ЦИИМ | Центр исследований исламского мира

Постордынские ханства: новое начало Исторические и политические карты позволяют взглянуть на ключевые исторические процессы, формируя целостную картинку. Но в тоже время они сильно упрощают и искажают реальность. Когда большая империя распадается, мы видим появление отдельных независимых государств. Однако политические границы редко бывают точными и объективными. После Орды исчезла единая политическая рамка, зато продолжили жить в едином пространстве люди, элиты, кланы, нормы и память. На карте XV-XVI веков появляются постордынские ханства. Новые государства наследовали ордынский язык власти: чингизидскую законность, дипломатические привычки, титулы, представление о ханском дворе и место религиозных авторитетов рядом с политикой. Наследники Орды спорили друг с другом, искали покровителей, заключали браки, принимали посольства, боролись за престиж. Особенно важно, что исламская линия не обрывается. В постордынских ханствах мы видим мусульманскую самоидентификацию, суд, духовных лиц, сеййидов, связи с городскими общинами. В оседлых областях сильнее проявлялись шариатские суды и роль казиев; в кочевых пространствах заметнее оставались обычное право и авторитет биев. Это не противоречие, а нормальная сложность постордынского мира. Постордынская карта важна еще и потому, что она объясняет, почему память об Орде жила долго. Память о былом государстве была источником политической законности, частью родовой и религиозной истории. Когда мы смотрим на этот период внимательно, «конец Орды» перестает быть концом сюжета. Это начало новой главы мусульманской Евразии. Подписка — Буст

Монеты, ремесла, книги: материальный мир Орды Если смотреть на Золотую Орду только через призму политических процессов, то она легко превращается в картинку без живого мира внутри. Но стоит приблизить взгляд — и появляются совсем другие вещи: монеты в руках купцов, керамика на городском рынке, рукописи, печати. Например, монета в средневековом мире была не просто средством обмена. Она говорила, где признают власть хана, какие города включены в обмен, каким языком власть хочет быть понятой. На ней могли соединяться имя правителя, знаки династической законности и исламские формулы. Поэтому нумизматика для Орды — это почти карта власти, только сжатая до маленького серебряного круга. Материальная культура часто честнее громких лозунгов: она показывает, чем люди реально пользовались, что ценили и с кем были связаны. Города Орды тоже жили не только политикой. В них работали ремесленные кварталы, приезжали мастера, распространялись архитектурные приемы. Исследователи отмечают, что в золотоордынских памятниках Крыма и Поволжья виден анатолийский, сельджукский след. Это значит, что связи с мусульманским миром проходили не только через посольства, но и через руки мастеров. Книга и письмо были особой частью этого мира. Вместе с учеными, проповедниками и писцами приходили привычки документа, богословские тексты, правовые знания, поэтические формы. Исламская культура закреплялась не отвлеченно, а в конкретных предметах: в письме, суде, мечети, медресе, купеческом договоре. Поэтому Орда не была «пустой степью» вокруг чужих городов. Это было пространство, где степная власть, городское ремесло и мусульманская книжность постепенно сходились в одной системе. И иногда лучше всего это видно не в летописи, а в небольшой вещи, которую человек держал в руке: монете, чаше, письме, фрагменте орнамента. Подписка — Буст

