Арбитражная форензика

Ни капли творчества Московский суд сказал, что сунуть в руку Статуе Свободы стакан — это не творчество, а просто техпроцесс. Причем и он так себе, ничего нового. Это если в двух словах. А если подробнее, то автор сгенерированных в нейросети изображений «Мона Лиза с вином» и «Статуя Свободы с вином» не смог добиться защиты авторских прав, поскольку суд в Москве посчитал их создание не творчеством, а техническим процессом. А дело было так. Один творец ИИ-искусства переработал в нейросетке репродукции картины Леонардо да Винчи и фотографии Статуи Свободы — мейкап дамам нарисовал, руки подвигал ну и так далее. А другой (который судя по всему «селлер») все это увидел в интернете, начал печатать на футболках, худи и термостаканах и продавать. Ну и первый подал на второго в суд. А суд решил, что спорные изображения созданы нейросетью, а не человеком. А раз у нее, нейросети, нет сознания, то нельзя утверждать, что она прилагала творческие усилия. Да и вообще «идея взъерошенных волос, одутловатости лица, бокал вина в руке, равно как и замена факела у Статуи Свободы на бокал вина, не нова, и часто используется в искусстве и медиа». Таким образом «представленные истцом объекты не могут являться самостоятельными объектами авторского права, подлежащего защите, поскольку дача команд для искусственного интеллекта представляет собой простые механические действия, носит исключительно технический характер. В данном случае дача команд компьютерной программе применить уже существующую идею (неоднократно реализованную) к ранее существующему произведению не может расцениваться как творческий вклад». Какие отсюда еще можно сделать выводы (хотя это больше похоже на вопросы, некоторые из которых — без внятного ответа): 1. Если тот, кто создал некий контент с помощью ИИ, не автор и сама нейросеть — тоже не автор, то кто же тогда автор? Компания-производитель ИИ? Беглый анализ пользовательских соглашений Гигачата и Кандинского действительно может такие мысли навеять (но только беглый). 2. Есть ли тут нарушение в виде переработки оригинальных произведений? Ведь у них-то абсолютно точно есть авторы. Или тут и переработки нет? Потому как если переработка есть, то и результат переработки тоже есть. А на него у кого-то есть права. 3. Распространяется ли вся эта история на музыку (говорят, сейчас до 50% музыкальных новинок — это ИИ-креативы)? А на тексты? А на программный код? А кому тогда принадлежат права на то, что пишут программисты с использованием ИИ инструментов? В общем, как мы видим, очередное светлое будущее докатилось и до российских судов. Споры про и около ИИ только-только начинаются, а вопросы поднимаются уже концептуальные, на уровне теории права. Очень интересно дождаться обзора судебной практики по ИИ.

Дыра в мониторе Это сейчас все в ИТ-сфере про ИИ, да про ИИ. И ничего кроме ИИ как-будто там и нет. Ну разве что еще белые списки и пара (пока) мессенджеров. А вот в стародавние времена было такое поверье, что прикладное ИТ — это про «переустановить винду», «скачать видеокодек» и, конечно, самое страшное, это «настроить принтер». Если не сможешь — все, не айтишник, гнать такого. Но времена те прошли. Эпоха ушла. Сейчас сам принтер-то многие за дедово считают — кругом ведь ЭДО с ЭЦП и легалдизингом, какие бумажки, о чем вы. А тем, кому принтер-таки зачем-то еще нужен, тоже стало куда проще. Все из коробки и даже без проводов заработает. Дай ему только доступ в wifi, нажав на одну кнопочку, а дальше он уж сам. И драйвера себе скачает, и все установит, и даже картриджи может заказать (если вы не в подсанкционном регионе и допущены да такой благодати). Правда еще и сообщит куда следует, если картриджи у вас паленые (как, возможно, и софт на компе). Но это уже плата за допуск к этой самой благодати. Или вот еще история — мониторы LG незаметно устанавливают рекламное ПО с полным доступом к системе. Исследование установило, что «после подключения LG UltraGear к ПК с Windows, Центр обновления Windows автоматически загружает и устанавливает установщик приложений для мониторов LG. Все это происходит само, сразу после подключения кабеля монитора. При этом не появляется никаких запросов, экранов согласия и политики конфиденциальности. Первым признаком того, что что-то произошло, для большинства пользователей станет всплывающее окно с рекламой 30-дневной бесплатной пробной версии McAfee». Это антивирус такой если что. Классная у них стратегия привлечения клиентов. А еще аналитики установили, что у этой мониторной софтины «доступ ко всем системным ресурсам, а также к интернету». Как такое возможно? Потому, что кто-то умный решил использовать абсолютно легальную функцию в Windows, предназначенную для автоматической загрузки оригинальных драйверов и сопутствующих утилит производителей для новых подключаемых устройств. В Майкрософт предполагали, что это абсолютно техническая задача и отвлекать пользователя какими-то там окошками и согласиями на такие сервисные вещи не требуется. А оно вон как повернулось — туда рекламу придумали впихнуть. И выглядит все это как проблема. Причем не только для пользователей, купивших это, но для крупного производителя, который нарушил кучу всего (а про Майкрософт лучше и не вспоминать даже). Будет ли что-то LG за такое или это чья-та личная инициатива? Сколько еще глобальных производителей, часть из которых кстати все еще продается в России и даже офисы имеют, делают также? В общем вопросы есть. Но мы верим — компетентные специалисты во всем разберутся.

