хорошие книги даши дафны

Дочитала. Абсолютный балдеж.

– А вы как хотели? Сейчас не семьдесят третий год, и больше семьдесят третьего не будет. Министр к нам больше каждую субботу не приезжает, сотого приказа нового не будет, чтобы вся страна под козырек, валютных дождей тоже. И Госплан нам как утверждает показатели себестоимости на пятнадцать – двадцать процентов ниже, чем на любом другом предприятии автопрома, так и будет, раз уж в нас вся страна столько вложила. И пятьсот фирм со всего мира сюда больше не приедут, в глаза нам заглядывать, коньяки и, значит, женам висюльки дарить не будут. Все, кончилось это время и больше не вернется. Про разрядку там, сосуществование двух систем, девочку Саманту забудьте. «Першинги» уже у наших границ, товарищи, спутники с лазерами вон там. Они нас, значит, всерьез душить начали и не бросят. Лучше не будет, хуже – возможно. Так что конча кончаем мечтать про мирное сосуществование и экономическую взаимопомощь. Надежда только на себя и на свои силы. Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

– Так, товарищи, прошу прощения, что всех сдернул, можно сказать, с живого дела. Два срочных момента, нужно ваше внимание и содействие. Значит, во-первых, санкции. Про «Ингерсолл Рэнд» все знают, движки третий год без их запчастей и инструментов корячатся. Комиссия конгресса запретила, ну, помните. Теперь, значит, это коснется вообще всех. Официальное уведомление будет позже, но министерству по его каналам уже сказали, а оно нам: Рейган запретил любые поставки в Союз всем американским компаниям. – И «Свинделлу»? – напряженно спросил Кошара. – И «Свинделлу», и «Сикэсту», и «Клеверленду», и «Пэнгборну», и «Холкрофту», – мрачно перечислил технический. – Литейка, кузница, прессово-рамный, автосборочный – все, в общем, остаются без запчастей и комплектующих. Эмбарго полное, мать его. Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

Из фильмов часто вырезают ненужные кусочки: из иностранных – секс, из наших – политику всякую или предателей. В «Офицерах» в последний раз, например, китайского кусочка не было, совсем. Я даже сперва решил, что показалось, пацанов спросил – они тоже заметили. Еще поржали, что через пару лет фильм короткометражным станет, если другие страны борзеть будут, как Китай. А Максик в августе говорил, что теперь и «Мимино» показывают обрезанным, без прикольного эпизода с Крамаровым. Если это правда, то Крамаров в самом деле сбежал за границу. Тогда и «Джентльменов удачи» теперь показывать не будут. Жалко. Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

Второй вопрос вообще ритуальный, как из детства. В детстве при знакомстве спрашивали «Ты что копишь?», и ответов, если не выпендриваться, было три: марки, значки или спичечные этикетки. Если выпендриваться, то сколько угодно – от пластмассовых индейцев и клеящихся моделей самолетов до лимонадных этикеток и сигаретных пачек, цифры внутри которых, говорят, были лотерейкой, позволяющей выиграть металлические модельки машинок, если знать, конечно, место получения выигрыша. Никто не знал, правда. Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

Марина разгоняла пальцами морщины на его лице, нежно целовала влажный висок, шептала всякую чушь и не могла понять, самый счастливый она человек на свете или самый несчастный. И не была уверена, что когда-нибудь это поймет. Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

Повисеть так хотя бы пару минут, разглядывая и не трогая. А тронуть хочется. И не только тронуть, и не просто хочется. Я не слишком ясно представлял себе, что значит «засадить», но засадить хотел безумно. Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

Это были два лучших дня в моей жизни. Я опять сгорел, сорвал голос, наколотил синяк на бедре кромкой зеленого чайника с водой, который тащил вместо термоса, – все пили на ходу из подржавленной крышки, как из пиалы, – и стер себе плавками все на свете. И все равно это были лучшие дни в моей жизни. Потом пошли другие дни. Шамиль Идиатуллин — Город Брежнев

И тогда она указала на свою голову и сказала: я уже и так далеко отсюда. Я в палатке в африканской саванне, качусь с американских горок на берегу пляжа, пью подогретый ром у костра в белой ледяной пустыне. То, что я здесь, еще не значит, что я действительно здесь. Майкл Смит — Голоса темной долины

Туве Альстердаль — Мы знаем, что ты помнишь

Намеренно или нет, но жирная крыса (Красного замка) сопровождает титр с именем шоураннера сериала Райана Кондала, который после первого сезона сначала разругался со своим со-шоураннером Мигелем Сапочником, а потом — с Джорджем Мартином, когда тот увидел, что ни одно из его замечаний для второго сезона не приняли во внимание. Прочие детали заставки подсветили здесь.

— К реке, — выдавил Пух. — Там дороги нет, мы так дойдем. — Кому всрались дороги!

Николай Ильич давно понял про себя, что максимально эффективно действует именно в условиях хаоса, — и с определенного момента начал прикладывать осознанные усилия для того, чтобы этот хаос вокруг себя создавать. Сгоревшая в разгар рамса мусарня прекрасно вписывалась в эту стратегическую концепцию.

— Поучи еще, — отмахнулся майор, серьезным осознанным усилием сдерживавший ярость. Азаркин ненавидел по отдельности фамильярность, уменьшительно-ласкательную форму своего имени (даже жена называла его Павлом) и охуевшую бандитскую мразь, сидевшую перед ним за столиком кафе грузинской кухни «Гурия».

Крюгеру больше всего на свете захотелось открыть кухонный ящик, достать оттуда самый большой нож, которым папа Сережа в прошлой жизни разделывал мясо на шашлык, и перерезать этому кошмарному дяде Гене горло.

Все мы

🤌🏻🤌🏻🤌🏻 Андрей Подшибякин — Последний день лета

Абсолютный балдеж Андрей Подшибякин — Последний день лета

Азаркин на мгновение прикрыл глаза и представил, как вынимает ПМ, стреляет мордатому в коленную чашечку, а потом, поскальзываясь на кровище, раз за разом вбивает каблуки своих ботинок в его ублюдочную рожу. Андрей Подшибякин — Последний день лета