Fennoskandia ᛝ Væringjavegr

Впервые в жизни побывал сегодня в Сандармохе. Чудовищное по своей энергетике место, апокалиптическое. Ноги подкашиваются, комок в горле, мысли застывают от холодного ужаса, от понимания, какая страшная смерть была у тех 7,5 тысяч человек, которых тут хладнокровно расстреливали, забивали палками и протыкали железными прутами. Я просто шёл от одной расстрельной ямы к другой, ища ту, свою, которая помечена 20 января 1938 года, в которой, среди десятков других лежит мой дед. Я шёл и встречал взгляды со старых фотографий. Взгляды лучших людей той эпохи. Замордованных, забитых и расстрелянных. На тропинках Сандармоха я встретил могилу деда своего друга Виктора Самойлова из Чикши. Там 236 расстрельных ям. Там сотни фотографии людей, которые в 1937 ещё жили, растили детей, радовались, огорчались, но жили... Ноги сами меня привели к расстрельной яме 20 января 1938 года. Наверное в ней и покоится мой дед среди десятков тех, кто разделил с ним смерть от чекистского нагана в этот день. Больше ничего не хочется говорить. Слишком тяжелый груз, слишком непосильную ношу я вынес с Сандармоха. До последнего надеялся, что в Сандармох приедет хоть кто-то из карельского правительства. Что хоть кто-то возьмет на себя часть той тяжёлой ноши, которую мы несём уже в третьем поколении. Что хотя бы сегодня, в день 80-летия начала Большого террора кто-то решится и попросит у нас прощения от имени государства. От имени государства, которое легко и радостно примазывается к Победе в войне, к полёту Гагарина и молча стоит в стороне, когда речь заходит о людях, убитых этим государством, во имя этого государства. Время ещё не пришло? Сколько вам надо времени? Век? Два? Или вы ждёте смерти нашего поколения, в надежде, что забудется и простится само собой? Что ж, мы подождём. Подождём, сколько надо. Слишком много крови пролито, слишком много смертей на каждом квадратном метре карельской земли. И вы не ждите – само собой не зарубцуется, не забудется и не простится. Уйдет моё, далеко не пугливое уже, поколение, за нами придут наши сыновья. И попросить прощения у народа всё равно когда-то придётся. И вот только тогда, когда я увижу хоть одного чиновника, вставшего на колени и попросившего прощение за всё, что это государство сделало с нашими дедами, только с этой точки и ни с какой другой я начну потихоньку возвращать свою веру в него. А пока моя вера там, в расстрельных ямах Сандармоха. Её убили в 1938, за много лет до моего рождения. Здравствуй, дед, прошло так много лет, Долгою была к тебе дорога… Я её отмерял понемногу, И пришёл, чтоб дать тебе ответ… Здравствуй, дед, тебе лишь сорок пять, На краю у жизни в Сандармохе, Ты остановился в этих соснах, Ты навек остался здесь лежать… Здравствуй, дед, я старше стал тебя, Хоть рождён я младшей твоей дочкой, Ты убит, но жизнь не ставит точку, Повторяясь в круге бытия… Здравствуй, дед, я шлю тебе привет, Тех из нас, кто вырос не пугливым, И за все карельские могилы, Родина ещё нам даст ответ… Здравствуй, дед, за слезы матерей За клеймо позора – «враг народа», Что они носили год за годом, Слёзы проливая по тебе… Здравствуй, дед, мы помним. И не зря Дышим тем же мы карельским небом, Что и вы под дулом револьвера – Это позабыть никак нельзя. Здравствуй, дед, мы больше не дадим, Убивать в ночи людей безвинных, Прятать по глухим лесам могилы – Не допустим и не повторим… Здравствуй, дед, прошло так много лет, И дорога долгой к Сандармоху Я пришёл в расстрельную эпоху, Я пришёл, чтоб дать тебе ответ… Андрей Туоми

