Гоголев 18+

Вот такую обложку соорудили Святослав Макка и Мария Макка (да будет доволен ими Инмар!) Книга приедет из Казани в день презентации. Такое уж стало традицией: вижу впервые бумажную книгу вместе с читателями. Волнительно это. Презентация 20-го, в четверг. Приходите в лавку.

Вы сегодня Кир Юст, завтра — нет, завтра вы это только лишь вы. Послезавтра вы снова, возможно, Кир Юст. Вы вчера были Пруст или летчик немецкий по фамилии Руст, в Новый год вы — снежин, в день рождения — джинн, в день парижской коммуны — святой Христофор, в день Удмуртии — Лось, в день Татарина — гвоздь, в день Гагарина — стройный корабль «Восток», в день Тургенева — слезной собаки кусок, в конституции день — вы святой Константин, в проституции день вас никто не простил, В день прощения — тело никто не купил, в Пессимистовы святки — стакан полупуст, В Симпл-димплы — в обед надо тыкать попыт, но сегодня вы будете просто Кир Юст И продолжите им вы до вечера быть.

П р е д у п р е ж д е н и е Все истории рассказаны добрыми и отзывчивыми людьми. Все мои собеседники, по разным причинам, пожелали скрыть свои настоящие имена. Потому-то я не ручаюсь за правдивость моих (часто сельских и деревенских собеседников): некоторые из них были пьяны, некоторые имеют серьезный диагноз, некоторые из них явно стремились поразить историями меня (для них — «столичного писателя»), некоторые пересказывали чужие истории по памяти, некоторые, позже, откровенно признавались, что большую часть этих историй они додумали. Более того, я записывал эти истории так, как сам их припоминаю. Мой читатель будет прав, если скажет, что читать такую прозу почти то же самое, что смотреть на футбольный матч из-за угла через три кривые зеркала. Однако эти истории живы: они обитают изустно в виде голосовых сообщений и по-старинному, то есть изустно, без всяких устройств. Эти истории никто не хотел записывать, считая их не слишком важными. Я имею дерзость побороться за важность этих историй. Сюжеты эти я записывал на протяжении многих лет и многих километров своих путешествий. Пусть эти рассказы станут оправданием за слишком затянувшееся кочевье. Главный герой этих рассказов имеет много имен: коммерсант, профессионал, деятель, бизнесмен, менеджер, собственник, банкир, купец, промышленник, монополист, частник, делец, импресарио, акула бизнеса, кооператор, воротила, торгаш, перекупщик, барыга, нэпман, антрепренер, девелопер, лесопромышленник, галерист, деляга, деловой человек, скотопромышленник, компрадор, купчина, чепешник, кооперативщик, баблоруб, комерс, хозяйчик, деловик, хеджер, купчик, заправила, капиталист, владелец, учредитель, агент, действователь, владелец бизнеса, бизнес-владелец, торговец, инвестор, производитель, ип, наниматель, управленец, фабрикант, контрагент, негоциант, аферист, богач, маклак, руководитель, старатель, посредник, продюсер, исполнитель, управляющий, босс, администратор, директор, распорядитель, начальник, творец, создатель, делатель… Мне нравится слово «предприниматель». По-удмуртски «предприниматель» это «ужбергатӥсьёсты», то есть тот, кто вертит, кружит, оборачивает вокруг себя дело. Как маленькая планета. Предприниматели — это те люди, благодаря которым у нас есть то, к чему мы так привыкли: вода и пища, жилье и возможность поддержать тело здоровым и чистым, воспитывать потомство, общаться друг с другом, комфортно работать и весело отдыхать. Сейчас на вас что-то надето: в этом есть заслуга предпринимателя. Скорее всего вы сегодня что-то съели. В этом тоже есть заслуга предпринимателя. Вы куда-то ехали, вы были в каких-то зданиях, вам было светло, тепло и удобно, вы были в безопасности, вы общались с кем-то, кто далеко от вас: во всем этом есть заслуга предпринимателей. Я считаю, что каждый предприниматель нашей Республики заслужил хотя бы один комплимент. Пусть таким комплиментом будет подборка этих рассказов.

