Ресурсная линия

Роялти вместо НДПИ в горнорудном секторе Часть 1. В 2017 году Кодекс о недрах принимался параллельно с новым в то время Налоговым кодексом. Еще тогда МИИР просил МНЭ и МФ перейти на систему роялти вместо НДПИ хотя бы по новым лицензиям на разведку и добычу ТПИ. Экономический блок Правительства тогда в ответ парировал, что времени на доработку проекта НК у них в обрез, обещая про этом доработать НК и ввести роялти в течении 5 лет. Механизм НДПИ тесно связан с Госпланом и экспертизой ГКЗ. В свое время, именно через ГКЗ велись игры с переводом из баланса в забаланс, чтобы не платить налоги. Лазейку потом прикрыли поправками в НК. Но регуляторная связь осталась, не мешая избегать уплаты НДПИ только потому, что коммерческий компонент формально не поставлен ГКЗ на госбаланс/госучет. Именно те 5 лет и легли в основу плана по упразднению ГКЗ к 2023 году. В ГКЗ просто не было бы смысла при переходе на роялти. Прозрачность и контроль в налогах обеспечивали бы не субъективные оценки и суждения экспертов и членов ГКЗ, а объективные лабораторные данные. МИИР стал МИР, потом МПС, сменились люди, в том числе в эконом блоке, и обещания и задумка забылись - мы очень сильно недооцениваем, как размытая институциональная память тормозит развитие государства. Когда принимали новый НК в 2025 году обещаниям уже не верил никто. Уже всем стало очевидно, что роялти не вводится в интересах определенных лиц. Тогда и возникла задача измором внести в НК главу по роялти в ТПИ. Но…

Связать условия и нужды В Bloomberg вышла публикация о том, что ExxonMobil связывает дальнейшие инвестии в разработку Западного Кашаган с судьбой споров по текущему кашаганскому проекту между иностранными инвесторами и государством. Хороший ход, ибо многие понимают, что дальнейшее присутствие и большие инвестиции далеких от Казахстана держав (их компаний) важны хотя бы чисто геополитически. К тому же многие понимают, что именно им новый проект таких масштабов по плечу. Здесь даже важно не это. И даже не то, правда ли, что такие переговоры идут или нет. Помимо чисто коммерческих условий пересмотра распределения прибыли стране в текущих условиях важен 4 НПЗ. По 4 НПЗ, даже если на него нефть будет идти по мировым ценам, он нужен чисто стратегически все равно: - энергетическая самодостаточность; - энергетическая дипломатия с ЦА (экспортоориентированность). Этот НПЗ надо тоже связать с условиями продления (например, Тенгиз) или урегулирования. Подход такой: вы за свои инвестиции должны построить нам НПЗ там, где мы вам скажем, и с определенными параметрами. Цена или ее повышение - ваш риск и проблема. Мы фиксируем параметры и срок. Не сделали - пересмотр прибыли на заранее оговоренных условиях. Нам нужен агрегат сейчас, а не деньги от будущего. Почему они? Мы сами долго будем и половину цены разворуют. Риск, в том числе от нас самих (как бы печально это не было) надо переложить на другие плечи. Главное не сглупить в структурировании обязательств

Закон и порядок Часть 4. Резюме Извините, что пришлось так детально раскладывать. В конечном счете, важно донести, что сигналы, поручения и звонки в госаппарате все больше замещают законы по существу. Эти звонки, поручения и сигналы никто кроме госаппарата не видит. Они в нем же и остаются. А люди ориентируются только на формальные (писанные) публичные правила и вшитую в них логику принятия будущих решений. Поэтому сложно ожидать порядка и его ощущения в бизнесе и обществе. Более того, именно поэтому обостряется ощущение, что госаппарат живет своей жизнью и по своим невидимым никому правилам. А писанные правила - для остальных. Такая асимметрия может иметь далеко идущие негативные последствия

