Хроники связи СВО

Помеха, которая накрывает континент, физически не может стоять на земле Исследователи из Техасского университета в Остине и Стэнфорда опубликовали препринт под названием Chasing Lightning — про источник коротких, но мощных провалов приёма GPS, которые с 2019 года периодически накрывают континентальную Европу, Гренландию и Канаду. Разбор с деталями попался у «За телеком». Сразу оговорю: это одна работа в статусе препринта, то есть без прохождения рецензирования, и выводы об источнике — это выводы авторов. Подтверждать или опровергать их атрибуцию я не берусь. А вот метод, которым они работали, и физика, которую эта история высвечивает, стоят разбора независимо от того, чем закончится спор об авторстве. Начну с того, почему GNSS вообще ломается так легко. Сигнал GPS приходит к антенне слабее собственного теплового шума приёмника. Не «слабым» — а именно ниже уровня шума, приёмник его буквально не видит в эфире как сигнал. Вытаскивают его корреляцией: сигнал закодирован известной псевдослучайной последовательностью, и приёмник, перемножая принятую кашу на копию этой последовательности, накапливает полезное и усредняет шум. Отсюда и главная уязвимость: любая мешающая энергия рядом по частоте забивает вход раньше, чем корреляция успевает что-то вытащить. Наземные глушилки поэтому давно стали рутиной — но у них радиус десятки, максимум сотня километров. Дальше начинается детективная часть, и она мне понравилась больше всего. Авторы взяли открытые данные геодезической сети IGS: 165 станций по всему миру, каждая ежесекундно пишет качество принимаемого сигнала. Прогнали через детектор резких провалов и за семь лет набрали 75 дней с сильными событиями — падение мощности на 5 дБ и больше, рекорд 10 дБ на станции в Польше. Сами провалы длятся три-пять секунд, потом всё восстанавливается. Первая зацепка географическая. Провалы происходили одновременно — в одну и ту же секунду в Финляндии, Италии и Гренландии. Никакой передатчик на земле или на борту самолёта такую площадь физически не накроет: мешает кривизна Земли, а не мощность. Значит, источник наверху. Вторая зацепка — расписание. События приходились на рабочие дни, преимущественно вторник-четверг, и на рабочие часы. Внутри дня всплески шли ровными интервалами, кратными 150 секундам. Природные явления по такому графику не работают — ионосферные возмущения не смотрят в производственный календарь. Третья — частота. Помеха сидела на 1577,5 МГц, то есть примерно на два мегагерца в стороне от центра гражданского GPS. Формально не в полосе, но достаточно рядом, чтобы вход приёмника задохнулся. Вторая частота, 1558,5 МГц, приходится на китайский BeiDou. ГЛОНАСС работает выше по спектру и, по данным авторов, не затрагивается. И финал, который я оценил профессионально. 11 февраля 2026 года два приёмника — в Амстердаме и Тронхейме — записали сырой радиосигнал длиной 2,3 секунды. Разница во времени прихода между двумя точками задаёт поверхность, на которой обязан лежать источник. Дальше эту поверхность сверили с каталогом орбит — и подошёл ровно один объект: «Космос-2546», запущенный в 2020 году, с невязкой порядка метра. Это один из шести аппаратов Единой космической системы, группировки раннего предупреждения о ракетном нападении, работающей на вытянутых орбитах типа «Молния» с апогеем около 40 000 км над северным полушарием. Авторы честно отмечают, что за события 2019 года конкретно этот аппарат отвечать не мог, — но в каждый из 75 дней над зоной помех находился хотя бы один спутник группировки. Метод, которым его вычислили, — классическая разностно-дальномерная пеленгация, TDOA, которой пользуются все: от поиска нелегальных передатчиков до наших постов РЭР. Два разнесённых приёмника, точная синхронизация, разность задержек. Просто здесь её применили к объекту на орбите, а базой послужил континент. Что из этого следует. Первое: континентальное глушение GNSS технически возможно и это не гипотеза. С высоты в десятки тысяч километров аппарат видит одновременно огромную часть полушария, и один передатчик закрывает то, чего не закроют тысячи наземных станций. Радиус помехи определяется не мощностью, а высотой — та же логика, что с радиогоризонтом на мачте, только в предельном масштабе. Второе, и оно неприятнее: раз это возможно в принципе, оно возможно в обе стороны. Всё, о чём я писал последние ранее — Bee-Nav, наземные маяки SineLink, свежая «СОВА» с навигацией по сравнению картинки со спутниковым снимком, — это разные ответы на один и тот же вопрос: что делает борт, когда спутников нет. Пока ответ есть не у всех, зависимость от GNSS остаётся самой дешёвой мишенью в системе. Третье, про открытость. Сеть IGS открыта, каталог орбит открыт, сырые записи можно сделать бытовым SDR. Я это уже говорил про отслеживание группировок: то, что летает, не спрячешь, а данные для анализа лежат в свободном доступе. Работа, которую раньше могла сделать только государственная структура, сегодня делается тремя исследователями и открытыми данными. Вывод для практика простой: считайте GNSS удобством, а не опорой. Всё, что критично, должно уметь работать, когда спутников нет, — и проверять это надо заранее, а не в тот момент, когда пропали. Кто сталкивался с потерей GNSS на технике: что было запасным вариантом и работал ли он на самом деле? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #GPS #РЭБ #спутники #навигация

MPLS на живом железе. Часть 2 Теория была в предыдущем посте, теперь практика. Сразу главное: не всякая коробка это умеет, и проверять надо до начала настройки. На самом деле пост, что написан далее поймут далеко не все. Но, может кто-то оценит, что все это не так и просто. Разбраем виртуальную сеть на примерах из документации. D-Link. Например у DGS-3630 три разных образа прошивки: SI (стандартный), EI (расширенный) и MI — и MPLS есть только в MI. Купить свитч и «включить MPLS» на стандартной прошивке не выйдет. У DXS-3600 и DXS-3610 поддержка L2/L3 MPLS VPN заявлена в образе EI. Порядок настройки по официальному примеру D-Link такой. Сначала VLAN и IP-интерфейсы: на транзитных линках switchport mode trunk с нужным VLAN, затем interface vlan 23 и ip address. Дальше обязательно IGP — в примере OSPF: router ospf 1, router-id 3.3.3.3, network 172.16.23.0 255.255.255.0 area 0.0.0.0. И только потом сам MPLS: глобально mpls ip и mpls label protocol ldp, а затем то же самое на каждом транзитном интерфейсе внутри interface vlan. Всё, метки поедут. Проверять — по таблице продвижения MPLS: на входном узле видно, какую метку навешивают, на транзитном — swap, а на предпоследнем метка снимается, это тот самый PHP. Если нужен explicit-null, чтобы до последнего узла доехал класс обслуживания, на выходном коммутаторе делается mpls configuration и explicit-null — после этого LDP перезапустится, а исходящая метка станет нулевой. Eltex. Тут два разных класса. Для настоящей операторской сети — серия ME (ME5000, ME5100, ME5200): там LDP, RSVP-TE, L3VPN, VPLS в режимах Kompella и Martini, VPWS с резервированием псевдопроводов. Для корпоративного контура — сервисные маршрутизаторы ESR, и в них MPLS с LDP тоже есть. Логика команд на ESR другая, чем у D-Link, — всё живёт в своих режимах. Заходим в mpls, включаем пересылку на нужных портах: forwarding interface gi 1/0/14. Затем ldp, внутри задаём router-id 1.1.1.1 и enable. Дальше address-family ipv4, и уже там перечисляем интерфейсы командой interface gigabitethernet 1/0/1 и при необходимости задаём transport-address. По умолчанию анонсируется implicit-null, то есть работает PHP; переключается это командой egress-label-type explicit-null. Псевдопровод собирается в разделе l2vpn: создаём p2p VLAN_398, внутри указываем клиентский интерфейс (можно сабинтерфейс вида gi 1/0/4.398), поднимаем pw 398 1.1.1.1 — где первое число это идентификатор псевдопровода, второе адрес дальнего LSR, — и enable. Отдельно создаётся pw-class с параметром encapsulation mpls mtu, значение по умолчанию 1500. Режим переноса тега выбирается командой transport-mode ethernet или vlan. Для VPLS вместо p2p делается vpls Customer1 с привязкой bridge-group. Диагностика на ESR: show mpls ldp neighbor — сессия должна быть в состоянии Operational; show mpls ldp discovery покажет, кого видим и с какими таймерами; show mpls ldp binding — какие метки раздали; show mpls ldp forwarding-table — собственно таблица коммутации, там же увидите imp-null на маршрутах, где работает PHP; show mpls l2vpn pseudowire — статус псевдопровода. И два предупреждения из документации, на которых теряют годы, а в нашем случае - здоровье. Первое: LDP на ESR работает только с IPv4. Второе: до настройки LDP на интерфейсах должны стоять IP-адреса, должен быть поднят IGP, а межсетевой экран не должен мешать — в документации это оговорено отдельно, и «сессия не поднимается» чаще всего именно про фильтрацию. Dionis. В документации Dionis-NX заявлена поддержка MPLS: LDP по RFC 3036, статическое и динамическое назначение меток, построение LSP через LDP. У Dionis DPS дополнительно указаны L2/L3-туннели через интерфейсы Ditap и Ditun — с криптозащитой и без неё, что для сертифицированного контура и есть главная причина брать эту платформу. Команды здесь заметно отличаются от привычного Cisco-подобного синтаксиса, и версии ПО между собой различаются, так что конфигурацию придется брать из руководства ровно под свою версию. Грабли, общие для всех. MTU — поднимайте на ядре заранее, минимум с запасом на стек меток. У псевдопровода MTU должен совпадать с обеих сторон, иначе он просто не поднимется. Loopback с маской /32 под идентификатор узла, обязательно анонсированный в IGP, — без этого метки некуда привязывать. Порядок включения: сначала IP и IGP, проверили пинг между loopback, потом LDP, проверили соседа, потом сервисы. Собирать всё сразу — гарантированный вечер поиска, что именно из трёх слоёв не взлетело. И самое скучное: проверьте образ прошивки и лицензию (привет Элтекс) до того, как обещали командиру сроки. Кто поднимал MPLS на этом железе — на чём спотыкались вы? Особенно интересен опыт с Dionis, там материалов в открытом доступе меньше всего. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #MPLS #Eltex #DLink

