Записки историка архитектуры

Сметенная лавиной задач, совершенно забыла поделиться новостью, которой уже почти неделя 🙈 Книга "Гостиница "Москва": зеркало архитектурных перемен" получила еще одну награду -- диплом книжной премии выставки АрхМосква как лучшее издание по истории архитектуры. Мне остается только надеяться, что книга не раздуется от гордости и не потребует себе дополнительного места на моих тесных полках )) П.С. Напоминаю, что уже сегодня вечером мы будем презентовать новое издание Музея. Традиционно волнуюсь 😳

Очень хочется начать пост словами из речи Чебурашки, но я сразу перейду к новости: Приглашаю всех в этот четверг 4 июня в 19.00 на презентацию издания "Конструктивизм. Траектория метода. К 100-летию ОСА", подготовленного в развитие одноименной выставки. Мне было безумно интересно и немного боязно быть частью этого проекта. Ведь каждый проект Музея -- выставочный или издательский -- неповторим, и каждый дает возможность заметно расширить горизонты, если подходить к задаче неформально. Возможно, как лицо причастное, я далека от объективности, но мне кажется, что Елене Власовой — главному творцу этого проекта — удалось воплотить теперь уже в бумажной версии ту новую оптику, которая ранее была явлена на выставке. К тому же издание больше выставки. Некоторые опубликованные в нем изображения в таком качестве никто никогда не видел. Ну разве что году в 1931-м, но об этом уже некому помнить. Про себя скажу две вещи: я очень давно не поглощала столько информации в столь сжатые сроки, чтобы написать относительно небольшой текст для этой книги, и никогда ранее столь пристально не изучала события второй половины 1920-х годов. В итоге открытий осталось ещё на много-много публикаций. Мы с коллегами будем говорить об этом и многом другом на презентации. И будем рады вопросам. Очень всех ждем ❤️

А теперь небольшое объявление. Приглашаю всех в ближайший вторник 26 мая в 19.00 в Музей на презентацию фундаментального труда об архитекторе Александре Сергеевиче Никольском. Два солидных тома – итог многолетних исследований Олега Игоревича Явейна, которого я знаю с осени 2003 года. Он читал у нас в МАРХИ курс зарубежной архитектуры ХХ века, который я, каюсь, временами прогуливала. И не потому, что курс был плох, а потому что мозгов в голове еще не наросло. На одной из последних лекций весной 2004 года он, немного замявшись, сказал: „Меня просили вам сказать, что наша кафедра ведёт набор студентов на специализацию Теория и история архитектуры“. Ее в МАРХИ многие не воспринимали всерьёз, считали, что она для неудачников, которым не по зубам полноценное обучение архитектуре. Наверное поэтому в конце своей пригласительной речи Олег Игоревич напомнил всем, что Корбюзье не имел архитектурного образования. Это было сильно. На тот момент я уже написала заявление о переводе на ту самую специализацию. Два года я была одним из «теоретиков» (как нас называли сокурсники) на кафедре Советской и современной зарубежной архитектуры. Олег Игоревич до сих пор там преподает. Именно на его спецкусе я открыла для себя Вёльфлина и Панофского и кучу раз пожалела о всех прогулянных лекция. Учиться у Олега Игоревича всегда было неспешно и очень глубоко. И над книгой о Никольском – легендарном для Ленинграда-Петербурга архитекторе – Олег Игоревич, как он мне сказал, работал 25 лет. С учетом масштабной проектной работы, вроде здания Главного штаба, перестроенного для Эрмитажа, это удивительный для меня пример следования большой мечте – рассказать о своем герое. И Олег Игоревич очень хочет, чтобы его книга была прочитана, чтобы имя Никольского стало известно не только на Невских берегах. Наверное, время для этого, действительно, пришло. Небольшой сюжет о Никольском, судьба которого в 1937 году была созвучна с судьбой Щусева, есть в книге про гостиницу. На выставке „Конструктивизм. Траектория метода. К 100-летию ОСА» коллега показывала работы Никольского и его мастерской как воплощение ленинградской версии конструктивизма. И, да, работы Никольского на выставке соседствовали с работами Игоря Георгиевича Явейна. Так что всё не просто так. Если есть возможность, обязательно приходите во вторник.

