Клён

В июне изучала отдалённую мне тему на курсе The science of well-being от Йельского университета. На лекциях разбирают когнитивные исследования и показывают, что на самом деле влияет на состояние счастья, связаны ли с этим работа, внешние оценки. Узнала, что значит гедонистическая адаптация. И почему мы быстрее привыкаем к «крутым», дорогим вещам, которые приобретаем. Но формируем продолжительные впечатления из смены рутины и опыта, который меньше поддаётся социальным сравнениям и позволяет формировать связи с людьми. На выходные я ездила в Нижний Новгород и решила интуитивно проверять эти тезисы. Когда-то я жила здесь, год назад приезжала работать на Контур, в этот раз намеренно оставила план произвольным — наблюдать город, встретиться с друзьями, подмечать новое и находить то, по чему скучаю (возвращаться к положительным воспоминаниям — тоже совет из лекций). В итоге случилось возвращение к забытому опыту, — съездила до мыса Стрелка и вспомнила, как снимала здесь историю о восстановлении Пакгаузов, сходила на защиты к филологам нижегородской вышки и вернулась в своё гуманитарное прошлое, встретилась с друзьями и открыла что-то в себе, что они подмечали ещё пару лет назад. Были и уже устоявшиеся традиции — делить деревенский салат в бистро Pasters, заглядывать в букинистический Студенческая лавка. И случайные открытия — домашний абрикосовый пирог в кофейне там же на Стрелке, обсуждение жанра фентези с когда-то моим преподавателем по художественному переводу. А ещё бóльшая внимательность к городу, к которому не раз хочется возвращаться, как к дальнему родственнику.

В июне изучала отдалённую мне тему на курсе The science of well-being от Йельского университета. На лекциях разбирают когнитивные исследования и показывают, что на самом деле влияет на состояние счастья, связаны ли с этим работа, внешние оценки. Узнала, что значит гедонистическая адаптация. И почему мы быстрее привыкаем к «крутым», дорогим вещам, которые приобретаем. Но формируем продолжительные впечатления из смены рутины и опыта, который меньше поддаётся социальным сравнениям и позволяет формировать связи с людьми. На выходные я ездила в Нижний Новгород и решила интуитивно проверять эти тезисы. Когда-то я жила здесь, год назад приезжала работать на Контур, в этот раз намеренно оставила план произвольным — наблюдать город, встретиться с друзьями, подмечать новое и находить то, по чему скучаю (возвращаться к положительным воспоминаниям — тоже совет из лекций). В итоге случилось возвращение к забытому опыту, — съездила до мыса Стрелка и вспомнила, как снимала здесь историю о восстановлении Пакгаузов, сходила на защиты к филологам нижегородской вышки и вернулась в своё гуманитарное прошлое, встретилась с друзьями и открыла что-то в себе, что они подмечали ещё пару лет назад. Были и уже устоявшиеся традиции — делить деревенский салат в бистро Pasters, заглядывать в букинистический Студенческая лавка. И случайные открытия — домашний абрикосовый пирог в кофейне там же на Стрелке, обсуждение жанра фентези с когда-то моим преподавателем по художественному переводу. А ещё бóльшая внимательность к городу, к которому не раз хочется возвращаться, как к дальнему родственнику.

рада, что случайно открыла на кинопоиске вкладку с документальным коротким метром «99 писем обо всём», который сейчас показывают на beat film festival. история, которая плетётся из писем и архивной семейной плёнки, не использует прошлое как материал для сюжета, она бережно собирает его, превращая в кино саму жизнь. с первых секунд, без порогов и ступеней, погружаешься в переписку Нины и Лёвы: документальная форма наблюдает за влюбленностью не через художественные обороты и туманные метафоры, а через честный и личный подбор слов, грамматические ошибки и вложенные фотокарточки. авторы писем — будущие родители режиссёра, поэтому вместе с формой для фильма, Дмитрий Жуков ищет способ сохранить диалог между настоящим и прошлым. помимо чувства живой памяти, которое возвращает документалистика, она позволяет коснуться исторической линии: в образе мысли шестидесятников слышится эхо оттепели. 17 минут, которым стоит уделить внимание.

рада, что случайно открыла на кинопоиске вкладку с документальным коротким метром «99 писем обо всём», который сейчас показывают на beat film festival. история, которая плетётся из писем и архивной семейной плёнки, не использует прошлое как материал для сюжета, она бережно собирает его, превращая в кино саму жизнь. с первых секунд, без порогов и ступеней, погружаешься в переписку Нины и Лёвы: документальная форма наблюдает за влюбленностью не через художественные обороты и туманные метафоры, а через честный и личный подбор слов, грамматические ошибки и вложенные фотокарточки. авторы писем — будущие родители режиссёра, поэтому вместе с формой для фильма, Дмитрий Жуков ищет способ сохранить диалог между настоящим и прошлым. помимо чувства живой памяти, которое возвращает документалистика, она позволяет коснуться исторической линии: в образе мысли шестидесятников слышится эхо оттепели. 17 минут, которым стоит уделить внимание.

Возвращаюсь в канал уже магистром цифровых индустрий и медиа. Путь к этому сочетанию слов потребовал усилий, поздних вечеров за исследованиями, иногда съёмками и zoom-звонками. Мне бы хотелось написать осмысленный текст об образовании в ВШЭ, о переходе в медиа после филологического факультета, рассказать о всём, что узнавала и делала последние месяцы. Но пока найти подходящий способ — собрать на письме шесть лет — мне не удалось. Мне в целом сложнее здесь писать открыто о себе, но я учусь. Одно знаю наверняка, мой интерес к культуре стал шире — последние месяцы я изучала, как она меняется в цифровом пространстве и сетевых практиках. Ещё я успела осознать, как мне не хватало диалога здесь, — и тем ценнее возможность к нему вернуться.