MPLS: зачем метки, если маршрутизация и так работает. Часть 1 Разберём технологию, вокруг которой много мифов. Начну с ответа на главный вопрос: зачем. Классический маршрутизатор на каждом хопе смотрит IP-адрес назначения и ищет в таблице самый длинный совпадающий префикс. Исторически MPLS придумывали, чтобы заменить этот поиск на простой просмотр по метке — так быстрее. Сегодня железо и без того ищет префиксы на скорости порта, так что этот аргумент почти умер. Живым остался другой: метка позволяет строить поверх одной сети много изолированных сервисов, чего чистая IP-маршрутизация не умеет. Как устроена метка. Между канальным и сетевым уровнем вставляется заголовок в 32 бита: 20 бит собственно метка, 3 бита TC (они же EXP) под класс обслуживания, 1 бит S — признак дна стека, и 8 бит TTL. Заголовков может быть несколько, стопкой — отсюда и «стек меток». Роли простые: LER — пограничный маршрутизатор, он метку навешивает (push) на входе и снимает (pop) на выходе. LSR — транзитный, он метку меняет (swap) и передаёт дальше. Путь, по которому идёт помеченный пакет, называется LSP и всегда однонаправленный: обратный трафик пойдёт своим LSP, возможно другим маршрутом. Набор пакетов, которым назначается одна метка, — это FEC, класс эквивалентности пересылки. Обычно FEC — это просто префикс назначения. Метки с 0 по 15 зарезервированы, и две из них надо знать наизусть. Метка 3 — implicit-null: предпоследний маршрутизатор снимает метку сам, чтобы последний не делал двойную работу — это называется PHP, снятие на предпоследнем узле. Метка 0 — explicit-null: метку не снимают, а заменяют нулём, и тогда до последнего узла доезжают биты TC, то есть сохраняется класс обслуживания. Именно ради QoS explicit-null и включают. Кто раздаёт метки. Чаще всего LDP: соседей ищет hello-сообщениями по UDP 646, сессию держит по TCP 646. Важно понимать зависимость: LDP не строит маршруты, он только навешивает метки на то, что уже посчитал IGP. Нет OSPF или IS-IS — нет и MPLS. Плюс каждому узлу нужен свой идентификатор, и практика тут одна: адрес на loopback с маской /32, анонсируемый в IGP. Что технология реально даёт: L3VPN — несколько независимых таблиц маршрутизации на одном железе. У каждого клиента свой VRF, адреса могут пересекаться, разъезжаются они по MP-BGP. В стеке две метки: внешняя ведёт до нужного PE, внутренняя говорит, в какой VRF положить пакет. L2VPN — прозрачная передача кадров. VPWS, он же псевдопровод, это точка-точка: получаете виртуальный патч-корд между двумя портами через всю сеть. VPLS — точка-многоточка, то есть распределённый коммутатор. Traffic Engineering — возможность увести трафик по заранее заданному пути, а не по кратчайшему, который посчитал IGP. И последнее в теории, но первое по количеству граблей: MTU. Каждая метка — плюс 4 байта, у L2VPN сверху ещё и оригинальный Ethernet-заголовок. Если на магистральных линках оставить 1500, всё поднимется и даже запингуется мелкими пакетами, а реальный трафик начнёт молча теряться. MTU на ядре поднимают заранее. Дальше попробуем обсуждать — как это выглядит в командной строке на D-Link, Eltex и Dionis. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #MPLS #сети

Зачем мы тут? Сегодня парни под моим руководством восстановили гражданскую связь в одном из крупных районов. Заодно вернули людям телевидение и радио. Радость там фантастическая, благодарили так, что неловко становилось. Всем, кто работал, — отдельный респект. Вы сделали большое дело, и я это говорю без всякого пафоса. Некоторое время назад мы делали то же самое в зонах ответственности двух других армий. И командиры оттуда сказали мне, что видят в наших действиях интерес гражданских. Тогда я не придал этому значения — объяснил суть и смысл работы, на том и разошлись. Но осадок остался, и я долго не мог сформулировать, что именно меня зацепило. Сегодня понял. Сам смысл нашего нахождения здесь — это защита гражданского населения. Мы защищаем от нацистов наших русских людей. И защита гражданских объектов — прямая задача армии, а не побочная активность, на которую можно посмотреть с прищуром. Связь, свет, вода, телевизор в доме у бабушки — это и есть то, ради чего всё. Не отвлечение от задачи, а сама задача. Такое ощущение, что на пятый год войны мы почти все про это забыли. Я не в претензии к тем командирам, они не со зла — просто война длинная, и взгляд у всех незаметно смещается в сторону сугубо военного. Но восстановленная вышка в районе — это не услуга населению. Это ровно то, зачем мы сюда пришли. Отдельно хочу сказать спасибо тем, кто помогает без всяких моих просьб. Когда я вижу поступления с пометкой «на связь!», а я при этом ничего не публиковал и никого ни о чём не просил, — меня это радует по-настоящему. Потому что расходы на связь группировки выросли вдвое после включения ещё одного магистрального канала, и тащим мы эту сумму узким кругом людей, собственными средствами и вашей помощью. Больше ниоткуда она не берётся. И раз уж сегодня такой день, отметим юбилей: 200 базовых станций в работе. Двести. Через месяц, я уверен, эту цифру удвою. Теперь коротко о том, зачем всё это, — потому что периодически слышу, что бойцу достаточно рации. Не достаточно. Рация — это голос и только голос. А нужны ещё каналы передачи важной информации и нормальный интернет: скачать карты, посмотреть, как что-то делается, как что-то собирается, как что-то чинится. Я уже знаю случаи, когда наличие LTE на передовой спасало жизни, — мне про это рассказывают. Когда возможность посмотреть медицинский ролик спасает не одну жизнь, а пять-шесть. Когда человек получает навык, которого у него не было, потому что смог посмотреть, как это делают другие. Связь — не удобство. Это скорость, с которой знание доходит до того, кому оно прямо сейчас нужнее всего. Так что всё, что мы тут делаем, мы делаем не зря. И за районы, где снова заработали телевизор и телефон, и за станции, которые встают одна за другой. Кто хочет помочь — реквизиты в закреплённом сообщении. Кто уже помогает — спасибо. Вы даже не представляете, насколько это вовремя. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #связь #LTE #инфраструктура

Полмиллиарда долларов за снаряды, которых не было Американский завод получил 533 миллиона долларов на производство снарядов для Украины и не выпустил ни одного пригодного боеприпаса. Восемь сорванных сроков подряд, причина — поломки оборудования. Компанию при этом не оштрафовали и денег назад не потребовали. Оговорюсь: новость идёт со ссылкой на СМИ, без первичных документов в открытом доступе, так что деталей контракта мы не знаем — возможно, там были условия, объясняющие отсутствие санкций. Но сама конструкция описана достаточно ясно. Первая реакция на такое понятна и приятна: у них тоже. Я эту реакцию разделяю ровно две секунды, а потом смотрю на механизм — и радость проходит. Но, конечно, хочется сказать им спасибо))). Однако, снарядное производство — это станки, оснастка, термичка, контроль качества, обученные люди у конкретного оборудования. Разучившись это делать, нельзя научиться обратно за один контракт: линию надо собрать, отладить и вывести на стабильный выход, а поломки на изношенном или свежесмонтированном оборудовании — не отговорка, а закономерность. Деньги ускоряют процесс, но не отменяют время, которое он занимает. Второе, что здесь важнее суммы: отсутствие последствий. Восемь сорванных сроков без штрафа и без возврата средств означает, что в контракте либо не было работающих санкций, либо их не стали применять. И это уже не про станки, а про то же самое, о чём я писал позавчера в истории с консервами: приёмка и ответственность за результат — не бюрократия, а единственное, что связывает выданные деньги с полученным изделием. Без неё контракт превращается в финансирование намерения. Так что вывод из этой новости для нас не «у них хуже». Вывод в том, что механизм ломается одинаково по обе стороны, и выигрывает не тот, у кого бюджет больше, а тот, у кого короче путь от денег до годного изделия на складе. Мерило простое и универсальное: сколько единиц вышло и приняты ли они. Всё остальное — пресс-релизы. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #экономика #ВПК #приёмка

