Заметки психолога

Про тревогу Не открою Америку, когда скажу, что уровень тревоги далеко не всегда связан с масштабом самой проблемы. Если посмотреть на ситуации, из-за которых люди переживают, картина получается любопытная. Один человек ждёт результаты серьёзного обследования и тревожится умеренно. Другой несколько дней не может решиться написать сообщение коллеге или попросить начальника объяснить непонятную задачу. Снаружи это выглядит нелогично. Внутри человека логика, естественно, присутствует. Тревогу вызывает не столько само событие, сколько то значение, которое мы ему присваиваем. Для одного просьба о помощи — обычная рабочая коммуникация. Для другого — риск показаться некомпетентным. Для одного отказ — просто отказ. Для другого — подтверждение собственной ненужности. Для одного ошибка остаётся ошибкой. Для другого превращается в доказательство того, что он недостаточно хорош. Поэтому тревога часто возникает не между человеком и ситуацией, а между человеком и последствиями, которые он заранее успел дорисовать у себя в голове. Самое интересное, что психика далеко не всегда различает реальные угрозы и символические. Если внутри человека просьба о переносе выходного приравнивается к риску потерять уважение окружающих, оказаться отвергнутым или выглядеть плохим сотрудником, организм реагирует почти так же, как будто речь действительно идёт о чём-то критически важном. Отсюда и возникает ощущение, что сил нет, сердце колотится, а решиться на простой разговор невозможно. Мне кажется, здесь полезно периодически задавать себе вопрос: чему именно я сейчас придаю такую важность? Не что случится, и даже не чего я боюсь. А почему это событие занимает настолько большое место внутри моей картины мира. Существуют вещи, которые действительно заслуживают серьёзного отношения: здоровье, безопасность, жизнь близких, значимые жизненные решения. Но рядом с ними часто оказываются десятки задач, которые по каким-то причинам получили такой же статус, благодаря которому тревога начинает разрастаться и занимать всё доступное пространство. Снизить тревогу получается не всегда. Вместо это стоит попробовать пересмотреть важность того, что её запускает. Иногда этого оказывается достаточно, чтобы ситуация снова стала просто ситуацией, а не вопросом жизни и смерти.

Про психосоматику Этой темой я занимаюсь давно, много читаю, прохожу обучения, знакомлюсь с разными теориями и взглядами на то, каким образом психологическое состояние человека может отражаться на его физическом самочувствии. Чем глубже я погружаюсь, тем больше убеждаюсь в одной простой вещи: не стоит сводить любые физические симптомы исключительно к эмоциям, мыслям или внутренним конфликтам. Существует популярная фраза: «Все болезни от нервов». На мой взгляд, ключевая проблема здесь заключается в слове «все». Я действительно считаю, что стресс способен оказывать серьёзное влияние на организм. Хроническое напряжение снижает адаптационные возможности человека, влияет на сон, аппетит, иммунную систему, да и в целом создаёт менее благоприятные условия для поддержания здоровья. Но человек всё-таки остаётся живым биологическим организмом. Наше тело меняется вместе с нами, проходит через возрастные процессы, сталкивается с воздействием окружающей среды, наследственными факторами, инфекциями, травмами и множеством других причин, которые существуют независимо от того, насколько позитивно мы мыслим. Если бы здоровье определялось исключительно правильным питанием и позитивным мышлением, некоторые люди давно бы обрели бессмертие. К сожалению или к счастью, мир устроен несколько сложнее. Поэтому мне всегда хочется напомнить о важном балансе. Да, имеет смысл интересоваться психосоматикой. Да, имеет смысл замечать связь между эмоциональным состоянием и самочувствием. Да, имеет смысл задаваться вопросом, не слишком ли дорого организму обходится хронический стресс. Но одновременно с этим полезно помнить, что иногда камень — это просто камень. Не каждый симптом является посланием бессознательного. Не каждая боль связана с подавленными эмоциями. Не каждое заболевание пытается рассказать нам о внутреннем конфликте. Базовая профилактика, регулярные обследования и своевременное обращение к врачам пока ещё остаются одними из самых эффективных способов заботы о себе.

〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️〰️ Добрый день! Из сообщения не понятен возраст сына, потому что некоторые ритуалы появляются временно в детско-подростковом периоде, являются нормальной частью развития и сами по себе не говорят об обсессивно-компульсивном расстройстве. Кроме того, у многих взрослых людей сохраняются отдельные навязчивые действия или привычки, которые также могут не соответствовать критериям ОКР, и не мешать самому человеку вести нормальный образ жизни. И всё же, я понимаю, что вы, как мать переживаете, и поскольку диагноз ОКР устанавливает только врач-психиатр (врач-психотерапевт), не психолог, и у вас остаются сомнения в предыдущем заключении, я бы рекомендовала получить второе мнение у другого психиатра или психотерапевта. Я вообще всегда «за» второе мнение. Некоторые психиатры также владеют методами КПТ и, если диагноз подтвердится, смогут сразу предложить подходящую тактику лечения. Если ребенку больше 15 лет, то я могу порекомендовать в Ярославле психиатра, которого считаю компетентным в своей области. При наличии запроса именно у вашего сына (а не только вашей тревоги), он сможет провести диагностику как врач и, при необходимости, определить дальнейшую тактику терапии, в том числе с использованием методов КПТ. Если ребенок младшего возраста, я также могу вам дать контакты, но всё в личных сообщениях @slavolka

Про отрицание как одну из самых известных психологических защит Вообще психологическая защита — это способ, которым психика пытается защитить нас от чувств, вызывающих те или иные события. Психика довольно практична. Если человек не хочет сталкиваться с объёмом тревоги, боли, беспомощности или других тяжёлых переживаний, она начинает искать способы уменьшить внутреннее напряжение. Отрицание работает очень просто. Человек как будто говорит себе: «Этого нет», «Это не настолько серьёзно», «Со мной такого не случится», «Всё само как-нибудь решится». Обычно про отрицание говорят как про что-то плохое. Но мне кажется, здесь важно помнить, что любая защита когда-то была придумана психикой для пользы. Представьте ситуацию, когда человек получает тяжёлую новость, на которую никак не может повлиять прямо сейчас. Например, близкий человек находится в реанимации, а всё, что можно было сделать, уже сделали врачи. От родственника в этот момент ничего не зависит. Фраза «нет, всё будет нормально» в такой ситуации часто выглядит как отрицание. Но она позволяет человеку не развалиться на части прямо сейчас, даёт психике время пережить шок постепенно. В этом случае отрицание выполняет свою работу. Совсем иначе выглядит ситуация, где у человека остаётся возможность влиять на происходящее. Например, человек несколько лет замечает ухудшение здоровья. Появляются симптомы, врачи рекомендуют обследование, но каждый раз находится объяснение: «Возраст», «Усталость», «Само пройдёт». Формально защита работает так же. Она снова уменьшает тревогу. Только цена становится другой. Пока человек успокаивает себя, проблема продолжает развиваться. Поэтому, главный вопрос здесь даже не в том, есть у нас отрицание или нет. Оно периодически включается у всех. Гораздо полезнее спросить себя о другом: Могу ли я что-то изменить в этой ситуации? Если ответ честно звучит как «нет», психике иногда действительно нужно время, чтобы постепенно принять происходящее. Если ответ звучит как «да», отрицание начинает работать против нас. Оно забирает силы не у проблемы, а у возможности её решить.

