Политика в Большой Индо-Пасифике

Китай, регионы и региональные этносы   В китаеведных кругах развернулась небольшая дискуссия, порожденная интервью Алексея Маслова, в котором он рассказал, что идея единой китайской нации сегодня побеждает идею многонациональности. Это прокомментировали «Китайская угроза» и «Политика в Большой Индо-Пасифике». В рифму прозвучал и пост канала «Право Китая» про то, что 汉语 сегодня употребляется все реже, потому что это, по сути, «язык ханьцев», тогда как Китаю требуется 中文, т.е. «язык Китая». Несмотря на то, что язык-то один, а вот политический смысл разный. Оба термина, по сути, стали больше идеологическими, чем лингвистическими. Мои пять копеек – про то, что интересует меня: какими управленческими средствами формируется «единство нации», особенно через управление системой образования. Про это я выступал два года назад на форуме в Красноярске, а в прошлом году на эту тему опубликовал две статьи: на английском, совместно с коллегами, и на русском, где, в числе прочего, затронул и проблему "языка ханьцев" и "языка Китая". Ниже дублирую посты из своего канала «Китай. Инструкция по недеянию», где я кратко изложил содержание доклада и статей. Кому интересно подробнее – сходите по ссылкам. Кому достаточно кратко – читайте ниже. #регионоведениеКитая #идеология #китайскийязык Китай. Инструкция по недеянию Регионо/логика

15 августа, в 81-ю годовщину капитуляции Японии, японский министр обороны Синдзиро Коидзуми посетил синтоистское святилище Ясукуни. Ясукуни ведёт историю с 1869 года, когда император Мэйдзи основал святилище для почитания погибших на стороне императорской власти в войне Босин. Позднее здесь стали почитать и других японских воинов, в том числе погибших в китайско-японской и русско-японской войнах, а также в Первой и Второй мировых войнах. Среди примерно 2,5 млн почитаемых здесь душ – также 14 японских военных и политических деятелей, осуждённых Токийским трибуналом как военные преступники класса А. Поэтому визиты японских официальных лиц в Ясукуни остаются крайне болезненной темой для Китая, Южной и Северной Кореи и других стран Азии. Премьер Санаэ Такаити в Ясукуни не поехала, что логично. Иначе это был бы уж слишком резкий символический жест. Хотя в свое время Синдзо Абэ святилище Ясукуни посещал, но без строгой привязки к памятным датам. А последним действующим премьер-министром, посетившим святилище именно 15 августа, был Дзюнъитиро Коидзуми – отец нынешнего министра обороны. Помимо Коидзуми-младшего сегодня Ясукуни посетили и другие представители японского правительства, а также депутаты парламента.

Анимешники пробрались в японское Минобороны и бахнули кавайную обложечку на Белую книгу по обороне. Хотя текст и содержание уже не такие няшные. Отмечается, что Япония сталкивается с самой сложной ситуацией в сфере безопасности со времен Второй мировой. Китай, КНДР, Россия и развитие сотрудничества между ними указываются в качестве ведущих вызовов и угроз. Подчеркивается важность укрепления производственной и технологической базы японской оборонной промышленности. Помимо всего прочего речь идёт о разработке и развертывания всяких летающих штуковин, включая гиперзвуковые планирующие боеприпасы и гиперзвуковые ракеты. Ну и сотрудничество в минилатеральных форматах типа США-Япония-Австралия и США-Япония-Филиппины, как и партнёрство НАТО со странами Индо-Тихоокеанской четверки среди основных приоритетов по развитию коллективных возможностей.