Маркетплейс для войны. Центр беспилотных систем и технологий выводит маркетплейс товаров двойного назначения «Рой.Маркет» из пилотного режима и начинает подключать сторонних продавцов. Площадка целится в производителей, дистрибьюторов и профессиональных селлеров — в том числе тех, кто уже работает на Wildberries и Ozon. К 2027 году каталог планируют довести до более чем десяти тысяч позиций: комплектующие для беспилотников, средства индивидуальной защиты, электроника, полевая униформа. Начну с того, почему такая площадка вообще нужна. Я писал про заявление командующего вражескими беспилотными силами о том, что они продолжат бить по складам Wildberries, пока компания не потеряет способность быстро восстанавливаться. Оценка потерь от этих ударов, по данным Forbes, уже дошла до 800 миллиардов рублей с учётом ущерба селлеров. Параллельно шли новости про удаление российских приложений из зарубежных магазинов и про комиссии маркетплейсов на всё, что связано с войной, — не забываем, что реальные комиссии превышают половину стоимости изделий, а на Ozon по некоторым позициям доходили до 60%. Сложите: обычные площадки берут заградительную комиссию за военную номенклатуру, их склады горят, а покупатель у этой номенклатуры один и тот же и никуда не денется. Отраслевой маркетплейс в такой ситуации — не бюрократическая выдумка, а логичный ответ рынка. Главная ценность профильной площадки — не витрина, а обозримость. Сегодня боец или волонтёр ищет усилитель, антенну или ретранслятор по чатам, отзывам знакомых и репостам. Я много раз натыкался на посты вида «парням зашло изделие, ни мануала, ни контактов разработчика» — буквально на днях такое пробегало у «Беспилота». Единый каталог с внятными карточками, характеристиками и живым производителем на другом конце решает именно эту боль. Второе — деньги остаются в отрасли. Комиссия профильной площадки идёт не на общий маркетинг маркетплейса, а внутрь того же контура, который производит железо. А теперь вопросы: Кто отвечает за качество? Десять тысяч позиций к 2027 году — цифра амбициозная, но я на этой неделе писал про приёмку в истории с консервами и повторю: витрина без входного контроля превращается в удобный канал для сбыта брака. У профильной площадки должна быть своя оценка и публичная статистика возвратов по поставщикам — иначе она станет просто ещё одним местом, где можно купить кота в мешке, только с патриотическим оформлением. Второе — опсек. Каталог с ассортиментом и оборотами по позициям это, вообще говоря, срез того, чем и в каком количестве комплектуется фронт. Данные о заказах, адресах доставки и получателях в такой системе — самостоятельная ценность для того, кому они не предназначены. Про то, как противник собирает картину по крупицам открытых данных, я писал не раз. Требования к защите этих данных должны быть на уровне критической инфраструктуры, а не типового интернет-магазина. И третье, скучное: цена. Смысл ухода с обычных маркетплейсов был в комиссиях. Если новая площадка придёт к тем же процентам, экономика для покупателя не изменится вообще. Своя торговая площадка для отрасли — это правильно и давно назрело. Останется она инструментом или превратится в очередную прослойку — решит не запуск, а то, что появится в ней к 2027 году кроме десяти тысяч карточек. Увы, мне не удалось найти ни одной ссылки на на Рой.Клуб ни на сам Рой.Маркет. Можете закидать меня помидорами, но в моей поисковой выдаче как всегда - есть куча скама, но не нужного ресурса. Удалось найти только площадку для поставщиков, которые желают на нем торговать. Так может кто-то даст реальную инфу, как в него попасть? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #БПЛА #связь #снабжение

20 километров в паспорте, три в поле. Учимся читать характеристики В характеристиках оборудования пишут дальность 20, 40, а то и 100 километров. В поле связь начинает сыпаться сильно раньше, и первая мысль — производитель наврал. Обычно не наврал. Просто цифра означает не то, что мы читаем. Коллеги из «Беспилота» на днях выпустили два хороших поста подряд — про то, почему реальная дальность отличается от заявленной и почему добавление ватт не добавляет километров. Темы смежные, и я хочу свести их в одно место, добавив цифры, по которым это можно прикинуть самому. Начнём с того, что означает паспортная цифра. Это результат измерения при определённых условиях: открытая местность, прямая видимость, правильно установленные антенны из комплекта, чистый эфир. Не радиус вокруг устройства, а достигнутый результат в конкретной конфигурации. Сравнивать две системы по одной этой цифре — примерно как выбирать машину по максимальной скорости на спидометре. Дальше — арифметика, которая объясняет, почему усилитель разочаровывает. В свободном пространстве потери растут с расстоянием так, что удвоение дистанции обходится в 6 децибел. Шесть децибел — это ровно вчетверо по мощности. То есть чтобы улететь вдвое дальше, надо не удвоить ватты, а учетверить их. Поставили усилитель вдвое мощнее — получили прибавку к дальности примерно 40%, и это в идеальных условиях, которых в поле не бывает. А теперь то же самое с другой стороны. Антенна с усилением на 6 дБ больше даёт те же самые 6 дБ — но её можно поставить с обеих сторон линии. Плюс 6 на передаче и плюс 6 на приёме — это уже 12 дБ, то есть четырёхкратная дальность. Без единого лишнего ватта, без нагрева, без демаскировки мощным излучением. Дальность живёт в антенно-фидерном тракте, а не в усилителе, и это, пожалуй, главное, что стоит запомнить. Причём часть добавленных ватт до эфира вообще не доедет. На гигагерцовых частотах кабель ест децибелы очень бодро: десяток метров плохого кабеля с парой сомнительных переходников способен съесть больше, чем даёт весь ваш усилитель. Я недавно разбирал вопрос КСВ на конкретной антенне и там же отмечал, что рассогласование на её фоне — сотые доли децибела, а вот кабель — единицы. Приоритет очевиден: сначала кабель и разъёмы, потом всё остальное. Второй фактор, который бьёт сильнее ватт, — высота. Радиогоризонт считается просто: дальность в километрах примерно равна 4,12 умножить на корень из высоты антенны в метрах. Антенна на двух метрах — горизонт около 5,8 км. Поднял на десять метров — уже около 13 км. Причём горизонты обеих сторон складываются, так что поднимать выгодно с любого конца. Никакая мощность не пробивает выпуклость Земли: за горизонтом вас не слышно ни на ватте, ни на пятидесяти. Сюда же зона Френеля — та область вокруг прямой линии между антеннами, которую желательно держать свободной хотя бы на 60%. Для пролёта в 5 километров на 5,8 ГГц радиус этой зоны в середине пролёта — около восьми метров. То есть формально «вижу антенну» ещё не означает «связь будет»: посадка или крыша, проходящая в паре метров от линии визирования, честно отъедает вам сигнал. И последний фактор — эфир. Там, где одновременно работает много устройств, приёмнику труднее выделить нужный сигнал из шума. Мощные соседи, в том числе ваши собственные, перегружают входные каскады. Особенно это касается комплексов, где рядом живут канал управления, видео, телеметрия и что-нибудь ещё. Иногда добавление мощности на одном канале ухудшает работу остальных — и общий результат становится хуже, а не лучше. Чек-лист, если дальности не хватает. Поднять антенну — самое дешёвое и самое эффективное действие. Проверить, что зона Френеля не перекрыта посадкой, крышей или бугром. Проверить кабель и разъёмы, при возможности укоротить тракт. Убедиться, что антенна соответствует рабочему диапазону и правильно ориентирована. Посмотреть, что творится в эфире и не мешаете ли вы себе сами. И только после всего этого думать про усилитель. Заявленная дальность — это протокол одного удачного измерения, а не обещание. Реальная складывается из частоты, мощности, чувствительности приёмника, антенн, кабелей, рельефа, высоты и помех — и любой из этих пунктов способен обнулить остальные. У кого какая разница между паспортом и полем получалась? Интересны реальные цифры и то, что в итоге помогло больше всего. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #АФУ #антенны #радиосвязь #инженерка

