ВСТРЕЧИ С ПРОШЛЫМ

"Одна из любимых его книг была "Мастер и Маргарита". Он говорил: если бы мог, играл бы любую роль. Любил Платонова, мечтал поставить фильм, написать сценарий <> Пижоном был всегда. Умел одеваться. За всю жизнь купил один костюм-тройку, но умел так выглядеть! Я ему вязала свитера, даже штаны связала по его просьбе. Как-то мы шли по улице и увидели маму с мальчиком, на нем был вязаный комбинезон. Олег сказал: "Хочу вязаные брюки". Я ему связала брюки из серой некрашеной шерсти, и он в них ходил и на репетиции, и на премьеры в Дом кино. Заставил меня нашить замшевые заплатки на коленки, причем велел шить через край красными нитками. Его спрашивали: "Откуда у тебя такие брюки?" Он говорил: "Сам связал". Когда у него были свободные дни и какие-то денежки, он был очень щедрый. Не только материально. Звал меня с собой, брал такси: он ненавидел общественный транспорт - не любил, когда его узнавали. Это было время, когда он снялся в лентах "Вариант "Омега" и "Король Лир". Он всегда шел со мной, когда мне надо было что-то купить, и выбирал сам. Однажды был в Эдинбурге с театром на Шекспировском фестивале. А ехал он всегда как "белый человек", с сумочкой через плечо, в которой было несколько сухариков, орешки, изюм, печенье, кофе, чай, смена белья и книжка. Все. И шел за подарками маме, теще, жене. Рассказывал: "Захожу в магазин и объясняю по-английски, что мне нужны джинсы для леди, как я, только поменьше". Мы носили одни джинсы, у нас первое время была одна пара на двоих, и я их то подгибала, то расшивала. Потом появились вторые, и мы менялись". ("Олег Даль в воспоминаниях Елизаветы Апраксиной", Светлана Можаева, "Вечерняя Москва", 24.06.2014) Олег Иванович Даль (1941-1981) - советский актер театра и кино. 👍Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

Мне с тобою пьяным весело - Смысла нет в твоих рассказах. Осень ранняя развесила Флаги желтые на вязах. Оба мы в страну обманную Забрели и горько каемся, Но зачем улыбкой странною И застывшей улыбаемся? Мы хотели муки жалящей Вместо счастья безмятежного... Не покину я товарища И беспутного и нежного. Анна Андреевна Ахматова (1889-1966) - русская поэтесса. "Портрет Анны Ахматовой", 1913-1914 Савелий Абрамович Сорин (1878-1953) - русский живописец-портретист. 👍Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

"Пейзаж с мельницами" Алексей Александрович Писемский (1859-1913) - русский живописец-пейзажист. 👍Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

"- Господа! После тоста иностранного не трудно перейти к тостам странным, но я уберегусь от этой опасности и провозглашу - женский тост! Жалею, что, идя сюда на обед, я не захватил с собой крупповской пушки, чтобы салютовать в честь женщин. Женщина по Шекспиру ничтожество, а по-моему она - всё! (Крики: довольно! садитесь!) Без нее мир был бы то же, что скрипач без скрипки, что без пистолета прицел и без кларнета клапан. (Не остро! садитесь!) Лично же для нас женщину не может заменить никакой аванс. Скажите вы мне, поэты, кто вдохновлял вас и вливал в ваши холодные жилы огонь, когда вы в прекрасные лунные ночи, возвратившись из rendez-vous, садились за стол и писали стихотворения, которые частью вам возвращались редакцией, частью же, за недостатком материала, печатались, претерпев значительное сокращение? А вы, юмористы-прозаики, неужели не согласитесь с тем, что ваши рассказы утеряли бы девять десятых своей смехотворности, если бы в них отсутствовала женщина? Не самые ли лучшие те анекдоты, соль которых прячется в длинных шлейфах и турнюрах? Вам, художникам, нет надобности напоминать, что многие из вас сидят здесь только потому, что умеют изображать женщин. Научившись рисовать женщину с ее хаосом лифов, оборок, тюников, фестончиков, переживая карандашом все капризы ее юродствующей моды, вы прошли такую тяжелую школу, после которой изобразить вам какую-нибудь "Вальпургиеву ночь" или "Последний день Помпеи" - раз плюнуть! Господа, кто разрешает от бремени наши карманы, кто нас любит, пилит, прощает, обирает? Кто услаждает и отравляет наше существование? (Старо! будет!) Кто украшает своим присутствием нашу сегодняшнюю трапезу? Ах! Немного спустя и выйдя отсюда, мы будем слабы, беззащитны... Расшатанные, сядем мы на извозчиков и, клюя носом, забыв адресы наших квартир, поедем странствовать во тьме. И кто же, какая светлая звезда встретит нас в конечном пункте нашего странствования? Всё та же женщина! Уррррааа!" ("Женский тост") Антон Павлович Чехов (1860-1904) - русский писатель, прозаик, драматург. 👍Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