Видится, что в Китае иначе обстоит вопрос с так называемой «многонационалочкой» по ряду причин. Китайские и советские коммунисты на национальный/этнический вопрос смотрели по-разному. У Ленина одной из программных работ была «О национальной гордости великороссов», да и с формулой «Россия – тюрьма народов» он вполне соглашался. У Мао в марте 1953 года была директива с критикой ханьского шовинизма – но это короткий текст, призывающий бороться с конкретными проблемами на местах, а не концептуальная работа о национальном вопросе сопоставимого масштаба. Можно вспомнить, что и товарищ Сталин считал вполне естественным процесс, при котором "национальные окраины, скажем, города Украины, которые до сих пор носят русский характер, неизбежно будут украинизированы… То же самое будет с Минском, в характере которого еще чувствуется русский язык, но который неизбежно будет белорусским". В СССР соответствующая трактовка борьбы с великорусским шовинизмом проявилась и в административно-территориальном делении государства. Крупным этническим группам дали национальные республики – видимо, в том числе для ускорения процессов национального строительства. Причём на украинском примере хорошо видно, что речь шла не просто о выделении в отдельную административную единицу компактного этнического ареала. К этой единице могли добавляться и территории, где соответствующая этническая группа большинства не составляла. Так в состав УССР вошла территория Донецко-Криворожской республики, а затем и Крым. А вот в КНР территориальное деление устроено иначе. Да, есть национальные автономные районы – например, Тибетский. Но его статус – это даже не статус советской автономной республики (типа Башкирской АССР), не говоря уже о союзной республике. Более того, культурный ареал тибетцев намного шире территории Тибетского автономного района. Тибетские районы есть в провинциях Цинхай, Сычуань, Ганьсу, Юньнань. В Цинхае вообще подавляющая часть территории приходится на тибетские автономные округа. Причем в значительной степени всё это продолжение административного порядка, сложившегося ещё при династии Цин. С приходом КПК его принципиально перекраивать не стали. А если бы в КНР пошли по советской логике национального строительства, то по-хорошему в Тибетский автономный район пришлось бы включить и Цинхай, и Сычуань и Ганьсу на всякий случай вообще целиком – включая нетибетские районы. А там, глядишь, можно было бы и кусок провинции Шэньси прихватить, чтобы древняя столица Сиань оказалась в составе национальной автономии – примерно как «мать городов русских» Киев оказалась в составе Украинской ССР. В Китае был выбран другой путь. Плюс, насколько я понимаю, в КНР нет отдельных "монгольской", "уйгурской" и прочих компартий (в СССР у союзных республик были свои компартии), а есть региональные комитеты КПК. Ещё, конечно, есть одна занятная разница. В первые годы советской власти в партийном и государственном руководстве непропорционально много было представителей национальных меньшинств: те же Дзержинский, Менжинский, Петерс в руководстве ВЧК, Микоян и Орджоникидзе – в высших эшелонах партии и правительства. Это только те, кто с ходу пришёл в голову. В КНР, насколько можно судить, представителей этнических меньшинств на столь высоких постах не было. Постоянный комитет Политбюро ЦК КПК подавляюще ханьский. Но тут не стоит забывать про условности исторических аналогий, да и КНР строилась уже немного в другое время и при других условиях. Все-таки изначально у большевиков была идея построить Земшарную республику советов, но к середине 20 века эта идея была уже не столь актуальна.

Да какая в Китае многонационалочка. Ханьцев больше 90% от населения. Если оставшиеся 55 народностей исчезнут, никто и не заметит. Разных уйгуров и тибетцев, стали разбавлять китайской кровью задолго до Си. Сейчас в Лхасе китайцев больше 20%, а на руководящих постах так все 80. Даже не знаю, что Маслов нашел в этой теме. Ну, приняли закон об этническом единстве. Так и раньше все эти нацменьшинства чихвостили в хвост и гриву без всякого закона. Система устроена так, что если ты не хочешь стать китайцем, не знаешь китайского, не разделяешь ценности ханьского народа, то так и будешь сидеть в кишлаке всю оставшуюся жизнь. 🇨🇳 Китайская угроза