84 дыры в ядре сети нашла не команда исследователей, а нейросеть Учёные Наньянского технологического университета в Сингапуре показали, что ядро мобильных сетей 4G и 5G вскрывается силами искусственного интеллекта. Разбор с ссылкой на первоисточник — у коллег из «Телекоммуналки». Цифры такие. Мультиагентную систему iFinder на базе большой языковой модели натравили на семь открытых релизов ядра — Open5GS, free5GC, OpenAirInterface, SD-Core, eUPF, написанных на C, C++ и Go. Результат: 84 ранее неизвестные уязвимости в протоколах PFCP и GTP-C, отвечающих за управление сессиями и передачу трафика внутри сети. Из них 83 подтвердили сами разработчики, 81 получила номер CVE, 58 уже закрыты патчами, 23 остаются открытыми. Я, кстати, эти ядра не использую, и всем своим коллегам из МО и ведомств рекомендую их в максимально короткие сроки покинуть. Я потратил целый цикл постов на то, чтобы разобрать ядро LTE по косточкам — как абонент цепляется к сети, как его находят, как передают между базами, кто решает, какому трафику дать приоритет. Так вот, эта работа бьёт ровно в фундамент всего, что я тогда описывал. Корень проблемы называется красиво: ошибка неявного доверия. Компоненты ядра — MME, SGW, AMF, SMF, UPF — исторически исходили из того, что сообщение от соседнего узла заведомо безопасно. Логика была железная: ядро физически изолировано от внешнего мира, чужой туда просто не дотянется, значит, проверять отправителя избыточно. С переходом на облачную инфраструктуру изоляция исчезла, а проверки остались прежними. Часть узлов до сих пор не проверяет обязательные поля сообщений, диапазоны значений и доступность ресурсов, прежде чем их использовать. Это дословно повторение истории с ОКС-7. Там тоже десятилетиями считалось, что сигнальная сеть — закрытый клуб для своих, и потому аутентификация внутри неё не нужна. Потом клуб перестал быть закрытым, и выяснилось, что дыра лежит в самом фундаменте телекома. Прошло время, поменялись поколения сетей — а грабли те же, только теперь на них наступает облако. Самое неприятное из найденного касается перехвата трафика. В сети пятого поколения атакующий отправляет на UPF поддельный запрос PFCP с чужим идентификатором правила пересылки и более высоким приоритетом — и весь исходящий трафик жертвы уходит не в интернет, а к нему. Это не лабораторная экзотика: уязвимость нашли и на коммерческих сетях 5G. Один вендор патч выпустил, получив CVE-2026-8233, второй — крупный оператор — всё ещё устраняет. Отдельно порадовала находка CVE-2026-8232: некорректно закодированный параметр качества обслуживания в запросе на создание сессии моментально роняет шлюз SGW-C. Я недавно объяснял, как работает QoS в LTE и зачем сети решать, какому трафику дать приоритет. Оказывается, кривой параметр в этом самом поле кладёт узел целиком. Теперь про инструмент, потому что он тут не менее важен, чем находки. iFinder работает в три этапа. Первый агент ищет в коде подозрительные операции с данными из протокольных сообщений и восстанавливает цепочку вызовов до обработчика. Второй сверяет находку со спецификациями 3GPP — это отсекает ложные срабатывания, когда нужная проверка есть, но лежит в другом месте кода. Третий сам собирает рабочий эксплойт и прогоняет его на стенде, уточняя по логам. Именно связка агентов подняла точность с 28% при обычном запросе к модели до 75% на финальном конвейере. Вот это соотношение — 28 против 75 — и есть настоящая новость. Одна модель, которую просто спросили, ошибается три раза из четырёх и потому бесполезна. Модель, встроенная в процесс с проверкой по спецификации и обязательным прогоном на стенде, становится рабочим инструментом. Разница не в нейросети, а в инженерной обвязке вокруг неё. И вывод отсюда неприятно симметричный. Стоимость поиска уязвимостей в протокольном коде только что резко упала — для всех сразу. Исследователи в этот раз работали по открытым релизам и честно раскрыли находки разработчикам. Никто не мешает натравить такой же конвейер на что угодно другое и никому ничего не сообщать. Что предлагают авторы операторам: перестать полагаться на изоляцию ядра и переходить к модели нулевого доверия внутри сети — сегментировать компоненты, ограничивать доступ по минимальным привилегиям и регулярно проверять облачные конфигурации на случайные утечки внутренних интерфейсов наружу. Проще говоря: узел должен проверять сообщение, даже если оно пришло от соседа по стойке. Топология больше не является удостоверением личности. Кто работает с ядром: у вас проверки на входе делаются по факту или всё ещё «свои же прислали»? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #инфобез #5G #ядросети

Тухлая тушёнка — это не про еду. Это про то, что приёмка не работает нигде Мое любимое. Намедни. Возбуждено уголовное дело по части четвёртой статьи 159. Фигуранты: бывший начальник продовольственного управления Департамента ресурсного обеспечения Минобороны полковник Виктор Таразевич, гендиректор «Нармяспрома» Дмитрий Вислобоков, гендиректор ООО «МПК Селятино» Александр Барышков, технолог того же предприятия Зоя Грищук и предприниматель Дмитрий Мизгир. По версии следствия, в 2024–2025 годах группа похитила бюджетные средства при исполнении госконтрактов на поставку мясных консервов. Ущерб — не менее 700 миллионов рублей, по другим сообщениям приближается к миллиарду. Потерпевшей стороной признано само министерство, двое директоров арестованы. Мизгира, по сообщениям, взяли отдельным сюжетом: около трёх месяцев в федеральном розыске, попытка выехать из Минска, задержание по уличным камерам совместно с белорусскими коллегами. Консервы, если верить материалам, шли в подразделения группировок «Запад», «Восток», «Юг», «Центр» и на Черноморский флот. Оговорюсь один раз: следствие идёт, виновность устанавливает суд, и я не берусь предвосхищать приговор. А теперь то, ради чего я вообще пишу этот пост, — потому что тема вроде бы совсем не моя. Я про связь, а не про мясокомбинаты. Только вот механика здесь ровно та же, о которой я занудствую применительно к железу. У меня есть отдельный пунктик про приёмку: чек-лист, входной контроль, проверка того, что приехало, до того как это ушло на позицию. Каждый раз, когда я про это пишу, находится кто-то, кому это кажется бюрократией и перестраховкой. Вот вам цена отсутствия входного контроля в максимально наглядном виде: два года, четыре группировки, флот. Потому что технолог в списке фигурантов — это не случайная фамилия. Технолог на производстве — как раз тот человек, который отвечает за соответствие продукта нормам. Если версия следствия верна, то дело не в том, что кто-то не заметил брак. Дело в том, что контроль качества был не пропущен, а пройден — формально, с подписью. Ровно так же, как принимают узел связи по бумаге, не залезая в стойку. И это, если смотреть шире, тот же сюжет, что и с арестами в дронопроме, о которых я писал на днях. Разные отрасли, одинаковый рисунок: государственные деньги на критичное снабжение, приёмка результата как формальность, и обнаружение проблемы не на входе, а постфактум — через уголовное дело. Мы ловим последствия вместо того, чтобы строить процедуру, при которой такое невозможно провернуть. Поддержу коллег, которые ставят вопрос о том, что на пятом году войны за такое нужна статья не о хищении, а о подрыве боеспособности. Понимаю эмоцию — тем более что речь о еде для людей на позициях. Я бы, впрочем, смотрел не на суровость статьи, а на то, что происходит между поставкой и солдатом. Пожизненный срок для одного полковника не проверит следующую партию консервов. Проверит её независимый входной контроль с правом остановить приёмку и лабораторией, которая подчиняется не тому, кто подписывает акт. Что реально изменило бы картину: выборочный лабораторный контроль партий на входе в округ, а не только на выходе с завода; персональная ответственность приёмщика с реальными последствиями; и открытая статистика брака по поставщикам, чтобы предприятие с историей отбраковок не выигрывало следующий контракт. Ничего экзотического — это стандартная практика приёмки, просто применённая к продовольствию так же строго, как её положено применять к железу. Я много раз повторял, что у армии нет тыла, кроме граждан. Добавлю неприятное продолжение: тыл — это ещё и цепочка приёмки. Когда она не работает, никакая народная поддержка не спасает — люди на позициях всё равно получают то, что им отправили. Кто по службе занимался приёмкой — снабжением, вооружением, связью, чем угодно: у вас реально было право не подписать? Или это была формальность, где отказ стоил дороже, чем брак? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #снабжение #приёмка #коррупция

