Театральный ежеДневник

12 августа В Чимкенте встретил нас Мусрепов, автор «Кыз-Жибек». Всю ночь играли в соседнем купе в карты казахи. А в моем купе, с лицом вдохновенным, хотя и заметно лысеющим, утешал свою жену В.А. Власов, композитор, едущий во Фрунзе устраивать киргизскую оперу. Киргизию сделали, согласно Конституции, 11-й Союзной Республикой, и там, видимо, завидуя Казахстану и его успехам театральным в Москве, решили создать, — к 38-му году, когда будет в Москве театральная декада, — оперу и балет. Лучше б им заняться драмой, — а то может сорваться. Жена музыканта весьма не одобряет расчетов мужа, но парню хочется славы — желание законнейшее — и он непрестанно жалуется, что уже взятые и принятые оперы в Москве не ставятся по два и по три года; халтурить же и сочинять песенки он устал, к тому же он работал во 2-м МХАТ. Тут вспомнили Берсенева, Гиацинтову в последней ее роли и негласно пожалели, что театра нет. = Иванов, 1936 =

8 августа Позвонила Ольга от Немировича. 1) Вл. Ив. [Немирович] хочет повидаться с М. А. [Булгаковым] по поводу пьесы. 2) Театр [МХАТ] посылает в Тифлис — Батум бригаду для работы подготовительной к этой пьесе. Думал ее возглавить сам Немирович, но его отговорили Сахновский и Ольга. Тогда Сахновский выставил свою кандидатуру, но так как он должен сейчас же сесть за работу над пьесой (он — режиссер, у него бригада — два помрежа и Лесли и Раевский, а художественное руководство — Немировича), то его тоже отставили, и Немирович сказал — самое идеальное, если поедет Мих. Аф. = Булгакова, 1939 =

7 августа Примчались два автомобиля к «Мастерам искусств» с вестями, что сегодня умер Станиславский. Москвин потрясен. Не выходит из своей комнаты. С ним Алла. Москвин — я понимаю. Больше, чем полжизни связан в общем деле, дышали воздухом театра, которому отдали всю молодость, все силы. И личная дружественная связь. И обаяние личности Станиславского. Но почему с этой вестью вбежала в контору почти в рыданиях и в крайнем переполохе бухгалтерша наших дач (она к Станиславскому никакого отношения не имела), это мне не совсем понятно. Я шла домой из конторы лесной тропинкой совсем уже в темноте. И как эта темнота, однако, полная таинственной, лесной, космической жизнью (и звезды проглядывают сквозь верхушки сосен) — была для меня смерть этого человека. И был он для меня уже не актер и режиссер (мировое имя!) Станиславский, не доктор Астров, не доктор Штокман, ничто из того, что он создал на «отмели времен», а душа, переступившая за грани времен и пространств, освобожденная от покрова телесности. И этим более близка, чем те, кто заключен в «темнице праха». И точно я его впервые по-настоящему увидела и узнала в этой лесной, звездной темноте в ночь его смерти. = Малахиева-Мирович, 1938 =

7 августа Входит Василий Алексеевич Дехтерёв и говорит: — Умер Станиславский... Уже не работается. Звонки. У меня первая мысль — как это отзовется на положении В.Э. [Мейерхольд] = Гладков, 1938 =

6 августа В «Известиях» статья Сахновского «Год без Станиславского» — сплошная брехня. = Булгакова, 1939 =

5 августа Разговор по телефону с Калишьяном: Миша неожиданно обнаружил в договоре пункт, по которому автор не имеет права передавать пьесы ни в один театр до постановки в МХАТе. А когда она будет?! Это же кабала! = Булгакова, 1939 =

1 августа Сегодня днем зашла Глебова. Она делает проекты постановки «Отелло». Просила сегодня вечером проверить ее работу. Занавес изображает бой 3-4 кораблей. Корабли не нарисованы. Взаимодействия, цельности их группы и увязки с водою нет. Четкой конструктивности и стилевой разницы кораблей мусульман и венецианцев нет. Обочины занавеса и его недвижимый верх, за который он взвивается, тоже использованы под группы кораблей. Часть их похожа на варяжские ладьи, часть похожа на современные шхуны-лайбы с Финского залива. Занавес, конечно, наш, но сильно отдает модернизмом. Нет мощи морского боя. Нет единства с понятием о буре на море, разметавшей мусульманский флот под Кипром. А если вспомню ряды картин морских битв, виденных мною в Венеции, — еще больше определяется эфемерность занавеса. Это и прочее я сказал ей о занавесе. Крепость на Кипре с грозовым в молниях движущимся небом хороша тем, что тяжела. Но тяжесть ее вульгарна. Таких крепостей театр насмотрелся вволю. Рисунок архитектуры безграмотно-вульгарен. Автор совершенно не знает, что значит крепость. = Филонов, 1936 =

Театральный ежеДневник pinned «Дорогие подписчики, вот мы и сделали второй круг. Завтра, 1 августа, начну публикацию театральных дневниковых записей, сделанных в 1929-1940 годах. Записей этих не так много. По понятным, полагаю, причинам.»