Сингулярность – это ИИ плюс БигТехизация всей страны Раз уж новое отчуждение и концентрация капитала приобретают масштабы, о которых Рокфеллер не мог и помыслить, вполне логично, что появляются разные благовидные идеи о том, как всё это обуздать. Наиболее тиражируемым можно считать предложение американского демократического социалиста Берни Сандерса. Берни продвигает идею создания Американского суверенного фонда благосостояния на основе ИИ. По его замыслу, крупнейшие технологические компании должны передать 50% своих акций в этот фонд. Это должно позволить обществу, а не "кучке олигархов" определять дальнейший путь развития ИИ, а сверхдоходы технологических гигантов направлять на благо широких слоев населения. Но не получит ли американская (а вслед за ней и мировая) общественность вместо лучезарного демократического социализма слияние Кремниевой долины с Вашингтоном в единое целое, когда уже не разобрать, где IT-корпорация, а где американская бюрократия? Показательно, что к идее Сандерса позитивно отнёсся Сэм Альтман. Но глава OpenAI считает, что скинуть 50% акций в суверенный фонд – слишком много, достаточно и 5%. Видимо, в качестве чаевых за обучение ИИ-моделей на коллективном труде и достоянии человечества: книгах, музыке, произведениях искусства, миллиардов строчек компьютерного кода. Позитивно к идее слияния госсектора и ИИ-компаний относится и Дональд Трамп. Причем определенный прецедент уже существует: в 2025 году американское правительство приобрело около 10% акций Intel, одного из крупнейших производителей микрочипов в мире. Всё это происходит на фоне превращения ИИ-сектора в главный и чуть ли не единственный сектор, который двигает экономику США вперёд. Инвестиции, связанные с ИИ, обеспечивают более половины роста ВВП США. Расходы на центры обработки данных для ИИ составляют половину всех деловых инвестиций в стране. Компании в сфере ИИ занимали более 40 % стоимости американского фондового рынка ещё до того, как SpaceX вышла на биржу в июне. Если OpenAI и Anthropic последуют этому примеру до конца этого года (а там ожидаются первичные размещения акций на сумму более триллиона долларов каждая), то на компании ИИ будет приходиться более половины стоимости американского всего фондового рынка. Если присмотреться, то вроде бы ничего нового – перед нами очередной государственно-корпоративный капитализм, только теперь в эпоху чипов. Да и суверенные фонды с доходов компаний в "кубышку государства" мы видели на примере нефтяных монархий Персидского залива. Просто доход с данных становится новой ресурсной рентой. Saudi Aramco качает нефть, а OpenAI "качает" социальные данные. Уже само по себе это может иметь серьезные долгоиграющие последствия для перестройки экономической и политической модели не только в США, но и во многих странах мира. "Когда в США слегка чихнули - у всего мира лихорадка". Более того, даже частичное слияние госсектора и ИИ-компаний может стать не только благом, но и проблемой. Возникает своеобразный "Too Big to Fail" на стероидах: слишком крупная ИИ-компания становится слишком стратегической, чтобы государство могло позволить ей рухнуть. А если американский фонд владеет её акциями, федеральное правительство получает ещё и прямой финансовый интерес в её благополучии.

В ожидании 立秋... Лицю 立秋, "Установление осени", один из 24 сезонов, на которые делится год в китайском сельскохозяйственном календаре нунли. Этот сезон, как правило, наступает примерно 8-10 августа и знаменует спад летней жары/духоты. По вечерам и утрам появляется предосенняя прохлада, небо постепенно становится прозрачным, глубоким, солнце начинает светить особенно ярко. Днём на солнце по-прежнему жарко, но уже без удушающей, расплавляющей духоты как в июле. Окончательно же жара прекращается через 15 дней — с наступлением сезона чушу 处暑, "прекращение зноя". Коренная причина этих трансформаций — смена ветра. Вместо ветра с моря начинает дуть ветер с материка. В случае с Приморьем — вместо южного ветра появляется северный ветер, который "сдувает" стопроцентную влажность, идущую с моря. "Лицю" 2026 года установлен на 7 августа (есть даже более точное указание: 19 часов 42 минуты 40 секунд по пекинскому времени). Таким образом, "установление осени" произойдёт сегодня. Отличная новость для всех обитателей тихоокеанского побережья Азии! (А это, на минуточку, самая крупная часть населения планеты). Так как в последние годы вслед за общим потеплением климата погода на юге российского Дальнего Востока стала больше похожа на погоду в северном Китае, то, как я давно заметил, китайский календарь нунли стал идеально отражать перемены в местной погоде. Так что, дорогие земляки, ждите. Сегодня днём во Владивостоке сменится ветер. И мы наконец-то — после месяца сумасшедшей влажности — вздохнём полной грудью. Во всяком случае так предрекает древняя китайская мудрость. А она, как правило, не ошибается ))

Джон Миршаймер свой канал завел. Наступательный реализм из первых рук.