Часто сижу я и думаю, Как мне тебя величать? Тихую, милую, скромную, Как мне тебя называть? Я назову тебя реченькой, Только ты дальше теки, Я назову тебя звёздочкой, Только ты дольше свети! Я назову тебя зоренькой, Только ты раньше вставай, Я назову тебя солнышком, Только везде успевай! Я назову тебя радугой, Только ты ярче гори, Я назову тебя радостью, Только ты дальше зови! Виктор Фёдорович Боков (1914-2009) - русский советский поэт, прозаик. 👍Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

Какой поэт использовал псевдоним Феофилакт Косичкин?

👍Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

"В Верещагине текла суровая, сибирская кровь. Фамилия его, - от сибирского слова "верещага" (верещагой в Сибири называли яичницу с поджаренным хлебом) - говорит о сибирском происхождении их семьи. Товарищей он не знал. Других художников не любил, как другие художники не любили его. В знакомых не нуждался. "Поклонников" встречал неприветливо. - Мне хотелось бы приобрести что-нибудь ваше, глубокоуважаемый Василий Васильевич. Хотя небольшую, знаете, вещицу! - К вашим услугам. Что угодно? - Вот хоть это. - Это? Две полосы. Зелень и небо. Заметка из записной книжки художника. Для памяти. Подобрал интересный оттенок цвета. - Цена - пятьсот рублей. - Пятьсот?.. Но я с удовольствием. Только... Василий Васильевич... здесь подписи нет... Уж будьте любезны подписать... Пожалуйста! - С подписью? С подписью цена три тысячи рублей. - Три тысячи?! - Вам хочется иметь "Верещагина"? Что - безразлично. Ведь это имеет смысл только для меня. Штрих для картины. Для вас никакого интереса. Но вам нужен непременно "Верещагин"! Что-нибудь "поменьше", "подешевле". Но "Верещагин"! Для "имени", для коллекции, "для комнат". Это стоит три тысячи рублей! - Право... извините... не могу таких денег... - Да вам что нужно? Картина? Если только это картина! Картина стоит триста, подпись - три тысячи. И смотрит холодно, спокойно. "Поклонник" не знает, как ему уйти: - Такой тяжелый человек! Мало кто звонился у этого негостеприимного дома. Здесь, как лев со львицей, вдали от всех жил Василий Васильевич с "подругой дней его суровых" и со своими царственными замыслами: - Показать, что такое война. - Дать того Наполеона, который был в действительности. - Показать, что такое смертная казнь. - Написать священную историю в земной правде". (В.М. Дорошевич (1865-1922), "Верещагины") Василий Васильевич Верещагин (1842-1904) - русский живописец, писатель. 👍Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

Помню войну, что шумела когда-то. Шли за Россию полки умирать. Рава, Гумбинет, Варшава, Карпаты. После далёко пришлось отступать. Тяжкое помню прощание с Крымом, Всё расставанье с родною землёй, И пароходов тяжёлые дымы Над голубой черноморской водой. Константинополь... Завод под Парижем, Время махнуло мне быстрым крылом. Сильные плечи склоняются ниже... Может быть, лучше молчать о своём. Что же сказать? И кому это нужно. Нечем хвалиться пред вами, друзья. Всё ж драгоценною нитью жемчужной Жизнь протянулась куда-то моя. Николай Николаевич Евсеев (1891-1974) - русский поэт, белоэмигрант, участник Первой мировой и Гражданской войн. Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

