Культурный код

​​​​Сегодня общественную известность преувеличивают. Я уже неоднократно рассказывал вам о том, как наша семья в 1914 году приехала в Швейцарию; и мы, истинные южноамериканцы, спросили, как зовут президента Швейцарской Конфедерации. На нас смотрели с удивлением: никто не знал его имени; правительство действовало успешно и поэтому было безымянным, незримым. А нами руководили правители, фотографии которых можно было увидеть повсюду; они жаждали известности, искали её. Они ездили по стране не только со своими телохранителями и свитой, но и с многочисленными фотографами. Вспомните Плотина; как-нибудь мы поговорим с вами о памятнике Плотину, согласны? Так вот, Плотин говорил, что он — не более чем тень, тень своего архетипа; и его образ — это тень от тени. Многие века спустя эту мысль повторил Паскаль, когда он выдвигал свои возражения против живописи. Он говорил: если мир не восхищает, то почему должен восхищать запечатлённый образ мира? Ведь Паскаль, сам того не зная, повторил мысль Плотина. Но сейчас, кажется, подобные рассуждения никого не интересуют; сейчас если человек не запечатлён на портрете или снимке, то он практически и не существует, верно? Изображения стали более реальными, чем живые люди. Более реальными, чем реальность. Хорхе Луис Борхес

​​Гараб Дордже, первый учитель Дзогчен, говорил о самоосвобождении: когда мы покоимся в чистой осознанности, наши страдания и омрачения растворяются сами собой, без борьбы с ними. Свет ясности окутывает омрачение, омрачение пребывает в нем, и одного этого достаточно, чтобы его омраченность растворилась. Конфликтующие реакции нашего ума размягчаются, разжимают свое цепляние и гармонизируются со средой. Изначальная ясность присутствует в нас целиком и полностью в каждый момент времени; она не рождается и не умирает и тем самым превосходит переменчивые обстоятельства. Мы по привычке считаем наслаждением получение чего-то нового, но тонкое наслаждение ясности — это наслаждение самого осознания, пребывания в его свете. Искать ее вовне, как будто это предмет или достижение, — это все равно что искать воду, стоя по горло в реке, или искать очки, которые уже у тебя на носу. Где бы мы ни были, кем бы мы ни были, мы можем прикоснуться к изначальной ясности и ее блаженству. Падмасамбхава, родоначальник тибетской традиции буддизма и великий мастер Дзогчен, учил: «Вглядись в свой ум, наблюдай его снова и снова… Какими бы именами, изысканными и затейливыми, его ни называли, в своем истинном значении ум — непосредственное сознавание настоящего» [1]. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 208)

Хочешь жить спокойно и свободно — отучай себя от того, без чего можно обойтись. Лев Толстой

​​​​Счастье — это термин, который объясняет сам себя. Возможно, это народная этимология, но «счастье» — это от слова «сейчас». Что это значит? Вот рисунок из журнала — три картинки рядом. Человек сидит за компьютером, а думает о гольфе. Человек играет в гольф, а думает о сексе. Человек занимается сексом, а думает о компьютере. Замкнутый круг. Так вот, счастье — это когда ты целиком в сейчас, а не где-то ещё. Если отбросить физическую боль, все наши страдания сфабрикованы умом из мыслей о прошлом и будущем. Но там всегда будет достаточно материала, чтобы сделать нас несчастными, потому что в будущем — смерть, а в прошлом — всё то, что сделало её неизбежной. Несчастье — «не-сейчастье» — это состояние ума, констатирующего, что жизнь не удалась вчера и вряд ли удастся завтра. Если забыть про это, оказаться там, где ты есть, и, как выразился Набоков, «узнать свой сегодняшний миг» — это и есть счастье, которое практически всегда доступно. Это «тайная свобода» Пушкина — у него именно об этом стихи, а не «о природе». Такое счастье ни от кого не зависит и его никто не может отнять. Но за него надо идти на бой не то что каждый день, а каждую секунду. Это, конечно, парадокс, потому что воевать там не с кем, а бой выигрываешь уже в тот момент, когда вспоминаешь, что на него надо идти. Виктор Пелевин. Интервью, 2005 г.