Схватили за дипсик Утро понедельника разразилось новостями — топ-менеджер московской инженерной компании была уволена за разглашение коммерческой тайны. Там и классика (пересылала себе с рабочей почты на личную документы работодателя), и инновационное. Будучи, судя по всему, ИИ-энтузиастом, дама консультировалась с DeepSeek, загружая в него документы работодателя. Дали ли ответы подъем в продажах мы не узнаем, так как работодатель этой стратегии не обрадовался прямо сразу, не дав инновациям ни единого шанса. Не будем завидовать суммам зарплат и золотых парашютов, а просто констатируем, что это, похоже, первое такое дело в России. За пересылки уже увольняли, и не раз, в том числе и юристов, а вот за несогласованные работодателем «консультации» с нейросетями — впервые. Нет, понятно, что тут не за консультации и ИИ сами по себе, а за то, как они были организованы (ну то есть за излишнюю инициативу в отсутствии должного чувства риска). Тем не менее проблема налицо: нужно уже выбрать — либо инновации, ИИ и все такое, либо безопасность, комтайна и вариться самим в себе. Хотя подождите-ка, на дворе 2026 год, нет уже давно такого выбора. Нужно уже принять и смириться с тем, что сотрудники будут пользоваться ИИ для решения своих рабочих задач. Просто потому, что они и просто в жизни его используют все чаще. Да и самому бизнесу это тоже жизненно необходимо. А если это необходимо бизнесу, то юристам нужно удобно, функционально и при этом безопасно все это дело обустроить. И, поскольку существованию ИИ противиться бессмысленно, выход один — это дело нужно причесать и возглавить. То есть исключить кривую инициативу работников на местах и ниспослать им четкие и понятные правила. И ругать, если что, не за само использование ИИ (что отдает уже архаикой), а за использование не по правилам. На уровне ЛНА отдельной «Политикой по использованию искусственного интеллекта» или хотя бы дополнениями в текущие политики по ИБ, персданным и комтайне прописать кто, чем и в каких производственных целях имеет право (а то и обязанность) пользоваться. Может быть даже какое-то обучение провести. Как, например, эффективные промты писать, выдачу на корректность проверить и базовые галлюцинации отловить. Все это под подпись. А конкретно про эту ситуацию с топ-менеджером — из материалов СМИ, где подробностей нет, все это выглядит как дыра в информационной безопасности, да и в целом внутренних коммуникациях. Как сотрудница смогла отправить себе на почту реально конфиденциальные документы компании? DLP там настроена только на контроль, но не на блокировку? Как смогла с рабочего компа достучаться до DeepSeek, черных/белых списков IP в компании нет что ли? Или это конкретно ей вдруг стало нельзя в DeepSeek ходить? А это, к слову, как бы целый директор по продажам, «СЕО-минус-один» как говорится — неужто до нее за полгода работы не донесли политику компании по поводу всего такого? В общем нюансов тут наверняка гораздо больше, чем написано в СМИ. И не факт, что в апелляции что-то еще интересного не всплывет. И вот чтобы в этих нюансах не разбираться потом, сейчас вам лучше приготовиться. Потому что таких ситуаций будет только больше.

Экранная стрельба по крышечкам На днях прочли на Hi-Tech Mail, который про науку, технологии, лайфхаки и просто интересные факты, крайне важное для каждого. Пишут, что наконец-то «россиянам объяснили, чем отличаются белые и желтые крышки для консервации». Аж 600 тысяч просмотров, почти 5 тысяч лайков и полтысячи комментариев от крышкопользователей! Мало что в сфере около-форензики может хоть как-то сравниться по интересу читателей. Единственная история с хоть каким-то похожим неиссякаемым потенциалом интереса — как заверить что-то в интернете. Сколько про это написано, сказано и копий поломано. Стоит ли добавить? Стоит. Но уж если добавлять, то что-то существенное, глобальное. Вот, например, а как обстоят дела с цветными крышками заверением страниц за рубежом? Скриншоты там применяются, это вполне рабочий инструмент доказывания. Но для допустимости суды требуют подтверждения подлинности. Этого хотят суды и в США, и в Канаде, и в ЕС. Да и везде. В той или иной степени это завязано на «правило лучшего доказательства», которым является оригинал какого-либо документа, а не копия. Если же оригинала уже нет (а в случае со скриншотом так вполне может быть) — копия должна быть максимально убедительна и не вызывать ни малейших сомнений в достоверности отражения оригинала. Для этого обязательно подтверждение целостности, временной метки, места размещения (то есть где находится то, что на скриншоте запечатлено) и цепочки хранения. Без этого скриншот слаб как доказательство. Основные возражения оппонента или суда против скриншотов такие: 1. Скриншот — это простой растровый файл (PNG или JPG), без механизма проверки. У него нет подписи, верифицируемой отметки о происхождении. Ссылаясь на это самое правило наилучшего доказательства в деле Edwards v. Junior State of America Foundation (2021) суд признал скриншоты соцсети недопустимыми и наложил санкции на сторону, представившую их (!), разрешив только исходные файлы с полными метаданными. 2. Скриншот не содержит встроенного криптографического хеша (например, SHA-256), который гарантировал бы неизменность этого скриншота после создания. С помощью любого графического редактора и, тем более, ИИ-инструмента, очень просто можно изменить текст, даты, имена пользователей и видимое содержимое, не оставляя обнаруживаемых невооруженным глазом следов. 3. Определение даты и времени создания скриншота также представляет собой проблему. Скриншот наследует только дату файловой системы, а ее любой пользователь может свободно изменить. Метаданные, если они и есть в самом скриншоте, легко редактируются. В трансграничных спорах этот разрыв усугубляется: метка времени, удовлетворяющая правилам доказывания в одной юрисдикции, может не иметь никакого веса в другой. Дня снятия этих возражений часто используются «автоматизированные системы захвата». Скриншот делается не «вручную», а специальным ПО. Оно снабжает скриншот всяческими атрибутами подлинности и инструментами проверки достоверности. Это может быть как приложение для собственно «скриншотинга» — для разовых, непрофессиональных задач, так и целый комплекс, интегрированный в инфраструктуру компании — для больших задач по постоянному мониторингу. Например, состояния сайта компании и контента на нем. Или для мониторинга маркетплейсов и отслеживания контрафакта своих брендов. Для крупных компаний это рабочая история за рубежом. Картинки от нотариуса там не факт, что пройдут.