Из вереска напиток Забыт давным-давно. А был он слаще меда, Пьянее, чем вино. В котлах его варили И пили всей семьей Малютки-медовары В пещерах под землей. Пришел король шотландский, Безжалостный к врагам, Погнал он бедных пиктов К скалистым берегам. На вересковом поле, На поле боевом Лежал живой на мертвом И мертвый - на живом. Лето в стране настало, Вереск опять цветет, Но некому готовить Вересковый мед. В своих могилках тесных, В горах родной земли Малютки-медовары Приют себе нашли. Король по склону едет Над морем на коне, А рядом реют чайки С дорогой наравне. Король глядит угрюмо: "Опять в краю моем Цветет медвяный вереск, А меда мы не пьем!" Но вот его вассалы Приметили двоих Последних медоваров, Оставшихся в живых. Вышли они из-под камня, Щурясь на белый свет, - Старый горбатый карлик И мальчик пятнадцати лет. К берегу моря крутому Их привели на допрос, Но ни один из пленных Слова не произнес. Сидел король шотландский, Не шевелясь, в седле. А маленькие люди Стояли на земле. Гневно король промолвил: "Пытка обоих ждет, Если не скажете, черти, Как вы готовили мед!" Сын и отец молчали, Стоя у края скалы. Вереск звенел над ними, В море катились валы. И вдруг голосок раздался: "Слушай, шотландский король, Поговорить с тобою С глазу на глаз позволь! Старость боится смерти. Жизнь я изменой куплю, Выдам заветную тайну!" - Карлик сказал королю. Голос его воробьиный Резко и четко звучал: "Тайну давно бы я выдал, Если бы сын не мешал! Мальчику жизни не жалко, Гибель ему нипочем... Мне продавать свою совесть Совестно будет при нем. Пускай его крепко свяжут И бросят в пучину вод - А я научу шотландцев Готовить старинный мед!.." Сильный шотландский воин Мальчика крепко связал И бросил в открытое море С прибрежных отвесных скал. Волны над ним сомкнулись. Замер последний крик... И эхом ему ответил С обрыва отец-старик: "Правду сказал я, шотландцы, От сына я ждал беды. Не верил я в стойкость юных, Не бреющих бороды. А мне костер не страшен. Пускай со мной умрет Моя святая тайна - Мой вересковый мед!" (пер. С.Я. Маршака) Роберт Льюис Стивенсон (1850-1894) - шотландский писатель и поэт. Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

