Kirche, Katzen, Kinder

Иногда в соцсетях попадаются ученики и всякое, что они себе репостят. Замечаю, что под конец дачного сезона особой популярностью стали пользоваться рилсы про яблоки. Смотрю и радуюсь: хозяюшки растут!

«Ученику в школе должно быть комфортно» – говорит родитель. А учитель слышит: «Вы должны посадить ученика себе на шею, позволить ему свесить ножки и выполнять любые его прихоти».   «Школа – это не место, где должно быть комфортно» – говорит учитель. А родитель слышит: «Школе плевать на душевное состояние ребёнка, его переживания и потребности».   Не только между родителем и учителем такое бывает, сами учителя тоже подчас не могут определиться с тем, что такое комфорт, и должен ли он быть.   Мне в таких случаях помогает обращаться к спортивному опыту. Интенсивная физическая тренировка – это комфортно или нет?   Ситуация 1: Ты устал, и кажется, что больше не можешь, а тренер говорит: не останавливайся, доделывай. И ты доделываешь. А потом оказывается, что это была только разминка. И ты делаешь следующее упражнение, и то, что за ним. После тренировки всё тело болит, ноги не держат. Лежишь на полу, смотришь в потолок и… думаешь о том, как же тебе хорошо. И потом весь день, чувствуя боль в мышцах, ощущаешь себя живым и здоровым.   Ситуация 2: Во время выполнения упражнения чувствуешь, что как-то совершенно ненормально поднялось давление и начало болеть давно травмированное колено.  Говоришь об этом тренеру, а тот отвечает: «не ной, ты ж мужик». После тренировки идёшь домой с раскалывающейся от боли головой и понимаешь, что пока колено снова не придёт в норму, про спорт придётся забыть.     Оба тренера вроде как провели «некомфортные» тренировки. Но первый чувствует, где проходит граница настойчивости и принуждения, а второй нет. Поэтому в руки первого ты можешь отдаться: ты знаешь, что он тебя не загонит больше нужного, что он заботится о тебе и твоём здоровье. А второму ты так доверять не можешь, потому что для него любое проявление заботы – это недопустимый на тренировке комфорт, приводящий к избалованности. К такому лучше и вовсе не ходить во избежание травм.   Вот и во время школьной новгородской поездки в июле мы с коллегами много это обсуждали и много экспериментировали с поиском границ между настойчивостью и заботой. Бывает, одним кажется, что они проявляют к подросткам заботу, а другие считают это потворством детским капризам. А бывает наоборот, одним кажется, что они проявляют настойчивость, а другие критикуют их за "тираничность". Но здорово, когда можно потом всё это в дружеской атмосфере обсудить и провести ревизию своего подхода.

А ещё бывает, что именно конкретный перевод какого-то места из Библии очень попадает в конкретную ситуацию. В первый день майской поездки с классом во Владимир меня одолело чувство бессилия. Казалось, что, во-первых, всё это напрасно и никому не нужно, а во-вторых, я ничего не могу с этим сделать – ни с отсутствием интереса, ни с отсутствием дисциплины. Спать ложился с ощущением безнадёги. А под утро зашёл в приложение с Библией «YouVersion», в котором доступен мой любимый перевод Библии на немецкий, и оно мне подкинуло стих дня: Но Господь сказал мне: «Моя благодать – это всё, что тебе нужно, ведь моя сила во всей полноте проявляется именно в слабости» 2 Кор 12:9 И как-то сразу стало легче. Сейчас, пока готовил пост, сравнил этот стих в разных переводах. И понял, что в то утро мне надо было увидеть этот стих именно в редакции Neue Genfer Übersetzung 2011. В русских переводах чуть другой оттенок: «Довольно для тебя благодати моей» (Синодальный), «Достаточно для тебя моей благодати» (Новый русский), «Довольно с тебя моей благодати» (Десницкий). В субъективном прочтении для меня это звучит не как утешение, а как назидание: мол, нечего выпендриваться и ныть, довольно тебе благодати, довольствуйся тем, что есть. И у Лютера похожий оттенок: «Lass dir an meiner Gnade genügen» – «Пусть тебе будет достаточно моей благодати». А в то утро мне нужно было услышать, что благодать – это alles, was du brauchst. Это не что-то «маленькое», чем нужно довольствоваться, а наоборот – это то, что закрывает все потребности, это всё, что мне нужно. Ну и вторая часть в синодальном переводе: «Сила моя совершается в немощи» – звучит слишком привычно, слишком знакомо для того, чтобы удивить. А открыв текст на чужом языке, получаешь возможность прочесть его заново, как в первый раз.

