в моей голове все живы

искренним удивлением для меня навсегда останется тот факт, что лаба полюбилась вам больше берлинского ангела почему?

новая глава <уайбла> уже на фикбуке! 📷 Открыв один глаз, Чимин видит пляж и домик. Он знает, что в кадре вот-вот появятся Робби и Сесилия, а Брайони вот-вот скажет, что подарила им счастливый финал, которого лишила их в действительности. Сердце привычно сдавливает где-то между ребрами. Это жестоко. Юнги молчит. Чимин знает, что если повернется, то почти наверняка увидит на его лице дорожки слез. И решает не делать этого, не вмешиваться в уязвимость момента. Он помнит, как впервые показывал этот фильм Тэхёну. Тот заливался слезами еще час, не переставая причитать, что Чимин, должно быть, ненавидит его. Юнги так делать, конечно, не будет. — Это отвратительно, — резюмирует он, когда кадры сменяются титрами. — Мог бы просто сказать, что так и не простил меня за то, как прошла наша первая встреча. Чимин пытается улыбнуться. Едва подсохшие слезы неприятно стягивают кожу. — Понравилось? — спрашивает он, проводя руками под глазами. — Посмотри на меня, — требует Юнги. Чимин поворачивается на него. В тусклом свете экрана видно его красное и опухшее лицо. — Конечно, понравилось.

всех причастных с месяцем гранта!!! cr

рассказывала жене лор моей любимой кружки по вульфстару, и она пришла к выводу, что сириус был настолько влюблен в ремуса, что в какой-то из реальностей он бы взял на себя его микрозайм

ого, гуглдокс спойлерит планы на отпуск

пишу штучкус с дедлайном. не ведитесь, что он бедолага, там в основе комедия лежит (романтическая!) Когда-то, когда Юнги был совсем маленьким, а мир — огромным и ярким, Юнги думал, что так он пытается объяснить себе то, что ему отказываются объяснять взрослые. Старая бордовая нитка, шершавая и колющаяся на вид, как пряжа, из которой бабушка обычно вязала ему свитера, тянулась от ее мизинца к мизинцу дедушки. Бабушка причитала, жаловалась, что дедушка опять разбросал крючки для рыбалки, а нить натягивалась и слегка дергала за мизинец — бабушка придуривалась. А потом, когда дедушка умер, нить лопнула и бабушка бережно убрала ее распушившийся конец в карман своего халата, и в доме стало совсем тихо. И пару крючков остались лежать на столе, заботливо отодвинутые от края, чтобы не смахнуть их на пол. Нитка от мизинца папы уходила куда-то далеко, тонкая, как леска, как охотничья растяжка, и Юнги всегда осторожничал, внимательно перешагивая ее, чтобы ненароком не дернуть. Мизинец мамы был пуст, если не считать маленького следа с внутренней стороны, словно порез от бумаги все никак не затягивался. Когда родители неизбежно ссорились, отец всегда размахивал руками так резко, что маленький Юнги сжимался, боясь, что чужая леска порвется с такой силой, что хлестанет его по щеке, рассечет ее. Этого никогда не происходило. Вечерами, после того, как мама укладывала его спать, или бабушка ворчала на деда, чтобы он убавил громкость на телевизоре, Юнги прятался под одеяло со стащенным фонариком и разглядывал свои руки. Сначала левую, потом правую, так внимательно вглядывался, силясь разглядеть хотя бы волосок, маленький огрызочек, что-нибудь, что сказало бы ему, что он не совсем один. Тонкие детские мизинцы ничего не стягивало.

Лили: поздравляю, золото и серебро по Международной Олимпиаде Придурков ваше. Джеймс: Сириус: Джеймс: а золото у кого?

сегодня очень долго смотрела на этот тикток в ленте. грустно репостнула

Человечество больше не знало такой прайм эры, как быть в фандоме мародеров в 2022 году.

хотела сказать, что довольна, а теперь смотрю на этого бедни-одиноки чонгука, присобачить чи к нему кого

чем ближе выход фильма тем сильнее болит на сердце от этих тиктоков дурацких cr (но не риверс)

Может, это одна из тех девчонок на соседнем ряду? Или тот парень на крайнем сиденье? Или… нет. Только не он, слишком старый. И не она, она с парнем, неловко как-то получится. Сбоку раздался какой-то невнятный всхлип. На экране Роуз просила Джека нарисовать ее, как одну из француженок. И вот зачем всхлипывать? Регулус присмотрелся к парню возле себя. Парень как парень. В огромных очках, лохматый, в какой-то смешной рубашке. О, Сириус был бы от него в восторге. Хорошо, что он сейчас занят кем-то таким же нелепым. Регулус недовольно скривился и вернул взгляд к экрану. Сидящий рядом Барти невпопад хихикал и не мог перестать комментировать происходящее. Абсолютно несерьезный подход. Ко второй половине фильма он успокоился. Парень возле Регулуса всхлипывал все чаще. К концу фильма у Регулуса болела голова от обилия звуков и всхлипов. И ровно в ту же секунду, как на экране побежали титры и в зале включили свет, он вскочил на ноги, рывком поднимая за собой красноносого и мокролицого Барти. — Поверить не могу, что выжила только Роуз, — прохрипел самому себе парень с соседнего сидения, совсем не элегантно шмыгнув носом напоследок. Регулус замер. Поворачиваться не хотелось. В голове металось мысли четыре, что бы такого сказать. Но судьба же уже все решила, оставила подсказку на чужом запястье. Так что выбора у Регулуса особо-то и не было. — Спасибо, что все проспойлерил мне, придурок, — проворчал он, впервые смотря на него по-настоящему. Почти симпатичный, даже если заплаканный. — Что? — удивился парень. А спустя секунду удивленно поднял свое запястье, сверяясь с ним. — Ого. А я все думал, как я окажусь в такой ситуации. Я Джеймс. Ладно, может, Сириус будет от него не в слишком большом восторге. Имя у этого Джеймса слишком нормальное. — Регулус. Надеюсь, у тебя есть какая-нибудь подружка по имени Роуз. Мне теперь надо наверстать кое-что.