Про красивое начало отношений и столкновение с реалиями совместного проживания Сегодня захотелось написать заметку про отношения, которые начинаются очень красиво, а потом сталкиваются с «обычной» жизнью. Под красивым началом я имею в виду не обязательно что-то драматичное или кинематографичное. Это может быть знакомство в отпуске, роман на расстоянии, встреча в какой-то важный период жизни, редкие и очень долгожданные свидания или любые другие обстоятельства, в которых отношения существуют немного отдельно от повседневности. В таких историях всегда наступает момент, который начинает людей пугать и вызывать массу вопросов друг к другу. Проходит несколько месяцев, заканчиваются поездки, стихает ожидание встреч, люди начинают жить вместе или просто проводить рядом значительно больше времени. Помимо желания смотреть друг другу в глаза и держаться за руки, в отношения приходят бытовые обязанности, рабочие процессы, усталость, необходимость учитывать другого человека, его настроение, самочувствие и планы. На этом этапе начинает казаться, что чувства стихают. Собственно, они и НЕ могут НЕ стать спокойнее. Невозможно поддерживать эмоциональный накал первых месяцев отношений бесконечно. Но именно это изменение начинает тревожить. ⛔️ Появляются мысли, что отношения испортились. Человеку кажется, что если исчезло постоянное ощущение праздника, значит исчезает и любовь. Если партнёр больше не занимает все мысли с утра до вечера, значит отношения идут куда-то не туда. А когда партнёр начинает время от времени раздражать, напрашивается вывод, что вы не подходите друг другу. При этом существует довольно много исследований романтической влюблённости, которые сходятся в одной простой мысли: новизна, неопределённость, ожидание, редкость контакта и фантазии о другом человеке очень сильно усиливают эмоциональные переживания. Когда такой формат отношений переходит в более постоянное и привычное сосуществование друг с другом, человек сталкивается уже не только со своим представлением о партнёре (ожидание), но и с самим партнёром (реальность). Реальность почти никогда не совпадает с ожиданиями на сто процентов. На мой взгляд, проблема начинается в тот момент, когда это несовпадение начинают воспринимать как доказательство того, что отношения были ошибкой. Хотя чаще всего речь идёт о совершенно нормальном процессе знакомства двух реальных людей. Раздражение, усталость, как и желание побыть отдельно друг от друга периодически возникает даже в очень хороших отношениях. Речь, конечно, не идёт о ситуациях, где исчезли уважение, тепло, симпатия и желание быть рядом. Это уже совсем другой разговор. Речь идёт о том, что к искренней привязанности начинают примешиваться и другие чувства. Человек перестаёт быть исключительно источником восторга и становится живым человеком со своими особенностями, которые нравятся не всегда. Этот этап важно не только переждать, но и обсуждать: ожидания, разочарования, бытовые столкновения, представления о совместной жизни. Учиться искать точки соприкосновения не в фантазии о том, какими отношения должны быть, а в том, какие они есть сейчас.

Про родительское чувство вины Мы не знаем наверняка, как правильно воспитывать детей. «Если бы мы знали, что это такое, но мы не знаем, что это такое» Поясню ,что я имею в виду: 1. Сколько бы книг ни было написано на эту тему, все они вольно или невольно отталкиваются от некоторой идеальной модели. От родителя, который достаточно выспался, достаточно осознан, достаточно ресурсен. От мира, в котором есть время на рефлексию, на разговоры по душам, на последовательность и терпение. От быта, который каким-то образом сам себя организовал, а жизненные, семейные и мировые кризисы просто не существуют. Понятно, что книги нужны. Они помогают замечать важные вещи, помогают избежать хотя бы части действительно серьёзных ошибок, но читать их иногда бывает забавно. Создаётся впечатление, что родительство существует отдельно от всего остального. На практике родитель одновременно работает, болеет, тревожится, разводится, строит отношения, теряет близких, решает финансовые вопросы, сталкивается с собственными кризисами, усталостью и ограничениями. У него помимо роли родителя есть ещё множество других ролей, каждая из которых требует времени, сил и внимания. Идея о том, что можно сохранять идеальную осознанность двадцать четыре часа в сутки, выглядит довольно утопично. Как бы мы ни старались, всё равно где-то, да ошибёмся, и скажем не то, что написано в умной книге. 2. Есть ещё один момент, о котором почему-то редко вспоминают. Парадигма воспитания постоянно меняется. То, что считалось правильным тридцать лет назад, сегодня вызывает недоумение. То, что сейчас преподносится как современный и научно обоснованный подход, вполне возможно, через несколько десятилетий тоже будут критиковать. Каждое поколение родителей в каком-то смысле работает в условиях неполной информации. Никто из нас не получает финальную инструкцию к ребёнку СОВРЕМЕННОСТИ и не знает заранее, какие решения окажутся удачными, а какие нет. Как результат этих двух вводных, мне кажется важным различать чувство вины и сожаление. Вина обычно затягивает человека в прошлое. Она заставляет бесконечно прокручивать уже произошедшее, искать момент, где всё пошло не так, предъявлять себе новые обвинения и собирать доказательства собственной несостоятельности. Сожаление устроено иначе. Оно признаёт ошибку, признаёт последствия, но оставляет возможность что-то сделать дальше. Наверное, память о неудачах прошлого вообще нужна не для того, чтобы в нёй жить, а чтобы что-то понять, скорректировать траекторию и вернуться в настоящее. Ребёнку обычно нужен не идеальный родитель, потому что и сам он, когда вырастет, не будет идеальным. Ему нужен живой человек, который способен замечать свои ошибки, выдерживать несовершенство и всё-таки продолжать строить отношения дальше.