Экскурсия по Софийскому собору в Новгороде *с гордостью* - Вот Магдебургские врата, их привезли из военного похода. Это трофей новгородских воинов, свидетельство их воинской славы. *с возмущением* - Вот крест, увенчанный фигуркой голубя с центрального купола Софийского собора. Когда во время Второй мировой войны Новгород был захвачен, солдаты испанской «Голубой дивизии», воевавшие на стороне Германии, разобрали его на части и вывезли в Испанию. Представляете, какие варвары? Это должно ж такое было в голову прийти, похищать реликвии!

Хожу тревожусь перед отъездом - Наташа, что я должен был сделать и не сделал? - Паузу.

Периодически вижу в ФБ баталии по поводу того, к кому можно испытывать жалость, эмпатию, сострадание и т.п., а к кому нельзя. Сегодня вот наткнулся на эмпатичный пост и кучу хейта под ним: мол, как вы можете проявлять эмпатию к этой гадине, она ж такая гадина, и вообще, если сострадаете гадине, значит и сама вы гадина. Подумал, что христианам выдерживать такой поток возмущения и реагировать на него легче, чем «светским» гуманистам. Светский гуманист должен либо игнорировать хейт, либо пытаться взывать к яростной толпе, используя рациональные аргументы (что заведомо обречено на провал). А у христианина есть право быть «не от мира сего». Вы говорите, что грешников нужно презирать и держаться от них подальше, а у нас Христос, которому мы подражаем, ел и пил с грешниками. Его современники тоже считали это неэтичным. Вместо того, чтобы ненавидеть врага, мы ему сочувствуем, потому что «любите врагов ваших». Понимаем, для вас, эллинов, это безумие, но что ж поделать, вот такие мы странные. Хотите поспорить? Идите спорьте со Христом. Докажите сами себе, что у вас пальто белее, чем у Него. Но даже если сможете убедить в этом сами себя, на нас это никак не повлияет. Мы ведь странненькие. А странненьким, как пел Псой Короленко, всё можно.

В мае-июне регулярно занимался английским с преподавателем, а школьные уроки немецкого, наоборот, в конце мая закончились. Получилось, что я два месяца регулярно по-английски говорил, а по-немецки молчал. И замечаю удивительное: при том, что я гораздо лучше владею немецкой грамматикой, и словарный запас в немецком у меня гораздо богаче, сейчас мне существенно легче говорить по-английски. По-немецки я могу сказать больше, правильнее, подробнее… но первым делом мозг всё равно предлагает английский. Наблюдаю за собой и думаю о том, как важно систематически погружаться (и погружать учеников) в языковую среду.