И да и нет. Хиросима не сыграла роль хотя бы уже потому, что сначала не очень поняли в Токио что произошло. А когда поняли, то сочли, что новая бомба настолько сложна и дорога, что у США долго ещё не будет возможности ее снова применить. Потому настоящий шок и припадок пессимизма вызвала вторая бомба, по Нагасаки. И тут уверенность что "второй бомбы у них наверняка нет" сменилась у части руководства Японии на панику "где вторая, там и третья, четвертая, пятая и двадцать пятая". Ещё и упавшая уже на фоне вступления СССР в войну. Причем не просто вступления СССР, а вступления слишком масштабного и когда он не мог быть готов, относительно доминируюших до того оценок в Токио. И неожиданно быстрых военных успехов СССР. Токио сломал именно резонанс из сразу нескольких катастрофических событий, которых в эти дни быть в принципе не могло, согласно той картине реальности, которую всячески продвигала Партия Войны. За трое суток случилось несколько "чудес" и все они были невозможны согласно той версии реальности, которой следовали милитаристы. Япония оказалась в реальности, которая за 3-4 дня была хуже любых наихудших сценариев. Это привело к смене расстановки сил наверху в Японии. Да и в целом к психологическому слому японского руководства. Отсюда в мемуарах у каждого свое "почему я понял что мы проиграли и пора сдаваться" про те дни. У кого советское наступление, у кого бомбы, у кого и то и это сразу. За эти три дня ситуация из "мрачной, но есть надежда" стала "куда ни кинь всюду клин и страшная сказка в реальности". Хотя и даже тогда была попытка переворота с целью предотвратить обращение с согласием капитулировать...

Вторая часть фразы - попадание в точку. Даже в авторитетном американском издании признают, что финальным аккордом, после которого у Японии не осталось никаких вариантов кроме капитуляции стала не атомная бомба - а вступление в войну СССР. Специалист по ядерной политике Уорд Уилсон отмечает, что после уничтожения Хиросимы японское руководство не изменило своей стратегии. Оно по-прежнему рассчитывало добиться более выгодных условий капитуляции двумя способами: либо через посредничество нейтрального Советского Союза, либо нанеся американцам тяжёлые потери при высадке на Японские острова. Атомная бомбардировка сама по себе не разрушала ни один из этих планов. Со вступлением Советского Союза в войну и началом Маньчжурской наступательной операции Москва перестала быть потенциальным посредником, а перспектива войны на два фронта против США и СССР делала дальнейшее сопротивление практически бессмысленным - тут уж точно без шансов. Уилсон также объясняет, почему впоследствии именно атомная бомба стала главным символом окончания войны. Такая интерпретация была выгодна обеим сторонам: США получили убедительное подтверждение исключительной роли ядерного оружия и могли заявить о своей центральной роли в сокрушении японского милитаризма, а японские власти могли объяснить поражение невиданным «чудо-оружием», а не собственными провальными решениями. Хотя он и не отрицает разрушительную силу атомных бомбардировок, но утверждает, что их политическое и историческое значение оказалось значительно преувеличено по сравнению с влиянием советского вступления в войну.