Закон и порядок Часть 3 У консолидации власти есть очевидные преимущества. Она позволяет быстрее принимать решения, концентрируя ресурсы. Но у этого процесса есть и обратная сторона. Агентом консолидации всегда выступает исполнительная ветвь власти. Именно в ней решения начинают все чаще приниматься в рамках неформального порядка. Как это происходит? Постепенно государственный аппарат начинает ориентироваться не столько на содержание закона, сколько на сигналы, поручения и ожидания вышестоящего руководства по всей консолидирующей вертикали. Внешне почти ничего не меняется. Законы принимаются. Суды работают. Государственные органы функционируют. Меняется логика. Чиновник перестает спрашивать: «Что законно?» Он начинает спрашивать: «Что безопасно?» Здесь важно понять механизм, потому что дело не в силе центра как таковой. Дело в том, что соблюдение правила перестает быть защитой. Пока формальная правота защищает, следовать правилу рационально. Как только она перестает защищать - как только решение, принятое строго по закону, может обернуться против того, кто его принял, - рациональным поведением становится угадывание и восприятие руководством. Процедуру при этом никто не отменяет. Она просто перестает что-либо гарантировать. В такой ситуации бизнесу и обществу просто не на что опереться в своем поведении и планах, поскольку сигналы руководства, поручения и ожидания в госаппарате остаются для общества и бизнеса неизвестными и непредсказуемыми. Это все начинает походить на гадание на кофейной гуще. В результате возникает парадокс. Порядок, на создание которого направлена консолидация, остается внутри государственного аппарата и не становится ориентиром для общества и бизнеса. Потому что порядок (в смысле закона) существует только тогда, когда люди не угадывают. Порядок - это понимание того, почему происходят те или иные события и что именно произойдет после них. В этом смысле гипотеза о том, что консолидация не ведет к усилению роли закона и основанного на нем порядка, имеет все шансы оказаться верной

Закон и порядок Часть 2 Во взаимоотношениях государства, общества и бизнеса порядок бывает не только формальным. Наряду с законом существуют традиции, негласные договоренности, ожидания и сигналы. Все это тоже создает неформальный порядок Такой порядок очень сложно нащупать, описать и подтвердить. Формальный порядок сообщает человеку, что произойдет после совершения определенного действия. Неформальный порядок заставляет его угадывать ожидаемый результат. В формальном порядке закон и другие правила формируют решение. В неформальном порядке закон и правила лишь оформляют уже принятое решение. В первом случае решение является следствием формального порядка. Во втором случае формальный порядок в законах и правилах становится следствием решения, постепенно превращаясь в формальность. В первом случае экспертиза встроена в принятие решение о формальном порядке. Во втором случае экспертиза лишь обосновывает уже принятое решение. Важно понимать, что речь идет не о двух разных государствах. Речь идет о двух режимах работы одного и того же государства

Закон и порядок. Часть 1 Порядок для людей - это понимание того, как устроена жизнь общества: что может произойти, чего произойти не может и к каким последствиям приведут те или иные действия. В общественном сознании, говоря о порядке, обычно имеют в виду формализованный порядок, который несет в себе законодательство, то есть формальные правила. Главная задача закона заключается не в наказании. Главная задача закона заключается в создании причинно-следственных связей, понятных обществу. Например, закон сообщает человеку следующий порядок: если происходит событие А, за ним последует событие Б. Благодаря этому люди создают компании, строят дома, заключают сделки, вкладывают деньги и планируют на годы вперед. В конечном счете все это сводится к одному вопросу: «Как устроен существующий (формальный) порядок?»