Некоторое время назад в FB шла активная полемика об «антисемитизме» Дитриха Бонхёффера (пост – ответ – ответ на ответ). У меня тогда не было сил активно в это включаться, хотя в будущем, может быть, пару раз вернусь к этой теме: не ради спора, а ради повода перевести и процитировать некоторые источники, которые там упоминались. А сейчас, собирая данные для фамильного древа Бонхёфферов, наткнулся на рассказ Ренаты Бетге о Герхарде Ляйбхольце. И в который раз подумал: мы судим о поступках людей того времени с позиции тех, кто знает, к чему тогда всё шло и чем закончилось. С дистанции почти в 100 лет легко рассуждать о том, как надо было поступать, особенно когда суд истории уже свершён, а в обществе нет значимых противоречий в оценке тех событий. При этом все мы знаем, как трудно сориентироваться, когда что-то меняется прямо здесь и сейчас. Происходит что-то новое, и консенсусной точки зрения по этому поводу в обществе нет: одни поддерживают, другие осуждают, третьи стараются жить так, будто ничего не происходит. Меняются законы, и ты не понимаешь, насколько строго следят за их соблюдением. Каковы риски у действий A, B и C? Расстреляют, посадят в тюрьму, лишат всех должностей, или, скорее всего, никто не обратит внимания? Где нарушить закон – долг порядочного человека, а где – идиотизм? И есть ли какой-то универсальный критерий для всех? В рассказе Ренаты я вижу не компромат на Дитриха, а историю того, как в начале 30-х годов он и его единомышленники нащупывали путь в новых исторических реалиях: Женившись на Сабине, Герхард Ляйбхольц стал членом семьи Бонхёффер, и через него вся семья смогла на личном опыте прочувствовать последствия политики национал-социалистов в отношении евреев. В 1930-х гг. Ляйбхольц потерял должность профессора и вместе с женой стал размышлять об эмиграции. Однако долгое время они не желали думать об окончательном разрыве со всей остальной семьёй, поэтому искали лазейки для того, чтобы остаться в Германии. Уже в 1933 г. стало понятно, насколько трудно жить при новых законах. В этом году умер отец Герхарда Ляйбхольца. Провести похороны попросили Дитриха Бонхёффера, но он, по рекомендации церковной администрации, отказал, сославшись на то, что в нынешней политической ситуации хоронить еврея неразумно. Через короткое время Дитрих понял, что поступил неправильно, и принёс извинения за то, что в тот момент уступил политическому давлению. Это происшествие не повлияло на хорошие отношения между Герхардом Ляйбхольцем и Дитрихом Бонхёффером, напротив, на протяжении следующих лет они продолжали друг друга поддерживать. Bethge Renate. Dietrich Bonhoeffer. Eine Skizze seines Lebens. Gütersloh: Gütersloher Verlagshaus GmbH, 2004. UPD из комментариев: Отец Герхарда Ляйбхольца не был крещён, и помимо политической ситуации у Дитриха был ещё один повод отказать: странно христианскому пастору принимать активное участие в похоронах нехристианина. Хотя Рената говорит именно о политической подоплёке. И, судя по всему, речь шла не про отпевание, а про светские похороны. Роль Дитриха в них не очень понятна, Рената пишет, что "Dietrich Bonhoeffer wurde gebeten, diesen zu beerdigen" ("Дитриха Бонхёффера попросили его похоронить"). Словом, нужно ещё искать и уточнять. Постараюсь покопаться в «Биографии» Бетге, если что-то ещё найду, поделюсь.

Учителя часто спрашивают, сколько уважения, принятия, теплоты нужно давать ученику, чтобы не испортить его? Не избалуем ли мы учеников своим вниманием? Не избалуем. Ни вниманием, ни принятием, ни утверждением, ни признанием, ни своими теплыми чувствами избаловать невозможно. Избаловать и испортить ребенка мы можем тремя способами. Мы портим его, когда: - видим, что он нарушает правила поведения, и не реагируем подходящим образом, - делаем для него слишком много того, что он сам мог бы сделать для себя, - «вытаскиваем» его из неприятной ситуации, в которой он оказался по собственному выбору. Кривцова С.В. Учитель и проблемы дисциплины. Стр. 73 в pdf.

Продолжаю читать книгу «Учитель и проблемы дисциплины» – раздел про то, как в долгосрочной перспективе поддерживать, признавать, оказывать внимание и т.д. Одна из описываемых потребностей ученика – чувствовать себя нужным, вносить свой вклад в жизнь коллектива. Светлана Васильевна говорит о том, как важно давать ученикам пространство для самовыражения и создавать возможности этот самый вклад внести. А я начал думать о том, что вторая часть задачи – поддержать того, кто вклад делает. Инициативы подростков редко бывают образцово-правильными (а подростки, которые готовы делать образцово-показательный вклад, обычно не так сильно страдают от недостатка признания). Те ученики, которым признание необходимо, редко могут получить его «правильными» способами. Тем более, что ниша «правильных» способов уже давно занята «правильными» учениками, и конкурировать с ними на их поле выглядит делом безнадёжным. Вспоминаю своё подростковство и значимого для меня взрослого, который был готов поддерживать всевозможные «дурацкие» инициативы моих сверстников. Своим участием он эту «дурацкость» легализовывал (в частности, в моих глазах – в глазах «правильного» и довольно душного члена подростковой группы). Он был готов танцевать под самые дурацкие треки и смотреть с нами самые дурацкие фильмы. Он подхватывал и придумывал «добивки» к самым тупым шуткам. В определённый момент он сам становился источником «дурацкости», создавая (это я осознал только сейчас) пространство, где не страшно сделать «дурацкий» вклад в жизнь сообщества. Подумал, что мне такой готовности делать вместе с подростками «дурацкое» часто не хватает – я даю «дурацкому» происходить, но сам чаще остаюсь в роли наблюдателя (что в некоторых ситуациях может восприниматься как форма контроля). Скажем, во время поездки во Владимир мне предлагали прыгнуть в одежде в бассейн, а я отказался – как-то хватало других забот, да и вообще несерьёзно как-то. А ведь это могло бы быть ярким объединяющим воспоминанием. Стараюсь исправляться и одновременно чувствую, насколько трудно провести границу между здоровой «дурацкостью» и нездоровым популизмом, разрушающим школьные правила и авторитет коллег. Подумалось, что разница в следующем: Цель здоровой «дурацкости» – дать признание ученику. Цель нездорового популизма – завоевать у учеников признание для себя.