понравилась эта идея — завести дневник, брать его всегда с собой, и при первом желании или интересе просить незнакомцев и близких людей оставить в нём заметки и послания. как это обычно бывает, памятные диалоги чаще случаются просто, сами собой. поэтому меня всегда радовала возможность — сохранить воспоминание о них на письме или в важной вещи: подписанной незнакомцем книге, переданном анонимно издании, рисунке моей ученицы, гравировке, письмах родителей, словах друзей на каждой открытке — с подписью и датой, с пожеланием-намёком на то, что тогда было важным и, наверное, таковым и осталось. всё-таки текст бесценен тем, что полностью соткан из времени.

понравилась эта идея — завести дневник, брать его всегда с собой, и при первом желании или интересе просить незнакомцев и близких людей оставить в нём заметки и послания. как это обычно бывает, памятные диалоги чаще случаются просто, сами собой. поэтому меня всегда радовала возможность — сохранить воспоминание о них на письме или в важной вещи: подписанной незнакомцем книге, переданном анонимно издании, рисунке моей ученицы, гравировке, письмах родителей, словах друзей на каждой открытке — с подписью и датой, с пожеланием-намёком на то, что тогда было важным и, наверное, таковым и осталось. всё-таки текст бесценен тем, что полностью соткан из времени.

Выходят в свет чужие повести, Новых дней, юных лет, Другая жизнь, другие скорости, Весна иных Джульетт. оцифрованная плёнка Евгения Гранильщикова, 2021.

Одно из правильных решений прошедших выходных — три часа в кинозале за «La dolce vita» Федерико Феллини. После думала о том, как изменилось зрительское внимание и как не хватает «привычки» — осмысленно смотреть кино. Если бы не возможность буквально закрыть себя наедине с фильмом, охота до быстрого темпа и ожидание безудержной динамичности взяли бы верх, а список недосмотренного пополнился бы новым кандидатом — все они стоят в очереди на вылет из архива памяти и рискуют несправедливо остаться без шанса быть досмотренными. Спустя два часа фильм не подавал признаки приближающейся кульминации — эпизоды светской скуки томно проигрывались из раза в раз, сменяя разве что декорации и компанию главному герою. Зрители начали выходить, к концу — четверть мест осталась пустой. Отступлю немного от темы и соглашусь с Клэр Бишоп: характеризовать внимание других рассеяным и отвлечённым — способ социального доминирования. Когда мы замечаем, что люди на что-то отвлекаются, мы имеем в виду, что они обращают внимание не на то, что нужно. Но рассказ о пустеющем зале — не попытка неодобрения. Моё внимание тоже было рассеянным и я не раз прилагала усилия, чтобы вернуть себя обратно — от отвлечённого к погружённому. Это попытка заметить недостаток — нового подхода к осознанному усложнению и осмыслению того, что мы смотрим и читаем. В нём остаётся и много заботы, поощрения — тот самый relief of missing out. Когда позволяешь не привычное глазу, а вглядываешься, исследуешь несвойственное. В случае с «La dolce vita» вглядываться можно было беспрерывно — в барочную эстетику, поток сюрреальных образов. Отвлекаться на бессознательную карнавальность — скользить за движениями пышного бархатного платья Аниты Экберг и смеяться с героями под рок-н-ролл в исполнении Челлентано. Не забывать о том, что показанное — сатира, но всё равно увлекаться за красотой (та сцена в фонтане Треви!). И чем дальше, тем труднее возвращаться из душной сладкой жизни.

Одно из правильных решений прошедших выходных — три часа в кинозале за «La dolce vita» Федерико Феллини. После думала о том, как изменилось зрительское внимание и как не хватает «привычки» — осмысленно смотреть кино. Если бы не возможность буквально закрыть себя наедине с фильмом, охота до быстрого темпа и ожидание безудержной динамичности взяли бы верх, а список недосмотренного пополнился бы новым кандидатом — все они стоят в очереди на вылет из архива памяти и рискуют несправедливо остаться без шанса быть досмотренными. Спустя два часа фильм не подавал признаки приближающейся кульминации — эпизоды светской скуки томно проигрывались из раза в раз, сменяя разве что декорации и компанию главному герою. Зрители начали выходить, к концу — четверть мест осталась пустой. Отступлю немного от темы и соглашусь с Клэр Бишоп: характеризовать внимание других рассеяным и отвлечённым — способ социального доминирования. Когда мы замечаем, что люди на что-то отвлекаются, мы имеем в виду, что они обращают внимание не на то, что нужно. Но рассказ о пустеющем зале — не попытка неодобрения. Моё внимание тоже было рассеянным и я не раз прилагала усилия, чтобы вернуть себя обратно — от отвлечённого к погружённому. Это попытка заметить недостаток — нового подхода к осознанному усложнению и осмыслению того, что мы смотрим и читаем. В нём остаётся и много заботы, поощрения — тот самый relief of missing out. Когда позволяешь не привычное глазу, а вглядываешься, исследуешь несвойственное. В случае с «La dolce vita» вглядываться можно было беспрерывно — в барочную эстетику, поток сюрреальных образов. Отвлекаться на бессознательную карнавальность — скользить за движениями пышного бархатного платья Аниты Экберг и смеяться с героями под рок-н-ролл в исполнении Челлентано. Не забывать о том, что показанное — сатира, но всё равно увлекаться за красотой (та сцена в фонтане Треви!). И чем дальше, тем труднее возвращаться из душной сладкой жизни.