Китайский научный текст: идеология VS прагматика   Иван Зуенко в своем канале опубликовал пост о статье Игоря Денисова про опасность некритического отношения к китайским текстовым источникам. Не могу не согласиться с важностью этой проблемы, тем более, что я предпринял попытку частично решить ее в своей докторской.   Изучая китайское социальное управление, я столкнулся с тем, что полевые социологические методы тут практически неприменимы, а единственное, к чему у нас есть доступ – это китайские научные тексты. В них есть информация о том, как внедряется низовое управление: тысячи интервью, сотни кейсов, десятки экспериментов. Но как доверять этому тексту, если отлично знаешь, насколько сильно влияние идеологии на любые официальные тексты в КНР?   Размышляя об этой проблеме, я понял, что нам мешает, в первую очередь, присущее нам региональное мышление: в своем регионе мира мы отлично знаем особенности локального эзопова языка и как его читать. По крайней мере, этими свойствами обладают исследователи, которые не скользят по поверхности. Однако уверенность в этих навыках играет со многими злую шутку: читая текст иного региона, мы не учитываем степень значимости локальных социально-политических факторов.   Конечно, идеология КНР считывается в тексте сразу, но ее влияние оценивается по-разному: кто-то отбрасывает китайские материалы сразу: слишком много идеологии, значит не отражена реальность, а кто-то пренебрегает значимостью идеологии и принимает слишком многое за правду. Ни тот, ни другой подход не приносит пользы.   Для решения этой проблемы, хотя бы в некотором приближении, я попытался сформулировать концепцию исследовательских моделей, в основе каждой из которой лежат разные факторы. Для разных регионов определяющими факторами могут быть разные, но для сегодняшнего Китая это прагматизм, идеология и традиционализм.   По вполне понятным признакам можно определить, какие работы или части работ выполняют поставленную задачу: решение реальной социальной проблемы (прагматизм), обоснование партийно-государственной идеологемы (идеология) или обоснование особого китайского пути примерами из истории (традиционализм). Вот одна из статей, в которой я описываю механизм функционирования исследовательских моделей на примере идеологически-ориентированных.   Быстро стало очевидно, что моделирование научного творчества реализуется для любого социально-политически сложного текста и для любого региона: в моем случае были социологические работы по китайскому социальному управлению, но указанные модели будут обнаруживаться в современных политических, исторических и иных текстах, только сами регион-специфичные факторы и степень их влияния факторов будут отличаться. Кроме того, выделенные для КНР факторы будут влиять не только на социологические тексты, но и на многие другие.   В общем, на мой взгляд, осознанный подход к тому, как и в какой степени эти факторы проявляются в разных типах текстов – и есть основной инструмент исследователя, который хочет избежать текстологического детерминизма. #идеология #традиция #регионология Китай. Инструкция по недеянию Регионо/логика

🕊6 августа - годовщина атомной бомбардировки Хиросимы, первого в истории человечества случая боевого применения атомной бомбы. 81 год назад, ранним утром 6 августа 1945 года американский бомбардировщик B-29 сбросил на японский город Хиросиму атомную бомбу «Little Boy» («Малыш»). Взрыватель 4-тонного боеприпаса сработал у моста Айой в 600 метрах от Госпиталя Сима, где находились врачи, лечащие тяжелобольных детей. Взрыв произошёл в 08:15 утра по местному времени. В Хиросиме (так же, как и в Нагасаки) большую часть застроек составляли одно- и двухэтажные деревянные здания с черепичными крышами. Незадолго до атомной бомбардировки, примерно в 7 часов утра сеть японских радаров раннего предупреждения зафиксировала приближение нескольких американских самолётов, направлявшихся к южной части Японии. Была объявлена воздушная тревога и остановлено радиовещание во многих городах, включая Хиросиму. Примерно в 08:00 оператор радара в Хиросиме определил, что количество приближавшихся самолётов было очень малым — возможно, не более трёх, — и воздушная тревога была отменена. Люди немного расслабились, ведь посчитали, что угрозы нет. Небольшие группы американских бомбардировщиков, в целях экономии горючего и самолётов, японцы не перехватывали. Интересные сведения можно найти в документе «Обзор стратегических бомбардировок Соединенных Штатов: эффекты атомных бомбардировок Хиросимы и Нагасаки» (The United States Strategic Bombing Survey: the effects of Atomic Bombs on Hiroshima and Nagasaki), изданном в 1946 году. Около 70-80 тыс. человек, порядка 30 процентов населения Хиросимы в то время, были убиты взрывом и вызванным им огненным штормом. Ещё 70 тысяч получили ранения различной степени тяжести. Согласно оперативным американским сводкам, порядка 12 квадратных километров территории города были полностью уничтожены. Более 90 процентов врачей и 93 процента медсестер в Хиросиме были убиты или ранены — большинство из них находились в центре города, который получил наибольший ущерб. Несмотря на это, к полудню полиция и добровольцы создали эвакуационные центры в больницах, школах и на трамвайных остановках, а в библиотеке Асано был создан морг. Однако из-за нехватки врачебного персонала многие первоначально выжившие после взрыва умирали, так и не получив никакой медицинской помощи, оставив после себя кольца трупов вокруг больниц. Согласно «Обзору…» большинство промышленных работников Хиросимы к моменту взрыва успели заступить на дневную смену, а почти все школьники работали под открытым небом по программе демонтажа зданий для целей городской противопожарной безопасности. Бомба взорвалась чуть северо-западнее центра города. Из-за такой точности, плоского городского рельефа и круглой формы города Хиросима была равномерно и сильно разрушена. «Огненный шторм» достигал максимальной скорости от 30 до 40 миль в течении 2-3 часов после взрыва. Фактор неожиданности, обрушение многих зданий и пожар способствовали беспрецедентному количеству жертв. Выживших в результате бомбардировок в Японии называют специальным словом "хибакуся" - 被爆者 ("человек, пострадавший от бомбардировки"). Примечательно, что до атомной бомбардировки Хиросима оставалась вторым крупнейшим после Киото городом Японии, который к августу 1945 года не подвергался авиаударам американской армии. Также примечательно, что японская бюрократия далеко не сразу относилась с должным пиететом к выжившим после атомного взрыва. Меры по оказанию помощи пострадавшим от атомной бомбы закончились с закрытием пунктов оказания помощи в октябре 1945 года, и с тех пор продолжался длительный период отсутствия общественной поддержки. Только в апреле 1957 года вступил в силу Закон о медицинской помощи (Закон о медицинской помощи при атомной бомбе), а в августе 1960 года после этого была создана Специальная система выживших после атомной бомбы. Однако эти меры поддержки для пострадавших были ограниченными, и многие пострадавшие не получили помощи. Подробнее о мерах поддержки можно посмотреть тут. Ожидается, что в этом году церемонию памяти жертв атомной бомбардировки Хиросимы посетят официальные представители более ста стран и регионов.