В 1960-е годы датчанин Вальтер Фриш (Walther Frisch) регулярно сдавал генетический материал в Каролинском госпитале Стокгольма. Для врачей он оставался одним из множества анонимных доноров, а будущие семьи и не подозревали: Вальтер – бывший доброволец СС. Спустя более шести десятилетий генеалогические исследования и ДНК-тесты помогли установить его мотивы. 15 человек из Дании, Германии, Швеции и Финляндии узнали, что их биологический отец – приверженец евгеники. Родившийся в 1917 году в Ютдандии, Фриш с юности увлёкся нордическим идеализмом. После войны, отсидев год в Копенгагене, он перебрался в Швецию, женился и стал донором спермы. Страна была одним из центров развития искусственного оплодотворения, а участники программы оставались анонимными до 1985 года. В клинике тогда же работал доцент гинекологии и бывших шведский член СС Ларс Ове Кассмер (Lars Ove Cassner). Значительная часть оплодотворений материалом Фриша пришлась на тот период. До конца жизни Фриш гордился службой в «Чёрном Ордене» и сохранял татуировку с рунами. Он умер в 1992 году, не зная, что его дети установят происхождение по ДНК. На похоронах четверо старцев отдали честь, щёлкнули каблуками и зачитали резкий текст об Израиле.

Канонерская лодка «Тавастия», на борту которой изображён финский лев, поражающий советские серп и молот. Tykkivene «Hämeenmaa», jonka kyljessä on Suomen leijona surmaamassa Neuvostoliiton sirppiä ja vasaraa. 1942

В 1990 году Карелия одной из первых автономных республик РСФСР приняла Декларацию о государственном суверенитете. С изменением государственного устройства и законодательства республика сохранила правопреемство Карельской АССР, а документ остался частью её политико-правового наследия. В правовом акте отражено: «Земля, её недра, воды, прибрежный шельф, растительный и животный мир в их естественном состоянии, памятники истории и культуры являются собственностью народа Карельской АССР и основой экономического суверенитета». Декларация закрепляет право республики защищать интересы населения и приостанавливать ущемляющие их федеральные нормы. KARJALA ON OLEVA VAPAA

Борьба с финно-угорской национальной интеллигенцией стала частью кампании против «буржуазного национализма». Эти процессы переплетались с коллективизацией и подавлением крестьянского сопротивления, когда недовольство народов связывали с деятельностью «кулаков» и «контрреволюционеров». Политически неблагонадёжной объявлялась интеллектуальная элита Карелии, Ингерманландии, Кольского полуострова, а также автономий Поволжья и Приуралья. Связи с Финляндией и Эстонией рассматривались большевиками как угроза безопасности. В Поволжье и Приуралье данная политика нанесла серьёзный удар по финно-угорской элите – удмуртов, коми, марийцев, чувашей, эрзи и мокши. Политическому давлению подверглись многие представители науки и культуры. Среди них – Осе Черапонь (мокша), один из создателей мокшанской литературной нормы; Сергей Чавайн, Олык Ипай и Яков Майоров-Шкетан (марийцы) – ведущие деятели марийской культуры; Макар Евсевьев (эрзя) – основоположник мордовского языкознания, автор первых учебников, грамматик и словарей по эрзянскому и мокшанскому языкам, чьи труды подверглись идеологической цензуре. Наиболее известным проявлением этой кампании стало сфабрикованное органами ОГПУ дело «СОФИН» (Союз освобождения финских народностей). Его ключевой фигурой стал Кузебай Герд (удмурт) – один из лидеров общества «Бӧляк», занимавшегося изучением удмуртского языка, истории и культуры, входившего в «ЛОИКФУН». Среди наиболее известных обвиняемых были Дмитрий Батиев (коми-зырянин), Илля Вась (коми), Василий Налимов (коми-зырянин), Михаил Маркелов (эрзя). По делу также проходили Гӧрд Ӧльӧш (коми), Михаил Тимашев (удмурт), Трокай Борисов (удмурт), Кедра Митрей (удмурт), а также Николай Никольский (чуваш). Их научная работа была представлена ОГПУ как «контрреволюционная деятельность». Участников СОФИН обвиняли в стремлении к сецессии автономий и создании «Единой финно-угорской федерации», связях с финской и эстонской разведками и подготовке антисоветских выступлений.