Авторское — еще поискать нужно! Это исследование — несомненно, самый полный и актуальный анализ рынка, а также соответствующих юридических практик и инструментов на сегодняшний день. Ничего подобного (и столь подробного) в России еще не делали. А мы стали соавторами нескольких разделов отчета в рамках исследования «Tech M&A 2025. Часть 2. Due diligence, структурирование, управление рисками, M&A в AI», организованного и проведенного Анастасией Нерчинской, DENUO, АЛРУД, VERBA LEGAL и ADVANCE CAPITAL. «В юридическом сообществе существует мнение, что вопрос установления автора такого произведения, как «программа для ЭВМ», может быть разрешен юристами самостоятельно, без привлечения технических специалистов. В каком-то проценте случаев, наверное, да. Но далеко не во всех. Тем более не в тех, где возможны потенциальные риски по этому направлению. В обоснование такой позиции приводится «сила» свидетельства о госрегистрации программы, внутренние ЛНА компании-работодателя, трудовые договоры, должностные инструкции и так далее. Однако ни один из этих документов не является неопровержимым подтверждением технического факта кто писал код и что это — действительно код. Если 15–20 лет назад, а даже тогда не в 100% случаев, код писался конкретным разработчиком на конкретной локальной ЭВМ работодателя, то сегодня эти процессы часто организованы совершенно иным образом. Помимо вопросов оформления взаимоотношений компании с самим потенциальным автором кода, существует множество более технических вопросов, которыми часто не придают никакого значения при определении автора «по бумагам». Сегодня кодовая база почти всегда хранится в репозиториях, которых может быть несколько, а находиться они могут не на мощностях работодателя. На кого эти репозитории оформлены, кем оплачиваются — компанией или с личных аккаунтов и карт разработчиков? Как выстроена учетная политика доступа к этим репозиториям — учетки выданы работникам компанией под конкретное ФИО / должность / роль в команде или учетка — это набор символов, причем конкретный владелец учетки никак не определен в контуре компании? Как в случае спора об авторстве будет доказываться, что за конкретной учетной записью был конкретный работник-автор, подписавший документы в части «служебности» произведения? Это прямая угроза в части формирования конечного и прозрачного субъектного состава авторов программы. Немаловажным является и вопрос разграничения «творческого» и «нетворческого» труда участников разработки. Многие задачи в рамках написания кода — сугубо технические и обусловлены исключительно требованиями используемых при создании программного обеспечения языков программирования или технологий. Их просто нельзя не выполнить, чтобы все «заработало» как нужно. Для решения подобных задач зачастую нужно просто выбрать подходящий вариант решения из конечного количества уже известных. Да, это может быть крайне сложно, для этого требуется высокий уровень знаний и опыта, но творческий ли это труд? Но даже при наличии действительно уникального «творческого» кода — автором этого произведения может быть не обязательно то лицо, которое внесло этот код в общий программный текст. Или права на этот код этому «автору» не принадлежат. Не говоря про уже общеизвестную проблематику опенсорса, можно выделить, например, действительно авторский код, написанный разработчиком, но написанный им в рамках других его проектов для других работодателей (или заказчиков). И права на это произведение он уже передал. Или проблематика ИИ-сгенерированного кода, концепция авторских прав на который сейчас находится в фазе становления, и нельзя однозначно утверждать, кто его автор. Все эти вопросы объективно невозможно решить только юридическими инструментами, без технических подтверждений и фактологии. Но вместе — эти инструменты дают куда более объективную и твердую позицию.» Ознакомиться с документом можно тут.

Защита бренда на маркетплейсах Проведенное «тайными покупателями» в начале 2026 года исследование показало, что 49% спортивной обуви популярных зарубежных брендов — подделка. На Ozon и Wildberries доля контрафакта превышает 50%, на «Яндекс Маркете» — 22%, а вот на Lamoda оказались только оригинальные товары (0%). Среди брендов антилидер — Nike (70%). И 2/3 (68%) поддельных кроссовок ожидаемо стоили дешевле 3 тыс. руб. Похожая история и с гиковскими игрушками: до 30% смартфонов и ноутбуков, около 60% умных часов и колонок — паль. При условии, что общий оборот товаров на маркетплейсах давно перевалил за 10 триллионов рублей в год, а комиссии этих самых маркетплейсов с селлеров — за 10-20% (по различным товарным категориям), складывается ощущение, что кто-то на этом неплохо зарабатывает. Ситуация осложняется возможно и тем, что подделки иногда не сильно-то уступают в качестве оригиналу. А в массовом создании живут некие «реплики», которые как бы почти и не подделки. И что со всем этим делать правообладателям оригинальных товаров?