Все таки у заинтересованных бенефициаров возникли планы фрагментировать горнорудную отрасль еще дальше, выделив направление РМ-РЗМ. Это будет отраслевой и институциональной катастрофой. Объяснять не будем. Вся логика и цена вопроса выше. В таком случае предлагается дополнительно выделить направление газа из углеводородов и направление битума. Свои министерства, процедуры, правила, люди, бенефициары. Тогда заживем и отрасли будут развиваться высокими темпами. Отдельно необходимо добавить, что всегда, подчеркиваем всегда, за инициативой искусственного выделения какого-либо суб-направления в отдельную отрасль и госорган стоит властный и денежный мотив. Какими бы высокими «стратегическими» целями этот мотив не прикрывался

О величине эко штрафов в Казахстане Казахстанские размеры экологических штрафов не самые высокие в мире. Именно штрафы - как карательная мера. На основе лучших мировых практик Казахстан в 2021 году ввел понятие ремедиации (физического устранения) последствий экологического ущерба, и ни разу нормально этим не воспользовался. Это не про карательное наказание, а принуждение потратить деньги на устранение ущерба (сама суть принципа «загрязнитель платит»). Для сравнения, при аварии в Мексиканском заливе в 2016 году общая расходы BP в результате составили около $65 млрд, из которых: - около $10 млрд - это карательный штраф (в бюджет); - $55 млрд - это расходы на устранение ущерба и компенсации убытков пострадавшим. И никто не говорит «давайте снизим штрафы, потому что они провоцируют коррупцию». Это очень слабая логика. По такой логике можно снизить штрафы антимонопольщиков, которые вообще весь оборот забрать могут 😃

По поводу КТК и танкеров Вам не кажется, что у этой ситуации может быть определенное сходство с ситуацией с Ормузом ? Скажем, что то вроде: «если вы на нас напали, мы сделаем ситуацию для вас и ваших союзников невыносимой так, чтобы проблема стала не только двусторонней, а распространилась экономически и очень чувствительно на тех, кто зависит от атакующей стороны, чтобы они «уболтали»/вынудили эту сторону завершить конфликт» И эта логика, кстати, может быть применима одинаково к рынку нефтепродуктов с России для ЦА и НПЗ.

Фрагментация отрасли Часть 3. Цена фрагментации Дело не в банальном несоответствии логики. Вот цена, которую платит государство за отраслевую фрагментация: Потеря управляемости. Государство перестает управлять недропользованием как единой отраслью. Недра территориально едины, а полномочия распределяются между разными ведомствами, что неизбежно порождает конфликты компетенции и постоянную межведомственную координацию. Рост бюрократии. Увеличивается количество согласований, административных процедур и центров принятия решений. Дублирование госрасходов. Каждое ведомство вынуждено создавать собственную экспертизу, аналитические подразделения, цифровые системы и законопроектную работу. Государство многократно финансирует одни и те же компетенции в разных ведомствах. Замедление реформ. Любые изменения требуют согласования между несколькими государственными органами с разными интересами и приоритетами. Самовоспроизводящаяся фрагментация. Если отдельная система управления уже существует для урана и формируется для угля, завтра аналогичные требования неизбежно возникнут для редкоземельных, критических, литиевых и других стратегических минералов. Но это будет лишь разделом влияния. В результате единая отрасль постепенно распадается на множество самостоятельных подсистем

Фрагментация отрасли Часть 2. Основа фрагментации Государственное управление обычно строится вокруг характера регулируемой деятельности, а не вокруг дальнейшего использования ее результата. Горнорудное недропользование – единая технологическая деятельность. Разведка, подсчет запасов, проектирование, добыча и ликвидация месторождений осуществляются по единым технологическим принципам независимо от того, добывается уголь, уран, медь или золото. Исключение - дополнительные требования радиационной безопасности при обращении с ураном. Но они не меняют технологическую природу самого недропользования. Поэтому почти во всех странах горнорудное недропользование институционально в одном госоргане и нормативно в единой политике. Дальнейшее использование добытого сырья относится уже к другим отраслям экономики. Например, добываемый уран – это еще не ядерное топливо и тем более не производство электроэнергии. Добытая железная руда - еще не продукция для машиностроения. Только в Казахстане и Индии применяется иной подход. Государственное управление институционально и нормативно фрагментировано уже с самого начала - разведки и до добычи, то есть еще до того, как полезное ископаемое превратилось в продукцию соответствующей отрасли. Если следовать такой логике, то ювелирная промышленность должна регулировать разведку и добычу золота в есте со старательством