Абдуррахман ас-Сумейт: врач, который выбрал служение Шейх ас-Сумейт — кувейтский врач, вошедший в мировую историю. Его вспоминают как человека, который десятилетиями работал в Африке: строил школы, бурил колодцы, поддерживал сирот, открывал клиники и превращал благотворительность из разовой помощи в систему, о которой редко говорят в новостях. В начале 1980-х он увидел в Африке бедность, болезни и отсутствие самых базовых условий. Ас-Сумейт понял благотворительность не как разовую помощь, а как долгую работу по возвращению человеку достоинства. В 1981 году он основал African Muslims Committee — организацию, которая позже стала Direct Aid. С 1983 года он полностью посвятил себя этой работе; был ее генеральным секретарем, затем председателем до 2008 года. Еще в 1984 году созданная им Кувейтская исламская комиссия помощи, по данным King Faisal Prize, помогла спасти жизни около 320 тысяч человек во время засухи и голода в Африке. Масштаб работы быстро вышел далеко за рамки обычной благотворительности. Direct Aid указывала, что к началу 2010-х были построены более 4 500 мечетей, пробурены более 15 500 колодцев, открыты около 490 школ, поддержаны более 60 тысяч сирот, созданы 330 сиротских учреждений, а также работали сотни клиник и медицинских пунктов. Важно, что ас-Сумейт строил систему: образование, вода, медицина, поддержка сирот, подготовка местных кадров. Уже после его смерти Direct Aid продолжила расти. По отчету организации к декабрю 2025 года, ее совокупные результаты включали 29 тысяч водных проектов, 95 961 сироту в программах поддержки, 3 университета, 372 школы, 8 больниц и 369 клиник и медцентров. Шейх Ас-Сумейт умер в 2013 году, но его работа не закончилась вместе с ним. Он оставил после себя пример исламской благотворительности, где милосердие становится институтом, а добро — не вспышкой эмоции, а ежедневным трудом. Его наследие напоминает: иногда один человек меняет мир не лозунгами, а колодцем, школой, лекарством и верностью делу. Подписка — Буст

Роль сеййидов и суфийских сетей в исламизации Орды Когда говорят об исламизации Золотой Орды, внимание чаще всего достается ханам. Это понятно: решения правителей хорошо видны в летописях, монетах, дипломатии. Однако этот процесс не сводился только к решениям ханов. В исламском мире особым уважением пользовались сеййиды — люди, чье происхождение связывали с родом Пророка Мухаммада ﷺ. В средневековых обществах такой статус был не просто родословной деталью. Он давал символический вес, доверие, право говорить от имени религиозного авторитета и быть рядом с властью. Для Орды это было особенно важно. Чингисидское происхождение давало ханам династическую законность, но мусульманская среда ожидала от власти и другого основания легитимности: связи с религиозной нормой, уважения к ученым, покровительства духовным авторитетам. Сеййиды помогали связать степную власть с исламским представлением о законности. Рядом с ними действовали суфийские наставники, ученые, городские религиозные круги — люди, через которых передавались книги, знания, религиозные практики и связи между Средней Азией, Поволжьем, Крымом и другими регионами. Через такие сети ислам становился не отвлеченной идеей, а частью повседневной жизни: кто-то учил, кто-то решал споры, кто-то связывал ханский двор с городскими общинами. Исламизация была не только решением сверху. Она держалась и на доверии: кто объясняет, кто примиряет, кто дает слову власти религиозный вес, кто помогает новому порядку стать понятным для людей. Без религиозных авторитетов исламская политика Орды могла остаться делом ханского двора. С ними она входила в городские общины, родовые связи и повседневные практики. Поэтому сеййиды были важны не только как «духовные лица». Они могли становиться частью верхнего слоя общества, участвовать в легитимации власти, занимать почетное место рядом с ханами и позднее сохранять влияние в татарских ханствах. В этом видна одна из особенностей постордынского мира: исламская традиция не исчезла после распада Орды, а продолжила жить в институтах, родах, памяти и политическом языке. Сеййиды — это не второстепенная деталь ордынской истории. Через них лучше видно, как в Орде складывалась мусульманская элита и почему религиозная легитимность стала частью власти. Подписка — Буст

Берке и Узбек-хан: два этапа мусульманского поворота Орды Историю исламизации Золотой Орды часто связывают с двумя именами: Берке и Узбек. Но их лучше понимать не как две одинаковые страницы, а как два разных момента большого процесса. Берке-хан, правивший в XIII веке, показывает ранний мусульманский поворот в джучидской политике. При нем исламская идентичность стала заметной при дворе и в дипломатии. Это было время, когда Орда искала свое место после распада единого монгольского мира и все теснее взаимодействовала с мусульманскими центрами, используя понятный им язык. Узбек-хан – уже другой масштаб. При нем ислам стал не только личной верой правителя или частью придворной среды, а одним из главных языков государственной жизни. Менялись символы власти, связи с религиозными авторитетами, место ученых и статус мусульманских институтов. Берке обозначил направление, а Узбек сделал ислам одним из оснований ордынского порядка. Поворот Берке был важен еще и потому, что он совпал с формированием самостоятельной политической линии Улуса Джучи. Орде нужно было говорить от своего имени, строить союзы, спорить с другими ветвями монгольского мира и объяснять свою власть не только силой происхождения от Чингисхана. Ислам давал для этого новый язык признания. При Узбеке этот язык стал гораздо устойчивее. Исламская символика входила в монеты, титулы, придворную культуру, связи с учеными и духовными авторитетами. Но важно понимать: речь не о том, что Орда стала однообразной. Скорее ислам стал рамкой, через которую власть все чаще объясняла свой порядок и свое место в мире. Орда оставалась сложным обществом: рядом жили разные группы, действовали степные нормы, сохранялась память о чингизидской власти. Исламизация не отменила эту сложность, а встроилась в нее. Поэтому правление Берке и Узбека – это история о том, как власть ищет язык признания, как религия входит в политическую культуру и как степная держава становится частью исламской истории Евразии. Фото – мечеть хана Узбека в г. Старый Крым Подписка — Буст