Большие рисковые модели Поговаривают, что общий рынок искусственного интеллекта в России (вообще весь, включая железо и датасеты для него) к началу 2026 года перевалил за 1 трлн рублей. Большую часть занимает как раз инфраструктура, но и непосредственно нейросети — несколько десятков миллиардов, с уверенным ростом. Выглядит инвестиционно привлекательно, согласитесь. С другой стороны — в выходные Anthropic сообщила своим клиентам, что мол «вынуждены немедленно отключить вам Fable 5 и Mythos 5, чтобы обеспечить соблюдение требований». Потому что внезапно получила предписания властей США, сославшихся на соображения национальной безопасности. Это мы к чему. В России официально только две компании — Яндекс и Сбер — делают реально свой, суверенный ИИ (хотя и тут ходят разные слухи). А все остальные — в лучшем случае используют чужие модели (по open source схеме, например, тот же Сбер GigaChat или Qwen от Alibaba), с последующим их дообучением и файнтюном. А в худшем — вообще API к большой коммерческой модели, являясь по сути лишь интерфейсом-прокладкой. Как это согласуется с инвест интересом? А так, что инвестору надо бы четко понимать, а что он вообще покупает — что-то самодостаточное, что-то адаптированное или что-то прокладочное. О том, как это понять и что с этим делать в плане минимизации рисков, будет очень подробно рассказано во 2-й части большого исследования по Tech M&A, в которой DFCenter также приняли участие. Отчет уже на финале верстки и вот-вот будет выложен. Почти книга получилась. За ее созданием можно почти реалтайм следить на канале M&A | IB. А пока, для затравки, выложим небольшую выдержку из Отчета — про лечение юридических рисков ИИ-активов. Ведь есть, например, мнение, что проблему наличия в модели чужих объектов авторского права или персональных данных можно решить с помощью неких мероприятий технического характера — удалением «грязного» датасета либо «перенастройкой» модели. Так ли это? Если компания дообучила модель на «грязном» датасете, эти «токсичные» данные уже вшиты в миллиарды параметров нейросети. Удаление датасета устранит риск дальнейшего распространения и, возможно, удовлетворит требование регулятора. Но на модель это уже не повлияет, она уже «знает» эти данные. Чтобы надежно снять риск, нужно провести полное переобучение, то есть обучить модель заново на гарантированно «чистом» датасете. Для этого, соответственно, нужна необученная версия модели и чистый датасет. Только вот затраты на такую процедуру будут сопоставимы с первоначальным обучением. Так называемый метод «забывания» (Machine Unlearning) потенциально тоже может помочь. Но с нюансами. Во-первых, это технология скорее исследовательского уровня - работает в определенных условиях и не дает гарантированного результата. Во-вторых, принципиально важно понимать, что целью забывания является не превращение модели в «чистый лист», а избирательное устранение влияния проблемных данных из весов уже обученной модели, при котором все остальные, «хорошие» знания, сохраняются. Однако, если эта операция не удалась, и модель была необратимо повреждена, опять же придется прибегнуть к ее полному переобучению с нуля на чистом датасете. Если же проблема у компании-продавца возникла не на уровне датасета, а на уровне «загрязненных» векторов (без необходимости изменения весов) — ситуация, с технической точки зрения, проще. Грязные данные можно удалить из базы знаний. Конкретный чанк. При хорошем исходе после такой операции модель «забудет» удаленное и ничего не выдаст при следующем запросе, так как ей нечего будет выдавать из базы знаний. Однако эффективность метода может отличаться в разных условиях. Как вы видите, купить ИИ-компанию — это задачка со звездочкой. А то и с тремя. Но мы-то с вами понимаем, что лучше вообще пять. И вот чтобы и результат был на пять — нужно обладать не только серьезной экспертизой в праве, но и в технологиях. Или найти соответствующих консультантов.

4. Нейронки (иностранного производства) небезопасны в плане трансграничного слива персданных и адвокатской тайны. В том смысле, когда туда грузят не обезличенные материалы дел. Ну так, впрочем, можно сказать и про всю иностранную айтишку, начиная с мессенджеров и почты на гугле. Никого же это не пугает (хотя немного должно). Здравый смысл и реалистичное понимание угроз способны эти риски минимизировать. Ну или использование российских нейронок, они тоже вполне рабочие и справляются со стандартными юридическим задачами. Ну или развертывание локальной нейронки, в конце концов (она правда быстро, за 1,5-2 месяца может деградировать, но это не точно). Тут уже больше вопрос не про качество, а про доверие/недоверие к отечественно-импортозамещенному и «локализованному на территории РФ». И вот с этим реально проблемы — призраки «американских коллег» и «перегибов с правоприменением на местах», опять же, бродят очень бодро и иногда весьма оправданно. И да, даже если вы не сольете в ИИ материалы дела, это сделает сам ваш клиент. Он-то точно консультируется (параллельно с вами) еще и с нейронкой. И потом будет с вами еще и спорить, аргументируя ее выводами. Привыкайте. 5. Нейронки оставят без работы джунов. Ну это да, риск есть. Но он такой во всех отраслях и почти во всех странах. Кого-то оставит, кто-то переучится. Вымрут ли юрфирмы без естественного притока снизу новых мидлов и партнеров? Видно будет. Все точно не вымрут. А часть фирм станет фирмами из 2-3 партнеров и кучи ИИ-агентов. 6. Нейронки обрушат цены на юруслуги. Ну само собой. Как и на любой экспертный консалтинг, да и вообще услуги, где платятся большие деньги за советы, причем без стопроцентной гарантии результата. Врачи, юристы, дизайнеры, таро-астрологи и прочие, и прочие — у всех упадут цены, потому что клиент все может сам или потому, что знает, что вы потратили на него в 10 раз меньше времени благодаря ИИ. А может и не упадут — это вопрос продажи своих компетенций. Так-то шаблонами договоров и исков, инструкциями по подаче жалоб и всем таким интернет завален по крышечку и сегодня. И все равно клиенты нет-нет да и понимают, что что-то в этих услугах есть кроме формального содержания и бумажек. И приходят к живым экспертам в конкретной области. 7. Реально эпоха ИИ в юриспруденции случится тогда, когда нейронки будут внедрены на государственном уровне в судопроизводство. Когда нейронка-адвокат будет спорить с нейронкой-прокурором (ну или с другим адвокатом, если мы про арбитраж) и все это будет анализировать нейронка-судья. Вот тогда да, юристы могут вымереть. Причем везде. Насколько это реалистичный сценарий — судить не беремся. Итого: ИИ — это будущее, от него никуда не деться. Нейронки реально крутые, хоть иногда и ошибаются. Кто с ними не дружит совсем — скорее всего рано или поздно проиграют. Но не этим нейронкам, а тем, кто с ними дружит. И вообще — дружить это хорошо. И делать свое дело хорошо — тоже хорошо. Чего и вам желаем.

