Заметки провинциального психолога

Россияне очень низко себя ценят. Предполагаю, что особенно низко – мужчины, которых с детства приучают к тому, что они всем что-то должны. Возвращаясь к вчерашней теме, исследованиям д.с.н. Людмилы Беляевой. «У россиян заниженная самооценка своей ценности в жизни и своих умений. Только 40% опрошенных отметили, что есть много областей деятельности, в которых они сильны, против 70-90% респондентов в других странах, в том числе и в бывших социалистических». Такое самопринижение россиян – последствие страшного ХХ века, который у нас всё не закончится. Беляева описывает, как это сказывается на самооценке: «Воздействие внешних и внутренних факторов определяет оценки субъективного качества жизни, того, насколько человек удовлетворен своей жизнью. Эта удовлетворенность не только является реакцией на сегодняшнее состояние условий жизнедеятельности и возможностей их совершенствования (в материальном, социальном и личностном аспектах), но и определяется исторической памятью в сознании человека. Несколько поколений жителей России были свидетелями травматических социальных изменений в стране в конце XX – начале XXI в. Эти изменения, во-первых, произошли в очень короткое время, во-вторых, охватывали одновременно различные области общественной жизни, в-третьих, затронули главные ценности, правила и убеждения, в-четвертых, реальная ломка общественного уклада не соответствовала предполагавшемуся большинством населения контексту изменений, была для многих социальных групп неожиданной. Эти выделенные П.Штомпкой основные признаки травматических социальных изменений в полной мере проявились в России. И они оставили после себя травматические последствия в сфере идентичности, связей, лояльности, навыков мышления и поступков. Субъективное качество жизни формируется в процессе повседневной жизнедеятельности населения в контексте сравнения с образцами внутри страны и за её пределами. Внутрироссийские сравнения приобрели остро негативный характер вследствие несправедливого распределения собственности, беспрецедентной материальной дифференциации, глубокой бедности и необеспеченности массовых слоев населения, с одной стороны, и богатства и роскоши избранных слоёв, с другой. Формирование системы «власть – собственность» породило отчуждение большинства населения от системы власти, противоречивое проявление в поведении патернализма и самостоятельности, недоверие к институтам и людям, противопоставление интересов власти, индивида и общества». Думаю, одно только может излечить россиян от самоунижения: сытая и предсказуемая жизнь, без всяких рывков, мобилизаций, сверхзадач. Человек должен стать ценнее «государственных задач» и «долга» кому-либо. («Долг» - это когда по твоей просьбе тебе кто-то что-то дал, а не как у нас – когда ты о «долге» узнаёшь постфактум. А перед государством вообще никакого «долга» быть не может, поскольку оно живёт на твои налоги – это оно должно людям, а не наоборот)

Почему важно говорить о ПТСР и кПТСР? Люди в нашей стране уже больше 100 лет массово сталкиваются с довольно переломными, я бы даже сказала перемалывающими событиями, которые остаются непереработанными, так как либо нет на это ресурса, потому что надо выживать и как-то заморозить психические процессы, либо опять случается какой-то большой тектонический сдвиг и на уже имеющийся разлом ложится новый. Ощущение собственной ничтожности, маленькости, плохости, внутреннее отсутствие права на лучшую жизнь приводит либо к пассивности: «Не жили хорошо, нечего и начинать», что тоже имеет в своей основе реакцию нервной системы «Замри», либо к агрессивности в виде: «Да я щас как всем покажу» - знакомые всем понты, которые внутри не имеют прочного фундамента, а значит легко разрушаются и отсюда так старательно защищаются тем или иным способом (реакция «Бей»). Плюс одно из последствий травматизации - это невозможность долгосрочного планирования в целом. Взять хотя бы избитый вопрос: «Кем вы себя видите через 5 лет?». Некоторые не могут на него ответить, не потому что нет именно навыка планирования, а потому что нет опыта длительной безопасной стабильности, где планы не зависят от пьяного отца или других безумных решений. Первоочередной задачей становится выживание, физическое и психическое. И это проблема, потому что травматическое искажение реальности приводит к тому, что человек бессознательно воспроизводит в своей жизни атмосферу нестабильности и хаоса, что приводит снова к стрессу и активации защитных систем. Такой вот замкнутый круг😔

Я что-то пропустила, а метод когнитивной переоценки это как? Подвержение сомнению содержания убеждения через ответы на вопросы. Может идти через поиск пользы, снижение важности или проверку актуальности убеждения. Вопросы могут звучать так, например: Вы наверняка уверены, что это является правдой? Какие у вас есть доказательства этого? Вы действительно верите, что ребёнка можно обвинять в…? Приносит ли вам пользу это убеждение? Позволит ли оно вам достичь своих целей? Что бы вы сказали, если бы ваш любимый человек верил в такое убеждение? И т.д.