Осенью я писал о первом опыте работы с «Максом» в школьных чатах. Рассказывал, что администрируют их не сотрудники школы, а бот «Сферум». Классный руководитель в чате класса – такой же участник, как и ученики. Вся власть у бота, который может по собственному усмотрению удалять кого угодно, добавлять кого угодно и т.п. И вот сегодня утром «Сферум» вдруг решил удалить из родительского чата нескольких родителей. Почему – загадка. Просто взял и удалил. Родители мне пишут, спрашивают: что это значит? ребёнка отчислили из класса? А я сам в недоумении. Потом выясняется, что «Сферум» создал новый чат, уже для 9 класса. Видимо, каждый год он будет создавать новый чат, а старый удалять. Естественно, со всей важной информацией, которая там была. В новый чат меня, кстати, пока никто не добавил. Видимо, «Сферум» ещё не решил, быть мне классным руководителем в следующем году или нет. Вот так вот.

Читаю книгу Светланы Васильевны Кривцовой "Учитель и проблемы дисциплины". Она выделяет 4 мотивации «плохого» поведения: 1. Привлечение внимания Родители и учителя больше внимания уделяют детям, которые ведут себя плохо, а не хорошо. Если ребёнку / подростку недостаёт внимания, то он может привлекать его, нарушая дисциплину, исходя из принципа «быть обруганным лучше, чем чувствовать себя пустым местом». 2. Власть Хочется быть сильной личностью, но нет понимания, как этого достичь конструктивными способами, поэтому вместо работы над собой ученик пытается утвердить власть над окружающими (в т.ч. демонстрировать свою власть над учителями). 3. Месть Нет навыка решать конфликты мирным способом, а в обществе и СМИ всё больше примеров силового решения конфликтов. Обидевшись на конкретного учителя, школу, взрослых или мир в целом, ученик начинает «мстить» тем, до кого может дотянуться. 4. Избегание неудачи Ученик боится сделать плохо, а потому выбирает не делать совсем. Выделяя эти 4 мотива, Кривцова ссылается на австро-американского педагога Рудольфа Дрейкурса и приводит его цитату: «Когда меня спрашивают, на основании какой теории я вывел эти четыре причины, почему их не пять и не сто, – я отвечаю, что просто наблюдал за детьми и нашел только четыре мотива их «плохого» поведения. В 90% случаев присутствует один из этих четырех мотивов. Если вы можете предложить что-то лучшее – пожалуйста». Дальше Кривцова предлагает инструкцию по составлению плана из 5 шагов по работе с конкретным учеником. План включает в себя диагностику (наблюдение за учеником и выявление мотивации), способы экстренной реакции на каждый из четырёх типов поведения и стратегию долгосрочной работы с учениками каждого типа. Читая, сравниваю со своим опытом. С одной стороны, часто чувствую, как паззл складывается и многие вещи находят себе логическое объяснение. С другой стороны, до прочтения этой книги мы с коллегами самой частой причиной плохого поведения называли отсутствие интереса. Такой причины у Кривцовой нет, но вряд ли она (и Дрейкурс) могли проглядеть столь заметный фактор. Значит, она как-то встраивается в четыре мотивации выше? Для каких-то случаев я могу предположить, что стоит за отсутствием интереса (например, избегание неудачи), а для каких-то пока сложно. И возникает глобальный вопрос: может ли интерес отсутствовать сам по себе просто потому, что человеку не интересен предмет, профиль или факультет? Ну вот отдали меня родители на профиль с уклоном в огурцеведение, где 50% занятий посвящены тому, как правильно поливать огурцы. Мне нравится класс, мне хорошо в этой компании, но на огурцы совершенно наплевать, поэтому на уроках я потихоньку общаюсь с соседями, а когда учитель обращается к классу, стараюсь слиться с партой. Что это, избегание неудачи? Тогда страх перед неудачей порождал бы отсутствие интереса, а у меня интереса не было с самого начала. Или интереса не было, потому что я с детства боюсь быть неидеальным в выращивании огурцов? Появится ли интерес, если я пойму, что могу быть крутым агрономом? Сложно сказать. Власть? Ну да, я ставлю свои представления о том, что мне нужно, выше родительских. Но школьную иерархию не атакую, бунтов не устраиваю. Про власть ли это? Внимание мне и подавно не нужно, наоборот, хоть бы отстали со своими вопросами про огурцы. Месть? Но я болтаю с соседом не потому, что хочу сделать неприятно учителю, а потому, что мне просто скучно на уроке и я пытаюсь чем-то себя занять. И вот что это тогда?