Поэтом можешь ты не стать В пятницу побывали на конференции. Молодые адвокаты Московской области собирались и говорили про жизнь и свое будущее в ней. На самом деле «молодые» тут не про то, что «сразу после ВУЗа» или «неопытные», а скорее про «недавно получили статус». Хотя до этого много работали юристами в других сферах. Так что аудитория была вполне себе профи с опытом. Про «Московская область» тоже не ясно — люди были с половины России. Мы поняли эту конференцию как скорее «для молодых душой адвокатов всех возрастов, начинавших когда-то свой профпуть в МО». А молодые душой — они ведь любят всякие новомодные штуковины. Сегодня это конечно с ИИшкой какой внутри. Ну вот про это и было. Кто-то рассказывал, что уже уволил сколько-то младших юристов, потому что ИИ лучше: 100 томов дела ему скормил — на выходе красоту получил. И никакого ФОТа не спалил. Кто-то уже вообще не понимает, как без ИИ можно быть современным адвокатом и ему не по пути (в прекрасное светлое будущее) с тем, кто еще по старинке сам что-то руками там ворочает. Кто-то сперва не верил, а потом как увидел и каааак поверил. Ну и прочее, и прочее. Правда, конечно, и скептики (зануды такие неверующие) тоже что-то говорили. Про персданные, про адвотайну и инфобез пугалки. Кратко: ИИ — это прекрасно и удобно. И если понимать все риски и нюансы, то будущее за ним. 1. Нейронка работает хорошо, но иногда все ж глючит. Ну а кто нет, с другой стороны. Поэтому задача профессионала не просто принять от нейронки результат и отнести в суд (хотя и тут скоро api с КАДом все будет делать), а проверить его, верифицировать, так сказать. Как, возможно, и за любым другим подчиненным. И если в суд попала придуманная практика и несуществующие законы — это проблема не искусственного интеллекта, а естественного (вплоть до его отсутствия). 2. Нейронка может обработать 100500 страниц за минуты. Правда не стоит забывать, что она работает с текстом в ворде, в пдф и в скане бумажного документа с различной степенью точности. Если из .docx текст вынимается с точностью под 99%, то из скана — уже около 75-80%. Посчитайте сколько это в листах на 100 томов дела. Опять же придется перепроверять вручную. Да и в целом про скорость… ну да, повышается. Но когда арбитражный суд в мае определяет, что следующее заседание по делу будет в конце сентября (не в связи с назначением, например, экспертизы, а просто так) — скорость обработки адвокатом документов как будто не играет большой роли. 3. Нейронка может проанализировать кучу источников и найти практику. Вопрос — а в рамках российской судебной практики реально нужно исследовать так много источников? По некоторым категориям дел, а адвокаты обычно специализируются на чем-то одном-двух, практика уже сформирована, есть разъяснения пленумов и так далее. Споры возникают, в основном, о правоприменении «на местах». И нейронка на этих «местах» ничего особо не сделает, тут одни естественные интеллекты должны с другими взаимодействовать. Да, можно кончено все еще ссылаться на опыт «американских коллег», но в 2026 году это как-будто не очень-то актуально для российских юристов (работающих по собственной воле именно в России, а не в Ереване, Астане или даже Дубае).

В эту пятницу, 29 мая 2026 года, пройдет Первая конференция Совета молодых адвокатов Московской области «Гонорар. Партнерство. Цифра».   Почему это интересно. Во-первых, это будет встреча с теми, кто через 10-15 лет вполне может стать лицом отечественной адвокатуры. Поэтому посмотреть в это лицо заранее, высказать ему свою видение и поделиться опытом — дело полезное. А во-вторых, это в принципе молодые люди (и девушки), которые наверняка смотрят на многие устоявшиеся вещи как-то по-новому, с другого поколенческого ракурса. А такой взгляд полезен, ведь поколения сменяются не только в адвокатуре, но и в судебной системе, бизнесе, обществе в целом. Тренды надо считывать и быть к ним готовым.   Ну и в-третьих, там будет выступать Анатолий Земцов, управляющий партнер DFCenter, который, собственно, и поделится опытом и знаниями в части работы с цифровыми доказательствами в интернете, обсудит формирующиеся тренды.   Конференция пройдет с 10:00 до 17:00, в конференц-зале Калибр (метро Алексеевская, г. Москва, ул. Годовикова, дом 9, стр. 17, 2 подъезд).   Зарегистрироваться можно тут.