Фрагментация гонорудной отрасли Часть 1. Аномалия Горнорудное недропользование – это единая технологическая деятельность. Геологическое изучение, разведка, подсчет запасов, проектирование, добыча и ликвидация осуществляются независимо от того, добывается уголь, уран, медь или золото. Все они подчиняются единым технологическим закономерностям. В Казахстане эта деятельность разделилась по видам твердых полезных ископаемых. Разведка и добыча урана регулируются как отдельное направление. Аналогичный процесс происходит с углем. Остальные твердые полезные ископаемые остаются в общей системе горнорудного недропользования. Фрагментация происходит на двух уровнях: 1. Институциональном - распределение одной деятельности между разными государственными органами. 2. Нормативном - формирование для отдельных видов сырья собственных правил, процедур. В изученных топ 30 горнодобывающих стран горнорудное недропользование или недропользование в целом (вместе с углеводородами) сохраняется как единый предмет государственного управления. Близким к Казахстану исключением является Индия, где уголь, атомные минералы и остальные полезные ископаемые также регулируются разными ведомствами и на основе частично обособленных нормативных режимов. Но Казахстан разделяет не только органы управления. Разделена сама система регулирования горнорудным недропользованием

РЗМ Часть 6. Сначала создать отрасль, потом регулировать Предложенные идеи не означают полного освобождения редкоземельных элементов от государственного регулирования или налогообложения. Речь идет лишь о создании условий, стимулирующих развитие отрасли РЗМ. Преждевременное регулирование способно затормозить ее развитие еще на начальном этапе. Поэтому первоочередной задачей должно стать создание условий для возникновения всей цепочки создания стоимости – от извлечения попутных РЗМ до их переработки и производства. И только после развития такой отрасли государство сможет выбирать оптимальные механизмы. При этом государственный интерес вовсе не обязательно должен реализовываться через природную ренту на стадии добычи. Не исключено, что значительно более эффективным инструментом станет регулирование экспорта РЗМ, например посредством экспортного лицензирования с установлением платы за выдачу экспортных лицензий, компенсирующей потери по природной ренте. Главное – сначала масштабировать саму отрасль. Лишь после этого появится то, что действительно можно эффективно регулировать.

РЗМ Часть 5. «Антиналог» на РЗМ Учитывая «попутную» природу большинства казахстанских РЗМ, существует глубинная налоговая проблема. Именно действующий механизм НДПИ де-стимулирует развитие попутной добычи РЗМ. Более того, именно он во многом не позволяет реализовать на практике тот самый принцип «рационального и комплексного использования недр», о котором так часто говорят «староверы». Действующий механизм НДПИ рассчитан на самостоятельные экономики добычи полезных ископаемых – меди, золота, железа и других. Чтобы возник объект налогообложения, необходимо провести полный комплекс геологоразведочных работ, оценить запасы и включить их в государственный учет. Но именно это невозможно сделать в отношении большинства попутных РЗМ. Объем таких «попутчиков» недропользователь зачастую узнает лишь по ыакту переработки уже полученного концентрата. Поэтому применение к «попутчикам» классического механизма НДПИ, предполагающего полный цикл геологоразведочных работ и постановку запасов на государственный учет, создает не просто административный барьер. Во многих случаях оно делает невозможной четко урегулированную уплату природной ренты, особенно когда недропользователь не обладает вертикально интегрированным производственным циклом от добычи до металлургического передела. В результате возникает своеобразная «серая зона», которая подталкивает компании либо вообще не извлекать РЗМ, оставляя их в отходах, либо искать иные способы определения судьбы и коммерциализации «попутчиков». Одним из решений могло бы стать установление роялти, при котором природная рента по попутным РЗМ уплачивается непосредственно по факту их извлечения, без необходимости предварительного утверждения самостоятельных запасов и их постановки на государственный учет. Такой подход, кстати, открыл бы путь и к правовому оформлению извлечения РЗМ из сырых углеводородных жидкостей (потребуется также соответствующая корректировка отраслевого законодательства). Но если рассматривать вопрос уже не с позиции устранения налогового барьера, а с позиции стратегической политики, можно пойти еще дальше — освободить попутно извлекаемые РЗМ от уплаты природной ренты независимо от того, будет ли она взиматься в форме НДПИ или роялти. В условиях, когда ценность редкоземельных элементов определяется не столько объемом бюджетных поступлений, сколько их стратегическим и торгово-политическим значением, а также необходимостью создания новой отрасли и стимулирования технологий извлечения, такой подход выглядит вполне оправданным. Ведь невозможно облагать налогом то, что без создания соответствующих условий вообще не будет стремиться к извлечению