Встречи с прошлым: MAX | Telegram Поддержать канал голосом

🔵 Началась Масленичная неделя - древний народный праздник, время блинов, веселья и гостей! Все дни Масленицы имеют свои особые названия: понедельник - встреча; вторник - заигрыши; среда - лакомка; четверг - разгул, перелом (Разгуляй); пятница - тещины вечерни; суббота - золовкины посиделки; воскресенье - проводы, прощанья, целовальник, прощеный день. С понедельника по среду Масленица носит название Узкой, а с четверга по воскресенье - Широкой. "А сегодня настоящий царь, витязь и богатырь Москвы - тысячелетний блин, внук Дажбога. Блин кругл, как настоящее щедрое солнце. Блин красен и горяч, как горячее всесогревающее солнце, блин полит растопленным маслом, - это воспоминание о жертвах, приносимых могущественным каменным идолам. Блин - символ солнца, красных дней, хороших урожаев, ладных браков и здоровых детей. О, языческое удельное княжество Москва! Она ест блины горячими, как огонь, ест с маслом, со сметаной, с икрой зернистой, с паюсной, с салфеточной, с ачуевской, с кетовой, с сомовой, с селедками всех сортов, с кильками, шпротами, сардинами, с семушкой и с сижком, с балычком осетровым и с белорыбьим, с тешечкой, и с осетровыми молоками, и с копченой стерлядкою, и со знаменитым снетком из Бела озера. Едят и с простой закладкой и с затейливо комбинированной. А для легкости прохода в нутро каждый блин поливается разнообразными водками сорока сортов и сорока настоев. Тут и классическая, на смородинных почках, благоухающая садом, и тминная, и полынная, и анисовая, и немецкий доппель-кюммель, и всеисцеляющий зверобой, и зубровка, настойка на березовых почках, и на тополевых, и лимонная, и перцовка, и... всех не перечислишь. А сколько блинов съедается за Масленую неделю в Москве - этого никто никогда не мог пересчитать, ибо цифры тут астрономические. Счет приходилось бы начинать пудами, переходить на берковцы, потом на тонны и вслед за тем уже на грузовые шестимачтовые корабли. Ели во славу, по-язычески, не ведая отказу. Древние старожилы говорили с прискорбием: - Эх! Не тот, не тот ныне народ пошел. Жидковаты стали люди, не емкие. Посудите сами: на блинах у Петросеева Оганчиков-купец держал пари с бакалейщиком Трясиловым - кто больше съест блинов. И что же вы думаете? На тридцать втором блине, не сходя с места, Богу душу отдал! Да-с, измельчали люди. А в мое молодое время, давно уже этому, купец Коровин с Балчуга свободно по пятидесяти блинов съедал в присест, а запивал непременно лимонной настойкой с рижским бальзамом". ("Юнкера") Александр Иванович Куприн (1870-1938) - русский писатель. "Народное гулянье во время масленицы на Адмиралтейской площади в Петербурге", 1869 Константин Егорович Маковский (1839-1915) - русский живописец, академик, профессор и действительный член Императорской Академии художеств. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

Особенно тоскливы вечера... Когда ты в доме у себя как пленница. Сегодня также пусто как вчера И завтра вряд ли что-нибудь изменится. И это одиночество твое Не временем бы мерить, а бессонницей. То книги, то вязанье, то шитье, А жизнь пройдет и ничего не вспомнится. Но все-таки однажды он придет, И сбудутся надежды и пророчества. Твои он губы в темноте найдет И шепотом прогонит одиночество. Андрей Дмитриевич Дементьев (1928-2018) - советский и российский поэт. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

"Наймичка", 1886 Харитон Платонович Платонов (1842-1907) - русский живописец, педагог, академик Императорской Академии художеств. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

Казаков казачки проводили, Казаки простились с тихим Доном. Разве мы - их дети - позабыли, Как гудел набат тревожным звоном? Казаки скакали, тесно стремя Прижимая к стремени соседа. Разве не казалась в это время Неизбежной близкая победа? О, незабываемое лето! Разве не тюрьмой была станица Для меня и бедных малолеток, Опоздавших вовремя родиться? Николай Николаевич Туроверов (1899-1972) - русский поэт, белоэмигрант. "Донской казачий полк на сельской улице" Сергей Семенович Ворошилов (до 1865 - после 1911) - русский художник. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