Продолжаю чтение «легкой» литературы. Еще не дочитала до конца, но осталась буквально четверть. Думаю, что точно сделаю обзор: некоторые вещи сильно понравились, к некоторым отношусь с сомнением (увы, это снова относится к работе с убеждениями методами когнитивной переоценки) и хочу записать одно классное упражнение в виде видео. Булочка помогает читать 👣

Начала и закончила сегодня эту книгу. Если в начале я слегка скептически отнеслась к легкости ее и даже (по моему мнению) примитивности, то к середине я их оценила в полной мере. Сюжет полон армянских перипетий, семейных историй и маленьких тайн. Несмотря на грустные события, которые вплетаются в полотно рассказа, после нее остается теплое послевкусие. Как раз как после летного отпуска, когда возвращаешься домой к своим делам и рутине с ворохом новых ярких моментов в памяти. Отличная книга, в которой Любовь сильна, родственники находят слова, чтобы восстановить утраченные связи, а конец как в фильмах 10х годов - герои счастливы, хэпи энд. Как раз то, что нужно, чтобы закусывая абрикосами, провалиться в другой мир из текущей неопределенной и такой местами мрачной реальности в жаркое лето в Ереване.

В большинстве своем люди редко знают, что их приводит к психологу на самом деле. Что-то болит, что-то тянет, какой-то дискомфорт, а что и почему - мы не знаем. Часто еще звучит фраза: «Если бы я знал, в чем дело, я бы уже давно разобрался». Ух как я бы все эти проблемы разом порешал. А так я не знаю, а психолог, который человека видит впервые в жизни 50 минут, конечно же знает. Ох эта сладкая иллюзия, что есть кто-то в этом мире, кто все про меня расскажет, скажет, что надо починить, чтобы работало как надо и я счастливый с инструкцией по применению себя побегу жить жизнь. Если бы, да кабы. Так вот, психолог не знает за вас. Его задача, мы часто это делаем первые несколько встреч, понять, где зарыта собака и почему. А еще - для чего человеку отрывать эту собаку и вообще какие-то манипуляции с собой и своей жизнью производить. В отличие от психоанализа в транзактном, в котором я работаю, мы задаем почти коучинговый вопрос: «А что изменится в вашей жизни, когда мы решим вашу проблему? Как эти изменения заметят другие? Как вы сами поймёте, что работа завершена?». Этот вопрос позволяет протянуть нить из прошлого через настоящего в будущее - чтобы что… что я буду делать иначе, если разберусь со своими отношениями с мамой, что я буду делать иначе, если пойму, что у меня депрессия, что я буду делать иначе, если проработать внутреннюю критику, что изменится для меня конкретно. Эти вопросы возвращают агентность человеку, возможность выбирать, потом перевыбирать, если понял, что это не то. Возможность выбора - это уже выход, пусть даже на пол пяточки, из определенного сценарием хода вещей. И это первый терапевтический шаг к изменениям

+ 1 книга. В этот раз Оруэлл обошелся без фантастических миров, аллегорий и метафор. В этом романе обычная Индия времен подданства Британской империи. Обычный небольшой городок. Обычное противостояние белых и «ниггеров» (цитата). История распущенности, узколобости, интриг, имперского мышления, алкоголизма, лицемерия, странных правил, обмана и самообмана. У этой истории банальный конец. Да, он драматичный, но абсолютно банальный в своей драматичности. Особенно любовная история главного героя (изображен на обложке), который собственные фантазии принял за любовь. «Душа ждала кого-нибудь, и дождалась…». Схожее впечатление в свое время у меня оставил «Мартин Иден» Джека Лондона. Хотя там главный герой отчаянно положительный в отличии от оруэлловского Флори, который беспробудно пил, был жалок, стыдился самого себя и от того оказался жесток.