Костыль или гравицапа? Мы уже писали, что Яндекс выкатил в бету своего Нейроюриста и что с базовыми задачами, где есть устоявшаяся практика, он справляется вполне сносно. Но главная претензия к ИИ у практикующих юристов-скептиков всегда одна — склонность к галлюцинациям и прочим фантазиям. Вроде несуществующих статей законов и вымышленной практики. И чтобы такие поделки не принести в суд, их всегда надо перепроверять ручками. А это времени занимает столько же, сколько просто взять и сделать самому. Тогда в чем польза-то? Яндекс, судя по всему, боль эту через колонки с Алисой услышал и прикрутил к ИИ жесткий верификатор, пойдя по пути RAG и официально интегрируясь с правовой базой Гарант-Лайт. То есть теперь, по идее, информация для ответа берется только из проверенных юридических источников и ни в коем случае из общественного интернета, без всяких придумок и фантазий. Нейроюрист сразу крепит ссылку на закон или судебное решение. Прямо на нужный абзац, само собой, из Гарант-Лайт, где версии актуальные (что в любом случае уже не проблема НЮ, а ответственность Гаранта, с которой он так-то вполне справляется не первое десятилетие). Все это можно самостоятельно попробовать и решить — норм или нет. Есть 20 бесплатных запросов, если не хватит, есть промо-тариф. Проверить на прочность Нейроюриста с Гарантом можно тут.

Недоуважение и недопонимание Пока в отечественных юржурналах рассуждают на темы, как «умение работать с ИИ станет обязательным, как сегодня — знание ГК», а в юрканалах — открывают доступ «к закрытому мастер-классу по работе с нейросетями», Anthropic представила 12 новых плагинов и более 20 коннекторов для Claude, которые оставят без работы еще 100500 американских юристов, которые могут решать юридические задачи от договорного и трудового права до судебных процессов. А на фоне всего этого в России превентивно выписали первый судебный штраф за кривое использование ИИ-помощника в юрцелях. Арбитражный суд Западно-Сибирского округа в Тюмени наказал кемеровское ООО «ЦСС» на 50 тыс. руб. за указание в кассационной жалобе ссылок на несуществующие судебные акты. Представитель общества привел в жалобе реквизиты и цитаты из решений Верховного суда РФ, Высшего арбитражного суда РФ, арбитражных судов Московского, Западно-Сибирского и Северо-Западного округов. Только вот при проверке выяснилось, что часть указанных документов отсутствует в КАДе, а другая часть — принята по делам с иными обстоятельствами, не имеющими сходства с текущим спором. Ну да ладно, сколько таких историй уже было — недоглядел, не разобрался. Не справился, так сказать, с управлением по неопытности. За что так жестко-то, аж на 50 тысяч?! А потому, что «в ходе заседания представитель компании признал, что судебная практика, на которую он ссылался, не существует». То есть он заранее знал и отдавал себе отчет, что это галлюцинации и фейк. А может и промпт соответствующий даже написал. Умысел налицо. Но мы про другое. Про изменение рынка юруслуг мы слышим уже лет пять. Он изменился? Да. Но не то, что бы радикально. А у большей части российских юристов вообще задачи на работе одинаковые последние десять лет. Ну кроме горящих, типа «всех перевести на удаленку», «подать по всем документы для брони» и все такое. В общем не про технологии, а про «законодательные новеллы», которые надо как-то соблюсти. Говорит ли это о том, что все это ИИ — ниочем и никакого реального изменения не будет? Нет. Точнее, а никто этого не знает. Потому что это — вопрос не про юристов, а про бизнес. Серьезно, юристы работают на бизнес. Это не юристы судятся между собой (ну в основном), а «хозяйствующие субъекты», где юристы (уж простите нас, дорогие коллеги) — это просто инструмент, функция. И с такой позиции вопрос, а заменят ли юристов ИИ-сервисами или ИИ-сервисы станут инструментами юристов — это вопрос финансовых показателей и бизнес эффективности. Стало быть, чтобы конкретному юристу понимать заменят его или наоборот купят ему ИИ-игрушку, юристу надо понимать, а чего он такого важного делает для работодателя. Если он договоры по шаблону пишет на огромном предприятии — ну сами понимаете. Хотя тут тоже вопрос, может нормальный ИИ-инструмент дороже выйдет, по нынешним ценам-то. Если в суд ходит, реально что-то там нешаблонное делает, а клиент/работодатель это видит и понимает пользу — ну тоже, как такого заменишь. Как минимум пока поколение судей не сменится, а сама судебная система не встанет на ИИ-рельсы. И таких примеров можно еще много вспомнить. В общем бояться ИИ не стоит. Стоит бояться своей бесполезности для работодателя или непонимания бизнеса и его приоритетов. Или же, самое обидное, своей неспособности показать работодателю свою реальную нужность, когда она реально есть. Потому как кроме ИИ, как минимум есть еще внешние консультанты, которые готовы брать юрзадачи иногда гораздо дешевле ФОТа на внутреннюю команду.

