталкивают людей в комнате, постоянно извиняясь, пролезая на самую середину. За ними входит православный священник. Он оглядывается в этой заполненной комнатушке и подходит к ошарашенной, но все ещё слабой от нервного потрясения женщине на лавочке наклоняется к ней и говорит: - Дамочка, встаньте, пожалуйста. Она отвечает, ничего не понимающим голосом: - Что?.. - Освободите лавочку, говорю, у нас освящение куличей. Она медленно встаёт и два пономаря тащат лавочку в центр комнаты, где набежавшие с корзинками начинают расставлять еду, пока священник выговаривает: - Ну что ж вы так всех задерживаете, в расписании же ещё неделю назад было сказано, что в три часа дня начинается освящение снеди. Нет, надо единственную лавочку занять. Вы же видите сколько людей пришло, а кто-то с детьми, кто-то с работы отпросился. Только о себе и думаем... - Так ведь я - Мать... - Тогда вы, мамочка, должны бы понимать, как мало времени у родителей в эти дни, а вы ещё их задерживаете. Стыдно! Оборачивается и видит, что последние приготовления уже заканчиваются. Пономарь подаёт ведёрко со святой водой, священник начинает брызгать ею, крича: - Христос воскресе! И толпа с корзинками радостно улыбается и отвечает громко-громко: - Воистину воскресе! Один из мужчин выглядывает в окошко, проверяя, не привлекли ли внезапные громкие крики внимание римских солдат. Остальные озадаченно смотрят на эту фантасмагорию. Обрызганные люди начинают собираться обратно и потихоньку выходят, все так же улыбаясь. Священник начинает брызгать водой на оставшиеся ряды ничего не понимающих мужчин и доходит до женщин. Брызгает. Они морщатся от воды и никак не реагируют. - Вы чего такие понурые? Умер кто? Подросток в углу поднимает голову: - Так ведь вчера похоронили... Сегодня суббота. Священник оборачивается: - О, а я вас и не приметил сразу! Христос воскресе! Брызгает на подростка святой водой. - Об отпевании можете договориться в свечной лавке... Оглядывается, снова поворачивается к женщинам: - Кстати о лавках, вы пока не занимайте, мы сейчас воды наберём и пойдем вторую партию святить. Выходит. Елизавета Иванькова

И навёл Господь на Человека крепкий сон... И создал жену. И привел ее к Человеку. Спи, Новый Адам. Господь приведет ее к Тебе, и она похоронит Тебя своими руками. Она положит Тебя в самой красивой гробнице. Она принесет Тебе самые дорогие благовония. А когда Ты проснешься, она будет ждать. Ты больше никогда не будешь один.