Мой скромный опыт показывает, если на каком-нибудь круглом столе слышишь, что России не следует слишком сближаться с Пекином и вообще стоит держать с китайцами ухо востро — это, скорее всего, выступают индийские коллеги. А если слышишь, что не нужно слишком сближаться с Дели и следует быть осторожнее с индийцами — значит, выступают коллеги из Поднебесной. Порой это звучит так, будто они Россию друг к другу ревнуют. Так что со стратегическим доверием между Китаем и Индией всё весьма непросто. А без него настоящего треугольника не получится. В конце концов, Индия является одной из немногих стран Евразии, которая с самого начала весьма прохладно отнеслась к китайской инициативе "Пояса и пути", не присоединилась к ней и присоединяться не собирается.

Почему-то упускал ранее важный штрих в карьере Ху Цзиньтао - его работу в качестве секретаря парткома в Тибете. А ведь происходило это в весьма неспокойное и протестное время конца 1980-х годов. В сентябре 1987 года Далай-лама выступил в Конгрессе США с программой по превращению Тибета в «зону мира», в которой содержались пункты о прекращении политики переселения ханьцев в регион, защите прав человека, начале «честных переговоров о статусе Тибета» и так далее. Практически сразу после этого в регионе начинаются выступления и демонстрации буддийских монахов, включая призывы к независимости Тибета. Некоторые из демонстраций перерастают в столкновения с полицией. Волнения и протестные акции разной степени интенсивности происходят и в следующем году. В декабре 1988 года Ху Цзиньтао назначают руководителем парткома в отдалённый и очень непростой регион. А уже в январе 1989-го умирает Панчен-лама X (тот самый, который встречался с Мао, будучи молодым человеком) - второе лицо в духовной иерархии тибетского буддизма. Причём считается, что незадолго до своей смерти он произнёс растиражированную фразу: «Цена, которую Тибет заплатил за своё развитие за последние тридцать лет, превысила все приобретения». Следует отметить, что среди тибетцев распространилась теория заговора о смерти Панчен-ламы из-за отравления. Но главное, что его смерть стала катализатором новой и более мощной волны протестов, начавшейся 5 марта 1989 года. Стычки протестующих с полицией продолжались несколько дней, были раненые и погибшие. 8 марта не без участия Ху Цзиньтао в регионе было введено военное положение. Восстание в итоге было подавлено; количество погибших разнится в зависимости от источников (где-то упоминают 40–45 человек, а где-то свыше 600). А уже в апреле того же года начались протестные акции на площади Тяньаньмэнь в Пекине, которые тоже были подавлены силой. Вполне возможно, что своей работой в Тибете Ху Цзиньтао зарекомендовал себя перед высшими партийными иерархами не только как талантливый руководитель комсомола, но и как жёсткий управленец, готовый справляться с кризисными ситуациями. Уже в 1992 году, в возрасте 49 лет, Ху Цзиньтао становится частью Постоянного комитета ЦК КПК. И когда в начале 90-х Дэн Сяопин выстраивал новую властную архитектуру с передачей рычагов управления третьему поколению руководителей во главе с Цзян Цзэминем, Ху Цзиньтао уже был отмечен как человек, который может возглавить партию в рамках 4-го поколения.