Приступы лени Умение работать с нейросетями — это обязательный навык, которым должен обладать любой инженер, дизайнер, юрист, менеджер и т.д. Так ведь? На бизнес-конференциях именно так и рассказывают (компаниям-работодателям) последние несколько лет. А на карьерных курсах и консультациях рассказывают работникам. В общем все это друг другу рассказывают. А если что-то повторить хором сто раз, оно может и в самом деле случится. Или нет? Пока все это по кругу пересказывается, а компании закупаются платными аккаунтами к (иностранным) нейронкам, выясняется: с качеством результата-то что-то не то. Уже и РБК с Коммерсантом пишут, что «работодатели все чаще жалуются на ленивых сотрудников и недовольны результатом, который показывает вместо них искусственный интеллект». Более того, «компании стали чаще обращаться в суд с претензиями к тем, кто пользуется нейросетями и генерирует откровенно плохие результаты». Какие конкретно компании, в какой суд, к каким результатам такие обращения приводят — вопрос другой, как-будто риторический. Но проблема налицо: не хочет (не может, не умеет) сотрудник хорошо работать, а чтобы совсем уж не спалиться, скидывает задачи на ИИ, но и это тоже делает плохо и спустя рукава. Если раньше лень была двигателем прогресса, а теперь прогресс стал двигателем лени. Как с этим бороться? Начнем с того, а с чем, собственно, бороться. Если с ленью или низкой квалификацией сотрудников «в целом» — то это не про ИИ, а про найм, мотивацию, управление персоналом. Наставничество может даже какое. А дело, кстати, может быть и не в лени, а в недостатке знаний или непонимании задачи. Которая может и поставлена была некорректно. Так что тут еще и про понятные бизнес-процессы и контроль за ними. Если же проблема именно в ИИ и это он всех расслабил и обленил — то надо начать с понимания, а легален ли этот ИИ в компании вообще. Потому как, если в компании официально есть практика применения различного рода «помощников в принятии решений» и прочей ЖПТ братии, то должно быть четко урегулировано на уровне ЛНА — кто, чем и зачем имеет право (а то и обязанность) пользоваться. Обучение соответствующее проведено. Как, например, годные промпты писать, как выдачу на корректность проверить и базовые галлюцинации отловить, и все такое прочее. Ведь так с любым новым оборудованием или программой происходит: закупили (если уж действительно зачем-то понадобилось), обучили пользователей, запустили в работу – регулярно проверяем, все ли правильно делают. Новый пришел — онбордим его всячески. И обязательно, еще раз повторимся, все это закреплено в ПВТР, должностных инструкциях, положении каком специальном. С подписью об ознакомлении, само собой. А как иначе, откуда люди, пусть даже самые работящие и мотивированные, узнают, как правильно (с точки зрения работодателя) этой очередной игрушкой новомодной пользоваться? Само собой постановка важных производственных задач — официально (ха-ха-ха, где это видано). Ну хотя бы самых важных. И вот после этого, если кто-то не понял или не захотел делать как надо, то у работодателя есть инструмент воздействия, абсолютно легальный в рамках трудовых отношений. Если же использование ИИ для рабочих задач — это не позиция компании, а личная инициатива, то тут совершенно другая история. Это и использование рабочего оборудовния и интернета в личных целях (почему не настроен запрет на доступ с рабочих ПК на ИИ-сервисы — не ясно), и пересылка рабочей документации на внешние, почти всегда иностранные ресурсы (что тоже намекает на отсутствие DLP и рабочей политики по ИБ в компании). А если в этой рабочей документации комтайна или еще какой ноу-хау? А если персданные трансгранично передаются? Тут уже почти состав, как минимум административный, вырисовывается. Причем, может быть и в отношении компании, а не работника. Что тут делать и как пресечь? Опять же — ЛНА, как минимум Политика ИБ, с включением всех необходимых юридических и технических запретов. И контроль. И одно-два публичных… поругания, чтобы понятно стало, что так нельзя.

Технический аудит при покупке ИТ-бизнеса 2025 г. показал, что техническая экспертиза ПО при приобретении ИТ-бизнеса превратилась из опционального преимущества в важнейший этап транзакционной работы и инструмент управления стоимостью сделки. Инвесторы все чаще ставят технологическую зрелость бизнеса в один ряд с традиционными финансовыми метриками и соотносят оценки компаний с реальным качеством ИТ-активов. Традиционный документальный подход проверки ИТ-продукта утрачивает ведущую роль — покупатели хотят понимать, «что там на самом деле». Анастасия Нерчинская в рамках проводимого под ее авторством исследования «Tech M&A 2026: Инвестиционный ландшафт, тренды, взгляд индустрии» взяла у нас интервью, в котором мы рассказали о том, каких рисков позволяет избежать технический due diligencе, чем его выводы могут помочь в работе над сделкой и что инвесторы хотят узнать об активе в первую очередь. #технари_грузят_юристов

Tech M&A 2025 Мы сколько раз уже говорили — все, эра Due Diligence «только по бумагам» прошла. Ну по крайней мере для ИТ-сферы. «Патент на программу», который до сих пор существует в поверьях и сказаниях — это просто справка такая, которая говорит только о том, что некто в какую-то дату привес в ФИПС какие-то «идентифицирующие программу для ЭВМ материалы». И ничего более. Ни про качество софта, ни даже про реальность того софта в принципе. А когда покупается компания, где нет ничего, кроме команды (наполовину удаленной) и, собственно, софта, не проверить софт — крайне опрометчиво. И серьезные игроки это понимают. Это мы к чему. Вышла первая часть масштабного и уникального исследования российского рынка M&A сделок с IT-активами. Так и называется — Tech M&A 2025: исследование российского рынка сделок с технологическими активами. У нас там взяли интервью, где мы рассказали о важности технической экспертизы ИТ-компаний в контексте сделок M&A и ее влияния на структурирование приобретений и стоимость активов. Исследование провели Анастасия Нерчинская, АЛРУД, Б1, ADVANCE CAPITAL при поддержке SL LEGAL, Denuo и DFCenter. В исследовании приняли участие индустриальные игроки сектора ТМТ и инвестиционные банки, специализирующиеся на сделках Tech M&A.