Ваш радиомост можно взять с двух километров. Без пароля и без вашего участия На Black Hat USA 2026 и DEF CON 34 раскрыли две уязвимости радиомостов Ubiquiti — CVE-2026-21639 и CVE-2026-21638. Разбор целиком у коллег из «Беспилота»: (t.me/mil_hub/134384) Суть, от которой холодеет: для атаки не нужен доступ в вашу локальную сеть, не нужна учётная запись и не нужны никакие действия оператора. Достаточно, чтобы сигнал нарушителя дошёл до приёмника устройства. В полевых проверках сработало с 1,50 и 1,72 километра. Почему пароль тут не помогает. airMAX передаёт служебные данные в полях кадров 802.11, и разбирает их модуль ядра — до обычной проверки полномочий. То есть устройство обрабатывает пакет раньше, чем успевает спросить, кто вы такой. Сложный пароль, скрытый SSID, запрет сетевого управления и сквозное шифрование обмена саму дыру не закрывают. Это не «слабая настройка», это ошибка в обработке кадра. Что показали исследователи: выполнение кода с правами ядра, смена учётных данных и ключа радиосети, добавление нового пользователя, получение прежнего ключа и закрепление доступа через настройки. Дальше — оборвать или перенастроить пролёт, читать и менять незашифрованный обмен, зайти через радиоблок в проводную сеть. Кто подвержен — семейства целиком, а не отдельные «тарелки»: airMAX AC 8.7.20 и ниже (NanoStation 5AC, LiteBeam 5AC Gen2, NanoBeam 5AC, PowerBeam 5AC, Rocket Prism 5AC) — лечится в 8.7.21+ airMAX M 6.3.22 и ниже (LiteBeam M5, NanoStation и loco M2/M5, NanoBeam M5, PowerBeam M5, Rocket M2/M5) — в 6.3.24+ airFiber AF60-XG до 1.2.2 и AF60 до 2.6.7 — ветки 1.2.3 и 2.6.8 UBB-XG до 1.2.2, UDB-Pro и Pro-Sector до 1.4.1, UBB до 3.1.5 — соответственно 1.2.3, 1.4.2, 3.1.7 и новее Важная деталь: пассивная секторная антенна сама по себе неуязвима — проверять надо подключённый к ней радиоблок Rocket или Prism. MikroTik, LigoWave и Keenetic эти две уязвимости не затрагивают. Теперь то, что превращает техническую новость в проблему конкретно нашу. Радиомостов у нас много. Очень. Есть прямо целые дивизии и армии, которые свято верят в L3 БШПД. И естественно, часто мост стоит там, где стоит всё остальное: на той же мачте, в той же локальной сети, что видеотрансляция, телефония и управление. Захват одного моста не означает автоматического захвата сети — но схема «все позиции в одной локалке» делает его общим входом. Чем больше направлений сходится на одной высоте, тем дороже обходится один уязвимый радиоблок. И два километра — это ровно та дистанция, на которой к вам может подойти тот, кому вы совсем не рады. Что делать. Переписать точные модели и версии всех устройств, включая запасные, — да, все, даже те, что лежат в коробке. Поставить последнюю официальную прошивку для своей модели; версии выше — это минимальные исправленные, а не рекомендуемые. Обновление сперва проверить на резервной паре, потом обновлять оба конца рабочего пролёта. Если увидели нового пользователя, внезапно включившийся режим первоначальной настройки, смену ключа или необъяснимые перезапуски — переходите на резерв, отсоединяйте радиоблок от проводной сети, перепрошивайте начисто со сбросом настроек. Затем меняйте все хранившиеся на нём ключи и пароли, а сомнительную резервную копию конфигурации не возвращайте. Дальше архитектурное, и это надолго, независимо от конкретной CVE. Считайте радиомост недоверенной внешней линией — как чужой провод. Каждый объект отделяйте своим маршрутизатором, управление выносите в отдельный сегмент, ограничения держите на отдельном устройстве, а не на самой Ubiquiti. Между маршрутизаторами за мостом поднимайте сквозной шифрованный туннель, ключи которого на Ubiquiti не лежат: от обрыва он не спасёт, но захваченный радиоблок не сможет ни прочитать, ни незаметно подменить содержимое. И держите готовую обновлённую резервную пару плюс второй путь связи. Узкий луч и прикрытие рельефом лишь уменьшают сектор возможного воздействия — саму ошибку устраняет только обновление. Если исправленной прошивки для вашей модели нет, устройство надо менять. Мост — это не «просто провод по воздуху». Это компьютер на мачте, который слушает всех, кто до него дотянулся. Проверьте свои версии прямо сегодня. У кого что стоит и на каких прошивках — отпишитесь, интересно, насколько всё запущено. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #инфобез #радиомост #Ubiquiti

Оператор продаёт защиту от проблемы, которую сам же и обслуживает Билайн запустил функцию: одной кнопкой в приложении массовые рекламные обзвоны перестают до вас доходить. Точнее, доходят, но не до вас — вызов принимает голосовой ассистент, составляет список, кто и зачем звонил, а вы потом в приложении смотрите и при желании слушаете запись. Логика мягче, чем полный отказ: не «отрезать всё», а «пусть секретарь разберётся, а я решу потом». Механика понятная и, надо признать, придумана неплохо. За годы жизни с одним номером человек оставляет его десяткам компаний — банкам, магазинам, клиникам, доставкам, программам лояльности. Предложения давно протухли, а звонки идут. Голосовой ассистент вместо сброса или чёрного списка — разумный компромисс, потому что среди этого потока изредка бывает что-то нужное. Важное: по статье 18 Закона о рекламе компания обязана прекратить звонки после отзыва вашего согласия. Обязана — и чаще всего этого не делает. А массовые обзвоны обычно идут через серые схемы. То есть перед нами не природное явление, а нарушение закона, поставленное на поток. И вот вопрос: а через чью сеть этот поток идёт? Массовый обзвон — это трафик, который кто-то принял, пропустил и за который кому-то заплатили. Оператор в этой схеме не сторонний наблюдатель, а инфраструктура. Не Билайн конкретно — все, отрасль целиком. Получается изящная конструкция: сначала абонент получает сотни нежелательных вызовов, пропущенных через сеть, а затем ему предлагают платную услугу по защите от этих вызовов. Причём для переносящих номер она бесплатна, а действующим абонентам и покупателям новых номеров — за деньги. То есть за приманку новых клиентов не берут, а со своих — берут. Я об этом уже писал в другой обёртке, когда разбирал «маркировку звонков»: индустрия последовательно строит платные надстройки над проблемой, которую можно было бы решать на уровне пропуска трафика. Антифрод, определитель, теперь голосовой секретарь — каждый шаг сам по себе полезен абоненту, и я не спорю с этим. Просто общая картина складывается специфическая. Пара занудных вопросов уже по самой услуге. Что происходит с записями разговоров ассистента — где они хранятся, сколько и кто к ним имеет доступ? Как ассистент отличает массовый обзвон от живого звонка из клиники с переносом приёма, и что будет, если он ошибётся в важном случае? И третье, чисто из любопытства: если абонент увидит в списке компанию, которая звонит после отзыва согласия, есть ли у него из этого приложения хоть какой-то путь к жалобе — или он просто получит красивый лог нарушений закона, с которым некуда пойти? Инструмент полезный, я бы такой подключил. Но справедливее было бы, если б платил за него не абонент. Кто уже подключил или пользуется похожим у другого оператора — как ассистент справляется на практике, много ли ложных срабатываний на нужных звонках? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #Билайн #спам

Отечественная симка за 45 рублей. Увы, это не тариф. Это себестоимость самой сим-карты в закупке РТ. Ростелеком готовится закупить 2,57 миллиона SIM-карт российского производства в течение двух лет — партиями от двух тысяч штук по мере необходимости. Из общего объёма 1,8 миллиона пойдут на новую выдачу, 200 тысяч на замену уже выданных. Потолок закупки — 115,6 миллиона рублей, при этом одна карта со всеми расходами должна стоить не дороже 45 рублей. Дальше в техзадании начинается самое интересное, потому что там расписано, что именно считается симкой. Я как-то уже объяснял, что SIM — это не флешка, а полноценный микрокомпьютер, и вот вам подтверждение прямо из закупочной документации. Форм-факторы 2/3/4FF толщиной 0,6–0,84 мм — это привычные mini, micro и nano, то есть та самая пластиковая заготовка, от которой вы отламываете нужный размер. Память EEPROM от 64 килобайт с ресурсом не менее 500 тысяч циклов перезаписи. Соответствие ISO 7816 (электрические параметры и протокол обмена с телефоном), стандартам 3GPP и ETSI, а также Java Card 2.1.1+ и Global Platform 2.0.1+. На последних двух пунктах остановлюсь, потому что они и объясняют, почему это компьютер. Java Card означает, что внутри карты работает виртуальная машина, и на неё можно загружать апплеты — небольшие приложения. Global Platform — стандарт того, как эти приложения безопасно устанавливать, обновлять и удалять уже после того, как карта выдана абоненту, по воздуху. То есть у вас в телефоне лежит устройство со своей операционной средой, собственной памятью и возможностью удалённо доставлять туда код. 64 килобайта по нынешним меркам звучит смешно — но это ровно та память, где живут ключи, телефонная книга оператора и апплеты, и её хватает. 500 тысяч циклов перезаписи — не пустая цифра. Карта пишет в память при каждой смене состояния: обновление списка сетей, счётчики аутентификации, служебные записи. За годы эксплуатации это накапливается, и ресурс перезаписи определяет, сколько симка проживёт, прежде чем начнёт сыпаться. Теперь про криптографию. В требованиях указана аутентификация по алгоритмам Milenage для 2G и 3G — и сказано, что они «разработаны в США». Это не совсем так. MILENAGE — это набор алгоритмов, опубликованный группой SAGE при ETSI, то есть европейским институтом стандартизации, и построен он на криптоядре Rijndael. Rijndael придумали бельгийцы Йоан Дамен и Винсент Рэймен, а американский NIST позже стандартизировал этот шифр как AES. Так что происхождение у алгоритма скорее европейское, с американской стандартизацией ядра — формулировка «разработан в США» тут заметно упрощает картину. Почему я цепляюсь к такой мелочи в закупке. Потому что в контексте импортозамещения происхождение криптографии — не деталь, а суть вопроса. Отечественная карта, работающая на чужом наборе алгоритмов, — это ровно то, чем она и является: отечественное железо с международной криптографией. Что, кстати, совершенно логично: без Milenage карта просто не будет аутентифицироваться в сетях по всему миру, потому что это стандарт, который поддерживают все. Но называть вещи стоит своими именами. Отдельно порадовала прописанная лазерная гравировка ICCID на теле карты и на самом Plug-in, плюс нанесение PIN1 и PUK1. ICCID — уникальный номер самой карты, и то, что его требуют выгравировать не только на большой заготовке, но и на вынимаемой части, говорит о человеке, который эту документацию писал: он представляет, как выглядит подключение абонента в реальности, когда пластик уже выломан и выброшен, а идентифицировать карту всё равно надо. Цена в 45 рублей за карту со всеми расходами, к слову, выглядит вполне рыночно — то есть это не история «дорогое отечественное вместо дешёвого импортного», а нормальная закупка по нормальной цене. Кто работает с симками профессионально — как думаете, кто возьемт тендер из российских производителей? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #SIM #импортозамещение