В продолжение темы мать-дочь. В сторис писала о том, что пересмотрела фильм «Август: графство Осейдж». Сложно сказать «с Мерил Стрип в главной роли», потому что актерский состав шикарен в целом. Для меня это кино – наглядная иллюстрация как динамики отношений влияют на жизни людей в нескольких поколениях! В этом нет никакой магии – это правила семейных систем. Мы понимаем, что у Вайолет было суровое детство, о чем она не преминет упомянуть не раз за фильм, у отца девочек было тяжело детство (он 4 года жил с родителями в машине). И тяжелое детство – это насилие, пренебрежение, садизм своего рода (история про ковбойские сапоги, которые так хотела в юношестве Вайолет, а вместо них ее мать подарила ей грязные, замызганные коровьим дерьмом, поношенные ботинки). И мы видим, как это преломляется уже в истории трех сестер. Барбара, старшая. Первая сцена с ней: комната с закрытыми шторами, она лежит в кровати, пахнет депрессией. Дочь (подросток, естественно, трудный, естественно, который переживает расставание родителей) сообщает ей новости – отец Барб пропал. На лице Джулии Робертс всегда есть это выражение одновременно огромной усталости и вместе с тем какой-то твердости, даже жесткости. Она похожа на мать – так же контролирует, она сильная, часто в роли Родителя для окружающих, но в этой роли нет тепла. Да и откуда ему было взяться. Айви – тихая, зависимая, одинокая. Она живет рядом с матерью, не сумев уехать, за что злиться на своих сестер, что те ее бросили рядом с гневной, требовательной, нарциссичной, хаотичной матерью. Карен закрывается от реальности (как это нередко бывает с младшими), уходя в романы, пытаясь добыть внимание от мужчин, оставаясь веселенькой, сексуальной. Она держится за свою «реальность», отрицая даже то, что происходит. Особенно ярко это видно в эпизоде, где жених Карен пристает к дочери Барб, а то обвиняет девочку в том, что, возможно, она вообще сама пыталась его соблазнить. Согласиться с тем, что ее холеный жених способен ей изменить и тем более вести себя настолько ужасно, она не может, потому что это разнесет ее хрупкий мир к чертям. Во всей это обстановке единственный способ хоть как-то выжить и отделиться – это борьба. Между Вайолет и ее мужем, между сестрами и матерью, сестер между собой. И у каждой дочери свой способ вести эту борьбу – бунт, уход или подчинение. Мы часто слышим от Вайолет попреки, что другие не способы принять ее правду. Ей абсолютно непонятно, как так ее правда может ранить других. Она вторгается во все диалоги, все знает про всех, от нее как будто ничего невозможно утаить и скрыть. Вайолет постоянно говорит о том, как она плохо жила и что никто, кроме ее сестры, не понять, что это такое. И как будто ее страдания перекрывают возможный ущерб, который она причиняет другим. В конце фильма есть одна важная сцена. Когда она остается одна и понимает, что мужа нет, дочерей нет, она поднимается наверх к их экономке, индианке, и прижимается к ней, находя в ней сочувствие и понимание, которые возможно всегда искала и не могла себе в этом признаться, кроме как в момент полного отчаяния и одиночество. Но, скорее всего, на следующий день вся ярость, вызванная стыдом от собственной уязвимости, увиденной кем-то другим, тем более какой-то индианкой, обрушаться на голову девушки. Обычно такие люди не способны к каким-то глубоким переменам, тем более в зрелом возрасте. Есть еще отдельная линия, которую мне хочется подсветить – это отношения с мужчинами в таких семейных системах. Но об этом в другой раз.