С утра до вечера пытаюсь вызвать в себе желание работать. Эмиль Чоран. Записные книжки, 17 января 1965 г.

Наблюдая, как люди принимают решения, приходится поражаться тому, насколько они ошибаются, принимая за своё собственное решение результат подчинения обычаям, условностям, чувству долга или неприкрытому давлению. Собственное решение — довольно редкое явление. Эрих Фромм. «Бегство от свободы»

Соприкасаясь с шедевром, человек начинает слышать тот же призыв, который пробудил и художника к его созданию. Когда осуществляется связь произведения со зрителем, человек испытывает высокое и очищающее духовное потрясение. В сфере особого биополя, объединяющего шедевр с тем, кто его принимает, обнаруживаются лучшие стороны нашей души, и мы жаждем их высвобождения. Мы узнаём и открываем себя в эти минуты в бездонности наших возможностей, в глубине собственных чувств. Андрей Тарковский

Мир не сочувствует ничему глубокому. Он отвращает глаза от великих убеждений, глубокая идея его утомляет. Пётр Чаадаев

Культ одиноких возникает из жажды братства, более безымянного, из тяги к духовному единению, более глубокому, чем свойственно людям. Эрнст Юнгер

Однажды вы, быть может, скажете мне, что советы, которые я вам дал, не приспособлены для современного человека. Несомненно: добродетели, которые я от вас требую, вреднее всего для человека, который хочет преуспеть в современном мире. Однако я пытался сделать вас не человеком определённой эпохи, но просто человеком. Анри де Монтерлан

Спасись сам и вокруг тебя спасутся тысячи. Серафим Саровский

​​Придирчивость является огромной помехой в медитации. Нам бывает скучно сидеть на одном месте, и мы не вкладываем свою энергию в практику, так как хорошо видим ценность множества разных дел, но не замечаем ценности наблюдения за своим дыханием. Разве это не замечательно — провести немного времени наедине с собой и не иметь никакого иного занятия, кроме наблюдения за умом и чередованием вдохов и выдохов? Только мы, дыхание — и все то, что нас отвлекает! Мы получаем возможность упражнять осознанность и невозмутимость и за счет работы с препятствиями во время медитации выработать более конструктивное отношение к любым препятствиям вообще. Это увлекательнейшая игра, великая привилегия, великое благо, и за них следует быть благодарными. Но что если у нас немеют ноги и болят колени? Еще одна невероятная удача! Благодаря этому мы можем встретиться со своей болью в довольно комфортных и контролируемых условиях, уделить боли полное внимание, исследовать ее в покое и научиться с ней работать. Нам это еще неоднократно пригодится. Боль в теле во время медитации, отвлекающие нас мысли и негативные эмоции предоставляют в наше распоряжение интереснейшие и важнейшие задачи с самой широкой сферой применения. Как вообще можно оторваться от работы с ними и захотеть чего-то другого? Допустим, далее, что наш ум неугомонен, нетерпелив, раздражителен и у нас совсем не получается медитировать. По крайней мере, нам так кажется. Замечательно, ведь это столь распространенная проблема! Если мы сможем найти к ней подход, то будем в состоянии помочь столь многим людям, которые страдают от нее. Да и как иначе можно достичь равновесия, покоя и ясности, если мы откажемся работать с дурными привычками ума напрямую вопреки всем сложностям этого процесса? Нам очень повезло, что мы понимаем это и имеем возможность уделить свое время овладению умом. Мы можем научиться с удовольствием играть с беспокойством и тревогой, с неусидчивостью и нетерпением, с вялостью и сонливостью. Люди проводят за видеоиграми и просмотром сериалов месяцы и годы своей жизни, но ни одно из этих развлечений не является столь же увлекательным и полезным, как наблюдение за умом и игра с его негативными состояниями. Когда мы учимся не бороться с этими негативными состояниями, а играть, проводить время с удовольствием и работать, они начинают растворяться и сменяются благими состояниями. Тогда мы начинаем играть уже с ними. Если придирчивость в медитации отступает и сменяется благодарностью, наша практика начинает преображаться, ибо придирчивость и была главным источником возмущения ума. Она порождает внутренние конфликты между тем, что есть, и тем, что бы нам хотелось видеть. Освобождаясь от придирчивости, мы начинаем с благодарностью работать не с фантазией, а с реальностью перед нами. Когда мы переносим настрой благодарности и панорамное видение из медитации на другие аспекты жизни, то и в них начинают происходить самые благие перемены. Олег Цендровский. «Письма к самому себе» (выпуск 197)