Анкоридж испустил аналоговый дух. И на этом с Аляской, я надеюсь, всё В США окончательно закончилась эра традиционной телефонии: в Анкоридже отключили последний коммутатор 4ESS, маршрутизировавший обычный голосовой трафик. Коллеги из ContentReview объясняют, почему именно Аляска оказалась последней. Во-первых, переход на IP там дорог: чтобы отказаться от старой системы, надо сначала построить новую и довести её до уровня старой по эффективности и стабильности, а это в условиях Аляски удовольствие недешёвое. Во-вторых, этот коммутатор был уже частично цифровым — полностью аналоговые начали выключать ещё в 90-е, после того как в 80-х AT&T лишилась монополии на междугородную и международную связь. Не удержусь: сначала «дух Анкориджа», теперь вот аналоговый дух там же. Надеюсь, это последнее упоминание Аляски в новостях на ближайшее время — а то ведь так недолго и до разговоров о возврате золота, полученного за неё. Теперь про масштаб, потому что цифры тут заслуживают отдельного внимания. На пике в США работало полторы сотни таких транзитных коммутаторов. Один 4ESS — это около сотни стоек и до 500 квадратных метров площади. Пришедшие ему на смену цифровые системы делают ту же работу на четырёх стойках и нескольких квадратных метрах. Соотношение примерно стократное по площади, и именно поэтому городские АТС занимали целые здания: не от размаха, а потому что коммутация на железе физически требовала этого объёма. Кто застал — тот помнит эти корпуса с характерным гулом. И отдельно отмечу то, что в тексте сказано мимоходом, а по-моему заслуживает уважения: работало это стабильно. Очень стабильно. Механика и реле не падают от кривого обновления прошивки, не уходят в перезагрузку и не зависят от того, доехал ли инженер до площадки. Мы много выиграли, перейдя на цифру и IP, но кое-что при этом отдали — и это «кое-что» называется предсказуемостью отказа. У нас растянувшегося на десятилетия перехода просто не случилось, и причины невесёлые. В 90-е было не до строительства сетей, а к тем же 90-м страна подошла с тотальным дефицитом стационарного телефона. В городах поменьше нормой была спарка: два номера на одну линию, сосед занял — ты без связи. Кто застал BBS и игры по модему, тот помнит этот сорт соседской вражды особенно живо. В итоге страна фактически перепрыгнула из эпохи аналоговой фиксированной связи сразу в эпоху цифровой мобильной. GSM строился стахановскими темпами, и люди покупали телефоны даже при тарифах в 0,2 доллара за минуту — потому что альтернативой была очередь на установку домашнего аппарата длиной в годы. Отставание превратилось в преимущество ровно по той причине, по которой Анкориджу было тяжело: нечего было демонтировать. Строить с нуля дешевле, чем менять работающее. Занятная деталь на закуску: аналоговая коммутация у нас всё ещё жива — в малых поселениях. Последнюю декадно-шаговую АТС МГТС, введённую в строй в 1972 году, торжественно выключили в декабре 2011-го. Одно из последних крупных отключений — 6 июня 2023 года, посёлок Шушенское Красноярского края, последняя районная аналоговая АТС в Сибири. Технологии не умирают в день выхода замены — они умирают там, где менять их дороже, чем терпеть. Аляска и Шушенское, при всей разнице, оказались в этом смысле в одной категории. Кто работал на аналоговых АТС — что было самым запоминающимся в обслуживании этого хозяйства? И у кого в округе такое ещё живо? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #история #АТС

Каждый выход из укрытия к антенне — это лотерея. И кто-то в неё уже проиграл «Русский инженер» рассказал про опорно-поворотное устройство «ГОЛОВА» от КБ «Перит»: антенна разворачивается дистанционно, оператору не нужно вылезать из укрытия. К посту прилагается история, которая объясняет ценность железки лучше любого описания. Один из расчётов поставил устройство не сразу — неделю крутили антенну руками. На следующий день после монтажа по этой позиции нанесли удар. Разберём, почему такая простая на вид штука закрывает сразу две разные проблемы. Первая очевидна: направленная антенна требует наводки. Радиомост, панель, любая антенна с узкой диаграммой даёт выигрыш ровно за счёт того, что светит и слушает в одном направлении. Меняется положение борта — надо доворачивать. И это не разовая операция при разворачивании позиции, а рутина в течение всей работы, повторяющаяся раз за разом. Вторая проблема глубже, и именно она превращает удобство в вопрос выживания. Человек, который регулярно выходит из укрытия к одной и той же точке, создаёт паттерн. Одинаковый маршрут, одинаковый интервал, одинаковое место — ровно то, что и нужно противнику для работы по расчёту. Я разбирал раньше историю про ждунов на маршруте: предсказуемость — самостоятельный демаскирующий фактор, отдельно от эфира. Антенна на позиции сама по себе заметна, но человек, методично к ней подходящий, превращает точку из «объекта» в «объект с расписанием». Так что дистанционный поворот убирает не столько неудобство, сколько повторяющееся событие, за которое можно зацепиться. Занудная часть, куда без неё. У любой моторизованной опоры есть цена: механика на морозе, в пыли и под ветром — это ресурс и отказы. Ветровая нагрузка на антенну с редуктором считается отдельно, оттяжки при этом никто не отменял. И питание: узел, который надо запитать, а провод к нему — ещё один демаскирующий и уязвимый элемент. Впрочем, все эти вопросы решаемые, а альтернатива — человек, ежедневно выходящий под небо, — не решается ничем. И теперь то, ради чего я вообще взялся за эту тему. Российские инженеры из одной компании — назвать её пока не могу — тестируют систему сопровождения: антенна доворачивается сама, без команды оператора. То есть человек убирается из контура не только физически, но и логически: не «нажми кнопку поворота из блиндажа», а «система держит борт сама, пока ты занят полётом». И вот у меня к вам вопрос, потому что ответ на него я хочу услышать не от маркетологов, а от тех, кто летает. Будет ли на это спрос? Особенно если антенна вообще стоит далеко от оператора — связь с ней по LTE — и доворачивается самостоятельно. Тогда получается совсем другая схема: антенна выносится на господствующую точку с хорошим горизонтом, а расчёт сидит в укрытии в километрах от неё и вообще к ней не подходит. Позиция антенны и позиция людей перестают быть одним и тем же местом. Плюсы понятны: расчёт не привязан к точке, которую видно издалека, антенну можно поставить туда, где она даёт максимальную дальность, а не туда, где безопасно сидеть человеку. Минусы тоже: LTE-канал — это зависимость от чужой (для оператора) сети, отдельная точка отказа. Вот я не могу знать, кто там что в моей сети делает в каждый момент. Что скажете, коллеги-практики: нужна ли автоматическая наводка, или на своей позиции хватает ручного дистанционного поворота? И готовы ли вы выносить антенну далеко от себя, если канал управления ею идёт по LTE? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #связь #антенны #БПЛА