В свете предыдущих постов важно понимать, что, рассуждая о седере и Тайной вечере, на данном этапе мы стоим скорее на поле гипотез и дискуссионных теорий, чем фактов и академического консенсуса. Ближе к рубежу ХХ-ХХI вв., произошел важный сдвиг в иудаике в целом, выраженный в пересмотре роли Мишны. Если ранее она рассматривалась как преимущественно поздняя раввинистическая конструкция, сегодня, как правило, воспринимается в качестве поздней, хотя и редактируемой фиксации более ранней практики. В то время начинаются обсуждения истоков седера в свете этого пересмотра, и поиск его элементов в эпоху Второго Храма, и книга Baruch Bokser - The Origins of the Seder отображает постепенную смену позиций даже в осторожных кругах консервативных исследователей. Вновь и вновь перечитываются указания книги Юбилеев на Пасху как развернутый, планируемый период пищи, трактующие заповедь "есть Пасху в спешке" как относящуюся лишь в первому египетскому празднованию; тексты Филона Александрийского о церемониальном присутствии вина и хлеба за трапезой, когда "каждое жилище... превращается в храм" и "каждый дом имеет внешний вид и достоинство храма"... Разумеется, нет речи о полном совпадении с уже известным из Мишны седером, и тем более нельзя утверждать о наличии пасхальной агады, но некоторый прото-седер, устоявшийся церемониал, с разбивкой на ключевые этапы, по всей видимости, уже был. Но даже Israel Yuval, отстаивающий довольно радикальную гипотезу формирования агадического седера в результате иудейско-христианской полемики, открыто критикует идею тотального несуществования пасхального седера в храмовую эпоху (Israel Jacob Yuval, “Easter and Passover as Early Jewish-Christian Dialogue,” in Paul F. Bradshaw and Lawrence A. Hoffman, eds., Passover and Easter: Origin and History to Modern Time). Мы оказываемся в ситуации, когда не можем утверждать с уверенностью, положим, точное количество чаш вина и отличалось ли оно от стандартизированного образца конца второго века, однако само наличие их определенной последовательности практически не подвергается сомнению. Более того, это даже не иудейская инновация, а классическая схема греко-римского симпозиума, начинаемого и заканчиваемого церемониальной чашей, и разделяемого на конкретные тематические раунды. Точно так же существовал и Hallel, и даже теологическая интерпретация пищи III века совпадает с формулами Филона Александрийского в I в. В Евангелиях действительно описана ритуальная трапеза с ожидаемым завершением. И потому фраза Иисуса "не буду больше пить" отнюдь не бытовая, но именно структурная, сказанная в контексте ожидания следующей чаши, которой в конце концов и должен завершиться праздник. Действительно же оживленная дискуссия об эсхатологическом значении заключительной чаши разворачивается вокруг идеи ее испития на кресте. С одной стороны, евангельский "уксус" как кислое вино, употребляемое солдатами, римская posca, конечно, является "плодом виноградной лозы", а в свете гефсиманского моления о чаше складывается и вполне стройная цепочка взаимосвязей (Brant Pitre - Jesus and the Last Supper, Scott Hahn - The Fourth Cup: Unveiling the Mystery of the Last Supper and the Cross). С другой стороны, эта самая posca едва ли воспринималась как полноценный литургический элемент пасхальной трапезы, и вполне возможно, что здесь предложен эсхатологический обет будущего мессианского пира (Sandra Richter - The Meaning Behind The Meal (лекция) , Dale Allison - Jesus of Nazareth: Millenarian Prophet). Что означало: "Жажду"? И для чего оно включено в евангельские воспоминания? Это сугубое отражение страдания и человечности Христа или же один из Его последних сознательных знаков о том, что "пришел час" перед смертью? Являлась ли заключительная чаша типичным для Христа приемом "слома ожидания" и его парадоксального исполнения? Царство через крест, мессианство через страдание, победа через смерть, пасхальная чаша вина через губку поски? Вопрос открытый. Елизавета Иванькова

Итак, чаша прославления не была выпита на Тайной вечере. Но наступает час, чтобы Сын человеческий прославился (Ин. 12:23), и образ этого прославления известен. Однако перед этим часом Христос молится: "если возможно, да минует Меня чаша сия" (Мф. 26:39), "все возможно Тебе; прими от Меня эту чашу" (Мк. 14:36), "отврати от меня эту чашу" (Лк. 22:42). Он молился об этом трижды, до кровавого пота, прося постоянно засыпающих учеников разделить с ним эту молитву: "душа Моя скорбит смертельно" (Мф. 26:38, Мк. 14:34). Но они продолжали спать, а Он продолжал одиноко молится об избавлении, но "если не может чаша сия миновать Меня, чтобы мне не пить ее, да будет воля Твоя" (Мф. 26:38). Были ли когда-нибудь ярче явлены две воли во Христе, чем здесь, когда Он так очевидно не хотел этого? (Мф. 26:39, Мк. 14:36, Лк. 22:42). Ответ на эту молитву тоже известен, последняя страшная чаша должна быть испита. Пообещавший больше не пить от плода виноградного до наступления Царства Божьего (Мк. 14:25), напоен кислым вином на кресте. И "возгласив громко, испустил дух. И завеса в Храме разодралась надвое" (Мк. 15:38). Свершилось (Ин. 19:30). Благословенно Царство Отца и Сына и Святого Духа и ныне , и присно, и во веки веков. Елизавета Иванькова