"Я не раз напоминал тебе в моих прежних письмах об одной непререкаемой истине: только будучи человеком честным и благородным в самом строгом смысле слова, ты сможешь снискать уважение и признание окружающих тебя людей: только будучи человеком даровитым и ученым, ты сможешь вызвать в них восхищение и преклонение. Но для того, чтобы заставить их полюбить себя, находить удовольствие в твоем обществе и искать сближения с тобой, в жизни совершенно необходимо обладать некими особыми второстепенными качествами. Из этих второстепенных качеств главное и самое необходимое - это хорошее воспитание <> О хорошем воспитании я часто писал тебе и раньше, поэтому здесь речь будет идти о дальнейшем определении его признаков, об умении легко и непринужденно держать себя в обществе, о надлежащей осанке, о том, чтобы ты не позволял себе кривляться, чтобы у тебя не было никаких нелепых выходок, дурных привычек и той неуклюжести, от которой несвободны многие очень неглупые и достойные люди <> А я знавал немало людей, которые неуклюжестью своей сразу же внушали людям такое отвращение, что все достоинства их были потом перед ними бессильны. Хорошие же манеры располагают людей в твою пользу, привлекают их к тебе и вселяют в них желание полюбить тебя <> Для этого совершенно необходимо внимание, как оно необходимо и для всего остального: человек невнимательный негоден для жизни на этом свете. Стоит такому олуху войти в комнату, как шпага его легко может оказаться у него между ног, и он либо падает, либо, в лучшем случае, спотыкается. Исправив свою неловкость, он проходит вперед и умудряется занять как раз то место, где ему не следовало бы садиться; потом он роняет шляпу; поднимая ее, выпускает из рук трость, а когда нагибается за ней, то шляпа его падает снова; таким образом проходит добрых четверть часа, прежде чем он приведет себя в порядок. Начав пить чай или кофе, он неминуемо обожжет себе рот, уронит и разобьет либо блюдечко, либо чашку и прольет себе на штаны чай или кофе. За обедом неуклюжесть его становится особенно заметной, ибо он попадает в еще более трудное положение: то он держит нож, вилку и ложку совсем не так, как все остальные, то вдруг начинает есть с ножа <>; то принимается ковырять вилкой в зубах или накладывать себе какое-нибудь блюдо ложкой, много раз побывавшей у него во рту. Разрезая мясо или птицу, он никогда не попадает на сустав и, тщетно силясь одолеть ножом кость, разбрызгивает соус на всех вокруг. Он непременно вымажется в супе и в жире, хоть салфетка его и просунута концом сквозь петлю камзола и щекочет ему подбородок. Начав пить, он обязательно раскашляется в стакан и окропит чаем соседей <> Когда руки его ничем не заняты, они ему явно мешают и он не знает, куда их определить, меж тем они все время пребывают в движении, непрестанно перемещаясь то от груди к коленям, то от колен к груди. Одежду свою он не умеет носить, да и вообще ничего не умеет делать по-человечески <> Существуют также неловкости речи, употребление слов и выражений, которых самым тщательным образом следовало бы избегать, коверканье языка, дурное произношение, всем надоевшие поговорки и избитые пословицы <> Все дело здесь во внимании; без внимания нельзя ничего достичь: недостаток внимания есть не что иное, как недостаток мысли, иначе говоря - либо глупость, либо безумие. Тебе надлежит не только быть внимательным ко всему, что ты видишь, но и уметь быстро во всем разобраться: сразу же разглядеть всех находящихся в комнате людей, их движения, взгляды, вслушаться в их слова и при всем этом не впиваться в них глазами и не показывать вида, что их наблюдаешь. Эта способность быстро и незаметно разглядеть людей необычайно важна в жизни, и надо тщательно ее в себе развивать". ("Письма к сыну") Филип Дормер Стэнхоуп, 4-й граф Честерфилд (1694-1773) - британский государственный деятель, дипломат и писатель. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

Говорил мне отец: "Ты найди себе слово, Чтоб оно, словно песня, Повело за собой. Ты ищи его с верой, С надеждой, с любовью, - И тогда оно станет Твоею судьбой". Я искал в небесах, И средь дыма пожарищ, На зеленых полянах, И в мертвой золе. Только кажется мне Лучше слова "товарищ" Ничего не нашел я На этой земле. В этом слове - судьба До последнего вздоха. В этом слове - надежда Земных городов. С этим словом святым Поднимала эпоха Алый парус надежды Двадцатых годов. Михаил Леонидович Анчаров (1923-1990) - русский советский прозаик, бард, драматург. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