Проводила тут небольшой опрос на тему, говорить ли близким людям своё честное мнение, если они напрямую его спрашивают, но при этом очевидно ждут одобрения. Условно: подруга сделала ремонт, новую стрижку, купила что-то дорогое, показывает вам с выражением лица человека, которому сейчас очень нужна похвала. А вам не нравится. Ответы людей, естественно, разделились. Подавляющее большинство написали, что подыграют: • кто-то из заботы, • кто-то потому что «дело уже сделано, смысл расстраивать», • кто-то не хочет конфликта, • кто-то считает, что отношения важнее правды в таких мелочах. Несколько человек ответили, что всё-таки скажут честно, но мягко: без унижения и без «я же говорил», а в формате: «мне не очень, но главное, чтобы нравилось тебе». На самом деле, тема оказалась довольно тонкая. С одной стороны, если человеку всегда подыгрывают, он постепенно теряет возможность получать реальную обратную связь. Мир ему улыбается, кивает, поддерживает, а потом почему-то результаты в жизни оказываются совсем не теми, которые он ожидал. И человек искренне не понимает, где именно происходит сбой, потому что открытого столкновения с реальностью почти не было. С другой стороны, культ «я просто говорю правду» тоже далеко не всегда выглядит чем-то зрелым и полезным. Не всякая правда нужна в каждый конкретный момент, и точно не ради собственного желания высказаться. Там вообще очень тонкая грань. Потому что даже мягкая, аккуратная честность всё равно не удовлетворит запрос на одобрение, если человек пришёл именно за ним. Фраза «главное, чтобы нравилось тебе» не заменяет похвалу. Она просто делает отказ от неё более бережным (и мы сяйчас не о том, зачем вообще эту похвалу искать). Универсально правильного варианта нет, скорее важно понимать, как вы себя ощуаете в этой точке. Если вам легко подыграть — значит, для вас отношения и комфорт в этот момент важнее буквальной правды. Если подыгрывание ощущается как предательство себя, имеет смысл добавить честности, даже понимая, что человек может расстроиться или отдалиться. Проблема начинается не в самом выборе, а в тот момент, когда человек делает одно, а внутри хочет другого. Говорит «вау, супер», а потом раздражается за «вынужденный» обман. Или, наоборот, выдаёт свою «правду-матку», хотя на самом деле завидует и хочет также.