Есть тут у меня читатели. Есть предприниматели. А 20 августа в 18:30 (в четверг) будет презентация книги «Базар ӧвӧл или Рассказы о предпринимателях Удмуртии» Это мой опыт в микрорассказах. (Как тут притаилось слово «казах», видали?) Буду рад, если вы расскажете об этом событии, которое пройдет в «Кузебае»

Игра с компьютером — безжалостная вещь. Неумолимы холодные изгибы чисел. Они говорят: да — да, нет — нет. О, циферка! Я люблю тебя за то, что ты ничего не прощаешь. Неправду говорят, будто нет у тебя души: наступление нового года — новая четырехзначная изба рассудка. Компьютер! Мы вместе с тобой росли. Мотали на ядра годовые колечки! Где твои губы? Что целовать? Где твои мысли? Что горевать? Что твои чувства? Брызни числом! Полюби и ты меня, осёдланная математика! Бегут речные гиперболы, воды разговаривают под веслом. Мудрость реки и мудрость числа стеклись. Поэт — это биткоин-ферма, ищет идею, что делится сама на себя и на единицу; бог в поэте сидит и число превращает в птицу; человек в поэте сидит превращает птицу в число; воду в весло. Я — не робот! — Подтверди! 7tq08d — Верно. Проходи. 7.19

Сегодня!

За основу возьмём вот такое стихотворение. 1. Я родился в семь тысяч четыреста девяносто восьмом от Сотворения. В той стране, которой не стало уже через две орбиты земли. Страна своё наверстала. Мы не смогли 2. даже хорошенько понять как такое случилось. 3. Как случается десять лучей на одном муравье и муравей горит. 4. Кто-то невидимый говорит: 5. какая тебе свобода, сходи-ка пока в тюрьму. 6. Новое сентября, седьмое в жизни осеннее время года. 7. Я доверяю ему. 8. Основа тверда. На такой основе, хорошо быть каким-нибудь кирпичом. При такой резьбе ты будешь прекрасный, счастливый винт. Основа тверда, а главное ты не при чём: на сердце намордник, на мозге стерильный бинт, на глазах плоский экран, на антресоли лыжи и всякие крылья, на душе коран, за душой библия. 9. Основа тверда. Привычным бетоном стал первичный бульон. Хорошо, что вылечат, если слишком одушевлён. За окнами разных школ облетает клён, я думаю, это один и тот же. Один и тот же курящий мужик смотрит за всеми с лоджий. Один и тот же. 10. Один и тот же депутат от правящей партии едет на додже или на порше. 11. Вроде бы горечь одна, да только всё горше. 12. Везде одинаково ядовита вода, одинаково дорога еда, везде одинаково пьёт Левша, одинаково дешева душа, одинаковое жульё, одинаковые менты, неужели ты думаешь что ты-то другой, что ты. сентябрь 2014 — март 2015

ПРО ТАРАКАНА ИЗ 2012 ГОДА и образ твой такой далёкий, и вечер сине-голубой, и в столбик пишутся стихами чудные светлые стихи не лучше ль нам опять смолчать и выбрать лучшее из ночи, что бродит чёрными камнями и лезет строчками в окно. а может, где-то водопад бурлит, вздымая грозно пену, а я пишу про казинаки, и сам, как будто казинак. и я вот думаю опять, о том, о чём бы мне подумать. и вот я думаю о ночи, гуляя, собственно, в ночи. и вот я думаю о тех, кто потерял былую музу, о свечках в лавке басурманов, и сам я, словно басурман. и образ твой такой летучий во мне летает Заратустрой. и лезет холод мне в карманы, и лотос мне кладёт в карман. а может быть, вон тот прохожий – теперь не просто человечик, а бог пришедший ниоткуда в родное наше никуда. и сам я, будто тот прохожий, стараюсь выдержать паузу. а это я для ударенья, и ты меня не ударяй. а ты меня не ударяй, за то словесное варенье. эх, было вроде как без рифмы, но рифма к слову ударенье, вторую кончило строку. бегу, бегу по об-лаку по лаку мокрого асфальта, по фонарям моей тоски, по юртам жителей Синая по странным жителям голодным, по речкам где течёт вода, по митингам течёт свобода, ликуют чудо-города, а я бегу, не зная брода, из ниоткуда в никуда. и вот я думаю о том. о чём же я ещё не думал. но вот мне кажется, родные, что я подумал обо всём. но нет, конечно, не подумал, о тёмных рыцарях и прочих, хотя ведь нет. Кажись, подумал. а может, не подумал. нет. бегу-бегу, жую патроны словесных пасмурных стихов. и строчки пишутся стихами и вот становятся стихи. а может быть, сейчас в пустыне, бедняга-странник обезвожен, а я толкую о неглавном, и как-то мне не по себе. а может, ты, который слышал, читал ли или просто, мимо пройдя, кивал моим стишатам, ты тоже вроде как бы бог, который кинул сетку мира на стену, может быть, пустую, а может, нет, не кинул вовсе, а может, кинул и ушёл. и годы носятся летами. текут ручьи, идут года. и таракан идёт с усами из ниоткуда в никуда. и мой карман лотосоокий. и я любимый и любой. и образ твой в душе, далёкий, и вечер сине-голубой.