Спасибо всем за добрые слова! ❤️ Со среды собираюсь что-то написать, но сейчас такой период, что съеденный раньше пяти вечера обед, можно считать достижением. Радует только то, что прилагаемые усилия потихонечку материализуются в книгах и выставках. Книга про гостиницу "Москва" дальше финала в премии имени Д.С. Лихачёва не прошла, но финал – это уже хорошо. А вот мой коллега Анатолий Оксенюк стал победителем в номинации „Научный сотрудник". Вспоминая прошлый год, могу со всей уверенностью сказать, что это более, чем заслуженно. Не всякий бы смог сделать то, что было сделано, и так, как это было сделано. Так что я очень рада ❤️

Что можно успеть за месяц с хвостиком? При желании -- многое. Поучаствовать в конференции, завершить работу над одним большим проектом, продолжать корпеть над чередой следующих, переделать кучу текущих рабочих дел, не успеть сдать в срок давно обещанные статьи, но продолжать усиленно их готовить... Звучит местами неплохо, если бы не парочка «но». Для автора этого канала этими «но» стали забористый московский вирус и травмированная конечность, по счастью, левая. Вирус поломал мои планы аккурат после книжный ярмарки non-fiction, поэтому я не рассказала, что книга про гостиницу “Москва” вошла в шорт-лист книжной премии выставки АрхМосква и успела покрасоваться на стенде в Гостином дворе. Между тем, сама выставка АрхМосква будет уже на следующей неделе. А на этой неделе пройдет фестиваль Интермузей, на котором будут подведены итоги Национальной премии в области музейного дела имени Д.С. Лихачева. И там среди финалистов -- дорогие моему сердцу коллеги и весь наш Музей в номинации “Музей года”. И, к моему удивлению, книга тоже вышла в финал премии. Как уже много раз писала, она живет свою взрослую жизнь, которой мне остается только завидовать )) П.С. Я помню про обещанные немного слов про архитектора Вернера Хегемана. Они точно будут.

"Отвлеклась" на работу, и неделя прошла. Предлагаю теперь вам немного отвлечься на Льва Руднева, чей графический лист опубликовал вчера Музей. Это достаточно известная “картинка”, она экспонировалась на выставке "Архитектура говорит" и вошла в издание к ней, однако за ней стоит отдельная малоизвестная история. Этот лист был выполнен архитектором в 1939 году к V пленуму правления Союза советских архитекторов СССР, темой которого была архитектура Дворца Советов. Руднев акцентировал внимание на том, что появление такой доминанты как Дворец Советов не учитывается в проекте планировки Москвы. Год спустя, уже на VII пленуме, посвященном 5-летию постановления о Генеральном плане реконструкции Москвы, он повторял свою мысль и сетовал, что его предыдущее выступление не было услышано. Я считаю, что это было далеко не так, поскольку в том же 1940 году в Институте градостроительства Академии архитектуры СССР уже разрабатывался экспериментальный проект планировки и застройки нового Юго-Западного района, в котором задача организации видимости Дворца Советов акцентировалась особо. Авторы проекта даже предлагали внести изменения в утвержденную в 1935 году схему планировки Москвы с тем, чтобы некоторые магистрали переориентировать на место строительства Дворца. Про этот экспериментальный проект можно прочитать тут.

