Источники и литература

Показываем красоту: оцифровали юбилейное издание Королевского акварельного общества 1905 года В фонде Маяковки хранится книга The Old Water-Colour Society 1804–1904, выпущенная к столетию общества, основанного в Лондоне в 1804 году. Это история Королевского общества художников-акварелистов: как оно создавалось, кто стоял у его истоков и как вместе с ним формировалась британская школа акварели.В XIX веке акварель в Великобритании перестала быть лишь подготовительным этапом для живописи маслом и превратилась в самостоятельный художественный жанр. Издание рассказывает о художниках общества, их выставках и произведениях, благодаря которым акварель получила признание как высокое искусство. Внутри — 186 страниц с историей общества, иллюстрациями и цветными таблицами, позволяющими познакомиться с британской акварельной школой рубежа XIX–XX веков. Полистать книгу в Электронной библиотеке Петербурга

Газета "Маяк коммуны" в 1925 году возмущается содержанием Панорамы "Оборона Севастополя" и требует принять меры: «Что в Панораме видит рабочий человек? С помещения сняты все царские эмблемы, но все же само полотно сохраняет оттенок борьбы за веру, царя и Отечество. Горящие свечи у икон, батюшка с крестом, умирающий офицер со склонившимися фигурами сестер милосердия и нижних чинов. А ведь в рабочем картина должна будить другие настроения. Необходимо при входе поместить краткие лозунги, характеризующие царизм, крупно написанную памятку причин войны, обрисовать условия службы николаевского солдата. Можно привлечь к этой работе наши комсомольские кружки (литературный, ИЗО), и они, без сомнения, с этой задачей справятся».

Нации — «воображаемые сообщества»? Бенедикта Андерсона не так поняли.   Каждый год студенты, магистранты и другие члены общественности торжественно объявляют свою победу над национализмом. Мол, Бенедикт Андерсон написал, что нации являются «воображаемыми сообществами» — следовательно, нации — всего лишь выдумка, они не существуют, а националисты сражаются с ветряными мельницами.   Большинство из этих людей никогда не читали Андерсона. Остальные его неверно поняли.   Уже в первой главе своей знаменитой книги Андерсон специально оговаривает: «воображаемые» не значит «фальшивые», «фиктивные» или «ненастоящие».   Наоборот, «воображаемые» означает «созданные» — и поэтому существующие. Нации, как и другие формы политической организации, существуют именно потому, что мы их создаем, придаем им значение и воплощаем их в жизни. Человек — творец, и его творения — реальные и значимые.   Как писал сам Андерсон, нации являются «воображаемыми» не в смысле того, что они не существуют, а в смысле того, что «члены даже самой маленькой нации никогда не узнают большинства своих соотечественников, не встретятся с ними и даже не услышат о них, однако в сознании каждого из них живет образ их общности». Мы лично не знаем большинство других русских людей, но тем не менее ощущаем связь с ними.   При этом теория «воображаемых сообществ» не отрицает древний этнический или культурный фундамент современных наций. Этнические французы, например, существовали задолго до возникновения французской политической нации, но столетиями думали о себе прежде всего как о нормандцах, бретонцах или эльзасцах, или просто как о жителях конкретной деревни. Все это время они были французами в этническом смысле, а единой политической нацией стали лишь тогда, когда начали осознавать себя таковой.   По Андерсону, решающую роль в этом процессе сыграла массовая пресса XIX века. Газеты создали единое информационное пространство, благодаря которому жители разных городов и деревень стали ежедневно потреблять одинаковую информацию и осознавать («воображать») себя частью единого национального сообщества. Для современного человека «газеты заменяли утренние молитвы» как ежедневный ритуал причастия к своему сообществу.   «Каждый участник прекрасно осознает, что церемония, которую он проводит, одновременно повторяется тысячами (или миллионами) других людей, в существовании которых он не сомневается, но о личности которых не имеет ни малейшего представления».   Проводя аналогию с современностью, сегодня информационное пространство создают не печатные газеты, а другие средства массовой информации. Мы русские — а не французы, немцы или китайцы — потому что мы каждое утро открываем Телеграм, входим в общее русскоязычное информационное пространство и тем самым участвуем в общем ритуале вместе с миллионами других русских людей, которых никогда не встретим лично, но в общности с которыми не сомневаемся.   Таким образом, Андерсон не «против» наций и не отрицает древние этнические и культурные общности, а объясняет, каким образом эти общности осознавали себя как политические нации.   И если этого недостаточно, Андерссон сам объяснил свое отношение к национализму в интервью в 2005 году. На вопрос: «Значит, Вы немного националистически настроены — несмотря на те книги, которые Вы написали о национализме?» — он ответил:   «Да, безусловно. Наверное, я единственный из тех, кто пишет о национализме, но не считает его чем-то ужасным […] На самом деле я считаю, что национализм может быть привлекательной идеологией. Мне нравятся его утопические элементы. Вы соблюдаете законы, потому что это ваши законы. Национализм поощряет хорошее поведение».