Про стыд Мир стал настолько публичным и настолько переполненным любыми проявлениями человеческой психики, что удивить каким-то поступком стало сложно. Люди публично конфликтуют, разносят друг друга, отменяют, позорятся, выкладывают очень личные вещи, а потом через неделю живут дальше как ни в чём не бывало. Логично, что на этом фоне стыда должно становиться меньше. Но он никуда не девается, потому что стыд не про объективную оценку себя, не про реальный уровень «ужасности» поступка, и не про то, что люди действительно о вас думают. Стыд живёт в самом переживании, что на вас смотрят, и вы оказались внутри чужого восприятия, где больше не можете контролировать, каким вас именно вас там увидят. Причём сама ситуация иногда может быть вообще не такой страшной, как реакция психики на неё. Человек может рационально понимать, что эпоха товарищеского суда прошла, что люди склонны проецировать, искажать, идеализировать, обесценивать, а еще, по факту большинство людей слишком заняты собой, чтобы удерживать в голове чужую жизнь настолько долго, как нам кажется. Но телесно всё равно ощущается напряжение от того, что где-то существует ваша чужая версия, на которую вы уже не можете повлиять. Парадоксально, но современная публичность местами этот стыд даже усилила. Когда вокруг бесконечное количество взглядов и реакций, психика начинает ещё сильнее фиксироваться на собственном образе и пытаться им управлять. Мне вообще кажется, что одна из самых сложных внутренних задач — постепенно принять невозможность полностью контролировать чужое восприятие себя. Это не про «толстокожесть» и не убеждение, что «мне всё равно», а про прекращение построения своей ценности вокруг чужого взгляда, как заведомо проигрышной стратегии. Чужие головы всё равно останутся чужими.

Как баланс «брать-давать» искажает наше мышление В разговорах о несправедливости всегда появляется следующая линия: где недодали, где не услышали, где не поддержали. В этом нет ничего надуманного — человек действительно опирается на свой опыт и вполне последовательно объясняет, почему складывается ощущение перекоса. Такая картина обычно выглядит убедительно и внутренне согласованно. Только вот предстает она перед нами, естественно, только с одной стороны. Мы можем посочувствовать, поддержать, но никакие вопросы реально это не решит. Придется, со временем (не всегда на это сразу есть готовность), прогуляться с человеком на другой «берег реки его отношений»: как человек сам присутствует в этих же отношениях, как он отвечает, как выдерживает чужие реакции, что делает с чужими границами, насколько замечает другого не только тогда, когда это связано с его собственными ожиданиями. Эффект будет предсказуем, но не потому, что «ах, вот кто виноват во всем!», а потому что отношения - это результат коммуникации двоих людей. Как я уже писала в прошлом месяце, если наблюдать поведение в реальном времени, появляются расхождения, которые трудно уловить со слов, потому что, что-то не проговаривается, где-то реакция обрывается, где-то внимание быстро возвращается к себе, где-то важные для другого вещи оказываются незамеченными. Это похоже на хорошо знакомую историю с питанием. Пока речь идёт о воспоминании, картина выглядит вполне аккуратной. В момент, когда появляется необходимость фиксировать конкретные действия — что именно съедено, в каком объёме, в какое время — становится видно, насколько многое выпадает из учёта. Не из-за намеренного искажения, а потому что психика не удерживает это как значимое. С отношениями происходит примерно то же самое. Восприятие себя как «дающего» или «вовлечённого» формируется на уровне общего ощущения, а не на уровне конкретных действий. Поэтому в собственной картине человек может выглядеть гораздо более включённым, чем это считывается снаружи. В таких местах имеет смысл смещать фокус не в сторону самокритики, а в сторону наблюдения, и не в формате оценок, а в формате простого учёта: что именно сегодня было сделано для другого человека, где был контакт, где его не произошло, где внимание осталось на себе, а где удалось удержать его шире. Эта практика не даёт быстрых выводов, но постепенно возвращает более точное ощущение реального баланса. Важно признать, что переживание «мне недодают» не всегда связано только с внешней стороной. Довольно часто оно формируется в том же пространстве, где человек сам остаётся не до конца включённым, хотя субъективно это не ощущается.