Исламизация степи: не один указ, а длинный процесс Иногда исламизацию Золотой Орды представляют слишком просто: хан принял ислам, и затем все государство сразу изменилась. Такая картинка плохо отражает действительность степного мира. Ислам проникал в Орду через очень земные вещи: дорогу, торговлю, доверие, суд, брак, покровительство, городскую культуру и авторитет наставников. Купцу было важно понимать, по каким правилам решается спор. Правителю – говорить с мусульманскими соседями на языке признанной легитимности. Городу – быть частью большого рынка, где вместе ходили товары, книги, люди и идеи. В данной ситуации важно не перепутать исламизацию с простой заменой вывески. Степь не исчезла и не стала копией оседлых центров. Исламская традиция входила в мир родовых связей, кочевой политики, ханского двора и городских рынков. Она не просто «пришла извне», а постепенно стала частью местного порядка. Исламизация Орды была не мгновенным поворотом, а новым способом связывать власть, общество и большой мусульманский мир. У этого процесса также была и политическая сторона. После монгольских завоеваний старые центры мусульманского мира пережили тяжелый удар, но затем новые династии начали искать способы встроиться в местные общества. Для джучидских ханов ислам становился языком связи с Хорезмом, Средней Азией, Анатолией, Крымом и городами Поволжья. Так они получали доверие и власть над покоренными территориями. Поэтому в этом процессе важно учитывать роль не только ханов, но и городов Поволжья, Крыма, Хорезма, среднеазиатских ученых и суфийских кругов, которые переносили знания между регионами. Через них ислам становился не только верой отдельных элит, но и языком повседневных связей. Именно в этой постепенности заключается главная сила процесса. Он менял Орду не одним ударом, а слой за слоем: от двора к городу, от города к дороге, от дороги к общинам, где новая религиозная идентичность становилась частью жизни. Подписка — Буст

Пророк ﷺ создал государство за 23 года с нуля. Никакого институционального наследия. Никакой существующей бюрократии. Никакой экономической базы. И что в этой ситуации меня поражает еще больше? В первые 10 лет призыва результат был практически нулевым. Десятки последователей из целого народа, ничтожная доля. Но после критически тяжелого периода начался поистине экспоненциальный рост. Время, всегда нужно время. Мы часто просто становимся заложниками своих сверхоптимистичных ожиданий и не готовы прилагать действительно долгосрочные усилия. Посмотрите на таблицу темпов роста мусульман среди населения мира. Просто представьте себе эти цифры. От десятков и единиц к миллиардам.

Золотая Орда: исламский мир на перекрестке Евразии Когда мы слышим «Золотая Орда», слишком часто вспоминается только школьная формула об «иге»: внешняя сила, давление, зависимость. В этой памяти есть свой исторический опыт, но если оставить только его, сама Орда исчезает как сложный мир. Перед нами была не просто военная держава. Улус Джучи связывал степь, города, торговые дороги, речные маршруты и дипломатические центры от Восточной Европы до Центральной Азии. Здесь встречались кочевые элиты, купцы, ремесленники, ученые, переводчики, послы и религиозные авторитеты. Орда была не «темной паузой», а одним из больших узлов евразийской истории. Особенно важно увидеть ее место в истории ислама. Исламизация Орды не сводилась к одному решению хана. Она меняла язык власти, связи с мусульманскими центрами, статус городов, роль ученых, суфиев, сеййидов и городских общин. Через этот процесс Поволжье, Крым, степь и Северный Кавказ оказывались включены в более широкую карту исламского мира. Поэтому вопрос не в том, была ли Орда «хорошей» или «плохой». История редко помещается в такие простые рамки. Гораздо важнее понять, как этот мир работал: как власть искала признание, как торговля создавала доверие, как ислам становился языком связи между разными обществами. И тогда Золотая Орда перестает быть только чужим прошлым. Она становится частью истории мусульман Евразии. Подписка - Буст