Как это часто бывает, искала что-то совершенно другое, а дальше поиск выдал эту заметку (хотела архитектуру – получила), и мозг радостно сказал: «Ого!» Искренне не знаю, что из этой заметки могли вынести читатели «Вечерней Москвы» в 1928 году. Думаю, имя архитектора Хегемана, как и упоминание строительного плана Берлина 70-летней давности, им одинаково ничего не говорили. Между тем, Вернер Хегеман -- фигура более, чем примечательная. И к нему я еще вернусь. Сегодня напишу про план Берлина. На самом деле это практически легендарный документ, который в конце XIX века не критиковал разве что совсем ленивый специалист в области городского дела. Для них он был примером бездумной, без какого-либо планировочного замысла, нарезки территории города на участки под застройку. И как-то никто не упоминал о том, что на момент появления этого плана градостроительная наука только складывалась, и чем обернется процесс урбанизации буквально через считанные десятки лет предугадать было сложно. Всю первую половину XIX века Берлин быстро рос, но все попытки разработать проект планировки города (в том числе и отдельных его районов) ничем не заканчивались. В 1853 году берлинской полицией были унифицированы строительные правила, определявшие застройку города, при этом ключевые моменты этих правил были направлены на борьбу с пожарами, а отнюдь не на вопросы санитарии и гигиены, о важности которых многие специалисты уже догадывались. Полицейские власти в эти аспекты не вдавались, но сделать план считали необходимым ради обеспечения отвода участков под застройку. И вот в 1859 году было создано особое подразделение полиции под руководством Джеймса Хобрехта (James Friedrich Ludolf Hobrecht) -- выпускника Берлинской строительной академии, имевшего опыт в гидротехническом и дорожном строительстве. Он, опираясь на более ранние проектные предложения и утвержденные строительные правила, и занялся составлением плана расширения Берлина, т.е. распланировкой территорий, примыкающих к уже сложившемуся городскому ядру. Хобрехт стремился делать достаточно широкие улицы, позволявшие вести застройку в четыре-пять этажей. При определении трасс этих новых улиц он опирался на уже существовавшие проселочные дороги, границы собственности и другие факторы практического характера, не пытался создавать эффектные виды и как-то ещё размышлять об эстетических аспектах застройки, хотя и использовал в проекте круглые площади и иные приемы, вносящие разнообразие в прямоугольную сетку улиц. Хобрехт считал идеалом городской застройки многоквартирный доходный дом, а для этого типа зданий требовались обширные участки, глубоко вдающиеся в квартал. Поэтому он увеличивал размеры кварталов, предоставляя, таким образом, больше свободы собственникам при застройке (например, он допускал возможность устройства внутриквартальных проездов). Реализация этого плана в условиях стремительного роста европейских городов во второй половине XIX века, дополнительно подстегнутого объединением Германии, обернулась превращением Берлина в “каменный мешок”. Благие намерения Хобрехта были проигнорированы, увеличенные кварталы застраивались максимально плотно, размеры внутриквартальных дворов-колодцев определялись возможностью разворота пожарного экипажа, не более. И хотя тем же Хобрехтом для Берлина была спроектирована передовая для своего времени система канализации, его имя так и осталось синонимом провала в деле планировки и застройки большого города. Примечательно, что опыт бытования такой плотной застройки привел к переосмыслению принципов городского жилищного строительства, и на излете XIX века Берлин стал местом разработки проектов уже совсем иного толка. Именно здесь зародились жилые кварталы, центральная часть которых представляла собой свободные озелененные пространства. Более того, разработка принципов организации жилой застройки стала одной из ключевых задач во время конкурса на проект Большого Берлина в 1910 году.

За многие годы бытования на просторах интернета мне пришлось принять как данность, что всеми твоими попавшими туда материалами де-факто ты не очень можешь распоряжаться. И не только потому, что в глазах многих выложенное в сеть каким-то волшебным образом очищается от авторских прав (тут мы с коллегами, обеспечивающими издательский процесс в Музее, обнялись и заплакали). А, главным, образом, потому, что любая платформа в сети имеет владельца, с которым что-то может случиться, что-то может произойти и с самой платформой, например, она может превратиться в площадку не совсем адекватных дискуссий. И, в конце концов, твою страницу/канал/блог могут удалить без объяснения причин. Просто потому, что алгоритмам что-то померещилось. В общем, бывало всякое. Фотосайтов и форумов, с которых я начинала свой путь в интернете, давно нет. ЖЖ есть, но я там не пишу. Далеко не все соцсети, которых в какой-то момент народилось множество, мне были (и есть) симпатичны. С Телеграмом у нас отношения сложились, в этом канале собрались прекрасные читатели. Вас мало смущают мои провалы в рабочие офлайн процессы, и я это очень ценю ❤️✨️ Не знаю, что будет завтра, через месяц или год здесь и в большом мире. Знаю одно, что чтобы не случилось, я буду продолжать свои исследования и, по возможности, делиться их результатами со всеми, кто будет готов меня читать и слушать. Сегодня утром я сделала то, что откладывала много дней. Зажмурилась и создала одноименное сообщество в ВК. Там пока нет ничего (даже оформления 😅), но это я исправлю в ближайшие дни. Информация тут и там будет на значительный процент дублироваться, ну а дальше… поживем -- увидим. Я верю в лучшее ❤️

Понедельник начинаем с хорошей новости ✨️ Коллегами проделана невероятная работа, и теперь интересные книги и невероятная сувенирная продукция, которой славится магазин нашего Музея, доступны, даже если Вы далеко. Ну а если Вы в Москве и переживаете, что блокноты с правильными словами, быстро закончатся (бывает и такое), можно оформить заказ самовывозом 😎

Поток дел не иссякает, скорее наоборот. По вечерам в моей голове крутится "карусель с лошадками" -- задачами, которые сейчас все тотально в стадии "начато, но до конца далеко". Но есть то, что точно подходит к завершению -- это выставка "Конструктивизм. Траектория метода. К 100-летию ОСА". Уверена, что у меня ещё будут поводы вспомнить этот проект, но сейчас призываю всех, кто ещё не -- сходите! Никто не знает, когда представится возможность вот так близко увидеть схемы Ле Корбюзье, которые осенью 1928 года он рисовал на лекциях в Москве (их видно в глубине кадра). Или чертежи типовых жилищ, предлагавшихся дезурбанистами в 1930 году. Их не могли найти поколения исследователей, но усилиями куратора этой выставки удалось невозможное. Выставка работает сегодня и завтра. И все. П.С. Фотография позаимствована у Музея. Своих хороших у меня так и не случилось.