Дорогие подписчики, вот мы и сделали второй круг. Завтра, 1 августа, начну публикацию театральных дневниковых записей, сделанных в 1929-1940 годах. Записей этих не так много. По понятным, полагаю, причинам.

31 июля В газетах обличительный шум насчет воровства в театральном ведомстве. Постановка какой-то «Мистерии Буфф», прошедшей 2-3 раза для членов 3-го интернационального конгресса, обошлась свыше полмиллиарда. Начались спектакли и... в пользу голодающих. Сборы по миллиону рублей и больше, а расходы, вероятно, превышают доход. Какие же «голодающие» кормятся от этих спектаклей?! = Окунев, 1921 =

28 июля Известный большой журналист — Николай Георгиевич Шебуев... является первым свидетелем моей карьеры и моим (тут я ему низко-благодарно кланяюсь) учителем по части теории словописания... И вторым учителем, ’’мэтром современности”, моим земным богом — Сократом был гениальный Давид Давидович Бурдюк, чья дружба и любовь, чья культура и обаятельность, чей гений и размах сделали меня мной, Василием Каменским... А если к этим двум учителям прибавить тех, кто дружески оказал на меня глубокое влияние, как: Н.Н. Евреинов, В.Э. Мейерхольд, К.С. Станиславский, Максим Горький, Ф.И. Шаляпин, М. Ларионов, А.Я. Таиров, А.Г. Коонен, И.Н. Певцов, И.Я. Репин, К.И. Чуковский, В. Татлин, Х.Н. Славороссов (по авиации), П.В. Кузнецов, С. Прокофьев, О.М. Брик, М.А. Чехов — то станет очевидным, что моя насыщенность и разряженность были на редкой высоте. = Каменский, 1922 =

24 июля Видела «Пиковую Даму». Понравилась очень: и музыка красивая, и действие оперы. И хорошо было, что на несколько часов забываешь действительность и уносишься в чарующий мир поэзии и красоты. Так хорошо мечталось под музыку во время одной из картин... И пришла я домой радостная и внутренне ликующая... = Пташкина, 1919 =

22 июля В понедельник смотрел в Народном доме «Заговор императрицы». Игра актеров, за редкими исключениями, посредственная, да и сама пьеса оставляет желать много лучшего. Утрировка положений невозможнейшая. В общем, вместо исторической картины налицо лишь ряд натянутых и растянутых анекдотов о Распутине. = Новиков, 1925 =

20 июля Вообще люблю экзаменоваться. Недаром же, как известно, 2-го апреля этого года я держал всенародно (в Камерном театре) экзамен на гения, под председательством Н.И. Евреинова. Думал об А. Г. Коонен — давно она играла персиянку-княжну в моем "Стеньке Разине" — изумительная артистка. Думал о Таирове А. Я., когда он, наконец, поставит меня, а А.Г. Коонен и Н.М. Церетелли сыграют. Когда это будет? = Каменский, 1922 =

15 июля  Весь день корректирую либретто балетов для Америки. Бесят выражения — Петроградский академический театр, когда речь идет о первых спектаклях, происходивших в Петербурге в Мариинском театре; «профессор консерватории» Глазунов и т. п. Вообще масса исправлений и вычеркиваний. Наибольший восторг от «Раймонды», от самого балета и даже претензия возвести эту ерунду в перл создания. Такое мнение, раскрывающее всю безнадежную провинциальность балетной среды, вообще царит в этом мире, и я должен такие вещи скреплять своей подписью! Уморился! = Бенуа, 1923 =

15 июля Иркутск на меня произвел впечатление большого провинциального города: пыльные улицы, дощатые тротуары, низенькие домики. Только главная улица имеет более культурный вид. Прекрасный здесь театр. Большой и уютный. Хорошая акустика. Большая и довольно прилично оборудованная сцена. Труппа большого театра вполне прилична, видно, в ней есть люди действительно работаюшие и честно относящиеся к искусству театра. Репертуар театра: «Царь Федор», «Павел Первый», «Гибель «Надежды», «Бесприданница» и т. п. Но кроме этого театра, здесь существует так называемый «интимный театр» миниатюр во главе с неким Вельским, театр этот, между прочим, находится в ведении местного наробраза. Например, во время нашего пребывания в Иркутске шла в этом театре следующая программа: 1) «Ночной гость» — довольно-таки пошлая и сальная штучка 2) Еврейские анекдоты 3) балет «Китайские болванчики», 4) пение цыганских и т. п. романсов и 5) ...«Мститель» (!) Последний, должно быть, тоже толкуется этой почтенной труппой как современный тип ходовых миниатюр. Ни о какой художественности исполнения, конечно, говорить не приходится — типичное товарное производство. «Мститель» исполняется 6 актерами, одетыми под «орленков» и «Наполеонов» в белых рейтузах и проч. Разговор легкий, приятный — как полагается разговаривать людям из высшего общества — такими они видят коммунаров 17-го года. Сардон, конечно, любовник, загримированный под красавца. Наши студийцы плакали от обиды, когда смотрели это действительно кощунственное безобразие. Пьеса кончается громом настоящих ружейных выстрелов (?!) Публика зевает, скучает; ни о каком революционном подъеме говорить, конечно, не приходится.  Я сегодня был у этого Вельского и пообещал ему сделать все, чтобы снять нашу пьесу с его репертуара. Он ответил: «Ну да, мы тоже были на вашем вчерашнем спектакле и, по-нашему, вы играете бездарно. Нам тоже очень не понравилось».  «Очень может быть, охотно верю, что вам не понравилось. Но мы и не профессионалы, а вот вам стыдно. Я знаю, что могут сделать профессионалы и как они работают в Советской Республике». Повернулся и вышел прочь, хлопнув дверью. Рассказал Кожевникову (начальнику культпросвета), он обещал снять «Мстителя» и приструнить этих революционеров весьма сомнительного свойства. = Смышляев, 1920 =