НОВЫЙ ПОДКАСТ На этот раз поговорили про адаб и ахляк в исламе🎙 Спикер: Алиакбар хазрат — о знаниях, воспитании и пути мусульманина. В этом разговоре мы разобрали: — почему мусульманину важно получать базовое исламское образование; — почему знания без адаба и ахляка могут навредить; — что сильнее в дагвате: образованность или воспитанность; — как сохранять ахляк в спорах и интернете; — почему опасно немного узнать и сразу учить других; — что такое тасаввуф и таскияту нафс в воспитании души. Главная мысль выпуска: знания должны делать человека лучше, мягче и благонравнее. Видео на YouTube — СМОТРЕТЬ Подписка — Буст

Мы начали! Ссылка на трансляцию: https://vk.com/video-207766095_456239050

🔜 В 19:00 начнется наша лекция с историком Маратом Сафаровым! ⚡️Для тех, кто не сможет посетить лекцию, мы планируем запустить онлайн трансляцию на нашем канале в ВК! Ссылку мы отправим, ждите.

Сегодня в Москве действуют 4 мечети и более 10 МРОМов, хотя совсем недавно работала лишь одна мечеть. ⚡️О том, как жили мусульмане в столице мирового атеизма вы сможете узнать на нашей ЛЕКЦИИ. Фото: имам Ризаутдин Басыров с прихожанами в Московской Соборной мечети. Подписка — Буст

«Повседневная жизнь татар-мусульман в Москве XX в.» Марат Сафаров — кандидат педагогических наук, историк и журналист. ЦИИМ и Татарский клуб НИУ ВШЭ предлагают погрузиться в жизнь московской общины татар прошлого века. Поговорим о судьбе двух мечетей, их имамах, которые при них служили, и о том, как складывалась жизнь общины в советское время. 🔜 Четверг, 16 апреля 📌 19:00 📍Покровский б-р, каб. R201 ❗️ РЕГИСТРАЦИЯ Подписка — Буст

☑️ ISTIQAMA — 40 дней к постоянству в поклонении #оживляямечети1_0 Совместно с Muslimbox и командой Яшел мы запускаем новый проект для мусульман, которые хотят изменить свою жизнь ради довольства Аллаха. ✨ Первый челлендж: 40 дней джамаат-намазов в мечети! Почему это важно? Потому что истикама — это не разовый порыв. Это стойкость в религии, постоянство в обязательном и отказ от того, что любит нафс. ❤️ Наша цель — не просто 40 дней. Наша цель — чтобы джамаат стал частью твоей жизни навсегда. ⚡ Если ты давно хотел выработать привычку ходить в мечеть — это лучший старт. Регистрируйся в боте прямо сейчас @your_istiqama_bot Присоединяйся и отправь пост тем, с кем хочешь пройти этот путь вместе.

Наша команда приняла участие в разработке нового проекта для мусульман🔥

⚡️Запись TED Ифтара «Умма перед вызовами XXI века» Спикеры: • кандидат политологических наук Мухаметов Данияр • магистр международных отношений МГИМО Акберов Азат • аспирант Института востоковедения РАН Абдулкаримов Дени 00:07 — NEET-молодежь: определение и риски политической нестабильности 03:09 — Анализ рисков: Ближний Восток и Северная Африка 05:52 — NEET-поколение в Закавказье и Центральной Азии 08:55 — Группы риска в Юго-Восточной и Южной Азии 12:37 — Глобальные вызовы: роботизация, геополитические катаклизмы, экономический кризис 14:29 — NEET как индикатор системных дисбалансов 16:15 — Демография и геополитическое влияние мусульманского мира 19:37 — Причины отсутствия влияния: игра по чужим правилам и внутренняя фрагментация 22:46 — Разрыв между эмоциями и системной работой на примере фондов 25:00 — Дефицит компетенций как корень проблемы 29:32 — Переход от эмоциональных реакций к системному развитию и созданию институтов 31:10 — Концепция «сильного верующего специалиста» 34:16 — Культурные связи и единство через многообразие 40:59 — Роль «Адаба» как механизма социальной интеграции 43:48 — Межкультурное взаимодействие и синтез в истории исламской цивилизации 46:51 — Исламское сознание без границ и необходимость переоткрытия наследия Подписка — Буст