Пройдёт ничто. Наступит это. Пройдёт и это. Будет то, что называют остальное. И остальному есть конец. В конце концов нажмут на точку и точка крикет: больно! А! Но боль, пройдет. Оставит память И память вспомнит: было... да... И было утро, день и вечер, и это было хорошо, но было больно. Больно было. Но всё прошло, а наступило совсем другое. Что другое? Ещё не бывшее, иное. Оно пришло пройти и всё. Оставить то, что было тем же, но измененным. Не таким. Нельзя сказать, что было также, ведь было больно, как и там. Но боль была иной. Иначе болело то, чему болеть назначено, когда бывает такое, как оно тогда. с-н19

Разбудите меня через 300 лет, я скажу: принесите пряжу и паранджу; знаю, отроки ваши, верят менее вам, нежели гаражу. А пока лежу. Снится мне пистолет, вмонтированный в скелет, снится и то как кирпич навсегда прилепляется к кирпичу. Разбудите, молчу. Надо мною шагает кремнистый путь. Теперь, Гугл, помоги заснуть. Но не холодным, а теплым сном. Чтобы дуб склонялся, шумел, а также всё то, что я никогда не имел. Не хочу ничего покупать. Дайте поспать. 2020

СТИХОТВОРЕНИЕ, СТРЕМЯЩЕЕСЯ СТАТЬ ПРОЗОЮ, ДА НЕ ВЫХОДИТ Перевозчик-фрахтовщик! Твой шипованный круг привозил ко мне любимых людей. Выдвигается тельце из утробы вперёд. Между ро́ждом и я́ждом тихо тянется дом, что являет собой вместилище любимых людей. Слышу граждане косы изо чрепов растят, зорко глядя видосы о судьбе поросят. Перевозит фрахтовщик Ледяное "могу". Мимо храма сбербанков, мимо кладбищ УдГУ, мимо портовых девушек, мимо зыбкого древа и музея изо, мимо выхода в космос, мимо входа в Грифон, мимо автояпонца, и общаги для И, и общаги для кошек (там, где кошки твои), мимо окна квартиры, которую я когда-то снимал. Торт состоит из молодого времени. Мы барахтались в этом торте. С треском и брызгом вгрызались во вздутые ягоды влюбленности. Вот и плафон тот же висит. Перевозчик-фрахтовщик, будто чувствуя это, слегка притормаживает. Но из под длинного века светофора вылезает разрешающий сигнал. Мимо вечно горящих арсеналов и чаш, на центральном разломе, где четыре свечи, мимо дружбы кулачной, и заводи калашной, и удачной рыбалки, где на ящиках сидящие люди созерцают выходящих из лунообразного отверстия рыб. Едят ли этих рыб, вот что для меня загадка. На столешнице пруда пароходы Москва. Если ехать на запад, попадётся Москва. Но сначала, конечно, попадётся Ува. Почему пароходы назовут не Ува? Почему пароходы называют Москва. Почему не Сюмсинкий имяёмок район? Почему рассекает наш “Москва” водоём. Почему не Кильмезью названы эти милые теплоходики? Как бы было прекрасно плыть на теплоходе “Селты” просочиться в плотину списком лёгких ладей и проплыть по реке Иж, что впадает в Каму, скользнуть по Каме в Волгу, а от Волги в Каспийское море. Так, слеза молодой можгинки, пролитая в Ижевский пруд при созерцании утки плещется сейчас у персидского берега, возле города Рансар и старается как можно подробнее отразить кривое и лёгкое лезвие однодневной луны. ин19-я20

НЕОКОНЧЕННОЕ СТИХОТВОРЕНИЕ, ТАК И НЕ ОТПРАВЛЕННОЕ НА КОНКУРС СТИХОВ ДЛЯ ГИМНА ГОРОДА МОЖГИ 1. <...>город подпертых берёзами звёзд. Шевеля кандалами орущих собак, я гляжу как течет <...> бензобак. Где распахнутый зев пятизначной звезды разжимает примерзшие к рекам мосты. Это здесь занимается спортом Господь, в брюхе купола — неба стеклянная плоть. И расплавлен хрусталь и заржавлена сталь, а где нужно начать говорят — перестань. А рыбацкие черви как пальцы жирны, кудри снега свисают со стрельниц и тяжёлой пружиной — обмылок луны, там где капля в обойме — там десять. 2. Имена и кресты у берёзовых ран. На квартирный вопрос как жилплощадь экран отвечал. У него ещё есть голоса. У него управ-ля-е-мы-е небеса. Он показывал смерть на позорном свету, он плохой самолёт истреблял на лету. Он орал и соврал. И на время урвал всенародную веру (на вечер). И жирел генерал. Неумолчно вбирал нефтяное течение <...> 3. Не согрела война: холодна, кровяна, разделительна, вежлива. Вольно. Из артерии тёк вдоль по суше паёк. Комментарии были: "прикольно". 4. В третий раз приходил нарисованный бог, говорил, что голодный. Что больно. С антилопой в кредит. Помолился — простит. Богатеет и думает. Дома свистит. (Черепки, если скажешь "довольно"). 5. По истории задали много учить, биологии — жить, технологии — шить, ОБЖ — убегать, математика — лгать, если дело коснулось процентов. <...> накопи сберегать; приходите пугать заключённых и пациентов. Упражнение раз. Упражнение два. В государстве едина на всех голова. Забывайте язык! Применяйте слова! Это в будущем очень поможет! Посадите закон на колеса икон! Инкрустируйте нимбы шипами! Бог-золовка, бог-зять, будет что изваять из налоговой крови на память. 6. Всё когда-то пройдёт, разрушится. Даже крепкая грудь петербуржца. январь 2020