РЗМ Часть 4. В чем потенциал Казахстана В открытых источниках среди наиболее известных объектов, содержащих РЗМ называются Куйректыколь, Акбулак, Верхнее Эспе, Кундыбай, Мойынкум, Акдала, Талайрык, Меловое, Томак, Тайбогар и Тасмурун. Но … большинство оценок сводится не к доказанным запасам, а к прогнозам, рассчитанным преимущественно по советской системе (Р1, Р2 и Р3) Это пока что всего лишь оценка вероятного потенциала. То есть, если говорят о прогнозных 100 тыс. тонн, на деле, например, может подтвердиться всего лишь 5 тыс. тон. При этом основной геологический консенсус состоит в том, что значительная часть РЗМ в Казахстане связана с рудами других полезных ископаемых и является попутным компонентом, то есть РЗМ не формирует самостоятельное месторождение и самостоятельную экономику добычи. В твкой ситуации ключевое значение приобретают не только технологии, но и экономические условия. Главная задача таких условий состоит в том, чтобы превратить (выделить) попутные РЗМ из формально присутствующего компонента какого-нибудь комплексного концентрата в экономически выгодный товар

РЗМ Часть 3. Казахстан не один Если миру нужны новые поставщики больших объемов РЗМ, означает ли это, что Казахстан автоматически окажется среди них? Нет. Сегодня практически все страны, обладающие потенциалом РЗМ, стремятся занять место в новых цепочках поставок. Конкуренция за этот рынок уже идет, и Казахстан далеко не единственный, кто рассматривается в качестве альтернативы Китаю. Важно понимать и другое. Китай создавал свое нынешнее положение не несколько лет, а около 40 лет. За это время была последовательно выстроена вся цепочка – от геологоразведки и добычи до технологий разделения, переработки, подготовки кадров и создания собственного промышленного спроса. Поэтому создание конкурентоспособной отрасли РЗМ с «влиятельными» объемами поставок – это задача не одной президентской каденции и даже не 10 лет. Это долгосрочная государственная политика, требующая последовательности, крупных инвестиций и устойчивости принимаемых решений. Именно поэтому нужен реалистичный ответ на главный вопрос: какое место страна способна занять в мировой цепочке создания стоимости РЗМ через 20–30 лет. Способны ли предпринимаемые политические и административные меры быть всесторонними и устойчивыми на такой отрезок времени, хотя бы походя на китайские (бенчмарк)?