«Труд не гарантирует достойный доход». Почти 40% молодёжи Опрос: почти 40% российской молодёжи не верят, что труд гарантирует достойный доход. Особенно скептичны женщины и молодые люди с начальным профобразованием. Социологи предупреждают: без справедливых зарплат, защиты трудовых прав и карьерных перспектив социальная напряжённость будет расти. Цифру эту хочется по привычке прокомментировать в духе «разбаловались, работать надо». Не буду. Я на неё смотрю с позиции человека, который годами пытается найти в связь нормальных людей и понимает, почему список желающих короткий. Смотрите, что видит выпускник с дипломом связиста или электронщика. Специальность требовательная: тебе нужно разбираться в радио, в сетях, в питании, в железе, лазить на мачты, ездить на аварии ночью и в мороз, отвечать за узел, от которого зависят люди. Стартовая зарплата за это — сравнимая с курьером, у которого порог входа состоит из наличия велосипеда. Вот и вся «вера в труд»: она не про лень, она про арифметику, которую человек делает в двадцать лет, и результат этой арифметики честный. Отдельная строчка про начальное профобразование — самая болезненная. Именно эти люди держат руками всю инфраструктуру: монтажники, электрики, кабельщики, наладчики. Без них не работает ни одна красивая цифровая платформа из презентации. И именно они первыми перестают верить, что квалификация конвертируется в деньги — потому что рынок эту квалификацию действительно почти не отличает от её отсутствия. Мастер с десятью годами практики и человек, впервые взявший сварочник для оптики, получают предложения, которые различаются не в разы, а на проценты. Я писал раньше и про «войти в айти», и про деньги как они есть, — здесь та же беда, вид сбоку. Когда разница в оплате между освоением сложной профессии и любой другой работой стремится к нулю, человек рационально выбирает не осваивать сложную профессию. Это не ценностный кризис поколения. Это исправная работа стимулов, просто настроенных наоборот. Опрос фиксирует настроение, но не отвечает на вопрос, на который стоило бы отвечать в первую очередь: сколько человек, отучившийся на связиста или электронщика, реально получает на первом рабочем месте в регионе, и через сколько лет эта цифра становится сопоставимой с ответственностью. Пока такой статистики нет в публичном поле, разговор остаётся на уровне «молодёжь скептична» — а это про симптом, не про причину. И ещё одно, из своей колокольни. Мы четвёртый год обсуждаем нехватку инженеров, специалистов по БПЛА, связистов, схемотехников — и одновременно получаем опрос, где сорок процентов молодых людей не видят смысла вкладываться в квалификацию. Это не два разных сюжета. Это один сюжет с двух концов. Скепсис молодёжи — не диагноз молодёжи. Это оценка, которую она выставила рынку труда, и оценка, к сожалению, довольно точная. Кто сейчас нанимает или сам недавно устраивался в связь и инженерку — какие реально предложения по деньгам на входе в вашем регионе? Интересно свести картину не по опросам, а по фактам. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #экономика #работа #инженерка

Радар из вашего роутера уже стоит в миллионах домов. И это не 6G Немецкие учёные и чиновники забили тревогу: сети 6G смогут работать не только как связь, но и как радар — видеть людей сквозь стены, распознавать по походке, анализировать жесты, дыхание и сердцебиение. Причём смартфон при себе иметь не обязательно. Сергей Голубицкий в колонке для «За телеком» разбирает, стоит ли верить очередной апокалиптической страшилке, и указывает на неудобную деталь: младшая версия этой технологии давно продаётся. Wi-Fi-сенсорика работает в домашних системах мониторинга, в роутерах и умных устройствах — в США она уже используется в десятках миллионов домов. Начну с физики, потому что тут как раз никакого волшебства нет. Любой приёмник, слушающий радиоканал, постоянно измеряет его состояние — как сигнал добрался от передатчика, с какими отражениями, задержками и затуханиями. В Wi-Fi это называется CSI, channel state information, и нужно оно вовсе не для слежки, а для того, чтобы связь работала: система подстраивает модуляцию и формирует лучи под текущую обстановку. Так вот, человек в комнате — это мешок солёной воды, который отражает радиоволны. Двигается — картина отражений плывёт. Стоит и дышит — грудная клетка меняет расстояние на сантиметры, и картина плывёт слабее, но регулярно. Сердцебиение — это уже доли миллиметра, тут нужны и высокая частота, и широкая полоса, и приличная обработка. То есть сама возможность «видеть» человека по радиоканалу не изобретение 6G. Она встроена в физику радиосвязи и существует ровно столько, сколько существует приёмник, умеющий измерять канал. Разница между Wi-Fi-сенсорикой и обещаниями 6G — количественная: выше частота даёт короче длину волны, а значит, лучше разрешение по мелким движениям; шире полоса даёт точнее разрешение по дальности; плотнее сеть станций даёт больше ракурсов на одну и ту же комнату. Что меня в этой панике смущает: пугают не той стороной. Обсуждают гипотетическую сеть, стандарт которой ещё не дописан, — при этом технология младшего порядка уже стоит в миллионах жилых домов и работает прямо сейчас, а её никто особо не обсуждает. Логика тревоги перевёрнута: если приватность действительно волнует, начинать надо с того, что уже включено в розетку. Вопросы, которые я бы задал вместо паники. Кто получает доступ к данным сенсорики — устройство обрабатывает всё локально или гонит в облако производителя? Дыхание и сердцебиение — это медицинские данные, регулируются они как медицинские или как «телеметрия умного дома»? Есть ли у пользователя внятная возможность отключить функцию, или она включена по умолчанию, как это обычно и бывает? Что до «распознавать людей по походке сквозь стены» — я бы тут аккуратнее с формулировками. Отличить движущегося человека от неподвижного и оценить ритм дыхания в контролируемых условиях — задача решённая. Устойчиво идентифицировать конкретного человека по радиоотражению в реальной квартире с мебелью, кошкой, работающей микроволновкой и второй сетью соседа — задача совсем другого класса. Лабораторная демонстрация и работающий продукт в этой области разделены пропастью, которую в пресс-релизах и заголовках обычно перепрыгивают одним предложением. Технология реальна, физика честная, поводы для беспокойства есть. Только беспокоиться стоит про то, что уже включено, а не про то, что покажут в презентации через несколько лет. У кого дома роутер с функцией «обнаружение движения» — вы вообще знали, что она там есть? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #6G #WiFi #приватность

5G на отечественных станциях испытан. Осталась мелочь — частоты Всего один день мне удалось пописать посты без перерыва)) Трагично, но ладно... МегаФон провёл в собственной лаборатории испытания архитектуры Private 5G на российских базовых станциях. Спроектировали опорную и транспортную сети, отработали маршрутизацию, распределение ресурсов, резервирование ключевых узлов. Главное в тесте — интеграция отечественных станций с уже работающим иностранным оборудованием: разнородные станции жили в одной сети без разрывов связи. Проверили совместимость софта — телеметрия, мониторинг, управление транспортом и логистикой. Под нагрузкой скорость и задержка не просели, а комплекс защиты позволяет такой сети соответствовать требованиям к КИИ первого уровня. Директор стратегического планирования инфраструктуры МегаФона Андрей Константинов формулирует прямо: тестируем ещё до получения регуляторных разрешений, чтобы в «нулевой день» сразу начать модернизацию по отработанной схеме. Разберём, почему это не рядовой пресс-релиз, а вполне толковая инженерная работа. Проблему коллеги из ContentReview описали точнее всего: частных сетей Private LTE у нас построено много, но разворачивали их в основном до того, как отечественные базовые станции появились в товарных количествах. А 5G в России разрешат строить только на отечественном оборудовании. И вот тут возникает ловушка, которую с трибуны обычно не проговаривают: Private LTE на предприятии — это не только радиочасть. Это ещё интегрированный софт, который управляет телеметрией, мониторингом, транспортом. Выдерни зарубежную станцию, поставь на её место отечественную — и потянешь за собой замену всего остального контура, потому что связка «станция плюс её экосистема» была куплена и внедрена как единое целое. Поэтому сценарий, который тестировали, правильный: не менять всё разом, а вписать российскую 5G-станцию в уже живущий контур, где остальное продолжает работать на LTE. Для завода это разница между плановой модернизацией и остановкой производства. Отдельно отмечу пункт про резервирование ключевых компонентов и то, что параметры по задержке проверяли под нагрузкой с включённой системой мониторинга и защиты. Это тот случай, когда испытывали не «работает ли вообще», а «работает ли, когда сверху навесили всё, что требует регулятор». Разница существенная — многие красивые лабораторные результаты рассыпаются ровно на этом шаге. Производитель отечественных базовых станций не назван — на это справедливо обращает внимание Алексей Бойко. Для оценки готовности решения это ключевая информация: одно дело единичный образец с испытательного стенда, другое — серийное изделие. Второй момент важнее: массовый 5G в России сдерживают не столько базовые станции, сколько частоты. Диапазоны 3,4–3,8 ГГц и 700 МГц регулятор операторам гражданских сетей так и не отдал, и тянется это уже не первый год. Готовая архитектура, проверенная миграция и обученные инженеры не поднимут сеть в диапазоне, которого у оператора нет. При этом первый реальный проект уже анонсирован: соглашение с «Апатитом» из группы «ФосАгро», Private 5G под управление беспилотными карьерными самосвалами в Мурманской области. Причём подано разумно — отдельный сегмент 5G под задачи, критичные к задержке, остальные процессы остаются на LTE. Никакой миграции ради миграции, только там, где нужны миллисекунды. МегаФон сделал свою часть работы честно: подготовился к «нулевому дню» так, чтобы в этот день не начинать думать. Осталась часть, которая от оператора не зависит вообще. Кто работает с private LTE на производстве — что у вас реально упирается в задержку, а что прекрасно живёт на LTE и никакого 5G не просит? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #5G #privateLTE