Продолжаем праздновать юбилей легендарной студии – составил для «Кинопоиска» веселый тест на знание истории советской мультипликации. Есть парочка сложных вопросов)) Инджой)

Яркие воспоминания о столкновении с Асканией-Нова оставил генерал Туркул в «Дроздовцах в огне». Дроздовская дивизия переночевала на развалинах Перекопа. С утра 2-й и 3-й полки снова пошли в наступление. Мой 1-й, бывший в резерве, втянулся в бой к концу. На этот раз мы красных разбили. Они стали отходить по всему фронту; и без сильных боев, гоня перед собой противника, мы так докатились до знаменитого имения Фальцфейна Аскания-Нова. Перед нами внезапно поднялось огромное облако пыли. Кавалерия. На нас в вихрях скакала какая-то чудовищная толпа. Пулеметчики приготовились к стрельбе, конвой генерала Витковского, звеня саблями, построился для конной атаки. Я взглянул в бинокль в волны пыли. Мне показалось, что мчатся какие-то странные тени; присмотрелся: на нас бежали жирафы, в пыли прыгали друг через друга зебры, летели тесные стада антилоп. Точно сам великий Пан поднял, погнал перед собой всю звериную силу. Большевики, уходя из Аскании-Нова, умышленно или по случайности отперли звериные загородки, и зверей, обезумевших от страха и пушечной стрельбы, шарахнуло по пахоте прямо на нас. Мы заметили жирафов, огонь не был открыт, и жильцы замечательного зоологического сада уцелели. Стрелки стали ловить и загонять дрожащих, тонконогих антилоп, испуганно поводивших нежными глазами. Их кормили с рук сахаром и хлебом. Нам пришлось стреножить не одну крепкозадую зебру, отбрыкивавшуюся ногами, а жирафы скоро подружились с нами и без церемонии, с высоты своего величия, расставив передние ноги, стали щипать нас за волосы и снимать с нас мягкими губами фуражки. Не знаю, удалось ли бы нам так же подружиться со львами или тиграми, если бы они тоже были среди пленников и пленниц. Как странен, необыкновенен был этот свежий сад в степи, полный разного зверья на свободе, точно сон о саде райском. Офицеры и солдаты бродили там целый день. Стрелки восхищались зверями, как дети. В Аскании-Нова был еще огромный зимний сад. Стрелки, с лицами, освещенными радостным вниманием, слушали звучный гомон едва ли не тысячи волшебных птиц. Там были крошечные, как золотые искры, колибри, золотисто-зеленые павлины с пышными арками хвостов, удивительные райские птицы и целый крикливый караван-сарай нежно-зеленых, бледно-вишневых, бело-желтых какаду. Первый полк заночевал в этих волшебных местах, и, я думаю, удалым пулеметчикам и артиллеристам из кадет или харьковских или киевских гимназистов, только что вышедшим из огня и снова идущим в огонь, снились на том ночлеге отроческие сны о чудесных странах Майн Рида и Фенимора Купера.

Во Франции похитили из музея региона Шатийонне в Бургундии уникальное золотое кельтское ожерелье возрастом около 2,5 тыс лет (~500 года до н. э.). Двое мужчин вошли в зал с посетителями, разбили витрину и скрылись с экспонатом — золотым ожерельем весом около 450 г. Артефакт был найден в 1953 году в богатом захоронении кельтской принцессы, известной как «Леди из Викса», пишет The Art Newspaper.

Большевик немного ошибся по времени, махновцы твердо захватили ст. Помошная примерно через неделю после гибели Винницкого. Но по хронологии дневника адъютанта Махно – А. Чубенко выходит, что решение занять Помошную и Новоукраинку силами отряда Щуся и Кожина было принято махновским штабом в Глодосах между 2 и 9 августа. Отряд задачу выполнил, но их той же ночью выбили советские войска. Так что вполне можно допустить, что Япончик знал о махновцах, оперировавших в районе Помошной и сознательно шел на соединение. А при невозможности пробиться в Одессу, остаткам 54-го полка пришлось бы примкнуть к махновской Повстармии, как это позже случилось с плененной Одесской красной ротой. И тогда Винницкий стал бы махновцем, что предало бы истории «короля налетчиков» совсем иной оборот. Кстати, один из чекистских сексотов в махновщине упоминал в армии Махно одесского налетчика Костю Быка, который командовал сотней «Не журись» и погиб при захвате г. Зенькова в 1920 г. Но история, увы, не имеет сослагательного наклонения.

К 107-й годовщине разгрома 54-го Украинского советского пока под Вапняркой 28 июля 1919 г. и последующей гибели его командира Моисея Винницкого (Япончика) перебирал я в своем архиве материалы по теме, и заново открыл для себя необычные свидетельства. Так, один из бойцов Одесской красной роты писал, что Япончик целенаправленно бежал на Вознесенск, чтобы примкнуть к восставшим кулакам (читай, - к сельским повстанцам). А один из членов Одесского губисполкома в двух вариантах мемуаров отмечал, что Винницкий с остатками полка двинул на ст. Помошную, занятую анархистами, и что Япончик и его банда двигались «через станцию Помошная, где стоял Махно».