⚡️Запись TED Ифтара «Образ современного мусульманина» Спикеры: • Общественный деятель Рашид Исхаков • Историк Дамир Дзансолов 00:00 — Позиционирование мусульман в современном медиапространстве 00:38 — Влияние турецких сериалов на исламскую идентичность 03:07 — Советское наследие и конструирование "традиционной" одежды 05:46 — Этика онлайн-дискуссий: дихотомия "Халяль-Харам" 09:34 — "Ислам на русском": постсоветский разрыв с традицией 11:49 — Стратегия в медиа: от критики к генерации контента 13:55 — Соцсети как вызов: реакция на спорный контент 17:09 — Поиск современных героев для мусульман 18:50 — Архетип героя в Дагестане: Хабиб как социальный лифт 23:22 — Карьерные траектории 90-х: почему мусульмане не пошли в медиа 27:24 — Роль семьи в формировании образа будущего 30:30 — Призыв к формированию новых героев для будущих поколений Подписка — Буст

🌷Поздравляем всех с праздником! В месяце Рамадан мы с вами накормили больше 150 человек на ифтарах ЦИИМ! Пусть Аллах примет от вас и от нас!

Сначала двор, потом город: почему ислам в Юго‑Восточной Азии закреплялся как религия элит Почему во многих обществах Юго‑Восточной Азии ислам сначала становился нормой при дворе и лишь затем — городской религией? Привычное объяснение «пришли купцы, и люди постепенно приняли» описывает контакт, но не объясняет закрепление — момент, когда вера превращается в порядок, а не остаётся только убеждением. Точка необратимости часто проходила через решение правителя — и у этого была своя логика. Конверсия правителя меняла политический статус: она встраивала государство в сеть мусульманских султанатов, давала общий язык дипломатии и титулатуры и усиливала позиции в конкуренции с соседними портами‑государствами. Двор становился узлом институционализации — местом, где религия превращалась в право, ритуал, письменность, обучение и правила наследования. Эта элитная норма «стекала» в город: исламско‑правовые нормы оформляли контракты и наследование, мечети работали как центры обучения, а общинная репутация всё сильнее влияла на то, как решаются споры — и откатить такую систему назад становилось дороже, чем поддерживать её. Если всё объяснять институтами, вера сводится к прагматике. Но это смешение уровней анализа: институты объясняют, как религия закрепляется и передаётся, а не насколько искренне верят люди. Предел модели тоже важен: там, где ислам укоренялся через суфийских медиаторов и локальные практики, минуя двор, «дворцовая» схема объясняет лишь часть траектории. Ислам в ЮВА часто укреплялся «сверху вниз» не потому, что вера вторична, а потому что первый носитель нормы задаёт архитектуру закрепления — право, статус, образование и публичное доверие. Ислам расширялся через институты, которые решали задачи конкретных обществ, — и именно поэтому он принимал разные формы в разных контекстах. Подписка — Буст

⚡️Запись TED-Ифтара «Роль мусульман в истории России» Спикеры: • Историк Ахмад Макаров • Политолог Кирилл Семенов 00:00:00 — Ислам в Волжской Булгарии и Древней Руси 00:03:04 — Золотоордынский период и исламизация управленческой элиты 00:05:00 — Анализ «Хожения за три моря» Афанасия Никитина 00:06:52 — Постордынский период: крымское и османское влияние 00:09:11 — Политика династии Романовых и зарождение исламоведения 00:10:46 — Образ мусульман в русской литературе и в советский период 00:12:35 — Репрезентация ислама в современных российских медиа 00:14:42 — Концепция исторической экосистемы Восточной Европы 00:17:16 — Распространение ислама в Хазарском каганате 00:21:12 — Мусульманское население в доордынской Древней Руси 00:24:46 — Историческая преемственность мусульманского присутствия в столицах Подписка — Буст