Снова РЗМ Часть 2. Причина ажиотажа Если РЗМ не способны заменить нефть, почему вокруг них возник такой ажиотаж? Потому что причина не в экономике. Сегодня Китай обеспечивает около 70% мировой добычи и около 90% мировых мощностей по разделению и переработке РЗМ. При такой концентрации естественным образом возникает «узкое горлышко» – как по добыче, так и особенно по переработке (РЗМ в металлическом виде). Это превращает РЗМ в инструмент внешней политики (своеобразный «Ормуз»). По сути, мир столкнулся не с дефицитом РЗМ, а с дефицитом независимых цепочек их поставок, необходимых прежде всего западным экономикам. Для Казахстана важно понимать главное. Сегодня ценность РЗМ определяется не столько их рыночной стоимостью, сколько их ролью в новой геополитической архитектуре мировой экономики.

Снова РЗМ Часть 1. Редкоземельные элементы не заменят нефть Интерес к редкоземельным элементам (РЗМ) продолжает расти – как в Казахстане, так и во всем мире. Одновременно все чаще звучит тезис, что именно РЗМ способны заменить нефть и стать новой основой экономики Казахстана. Это миф. Мировой рынок нефти измеряется триллионами долларов в год. Мировой рынок РЗМ – несколькими миллиардами долларов. РЗМ не способны заменить нефть ни по объему рынка, ни по экспортной выручке, ни по налоговым поступлениям, ни по количеству создаваемых рабочих мест. Их значение в другом. Нефть – массовый энергетический ресурс. РЗМ – стратегический технологический ресурс, без которого невозможно производство постоянных магнитов, микроэлектроники, авиационной техники, современных вооружений и другой высокотехнологичной продукции. Поэтому сравнивать нефть и РЗМ так же бессмысленно, как сравнивать электроэнергию и микрочипы. Экономическая роль этих ресурсов принципиально различается. Именно поэтому государственная политика в отношении РЗМ должна строиться по иной логике, чем политика в нефтяной отрасли.

Иными словами, пока агашки не начнут выяснять отношения с государством и между собой в судах, поверив им: 1. «олигархат» будет всегда; 2. верховенство права нам не видать. Из текста следует другой неприятный вывод - верховенство права (независимость судов) в руках поведенческой модели «олигархата». Но возникает другой вопрос, на который пока никто из корифеев не дал ответ: может ли сама власть (государство) быть ведущим реформатором в этом вопросе, не дожидаясь «созревания» элит. Если такого рецепта нет, то печаль в ожидании изменений их mindset

«ОЛИГАРХИ» 🇫🇷 В Фонтенбло (Франция) проходит 30-я конференция Общества институциональной и организационной экономики (SIOE). На одной из сессий экономист Константин Сонин (Чикаго) предложил интересное определение «олигарха», в противовес принятому в т. ч. у нас, в Казахстане. Если упрощать, «олигархи» в экономиках переходного типа – не просто «злые дяди», которые захватили госполитику. К. Сонин применяет логику Р. Коуза («нобель», 1991): компания производит внутри себя то, что дорого обходится снаружи. «Олигарх», т. е. его взаимоотношение с властью – следствие слабых институтов, а именно – недостаточной защиты прав собственности. Если государство не предоставляет эту фундаментальную услугу / общественное благо, крупный бизнес вынужден «инвестировать» в установление политических связей. ❗️Еще раз, это не про личности – это институциональное равновесие, которое воспроизводит само себя. Это про бессмысленность «борьбы с олигархами»: уберите одних – равновесие воспроизведёт новых. Почему? Потому что причина не в людях, а в цене защиты. Как такое плохое равновесие ломается? Норт, Уоллис и Уэйнгаст (2009) утверждали, что верховенство права начинается с... самих элит / «олигархов». Когда поддерживать личные договоренности становится дорого и нужны какие-то надежные долгосрочные гарантии (например, чтобы сохранить и передать активы). Тогда создается спрос на формализацию правил и беспристрастные государственные институты (суды, регуляторы). 📌 Каковы сигналы, что происходит перелом? Когда элиты разбираются не в тиши кабинетов власти и не в международных судах, а спорят публично и в казахстанской юрисдикции.