"Был в Москве замечательный протодьякон Андрей Шеховцов. Я был знаком с его сыном, Виктором Андреевичем. В его время была даже присказка такая, что в Москве три чуда: царь-колокол, царь-пушка и протодьякон Андрюшка. У него был настолько могучий бас, что когда он говорил, рядом гасли лампады и могли даже лопнуть стекла от вибрации. Рассказывают, что одна из британских принцесс решила послушать его голос, а когда он вышел и произнес свой первый возглас, упала в обморок. Это действительно был богатырь". (митрополит Питирим, "Русь уходящая") "А вот и наши. Важно, ни на кого не обращая внимания, сомом проплыл наш непобедимый учитель фехтования Тарас Петрович Тарасов, с грозными усами и веником под мышкой. Его атлетическая грузная фигура начинала уже покрываться слоем жира, еще увеличившим холмы бицепсов и жилистые икры ног... Вот с кого лепить Геркулеса! А вот с этого Антиноя. Это наш непревзойденный учитель гимнастики, знаменитый танцор и конькобежец, старший брат другого прекрасного гимнаста и ныне здравствующего известного хирурга Петра Ивановича Постникова, тогда еще чуть ли не гимназиста или студента первых курсов. Он остановился под холодным душем, изгибался, повертывался мраморным телом ожившего греческого полубога, играя изящными мускулами, живая рельефная сеть которых переливалась на широкой спине под тонкой талией. Я продолжал сидеть в теплой ванне. Кругом, как и всегда в мыльной, шлепанье по голому мокрому телу, шипенье воды, рвущейся из кранов в шайки, плеск окачивающихся, дождевой шумок душей - и не слышно человеческих голосов. Как всегда, в раздевальнях - болтают, в мыльне -молчат, в горячей - гогочут. И гогот этот слышится в мыльне на минуту, когда отворяется дверь из горячей. А тут вдруг такой гогот, что и сквозь закрытую дверь в горячую гудит. - Ишь когда его забрало... Я четверть часа сижу здесь, а был уж он там... Аки лев рыкающий в пустыне Ливийской. Всех запарит! - обращается ко мне из ванны рядом бритый старичок с начесанными к щекам седыми вихорками волос. Это отставной чиновник светского суда, за пятьдесят лет выслуживший три рубля в месяц пенсии, боль в пояснице и пряжку в петлице <> А из горячей стали торопясь выходить по нескольку человек сразу. В открытую дверь неслось гоготанье: - О-о-го!.. О-го-го! - У... у... у... - Плесни еще... Плесни... жарь! Слышалось хлестанье веником. Выходившие в мыльную качались, фыркали, торопились к душам и умывались из кранов. - Вали!.. Поясницу!.. Поясницу!.. - гудел громоподобный бас. - Так!.. Так!.. Пониже забирай! О-о-о... го... го!.. Так ее!.. Комлем лупи!.. Комлем!.. И вдруг: - Будя!.. А!.. А!.. О... О... Из отворенной двери валит пар. В мыльне стало жарко... Первым показался с веником в руках Тарасов. А за ним двигалось некое косматое чудище с косматыми волосами по плечам и ржало от восторга. Даже Тарасов перед ним казался маленьким. Оба красные, с выпученными глазами прут к душу, и чудище снова ржет и, как слои, поворачивается под холодным дождем... Сразу узнал его - мы десятки раз встречались на разных торжествах и, между прочим, на бегах и скачках, где он нередко бывал, всегда во время антрактов скрываясь где-нибудь в дальнем углу, ибо, как он говорил: "Не подобает бывать духовной особе на конском ристалище, начальство увидит, а я до коней любитель!" Подходит к буфету. Наливает ему буфетчик чайный стакан водки, а то, если другой буфетчик не знает да нальет, как всем, рюмку, он сейчас загудит: - Ты что это? А? Кому наливаешь? Этим воробья причащать, а не отцу протодьякону пить. Впрочем, все буфеты знали протодьякона Шеховцева, от возглашения "многая лета" которого на купеческих свадьбах свечи гасли и под люстрами хрустальные висюльки со звоном трепетали". (В.А. Гиляровский, "Москва и москвичи") Андрей Захарович Шеховцов (Шеховцев) (1847-1901) - священнослужитель Русской православной церкви, протодьякон Московского Успенского Кремлевского Собора, совершавший богослужения на церемонии коронации Николая II и при отпеваниях императоров Александра II и Александра III. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

Деньги всегда есть, только карманы меняются. Гертруда Стайн (1874-1946) - американская писательница. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍

"Крылов водрузил свое грузное тело на привычное место, рядом с хозяйкой. Слуга Емельян бережно подвязал ему салфетку под самый подбородок, а вторую разостлал на коленях. Была уха с расстегаями, которыми обносили всех, но перед Иваном Андреевичем поставили глубокою тарелку с горою расстегаев <> Крылов <> между тем покончил со своими расстегаями и после третьей тарелки ухи обернулся к буфету. Емеля знал уж, что это значит, и быстро поднес ему большое общее блюдо, на котором оставался еще запас <> Крылов, поглощая расстегай, бормотал себе под нос: - Какова Егоровна! Не даром в Москве жила: ведь у нас здесь такого расстегая никто не смастерит <> И ни одной косточки! <> Крылов <> похлопал себя по животу и провозгласил: - Расстегаи славные! Так на всех парусах через проливы в Средиземное море и проскочили. Ведь это ж Егоровна мастерила! Вы уж, сударь, ее от меня поцелуйте! А про уху и говорить нечего - янтарный навар! Благородная старица! Крылов кончил, значит, можно было вносить другое блюдо. Внесли телячьи отбивные котлеты громадных размеров - каждая еле на тарелке умещалась <> Крылов взял одну, потом другую котлету. И, окинув взором гостей, произведя математический расчет, счастливый и довольный, потянулся за третьей, хотя другому человеку вряд ли можно было и половину сей котлеты осилить <> За столом все оживились шутке, но более других Крылов, потому что внесли громадную жареную индейку, которая вызвала у него неподдельное восхищение. Крылов давно покончил с котлетами, запихал все косточки от котлет и бумажки ногой под стол, чтобы никто не мог пересчитать их, и скучал <> Он с хрустом разгрызал косточки, обкапывая жиром салфетку, и приговаривая: - Жар-птица! У самых уст любезный хруст. Как поджарила, наша старица, точно кожицу отдельно, а индейку в другой посудине. Ох, искусница! <> А тут и новая радость для Ивана Андреевича подоспела. Он любил всяческие мочения <> Появились нежинские огурчики, брусника, морошка, сливы... - Моченое царство! Нептуново государство! - вопил Крылов, как вишни заглатывая целиком огромные антоновки. На обеде полагалось четыре блюда, но, когда обедал Иван Андреевич, прибавляли и пятое. Три первых блюда готовила кухарка, та самая Егоровна, а для двух последних Оленины приглашали повара Федосеича из Английского Собрания <> За два дня до этого обеда Федосеича, тайком от Крылова, уже доставили в усадьбу. В этот раз при выборе блюд остановились на страсбургском пироге и на сладком, гурьевской каше на каймаке. Федосеич глубоко презирал страсбургские пироги, которые приходили в Петербург из-за границы. "Это только военным в поход брать, а для барского стола нужно поработать", - негодовал он. Он прибыл с 6 фунтами свежайшего сливочного масла, трюфелями, отборными гусиными печенками, самолично купленными в лавках, и начались протирания, перетирания. К обеду появилось горкою сложенное блюдо, изукрашенное зеленью и чистейшим желе. При появлении этого чуда кулинарного искусства Крылов с пафосом протянул к Оленину руки: - Зачем, друг милый и давнишний, зачем предательство сие? Ведь узнаю я руку Федосеича! За что? Как было по дружбе не предупредить? А теперь - все места заняты! - он с грустным лицом похлопал себя по животу. - Найдется еще местечко! - бросились утешать его хозяйка и хозяин. - Место-то найдется, - отвечал Крылов, самодовольно оглядывая свое брюхо, - но какое? Первые ряды все заняты! Партер полон, бельэтаж и все ярусы забиты. Один раёк остался. Федосеича в раёк, - трагически кончил он, - ведь грешно, братцы! - Ничего, - успокоил, посмеиваясь, Оленин. - Помаленьку в партер снизойдет. - Разве что так, - словно нехотя согласился Иван Андреевич, накладывая себе тарелку горой <> Когда на сладкое принесли гурьевскую кашу, Иван Андреевич, утомленный долгой работой за столом, все же приободрился и сообщил, что для каши хоть места и нет, но можно постоять и в проходе". ("А.Л. Александров, "Пушкин. Частная жизнь. 1811-1820") Иван Андреевич Крылов (1769-1844) - русский писатель. Поддержать канал голосом https://t.me/boost/vsp_history Встречи с прошлым. Подписаться👍