Егеря NORD выполняют служебные задачи на нефтяных буровых платформах в Чёрном море; NORDin jääkärit šuoritetah palveluštehtävie Mustameren öljynporauslautoilla. KARJALA ON OLEVA VAPAA

Памятник при жизни Если совсем коротко, то выяснилось, что в 70-х годах Слёт партизан, проходивший в Калевале, посетил один из тех, кто считался погибшим вместе с группой Ани. Он с удивлением указал на памятник на Братской могиле и сказал: «Вы зачем живому человеку памятник поставили?». Ветеран поведал, что в том бою он во время обстрела зарылся в снег, притворившись убитым, однако финны, обследовавшие место событий после боя, его раскусили и взяли в плен. Вместе с ним в плен попала живая и здоровая Аня. А вот её боевой подруге повезло меньше: сначала она была ранена в ногу, а затем, повторным попаданием, убита. Вместе с ней погибли ещё несколько бойцов, а командир группы, находившийся ближе всех к кромке леса (бой проходил на болоте), сумел выбраться. Ветеран в последний раз видел Аню в пересыльном лагере в Вокнаволоке. Сам он остаток войны был в плену, по возвращении домой, как полагается, отсидел пять лет, потом был реабилитирован, восстановлен в статусе партизана-ветерана, что и позволило ему приехать на слёт, где все его и Аню считали погибшими. Тогда его слова действия не возымели. Кто поверит «предателю», хоть и бывшему, сдавшемуся в плен? Не возымело должного эффекта и заявление известного карельского писателя Яакко Ругоева (он тоже воевал в составе «Красного партизана»), который, будучи с дружественным визитом в Швеции в 80-х годах, встретил в стокгольмском магазине Аню и даже разговаривал с ней. Договорились на второй день вновь встретиться, чтобы поговорить подробнее, но Аня на встречу не пришла. В общем, в результате большого журналистского расследования, удалось выяснить, что Аня действительно попала в плен, а в 1944 году была переправлена финскими властями в Швецию, которая не выдавала СССР бывших военнопленных. В итоге памятник с Братской могилы по-тихому сняли. Почему Аню не выдали с остальными – вопрос не праздный. Обычно в Швеции прятали тех, кто сотрудничал с финской военной разведкой и кого на родине ждала неминуемая расправа. Косвенные подтверждения тому, что Аня перешла на сторону противника, нашлись намного позднее, после изучения военных архивов Финляндии. Финны подробно зафиксировали тот самый бой – поминутно и с указанием всего, что произошло на месте стычки. Зафиксировали и количество взятых в плен партизан – мужчина и девушка, которых передали соответствующим службам. Дальше об Ане нет никаких упоминаний, однако, именно с февраля 1943 года, в действиях финнов против партизан наблюдается странная закономерность: раз за разом партизанские рейды в тыл противника натыкаются на финские подразделения, попадают в засады и окружения, погибают или с трудом прорываются к своим, не выполнив поставленную боевую задачу. Аня была радисткой и, естественно, знала шифры и коды, используемые партизанами. В отряде её считали погибшей и под подозрение она, естественно не попала. Но вот совпадение: именно в это время на финнов начинает работать неразглашённый в боевых донесениях источник, который осуществляет радиоперехват. Именно на радиоперехват ссылаются финские военные в документах по организации тех или иных антипартизанских действий в 1943-44 годах. За давностью лет не берусь ни подтверждать, ни опровергать эти сведения. Пусть всё остаётся так, как есть. Но вот только один трагическийй эпизод, который стал результатом радиоперехвата. Андрей Туоми