Иван Христофорович Депп когда-то высказал:

Я, кстати, сам не знаю где именно будет презентация. Но время показано точно.

… будут знаки.

Гоголев 18+ pinned a photo

К Судьбе и всяким неконтролируемым штукам вообще нельзя относиться как к простому, понятному тексту. Переводить нужно иное: взгляды, вайбуля, облака, виноцветное море… Здесь кто-то живет и делает сыр… Ой, что будет… ВСЕ ЗНАЮТ ЗАКОН ЗЕВСА. Знакомая человеческая мысль — «все», «никто», «всегда», «никогда». Частенько такие слова являются признаком логической ошибки. Циклоп хорош; прям красавчик.Оказалось, что говорит и батю-Посейдона зовет. Зря вы его в глаз тыкали. Боги помогают тем, кто помогает себе сам. Жизуля жизейшая! Менелай похож на кого-то знакомого. Если бы Канье Уэст родился в Баку, такой Менелай. Кальянный рэп бы петь ему. Сцена охоты как будто они играли в приставку. Телемах плачет, оно и ясно. Отца родного как-то надо найти. Причин считать, что он жив — нет. Но есть чуйка. Тревожный кабанчик. Есть пред-причина. Тронул мой рассказ? А его тронул. Праведная победа, но путь не благословили боги. Оскорбить Посейдона — не ок. Я тоже когда купаюсь не загрязняю водоемы, а пользуюсь туалетом прибрежным по обыкновению. А ты, кроме бассейна где-то плаваешь? Остров Цирцеи похож на лесок возле Завьялово. Цирцея прям здорово шлангом прикидывается. А сколько таких и ныне баб водится, мужиков превращающих в свиней? Сколько мужиков, радующихся что можно превратиться в свинью? Да и уже превратившихся довольно много. Только в аду знают как вернуться домой. Нормально! Мертвые говорят: не ожидай славы, изучай. Хорошо говорят. Хочу услышать как поют сирены. А когда ещё? Вот и изучает. Тяжко это — песни сирен слышать. Тут у нас все знают что такое песни сирен. Про Одиссея. Не зря руководитель работу свою работает! Сожрали стейки у Гелиоса. А он говорит: вот сожрете — вас убьет в море. Зато сытые! Ну ладно. На сытое брюхо учение глухо. Вот и всех перекошмарили боги. А Одиссею Зевс всеж-тки помог. Потому что не за брюхом следовал, а к жене хотел своей приплысть. Про вину разгон здоровский. Это чья вина, говорит? Почему ты берешь всю вину на себя? Ты что, считаешь себя выше богов? Прекрасная, мудрая Пенелопа в плену у ничтожных мужчин. Вырядиться принцем на белом коне? Нет убъют. Надо нищим прикинуться. С колен всегда лучше видно. А нищему раз и ноги омывают. «Муж велел встречать странников как родных». Четко соблюдаются мужнины правила. И соблюдение их возвратилось прям к нему. Красота да и только. Возвращаться домой не так просто. Разрушить Трою (чей-то дом) — значит разрушить свой дом. Потому-то трон отдают Телемаху, на чьих руках нет крови. Этот «морской народ», которого мы все так боялись и есть мы. Оказалось, что это мы. Основное экранное время — битвы. Так мне показалось. В пору взбесясябеготных нейросетей приятно и успокоительно глянуть на живых человеческих людей. Одиссей отправляется на Неизвестнный запад — почтить мертвых. Песни — это все, что останется от нас. Я тебе благодарен, Христофор. Спасибо тебе за твою работу. Чувствуется, что ты не зря живешь свою жизнь. Будь здоров. Пиши мне в ТГ если что.