Третий арест в дронопроме за короткий срок — это уже не совпадение В пятницу в Москве задержали двух руководителей компании «Дрон Солюшнс» — бывшего гендиректора Иракли Хазалию и действующего главу, основателя фирмы Вячеслава Барбасова. Обоих отправили в СИЗО по обвинению в хищении средств путём мошенничества. Подробности пока не раскрываются. Важнее здесь не отдельная фамилия, а то, откуда компания брала деньги. Один из основных учредителей с долей 23,6% — Фонд НТИ, подконтрольный Минпромторгу. Финансирование шло от «Сколково», Минпромторга, Росатома и фонда «Восход» (структура «Интерроса»). То есть речь о деньгах, которые государство целенаправленно заводило в беспилотную отрасль. И это не единичный случай — коллеги из «Беспилота» выстраивают ряд. До этого была арестована замначальника управления беспилотных систем Минпромторга Алла Половченя. Ещё раньше — задержания по группе «Эфко», связанной с проектом «Транспорт будущего»: председатель совета директоров и основной акционер Валерий Кустов, гендиректор Евгений Ляшенко, замдиректора по развитию Екатерина Кустова, директор по развитию УК Владислав Романцев. А до них — гендиректор самого «Транспорта будущего» Юрий Козаренко. Три узла одной схемы финансирования: получатель денег, распорядитель денег в министерстве, ещё один крупный получатель. Выглядит как системная работа по одному контуру, а не как разрозненные эпизоды. Оговорюсь сразу, иначе меня справедливо поправят: обвинение — не приговор, и что там установит следствие, мы узнаем не из телеграм-каналов. Гадать о виновности конкретных людей по короткой новости я не буду. Но у меня вопрос из другой плоскости, и он от исхода уголовных дел не зависит. Мы четвёртый год подряд обсуждаем нехватку перехватчиков, дефицит номенклатуры, «волшебную кнопку», которой не будет, и то, что бойцы на местах закупают комплектующие вскладчину и на донаты подписчиков. Параллельно с этим в отрасль через фонды и институты развития заходили миллиарды. Если эти два факта существуют одновременно — значит, проблема не только в объёме финансирования, а в том, что происходит с деньгами по дороге от фонда до изделия на позиции. Аресты — это реакция на симптом. Механизма, который не даёт деньгам утекать в принципе, они не создают. Что реально изменит картину: прозрачная отчётность о том, сколько изделий вышло по каждому гранту, независимая приёмка результата, и понятная связь между полученным финансированием и серией на фронте. Пока мерилом успеха остаётся освоенный бюджет, а не поставленные единицы, следующие фамилии в этом списке появятся сами. Мерить итоги надо не количеством уголовных дел, а количеством железа, которое доехало до расчёта. Первое — работа следствия. Второе — работа системы, и вот с ней вопросы остаются. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #СВО #БПЛА #дронопром #экономика

Полвека назад заведующие кафедрами уже спорили о том, что должен знать связист Коллеги из «Телекоммуналки» откопали в архивах письмо в адрес Минсвязи СССР от 1975 года. Тема — пересмотр учебных программ: авторы настаивали, что инженер-связист обязан не просто эксплуатировать аналоговую аппаратуру, а понимать цифровые методы обработки информации и вычислительную технику. Предлагали отдельную дисциплину — «Основы цифровой техники и вычислительные устройства», причём с прикладным уклоном под отрасль: цифровые фильтры для радиосвязи и телевидения. И это не была инициатива одного энтузиаста из одного вуза — вопрос закрепили на совещании заведующих кафедрами импульсной и вычислительной техники институтов связи ещё в декабре 1974-го. Контекст в посте тоже указан: Институт проблем передачи информации на базе лаборатории АН СССР работал с 1961 года — там занимались теорией дискретных автоматов и цифровой техникой связи. ЛЭИС, будущий СПбГУТ, уже тогда держал цифровые системы передачи данных приоритетным направлением, отраслевые НИИ разрабатывали цифровые радиорелейные и спутниковые системы. К концу шестидесятых цифровые методы уже накладывали на аналоговые каналы — и это требовало от инженера понимания кодов, логических устройств, автоматов с памятью и АЦП на уровне элементной базы. Штука, которая цепляет меня в этом письме, — не сам факт «а у нас всё было». А то, насколько точно там поставлен диагноз, который актуален и сегодня. Смотрите, что предлагали: не «научить работать на ЭВМ», а понимать цифровые методы применительно к своей аппаратуре. Разница принципиальная. Первое — навык оператора, который устаревает вместе с железом. Второе — понимание, которое переживает смену поколений техники: человек, разобравшийся в дискретизации, кодировании и цифровой фильтрации в 1975-м, спокойно разберётся и в OFDM, и в софтовом радио, и в том, почему пакетное ядро вытеснило коммутацию каналов. Люди, которые писали это письмо, целились именно в фундамент, а не в текущий стек. Мои любимые "неудобные вопросы": диагноз поставили в 1974-м, а разрыв «эксплуатант против понимающего» никуда не делся и в 2026-м. Сегодня он просто переехал на уровень выше — вместо «умеет крутить аналог, не понимает цифру» стало «умеет ткнуть в веб-морду, не понимает, что происходит под ней». Человек настраивает базовую станцию через графический интерфейс и не может объяснить, почему при одном профиле планировщика голос жив, а при другом сыпется. Ставит радиомост и не понимает, откуда взялась потеря в кабеле, которую я вчера считал на примере той самой антенны. Инструмент сменился, суть проблемы — нет. Второй "неудобный вопрос": что стало с этим предложением дальше. Совещание было, письмо было, направление было верным — а результат мы вроде как знаем по общему уровню подготовки. Между «отраслевое решение готовится» и «человек на узле реально это знает» лежит дистанция, которую одним учебным планом не закрыть. Правильные вещи в этой отрасли обычно проговаривают вовремя. Проблема не в том, чтобы догадаться, а в том, чтобы догадка дошла до человека с паяльником и ноутбуком в поле. А вас в своё время учили цифре по существу или «нажми сюда, потом сюда»? Интересно, у кого как было и в каком году. Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #телеком #история #образование

Лазейка на миллиарды бюджетных рублей — и её наконец решили прикрыть Минпромторг предложил запретить госзаказчикам смешивать в одном лоте электронику разного режима допуска. Формулировка суховатая, а схема за ней — рабочая и, судя по всему, массовая: если в закупку объединить товары, у которых есть российский аналог в реестре Минпромторга, с товарами, аналогов которым в России просто нет, — правило «второй лишний» (нельзя купить иностранное при наличии отечественного) на весь лот целиком перестаёт действовать. Формально нет нарушения: раз часть позиций не имеет отечественной замены, весь лот превращается в исключение, и по остальным позициям спокойно закупается импорт. Запрет на смешивание должен вступить в силу с 1 января 2027 года. Механика понятная и по-своему изящная: не нужно подделывать документы или обходить закон напрямую, достаточно грамотно собрать техзадание. Купить нужно два принтера — один обычный (есть отечественный аналог) и один специализированный (аналога нет)? Объединяем в один лот — и оба уходят как импорт. Раздельные закупки такую дыру закрывают: каждая категория допуска идёт своим лотом, и правило «второй лишний» бьёт именно туда, где должно. Вопросы, которые мера сама по себе не решает. Раздельные лоты закрывают лазейку с бумагами, но не отвечают на более фундаментальный вопрос: насколько отечественный аналог из реестра реально заменяет импортный по характеристикам, а не только по формальному статусу в базе Минпромторга. Если разница в производительности или надёжности существенная, заказчик получит формально правильную закупку и фактически худшее оборудование — а это уже не история про лазейки, а про качество самого реестра. Второй момент — срок: пол года форы до вступления в силу означает, что лазейка ещё долго будет открыта, и логично ожидать волну закупок именно смешанными лотами до конца 2026-го, пока можно. Реестр отечественной техники решает задачу «что купить нельзя заменить импортом» только настолько хорошо, насколько сам реестр отражает реальность рынка, а не желаемое положение дел. Раздельные лоты — правильная заплата на конкретную дыру, но не замена честной оценке того, что российская электроника реально умеет сегодня, а что пока нет. Кто поставлял технику по 44-ФЗ/223-ФЗ — часто встречали такие смешанные лоты на практике, или схема больше теоретическая? Communicatio est victoria. — Душнила t.me/zas_svo vk.com/zas_svo #связь #импортозамещение #госзакупки #электроника