Мне очень понравилось определение "проклятие знания", почерпнутое в книге про публичные выступления, которую я сейчас читаю. В неделю по десять страниц уже полгода. Человеку, который погружен в определенную тему, очень сложно представить, что по этому конкретному поводу знают или не знают другие. Ситуация объективно усложняется, когда новые материалы (или новый подход к вроде как известным старым) слишком разительно отличаются от традиционного "это все знают". Условно все знают, что была дискуссия урбанистов и дезурбанистов на рубеже 1920-1930-х годов, а тут ты выходишь и рассказываешь, что "урбанисты" вообще-то тоже выступали за децентрализацию городов. Или сосредотачиваешься строго на тех проектах соцгородов, которые в этот период делали конструктивисты -- члены ОСА, а не все подряд. Получается картина, сильно отличающаяся от условно привычной. Я прекрасно понимаю, что к такому готовы не все. Но, когда ты открыл для себя новое, пересказывать морально устаревшее уже невозможно, даже если зрители или слушатели ждут от тебя пояснений к тому, о чем они где-то слышали, а не твоих новаций... В этом для меня заключена одновременно и ценность, и сложность выставочного проекта, который подготовила моя коллега Елена Власова к 100-летию ОСА. Он не про понимание "конструктивизма", ушедшее в широкое поле интернета, когда после слова "конструктивизм" сразу начинают говорить о фабриках-кухнях и рабочих клубах. Этот проект показывает сложный творческий мир архитекторов-конструктивистов изнутри. Нам предлагают не столько смотреть на их готовую продукцию -- проекты и здания, сколько погрузиться в мыслительный процесс тех мастеров, которые собрались вместе в Объединение современных архитекторов. Это были люди с особым складом ума, оригинальными подходами к решению задач, которые они считали актуальными. И при этом все архитекторы-конструктивисты работали очень по-разному, несмотря на единый базовый метод. Разобраться в их системе ценностей, в образе мысли, подходах к проектированию, порожденным в том числе и развитием фотографии (неожиданно), откровенно сложно. Я в данном случае, скорее чувствую это все, чем могу описать словами. Поэтому искренне рекомендую лекцию, которую моя коллега и куратор выставки будет читать в среду вечером, 11 марта. У нее получилось погрузиться в метод конструктивизма настолько, что она может про него рассказать, возможно, даже больше, чем могли сами конструктивисты. В конце концов, то, что архитектор пишет, и что он делает, порой, очень разные вещи. Да и написали наши герои, за исключением многословного М.Я. Гинзбурга, увы, совсем немного. UPD. Исправила дату лекции. Автор немного выпал из времени и пространства.

Начну с важного: спасибо огромное всем, кто вчера был на лекции ❤️ После длительной паузы было здорово "выйти в свет". Но в целом, тишина в эфире означает только одно: много работы. Я даже напомнить о лекции здесь не успела... Но "много работы" = много интересного в работе, а это значит -- много поводов для встреч в Музее в будущем. П.С. На фото эпичные сугробы нашего Музейного дворика в пик своего могущества. Пусть будут на память. Скоро настоящая весна.

Возвращаюсь. И возвращаюсь я в день рождения человека, которого последние недели вспоминала чаще всего. Одна из истин, которую он оставил мне в наследство, звучала так: - Любой текст можно урезать на 10% процентов. - Но я урезала! - Ты меня не слушаешь. Любой (!) текст можно урезать на 10%. В пример он приводил первое издание своей книги "Дизайн как он есть", которую пришлось сократить вдвое из-за нехватки бумаги у издательства. Вячеслав Леонидович не учил меня исследовать, он учил думать и должным образом излагать мысли на бумаге. Он дал мне возможность изучать нелюбимое им советское, а потому поиск источников и копание в материале стали строго моей зоной ответственности. Он не любил "кусочничать" и читал только полностью готовые тексты. Черновики — никогда, хотя обсуждать найденный материал был готов, сколько угодно часто и долго. И всегда ворчал, что я срываю установленные им сроки сдачи текста, а потом возвращал мне их со ловами: "Там пара опечаток и запятых — сама найдешь". И улыбался. А я в промежутке между нажатием кнопки "отправить" и этой улыбкой всякий раз дрожала, как осиновый лист. И я до сих пор всегда с трепетом жду отзывы коллег на мои тексты. Но урезать их теперь могу не только на 10%, но и на 25%. Без сомнений и сожалений. Собственно, этим я и занималась в тишине — написала много букв, осмыслила всю эту гору информации (в частности тот факт, что Л.М. Сабсович не такой уж и урбанист) и радикально сократила написанное. Но в данном случае, вычеркнутое не пропадет, а станет частью грядущей лекции. Скажу даже больше: на лекции я планирую дополнить вычеркнутое тем, что в статью с самого начала и не пыталась упихнуть. Те, кто придут, услышат некоторое эхо моего большого лекционного курса по градостроительству. Новый взгляд на дискуссию о соцрасселении будет прилагаться.