Картина в одном из заведений Владивостока очень хорошо отражает культурный фьюжн нашего города. Для туристов из Северо-Восточной Азии Владивосток вполне себе «ближайший европейский город в Азии». А для туристов из центральных регионов воспринимается как самый азиатский город России: с бывшей китайской Миллионкой, азиатским стритфудом и японскими праворульными автомобилями. Владивосток может одновременно быть Европой для Азии и Азией для Европы.

Группа политологов из ведущих американских университетов провела серию масштабных экспериментов с японскими избирателями и выяснила, что за ЛДП голосуют даже тогда, когда её программа не кажется привлекательной. Об этом пишет канал «Выборы в деталях». Устойчивое доминирование держится не столько на способности партии предугадывать желания избирателей, сколько на репутационном капитале, который накапливается годами и может обрушиться довольно быстро. И это же объясняет, почему оппозиционным партиям порой недостаточно просто предложить более привлекательную программу – без доверия она не конвертируется в голоса. Вместе с тем нужно иметь ввиду, что бренд японской Либерально-демократической партии не существует сам по себе, так как она представляет собой один из элементов более сложной трехчленной архитектуры власти. Помимо самой ЛДП, её столпами являются бюрократия и крупный бизнес (кэйрэцу). Многочисленная и «эшелонированная» бюрократия, особенно в Министерстве финансов, Министерстве иностранных дел и Министерстве экономики, торговли и промышленности, в значительной степени обеспечивала сохранение преемственности японской политики, несмотря на то, кто именно занимал кресло премьера. Канцелярия японского премьера во второй половине ХХ века обладала относительно небольшим аппаратным весом. С другой стороны, это позволяло государственной машине работать даже в тех условиях, когда премьер мог меняться через каждые пару лет. В общем, весьма похоже на то, что в стилистике трампистов называют Deep State. Влияние кэйрэцу также выходило за рамки «обычного» спонсорства политической партии. Они были частью системы координации экономической политики. При этом нередки, а даже традиционны были случаи, что крупный чиновник министерства после выхода в отставку отправлялся на «золотую пенсию», занимая неплохое место в одной из крупных корпораций. Это позволяло сохранять неформальные каналы связи между бизнесом и бюрократией, а также делать экономическую и финансовую политику государства понятно и на пару-тройку ходов вперед просчитываемой для крупного бизнеса. Если взять в качестве примера строительную отрасль, то получалась примерно следующая схема: депутаты лоббируют и принимают нужные для строительного бизнеса законы, Министерство строительства исполняет новые правовые положения, а крупные концерны осуществляют производственную деятельность в реальном секторе. Можно, конечно, заметить в этой схеме весьма серьезный потенциал для коррупционных элементов, но в эпоху экономического роста такая трехчленная модель устраивала всех. Так что по озвученным итогам исследования все же сохраняется вопрос: доверяют ли японские избиратели именно партии, или они доверяют всей институциональной архитектуре, символом которой выступает ЛДП?