Финский радист в карельской деревне Онтросенваара; Šuomelaini radiomieš Ontrosenvaaran karjalaiskyläššä. 30.07.1942

С началом Первой мировой войны тысячи подданых возвратились в Швецию. Около 60 шведов приняли участие в боевых действиях на стороне Антанты и столько же – на стороне Центральных держав. С учётом потомков шведских эмигрантов в Северной Америке и Австралии число участников достигало тысячи человек. Шведские добровольцы во Франции, преимущественно представители культурной среды, получили прозвище «парижские шведы» (parissvenskar). Среди них был Элов Нильсон (Elow Nilson) – 19-летний легионер и военный корреспондент, участвовавший в боях на Сомме и позднее исчезнувший на фронте. Другой известный доброволец, 22-летний Иван Лённберг (Ivan Lönnberg), связанный с парижской богемой и художественными кругами, воевал в Шампани, на Сомме и под Верденом. Погиб 26 апреля 1918 года в звании капрала, командуя пулемётным расчётом. Олоф Хеденгрен (Olof Hedengren) происходил из семьи военных промышленников. Его дядя Габриэль Хеденгрен (Gabriel Hedengren) участвовал в политико-идеологических процессах Швеции, связанных с «крестьянским маршем» (bondetåget) 1914 года к королю Оскару Густаву Адольфу V (Oscar Gustaf Adolf). После долгого пребывания в США Олоф, не имея перспектив военной карьеры на Родине, благодаря семейным связям всё же поступил на службу в немецкую армию в возрасте 26 лет. В 1916 году он участвовал в боях в Шампани. В 1917 году, командуя взводом, отличился в рейде во французские окопы и был награждён Железным крестом, получив репутацию «храброго молодого шведа». В звании лейтенанта Олоф Хеденгрен погиб 24 марта 1918 года у Гланкура в ходе немецкого наступления. Эйнар Эклёф (Ejnar Eklöf) родился в Швеции, но в 1912 году эмигрировал в США, где работал в лесной промышленности. В 1916 году 24-летний Эйнар вступил в Национальную гвардию. После вступления США в Первую мировую войну он оказался в числе первых американских военнослужащих, прибывших во Францию в декабре 1917 года. Участвовал в боевых действиях, включая сражение при Белло Вуд, где получил газовое отравление. После повышения до капрала в ноябре 1918 года служил в составе оккупационных войск в Рейнской области. Лишь в июле 1919 года дивизия вернулась в Нью-Йорк, где прошла парадом по улицам города.

Киркенес (Kirkenes), или Кирккониеми (Kirkkoniemi), – приарктический город в Финнмарке. Население – норвежцы, саамы, квены, финны и потомки поморов. Местные эндонимы – Гирконьярга (Girkonjárga) и Кярккньяргг (Ǩeârkknjargg). В Зимнюю войну город приютил до 1300 беженцев из Петсамо.

Датский банк спермы в Орхусе (Århus) использует критерии отбора: IQ не ниже 85 и отсутствие судимости у кандидатов. По словам генерального директора Якоба Кнудсена (Jakub Knudsen): «Насколько нам известно, мы единственный банк в мире, который использует такие требования». Медицинские специалисты считают, что обследование доноров на наследственные заболевания может снизить вероятность передачи генетических рисков. Изучение IQ и истории девиантного поведения перекликается с принципами датской евгеники прошлого. Кнудсен отмечает: «IQ является сильным предиктором не только академической успешности и дохода, но также риска смертности, развития СДВГ и других показателей, а его наследуемость составляет 50-80%». При этом эксперты подчёркивают, что интеллектуальное развитие индивидуума определяется не только генетикой, но и условиями окружающей среды. Якоб Кнудсен также заявил: «Мы не чувствовали бы себя комфортно, предлагая этих людей [кандидатов, не соответствующих критериям] в качестве доноров, поскольку мы не рекомендовали бы их нашим собственным пациентам».