Век выставок очень краток, особенно в нашем Музее. Архитектурная графика, по природе своей, — это акварельный рисунок, выполненный поверх чертежа тушью. Такое нельзя держать на свету больше трех месяцев подряд, нельзя освещать яркими лампами, нельзя... в общем, много чего "не". После экспонирования графика ложится отдыхать в сумрак папок минимум на полгода. К сожалению, у музейных сотрудников такой возможности нет, а хотелось бы. Даже если на горизонте не намечается другого выставочного проекта, работы все равно много. Так что со вчера тихо радуюсь паузе в экскурсионной деятельности, которая, несмотря на положительные эмоции, отнимает очень много ресурсов, и продолжаю грызть свои граниты. Если сделать большой шаг в прошлое, в март-апрель 2025 года, то получится следующая ретроспектива. Полгода (это очень быстро, если что) подготовки выставки -- параллельно с работой над книгой у меня и над другой выставкой у моего сокуратора. Параллельно со всеми прочими нашими задачами, разумеется. Почти три месяца собственно работы выставки, 25 экскурсий, 2 лекции. В итоге приращение знаний, с горкой самого неожиданного опыта и много-много благодарности моему сокуратору, архитекторам выставки и всем-всем коллегам. Мы справились. Даже победили коварные витрины. П.С. А еще я научилась снимать кружочки в телеграме, хотя и не выкладывала их тут. Ниже можно услышать, как звучала три месяца назад попытка успокоить оголенные кураторские нервы. Сейчас бы мне "пупырка" тоже не повредила.

Последнюю неделю выставка про Весниных работает в хорошей и символичной компании. Если что, я не про сугробы, а про две другие выставки. В Анфиладе главного здания идет выставка "Илларион Иванов-Шиц. Полвека на службе Москве", а во флигели "Руина" — "Конструктивизм. Траектория метода. К 100-летию ОСА". Я бы именно в такой последовательности три нынешние выставки и смотрела -- как сейчас висят баннеры. Только не уверена, что это посильная задача, ибо они все информационно очень насыщенные. Всё, как мы любим ❤️

Приветствую всех в новом календарном пространстве ) Знаю, что меня многие потеряли. Я уперлась всеми конечностями и работаю, доделываю, что должно. Иногда мне перепадают вот такие красивые виды. Очень надеюсь, что через какое-то время смогу вернуться в относительно штатный режим бытия. А пока напоминаю, что до конца работы выставки "Архитекторы братья Веснины. Начало" осталось чуть больше недели.

С наступающим Новым годом!

В голове за последние дни я сочинила множество вариантов этого поста, в широком диапазоне между минором и мажором. Тому есть свои объективные причины. Одна из них — длиннющий список того, что обещала, но не успела или не смогла в этом году. И того, за что я вообще не взялась, хотя собиралась. Коллеги, я делаю всё, что в моих силах, чтобы выполнить свои обязательства. Возможно, какие-то из них я буду выполнять в обнимку с тазиком оливье, если, конечно, успею сделать последний )) Настолько мощного срыва всех сроков в моей биографии ещё не было. И всё-таки уходящий год был для меня очень щедрым. Он подарил очень разный опыт и гору возможностей: книгу и выставку, презентацию на нон-фикшн, невероятные лекции про Генплан 1935 года, новые знакомства и мероприятия. Он щедро оделил меня интереснейшими материалами, множеством мыслей и осознаваний, хотя, порой, не самыми радостными. Однако, все это тоже часть жизни и пути. Я иду в Новый год с надеждой на лучшее, с верой, что задуманное и намечтанное получится, что на все хватит сил и смелости. Но настраиваюсь на работу вдолгую — большое и глубокое быстро не делается. Пусть в Новом году в Вашей жизни будут не только достижения (они, безусловно, нужны), но также будет много любви, чуткости и заботы. И пусть случаются чудеса. Они нам всем жизненно необходимы ✨☃️