12 июля Сегодня рано утром выехали из Черемухова. Пробыли мы там три дня и дали три вечера наших пролетарских опытов. Перед каждым спектаклем я говорил довольно-таки длинные речи о пролетарской культуре, о коммунизме и т[ак] д[алее]. Аудитория очень внимательно меня слушала и награждала дружными аплодисментами. Главный контингент наших зрителей был, конечно, рабочие, шахтеры местных копий. Народ в массе очень малокультурный (до 60% неграмотных!) и наши первые и, конечно, довольно несовершенные опыты в области строительства пролетарской культуры казались им чем—то огромным, каким—то невиданным откровением. После последнего спектакля, т[о] е[сть] вчера, и спектакля, надо сказать, самого слабого из всех наших трех («Женитьбы» Гоголя) нам устроена была торжественная овация, представители компартий наробраза говорили нам восторженные речи. = Смышляев, 1920 =

11 июля Вечером Лаврентьев и Марианна, которая за это время еще похудела. Он все время на нее цыкает и обрывает ее. Видимо, больше затем, чтобы у нее «выбить детские фитюльки» и дилетантизм. Была окончательно покорена. Рассказывал про дурацкий диспут в Думе на тему «Гадибук и Турандот». Она относится довольно холодно к спектаклю Гадибука, он, напротив, очень захвачен его проникновенностью. Но оба признают, что становится невыносимым это превозношение над всем еврейского искусства, разбухшая иудейская гордыня. Были они и на вечере нового артистического клуба «Вольных каменщиков» (куда и я включен, но куда я не пошел). = Бенуа, 1924 =

7 июля Красноярск. В Красноярске нас приняли неласково, все спектакли, а их было два, организованы были нами самими. Был концерт вчера (начали в 10 часов вечера, после спектакля в клубе имени Карла Либкнехта) для губернского съезда профессиональных союзов. Здесь люди говорят на каком—то, уже устаревшем для нас, я бы сказал, варварском языке. Вот образец: отзыв о нашем спектакле, данный за соответствуюшими печатями и подписями: «В клубе им. Карла Либкнехта рабочих станция Красноярск Московским Пролеткультом было поставлено 5 июля понедельник «Женитьба» Гоголя, комедия в 3—х актах, и во вторник 6 июля «Мститель» инсценировка Клоделя. Количество посетивших на обоих спектаклях 1245 человек. Впечатление публики очень одобрительное по художественной постановке. Мнение правления клуба такое же, исполнение хорошее, разговор на сцене естественный, строгое выполнение мизансцен, заметный шарж в исполнении роли невесты, дан тип придурковатой. Подколесин в последнем акте потерял тип флегмы как в разговоре, так и в пластике, создавалась на сцене атмосфера купеческо—чиновнической жизни, остальные были на своих местах». = Смышляев, 1920 =

4 июля После обеда приходит чета Шапориных. С ней, оказывается, я был знаком в Париже и встречался на вечерах у Жоржа Девальера. Их привели ко мне сведения, будто Дягилев пригласил Слонимскую на гастроли в Монте-Карло. Так вот их кукольный театр, в котором, впрочем, действуют застрявшие здесь куклы Слонимской, и ныне подвизается в Театре юных зрителей, а еще лучше следовало бы пригласить ее, а не Слонимскую. Он много рассказывал про свою кантату в шести частях на текст Блока «Куликовская битва». Одновременно с ними явилась очень сомнительная фигура огромного роста — г-н Мазуров, пишущий под псевдонимом Дэм в «Красной газете» музыкальные критики. Эта образина потрясена известием, что Художественный театр получил от правительства 4 триллиона на ремонт, и больше всего его смущает то, что двадцатипятилетие театра (по случаю которого и ассигнована эта помощь) прошло неотмеченным. Так вот он надеялся узнать у меня, столь близко стоявшего к театру, точную дату юбилея. Нашел, к кому обратиться! Да я не уверен в дате собственного своего дня рождения. = Бенуа, 1923 =