Регулус был ярым противником всех дешевых и вульгарных выражений, но он с легкостью мог сказать, что вертел на хую соулмейтов с их первыми фразами. У Сириуса все было просто замечательно — этому засранцу просто везло по жизни. Запястье обвивало лаконичное «хера себе у тебя имя». Что, в целом, было абсолютно нормально, потому что кто в здравом уме станет называть ребенка Сириусом? А второго Регулусом. Поэтому Регулус понимал удивление гипотетического соулмейта брата. А когда узнал, что его соулмейтом был какой-то безродный валлиец, то и вопросы относительно построения предложения отпали полностью. Его, кстати, звали Ремус, и на его запястье расползалось не менее гениальное «да бля, это ты мне будешь говорить?». Ну, матушка в целом давно смирилась с тем, что ее старший отпрыск безнадежен. А вот Регулус… Его фраза была настолько длинной и туманной, что занимала аж два оборота на тонком запястье. Регулус часами мог разглядывать ее, силясь понять, что должно случиться, чтобы первым, что ему скажет его родственная душа, будет это. «Поверить не могу, что выжила только Роуз». Да Регулус и Роуз никаких не знал. А если знал, то справедливо опасался, мало ли какая у них аура. В общем, лет с тринадцати до семнадцати Регулус старался лишний раз ни с кем не знакомиться, потому что ребенком он был достаточно тревожным и переживал, что у его нового друга или друга его друга окажется в списке знакомых какая-нибудь бедняжка Роуз, на долю которой выпадет страшнейшее испытание, в котором она потеряет всех, кого знала. Влючая друзей Регулуса и друзей его друзей. Декабрь девяносто седьмого выдался почти спокойным: родители уехали, а у Сириуса с его безродным валлийцем был самый разгар конфетно-букетного периода, поэтому Регулусу счастливилось изо дня в день не видеть брата. Если бы он еще не слышал подозрительную возню из его комнаты, то был бы на седьмом небе от счастья. От очередного почти спокойного дня Регулуса спас Барти, его друг, против общения с котором мать Регулуса не возражала исключительно потому, что отец Барти был какой-то важной шишкой. — Реджи, Эван умотал с сестрой к родителям, и мне так скучно, что я готов на стену лезть. Давай хоть в кино сгоняем, умоляю. Там даже разговаривать не надо! Это-то Регулуса и подкупило. — А на что? — Там документалка вроде про Титаник вышла. Будет нудно и грустно, все, как ты любишь. Это была не документалка. Регулус понял это где-то на пятой минуте фильма. Черт бы побрал Барти с его неумением проверять информацию. На пятнадцатой минуте Регулус знал концовку фильма. Как и то, что его гребаный соулмейт сидел где-то здесь в зале.

новая глава <уайбл> уже на фикбуке! 📷 Чимин думает, что предложение прозвучит совсем уж глупым, если он озвучит его вот так, в лоб. Он вздыхает, беспомощно оглядываясь по сторонам. — Я говорю, что мы можем… — господи, как бы это обозвать-то, — зависнуть у меня. Юнги расплывается в такой широкой улыбке, что Чимину инстинктивно хочется сжаться. По абсолютно непонятной причине. — Пак Чимин, ты, что же, зовешь меня в гости? Установленные у выхода со станции обогреватели, должно быть, невероятно мощные. Иначе Чимин не знает, как объяснить жар, заливший его щеки. — Ага, не забудь позвонить маме и отпроситься. Тебе сколько? Двенадцать? — С хвостиком, — кивает Юнги, улыбаясь еще шире, хотя всего секунду назад Чимину казалось, что это невозможно. — Ну, веди. Зависать.

вообще наличие джеймса в концепте от врагов к возлюбленным смешит меня жоска. he’s the sunny child, у него за всю жизнь два врага было — у одного он брата украл, у второго женщину. И ОБА РАЗА НЕ СПЕЦИАЛЬНО мне кажется он вышел бы из этого тропа при первой же возможности птмчт не вывозит

женя сказала что у меня грустная стена и сказала чатику украсить ее. я сейчас умру наверное

Грант никогда не был жадным. Еще ребенком, он знал, что нужно делиться. Если просят вежливо, то с улыбкой. Если силой, то молча глотая слезы обиды в спальне, пока никто не видит. Это было до появления Ремуса. — Ты с ума сошел? Они же в конец обнаглеют.…