Недавно в тредс было бурное обсуждение истории, где мать получила якобы письмо от дочери, которая пошла к психологу и решила высказать маме все свои чувства и мысли по поводу своего детства: как ей было одиноко, больно, как она была не услышана. Реакция матери была: «Мне вообще-то тоже было нелегко. А обо мне кто подумал?». И сам пост, не важно – была ли эта настоящая история чьих-то отношений или художественный вымысел, важен сам факт того, как много женщин включились в это обсуждение. И связано это с тем, что тема отношений матери и дочери очень нагруженная, как чувствами, так и ожиданиями. В отношениях матери и дочери трудность заключается даже не в самих конфликтах, а в том, что близость между ними подразумевается почти как что-то само собой разумеющееся. Мы как дочери ожидаем, что мать будет нас любить, принимать, слышать. Но и матери ожидают, что мы будем им прощать их несовершенство, быть рядом, угадывать потребности, не злиться, не отдаляться, не держать обид спустя годы. И вот здесь кроется источник напряжения: там, где нет права на отдельность, автономность, там любовь путается и смешивается со страхом, виной, чувством долга. Привязанность становится не опорой, а обузой. В этих самых первых и важных отношения всегда живет бессознательная надежда на слияние. Мы с тобой одно целое, как были на протяжении 9 месяцев. И мама может ожидать, что дочь будет продолжением ее самой, такой же, как она, станет ее утешение, смыслом жизни, или сделает все то, на что у матери не хватило сил, возможности, смелости (то самое нарциссическое расширение). А дочь, будучи ребенком, жаждет понимания, как младенец, без слов, сонастроенности, удовлетворения своих потребностей. Однако у ребенка помимо потребности в слиянии есть еще движение к отдельности, независимости. И в нарушенных отношениях каждая попытка отделения воспринимается болезненно. Для ребенка отдельность матери может ощущаться как отвержение. Для матери отдельность ребенка как предательство. И причиной тому (зачастую, хотя не всегда) является не отсутствие любви как таковой, а неспособность выдержать отличие, отдельность друг друга. Мы с малого возраста учимся считывать настроение матери, подстраиваться, угадывать ее желания, избегать печали и гнева. Изменяем себя, чтобы остаться в контакте, быть любимыми. И если нам не хватило поддержки, устойчивости наших отношений, а вместо этого в них было много тревоги, то во взрослой жизни уже будучи женщиной дочь продолжает жить так, как будто право на жизнь, любовь и принятие нужно заслуживать раз за разом. Тогда забота о матери становится обязанностью, у которой нет ни конца ни края. А собственная жизнь — чем-то, что всегда будет на втором плане. Зрелость и взросление начинаются там, где появляется внутреннее разрешение на отдельность. Это не значит, что нужно рвать отношения (хотя порой это единственное, что позволяет сохранить себя). Это значит, что нужно признать различие между собой и матерью. И тогда появляется место для любви без слияния, для благодарности без ощущения вины и долга. На сочувствие и вместе с тем собственные границы. И началом этого пути может быть вопрос – а где я продолжаю сохранять отношения и делать что-то не из любви, а из детского страха потерять маму?

Дочитала сегодня эту книгу. Очень хороша с точки зрения иллюстрации патологического симбиоза между матерью и дочерью, нарушенной привязанности и попыток как-то разрешить конфликт между любовью и ненавистью к матери. Тут и смена ролей: мать, Тара, выступает как свободолюбивая, безответственная, бунтующая, Антара, дочь, контролирующая, зависимая, раненая. И попытки через творчество и рождение ребёнка справиться со своими внутренними дилеммами. И болезненный вопрос конкуренции между матерью и дочерью. И вообще между женщинами. И материнская усталость, страх поглощения ребёнком, потери себя и одновременно безграничная любовь. И границы, которые стираются, размываются настолько, что уже не ясно, кто есть кто. И центральная проблема, которая звучит как «Я нуждаюсь в тебе и ненавижу тебе за эту нужду», которая так и не находит разрешения. И побег от психолога, потому что он задаёт слишком много вопросов (вместо того, чтобы молчать и не ворошить то, что болит). Крайне рекомендую

После Екатеринбурга с его прогулками по лесам и улочкам в поисках интересных мест Москва была вся про встречи: друзья, коллеги, клиенты. Я замечала, что вокруг, только стоя на светофоре - столько всего надо было обсудить и поделиться. Одно из важных событий - это ТА-завтрак, который организует Денис Наумов. После ковида большая часть учебы, работы перешла в онлайн и живые встречи стали особо ценностью. Плюс в нашей профессии видеться не для того, чтобы обсуждать клиентов, учиться, а просто делиться опытом, шутить, проводить время - это скорее исключение. Да и многие знают, каким токсичным (увы) может быть психологическое сообщество. И радостно, что в нашем ТА пространстве достаточно коллег, которые действительно живут из принципа Я - Ок, Ты - Ок. Когда это не просто головой разделяемая ценность, а часть бытия - это совсем другой уровень отношений. Хотя движемся мы к нему постепенно, тоже изменяя наш культуральный сценарий директивности, страданий, унижений, иерархии и конкуренции. Уже завтра возвращаюсь домой к своей бабанечке (скучает там ушастая булка), размеренному расписанию и родным красным стенам.