Что только не было обещано человеку: страна Утопия, коммунистический рай, новый Иерусалим и даже далёкие планеты. Но он всегда хотел лишь только одного: собственный дом с садом. Гилберт Честертон

​​​​Мне пришло раз на мысль, что если б захотели вполне раздавить, уничтожить человека, наказать его самым ужасным наказанием, так что самый страшный убийца содрогнулся бы от этого наказания и пугался его заранее, то стоило бы только придать работе характер совершенной, полнейшей бесполезности и бессмыслицы. Если теперешняя каторжная работа и безынтересна и скучна для каторжного, то сама по себе, как работа, она разумна: арестант делает кирпич, копает землю, штукатурит, строит; в работе этой есть смысл и цель. Каторжный работник иногда даже увлекается ею, хочет сработать её ловчее, спорее, лучше. Но если б заставить его, например, переливать воду из одного ушата в другой, а из другого в первый, толочь песок, перетаскивать кучу земли с одного места на другое и обратно, — я думаю, арестант удавился бы через несколько дней или наделал бы тысячу преступлений, чтоб хоть умереть, да выйти из такого унижения, стыда и муки. Разумеется, такое наказание обратилось бы в пытку, в мщение и было бы бессмысленно, потому что не достигало бы никакой разумной цели. Фёдор Достоевский

Не поговорить с человеком, который достоин разговора, значит потерять человека. Говорить с человеком, который разговора не достоин, значит терять слова. Мудрый не теряет ни слов, ни людей. Конфуций

Когда труд — удовольствие, жизнь — хороша! Когда труд — обязанность, жизнь — рабство! Максим Горький

Теперь я охотно прощал любому человеку его взгляды, его невежество. Меня уже вразумили, а сам я никого больше не хотел вразумлять, мне становилось только грустно, когда я видел, как люди воображают, будто я потому не мешаю им ломать комедию, что свято и глубоко её чту наравне с ними. А я и не помышлял поддаваться их глупости, я только старался по мере возможности быть терпимым. В этом ведь их радость, думал я, они ведь этим живут! Фридрих Гёльдерлин. «Гиперион»

Нельзя путать одиночество и уединение. Одиночество — понятие психологическое, душевное; уединённость же — физическое. Первое отупляет, второе успокаивает. Карлос Кастанеда

Кость, брошенная собаке, не есть милосердие. Милосердие — это кость, разделённая с собакой, когда ты голоден не меньше её. Джек Лондон. «Признание»

​​​​В то время я тупо жил в бездумном равнодушии и смотрел без сожаления, как безвозвратно уходили в вечность часы и дни, из которых каждый миг составлял безвозвратный кусочек молодости и всей жизни. Я двигался как бездушный механизм, вовремя вставал, шёл на работу, автоматически выполнял её, покупал хлеб и яйца, опять шёл на работу и лежал потом вечером в мансарде на подоконнике. Хотя, конечно, не все мои часы протекали именно так. Один час или полчаса из сотни проходил по-другому. Тогда мне вдруг приходило в голову то, о чём мне хотелось думать постоянно и что мне без конца заслоняли и от чего отвлекали меня. Тогда я думал о следующем: почему всё так? Почему тебя оставил Господь? Почему твоя юность ускользает от тебя? Почему ты как мёртвый? В то странное время я, к собственному удивлению, не испытывал ни печали, ни досады. Тупая бесчувственность моего малодушного существования всё более отчётливо осознавалась мною. Я испугался того, каким стал, и радовался тому, что хоть сознание ко мне потихоньку возвращается. Моё состояние было похоже на то, как будто я долгое время спал, и теперь, пробудившись, снова глядел с любопытством на окружающий мир, обводя его глазами и осмысливая всё заново. Герман Гессе