Кадры прорыва нелегальных мигрантов в Сеуте наводят на мысли о грядущем втором великом переселении народов. Долгосрочный процесс вторжения периферии в страны золотого миллиарда остановить вряд ли получится. Когда-то страны Ядра пришли осваивать периферию, теперь они могут получить колониальным бумерангом по голове. Возьмем ситуацию в Нигерии для примера. По прогнозам ООН население Нигерии к концу века может вырасти в разы и превысить полмиллиарда человек. Кстати, с учетом сокращения населения в Китае мы увидим ситуацию, когда население этих двух стран будет примерно одинаково. При этом размеры Нигерии сильно меньше Китая. Не надо быть семи пядей во лбу, чтоб понять, что такой рост населения вызовет колоссальную антропогенную нагрузку на территорию Нигерии. В каком состоянии там из-за этого окажется экология, что будет с доступом к чистой воде и прочим базовым человеческим благам даже страшно представить. Далее, очень большие сомнения, что нигерийская экономика будет в состоянии создавать миллионы рабочих мест ежегодно. А это значит, что будет безработица и социальная напряженность, являющаяся благодатной почвой для вербовки молодежи во всякого рода террористические сети. Ну или другой вариант - миграция. Миграция туда, где рабочие места можно найти, или хотя бы туда, где есть программы помощи для самых обездоленных и незащищенных. Причём Нигерия здесь не одинока. Похожая, а местами даже более острая динамика наблюдается у Демократической Республики Конго (ДРК), где к середине века население удвоится. И в отличие от Нигерии, у ДРК ещё и хронические внутренние конфликты, слабая государственность и один из самых низких уровней дохода на планете. Так что предпосылки для миграционного давления здесь даже сильнее. В принципе речь идёт о целом поясе стран, таких как Нигерия, ДРК, Нигер, Ангола, Сомали. Так что можно ожидать просто гигантский миграционный поток, ну разве что в Европе (и не только там, кстати) смогут построить аналог «Великой Китайской стены», чтоб никого не пропускать. Миграционный кризис, вызванный событиями Арабской весны и конфликта в Сирии на этом фоне может показаться просто цветочками. Но даже та миграционная волна вызвала существенную политическую перекройку в Европе (где правые популисты все же редко претендовали на серьезное количество мест в парламентах, а теперь они формируют правительства), а также устроила мощнейший стресс-тест для системы социального обеспечения и рынка труда. Какая социально-политическая перекройка может произойти когда поток мигрантов может составить десятки миллионов? Вопрос открытый. Европа может столкнуться с крупнейшим кризисом за последние 80 лет. Ряд историков считает, что великое переселение народов привело к краху Западной Римской империи и началу темных столетий средневековья. Второе великое переселение народов может привести к краху его наследника в лице коллективного Брюсселя. Но последствия "второго падения Римской империи" будут очень заметны по всему миру.

Политика в Большой Индо-Пасифике пишет об интересной ситуации: многим китайцам легче и выгоднее учиться в России, а русским - наоборот, в Китае. Забавно, что схожие причины работают даже для учёных степеней. Если у китайца есть возможность приехать в Россию и защитить кандидатскую - он смело это делает, потому что в России это путь пройти легче. Но только для китайца! Потому что русские выбирают защиту PhD в Китае ровно по той же причине: требования к иностранцам попросту ниже. А при взаимном признании степеней России и Китая обмен получается взаимовыгодным. Конечно, столь массовый характер это не носит, но все же тенденция интересная. Китай. Инструкция по недеянию

Ватфор экспресс против БП Онлайн

Новость о росте интереса российских абитуриентов к зарубежным университетам (в том числе китайским) выглядит довольно иронично. Потому что примерно в это же время тысячи китайских студентов едут учиться в Россию практически по тем же причинам. Если говорить о российской ситуации, то тут всё ясно-понятно. Ведь последние несколько лет активно звучали фразы о том, что в стране слишком много бакалавров и магистров. Ну вот Минобразования в этом году принимает решение сократить число платных мест, а на этом фоне выросли проходные баллы в ведущих университетах России, а также стоимость обучения. Неудивительно, что всё больше абитуриентов начинают рассматривать поступление в заграничный университет в качестве альтернативы. К тому же в Китае, Европе есть возможность учиться по разным правительственным или университетским грантовым программам, что может сильно удешевить обучение или же сделать его полностью бесплатным. Китайские студенты активно едут в Россию по схожим причинам. Стресс при подготовке к гаокао, высочайшая конкуренция на поступление в престижные университеты и т.д. Зачастую платное образование за рубежом может оказаться дешевле (в нашем случае приятный курс юаня к рублю), да и бесплатные правительственные программы для иностранных студентов также в наличии. То есть получается такая странная ситуация, что поступать в отечественные университеты и россиянам, и китайцам становится сложнее, зато можно уехать учиться в другую страну – так как KPI университетам по привлечению иностранных студентов (во славу распространения гуманитарного влияния конечно же 🌊) никто не отменял. С китайскими абитуриентами ситуация вообще любопытная. В последние годы они всё активнее поступают даже в университеты Таиланда. Многие ли смогут сходу назвать тайский университет мирового уровня? Вряд ли. Но это не мешает Таиланду успешно привлекать китайских студентов. Видимо образование все-таки является услугой, спрос на которую рождает предложение.