мал нам этот мир

мне кажется, что не стоит чрезмерно печалиться о тех, кто отворачивается после близости; ибо если в моём обществе было благо, то ему довольно от сожаления, что он упустил благо, бывшее так близко от него, а если в моём обществе было зло, то почему мне печалиться о человеке, который выбрал верный путь и спасся от зла? и так успокаивается душа; она не упрекает себя чрезмерно и не просит у ушедших обернуться. — бадр аль-мар’и.

меня восхищает в тебе то, что ты — женщина недосягаемая, не знающая поражения и не склоняющаяся перед бурями. и всё же, когда в твоё сердце приходит любовь, ты становишься дождём из нежности, словно ребёнок, доверившийся моим рукам. так позволь моему влюблённому сердцу купаться в твоей нежности, а сама оставайся такой же гордой и величественной — ведь истинное достоинство украшает лишь тебя.

как может всего лишь один разговор, без единой встречи, зародить в сердце человека целую бурю чувств?

<….> я высмеивал любовь, пока не осознал опасность того, над чем насмехался. любовь… я избегал её, куда бы ни смотрел. я смотрел свысока и презирал тех, чьи глаза были полны горечи ничтожной, продажной любви — любви, что угасает со временем. той слепой любви, в плен которой попадали самые глупые и безрассудные; те, кто меньше всего любил себя, кто искал любви лишь от одиночества и чувства собственной неполноты.

я хотела услышать от него правду, как удар кулаком в лицо – не милосердие, не мягкость, а неминуемое столкновение костей, достаточно сильный удар, чтобы окончательно выбить из меня все отрицание. я бы поблагодарила его за честность, даже если бы почувствовала ее горько-сладкий вкус в своей крови.

я надеюсь, что, когда мир станет тяжёлым, ты будешь думать обо мне так, как уставшие люди думают о доме.

каждый раз, когда рядом со мной затрагивают тему отношений, мне приходится очень сильно стараться, чтобы не выглядеть как сумасшедший озлобленный мужик, который не верит в любовь и выпивает 2 литра водки в день

на рукаве мантии вышито стихотворение о любви палестинского поэта махмуда дарвиша. в нем говорится: قالوا: تموت بها حبـاًً، فقلـت لهـم ‏ألا اذكروها علـى قبـري فتحيينـي сказали мне: «любовь к ней тебя погубит». я ответил: «тогда лишь имя её произнесите над моей могилой — и я воскресну».

господи, даруй мне проницательность, чтобы видеть всё таким, каково оно есть, не преуменьшая и не преувеличивая. даруй мне умеренность в моей природе, чтобы рассудок не стал для меня бременем, а чувства не лишали меня ясности. вложи в мой разум мудрость, в сердце — мягкость, а в уста — красноречие. и пусть каждая грань моей души займёт своё истинное место.

как я хочу, чтобы меня обхаживали после того, как я весь день была невыносимой:

когда всё начинает казаться бессмысленным, ты начинаешь искать смысл в чувствах, на которые раньше даже не смотрел, просто чтобы за что‑то уцепиться. вот этот поиск на самом деле и есть исчезновение.

мне не гладить твои колени, синяки да прозрачные вены, а твои стеклянные пальцы не коснутся моей души. придуши меня если мы встретимся, просто я не решаюсь повеситься, но мне кажется, было бы весело – умереть от твоей руки. я сую по конвертам стихи, но все письма приходят обратно. почтальон мне сказал аккуратно: адресаты давно мертвы. впрочем так же как я или ты. я наверно погиб в пьяной драке, на груди расцветали маки... я смеялся взахлеб, и, кстати, насчитал 45 ножевых, не надеясь остаться в живых. и на то, что ты мне ответишь – я уже не надеюсь почти. но тогда хотя бы прочти: я пишу тебе с южного полюса, с самой южной точки Земли. здесь не любят, не спят и не молятся, а твои белоснежные волосы так похожи на вечные льды. ну а ты своими стеклянными создаешь из бумаги птиц, но они не взлетают, а стаями, как снежинки падают вниз

выбирая себе спутника жизни, помни: именно с этим человеком тебе предстоит пережить утрату родителей, пройти через жизненные кризисы, исцеляться от старых травм и вместе встретить будущие болезни, испытания и невзгоды. поэтому выбирай того, кто умеет быть добрым, ласковым, терпеливым и, прежде всего, верным.

у него такое красноречие, что это почти вызывает моё восхищение. когда я спросила его: «как дела?», он ответил: «я выздоравливаю в той мере, в какой ты ко мне стремишься».

я научила своё сердце не оплакивать слишком долго тех, кто охладел после прежней близости. если я была для них благом — достаточно того, что они сами потеряли это благо, находившееся рядом. если же я была для них бедой — почему мне печалиться о человеке, который вовремя ушёл и спасся от неё? так приходит внутреннее умиротворение: человек перестаёт винить себя за каждый уход и не унижается, выпрашивая у покинувших его хотя бы крупицу внимания.

my thoughts cannot move an inch without bumping into some piece of you

то, что суждено тебе, найдёт тебя, даже если спрятано под двумя горами. а то, что не суждено, никогда не коснётся тебя, даже если уже трепещет между твоих губ.

меня не прельщает банальное и поверхностное. мне нужно глубже, неизмеримо глубже, чем плоть и слова. я хочу погрузиться в самую суть твою, в твоё одиночество голое, в самое скорбное, самое безнадёжное место бытия — твой разум.