Ездили с классом во Владимир и Суздаль Обещали непрекращающиеся дожди, а на деле мы застали весь погодный спектр: и солнце, и живописные тучи, и ливень. *** Под стать погоде был и эмоциональный фон поездки – во всяком случае, так это чувствовали преподаватели. С одной стороны, было больно сталкиваться с подростковым равнодушием к тому, что мы так долго готовили. Купили для каждого небольшой красивый блокнот для скетчей и записей – а через пять минут кто-то бросил его на землю и пинает ногами. Нашли двух интересных и харизматичных экскурсоводов – половина группы всю прогулку стоит к ним спиной. Придумали интересное, как нам казалось, занятие, а самый частый вопрос от учеников – «когда мы уже наконец закончим». И вроде ты заранее знал, что так будет, заранее к этому морально готовился, а всё равно больно и обидно. С другой стороны, удивительным образом действует магия живого неформального общения. В поездке на несколько дней то и дело случаются моменты, когда вдруг совершенно случайно получается соприкоснуться не функциями учитель-ученик, контролёр-бунтарь, воспитатель-хулиган, а чем-то настоящим человеческим. Даже если это соприкосновение длится всего несколько секунд, оно оставляет отпечаток на всём остальном. И оказывается, что всё не зря. Например, вдруг понимаешь, что ученик отказывается получить тот опыт, который ему предлагаешь ты, но вместе с тем проживает какой-то другой опыт, возможно, сейчас для него более важный. И как-то сразу становится проще обходиться друг с другом. *** Ходили к храму Покрова на Нерли на рассвете, в 3 часа утра. Был густой туман, очень громко пели соловьи и лягушки. Каждую минуту менялся свет – от серо-мглистого до лучисто-золотого. Кто-то замёрз по дороге, многие первую часть ночи вовсе не спали («какой смысл ложиться, если всего через 3 часа снова вставать?»), но, по-моему, оно того стоило. *** Были на мастер-классе по созданию фресок на сырой штукатурке. Лепили и вырезали из полимерной глины (задумка была в том, чтобы попробовать воспроизвести резьбу по камню на стенах Дмитриевского собора, но творческий порыв вышел из-под контроля). Рисовали в блокнотах храмы и окружающую их природу. Оглашая окрестности радостными криками, купались в бассейне, который обнаружился на территории гостевого дома. Ходили по Владимиру куда глаза глядят, вдыхали запах полыни и созерцали умиротворяющие пейзажи. Знакомились с проектами Мира-Центра в Суздале. Очень хотелось сделать поездку не лекционно-учебной, а творчески-созерцательной. Кажется, получилось. *** Фотографии по большей части не мои, а других участников. У меня сил на фотографии в этот раз как-то не хватило.