Реестр 2030 Растаяли последние холодные бело-серые кучки в самых отдаленных парках Подмосковья. Зажурчали ручейки. Из-под снега полезли первые цветы и внезапно уже весьма зеленая трава. И совсем уж внезапно — законопроект о судебно-экспертной деятельности, который с 2013 года (минимум) лежал без движения после отклонения в первом чтении. Его серьезно переработали и теперь он рекомендован комитетом Госдумы по госстроительству и законодательству к принятию. Что там нового и вообще о чем это. Основная цель — замена действующего ФЗ-73 «О государственной судебно-экспертной деятельности в Российской Федерации», которому в этом году исполнится 25 лет. За четверть века кое-что в экспертных делах поменялось. Например, появилось много негосударственных экспертных учреждений, увеличилось разнообразие экспертиз и частота их «применения» судами. Видимо поэтому решили ограничиться не просто поправками, а принимать новый закон полностью. Помимо того, что будет «фильтр от заказных экспертиз» и «методический контроль со стороны Минюста за деятельностью экспертов правоохранительных органов, проводящих экспертизы по постановлениям следователей этих же органов» (о чем с начала 2010-х вроде бы говорят), появился отдельный большой блок именно про частников. Что, наверное, в наибольшей степени повлияет на этот рынок. Так, предполагается создание и ведение Минюстом специального государственного реестра организаций и экспертов, а также их регулярная аттестация. Одновременно с этим Минюст наделяется полномочиями по мониторингу деятельности частных экспертов и научно-методической оценке их заключений. То есть негосам — и аттестация, и мониторинг за деятельностью. Как и кем конкретно будут проводиться эти аттестация и мониторинг пока не ясно. Но наверняка это будут некие около-НИИ при Минюсте по соответствующим направлениям (вида, родам) экспертиз. Из не совсем экспертного, но бизнесового (что не менее важно для негосов) — собственниками негосударственных экспертных организаций не смогут быть иностранцы, лица с двойным гражданством, иноагенты, граждане с судимостью за умышленное преступление, а также уволенные с госслужбы за утрату доверия. Если все это примут, то базовые положения нового закона должны вступить в силу с 1 сентября 2028 года, а обязательная аттестация негосударственных экспертов стартует с 1 сентября 2030 года. Что мы себе позволили придумать как вывод. Во-первых, это вполне себе показатель того, что негосударственные эксперты играют уже значительную роль, раз ими так заинтересовались и решили всех пересчитать и пометить. Это, в принципе, неплохо. Потому что действительно, далеко не все играют по правилам. Чем тоже заинтересовались. Во-вторых, как всегда все будет зависеть от того, кто и как будет аттестовывать и мониторить. Рекомендованные методики по всем направлениям будут разработаны? И обновляться они тоже будут оперативно, чтобы соответствовать времени? Какой-то перечень рекомендованного инструментария будет создан и он, инструментарий, будет кем-то сертифицирован? И курсы переподготовки и повышения квалификации? При системном подходе — все это реально. Будем наблюдать и адаптироваться.

Парольный склероз А вот скажите честно — у кого пароль написан на бумажке и прилеплен к монитору (как вариант — лежит под клавиатурой, под пленкой на столе и все такое)? Ну потому что пароль огромный и меняется часто (тут хоть какое-то логическое объяснение есть, согласитесь). Само собой не у вас. Но вы, конечно, знаете кое-кого, кто так делает. Так вот — передайте этому кое-кому, что теперь это не просто вызывает придирки со стороны ИБ, но и вполне себе тянет на дисциплинарный проступок. Суды подтверждают. Шестой кассационный суд общей юрисдикции в рамках трудового спора (дело №88-3939/2026) подтвердил, что работодатель может вполне правомерно наказать работника за сам факт создания угрозы информационной безопасности в виде хранения паролей от рабочей учетки на виду, даже если никаких реальных негативных последствий в виде утечки данных не наступили. Потому что в нескольких ЛНА работодателя, под которыми собственноручно подписался работник, прямо написано — нельзя такое делать с паролями. А тот факт, что работодатель не предложил специальную программу для хранения паролей (!), не оправдывает работника, который эти самые пароли не может запомнить. И уж тем более не аргумент, что ничего ведь страшного не произошло. Утечка — это отдельный состав инцидент, ненаступление которого большая удача, не отменяющая факта дисциплинарного проступка. И мы все помним, что до этого уже были истории про пересылку конфиденциальной рабочей информации на личную почту (чтобы «дома поработать») Так тоже нельзя, суд подтверждал. Но сколько еще истории про «нашли в офисе флешку, а на ней файл Зарплата_руководства, всем интересно посмотреть», «получили на почте срочный документ от директора и надо срочно ответить» (документ так и называется — «от_директора.docx.exe») и прочее, и прочее. Вот это все — тоже тянет на нарушение дисциплины. Потому что в 99% случаев приведет к инциденту ИБ. Ну или к провалу соцпентеста, проводимого нанятыми ИБ-спецами. Такие тоже регулярно проводятся в крупных компаниях. Но только в том случае, если юристы работодателя хороши и правильно провели подготовительную работу — составили это самое ЛНА (ПВТР, Положение об информационной безопасности) и довели до умов коллег. А если еще и включить в эти документы возможность проведения независимых расследований… ммм, такие перспективы вырисовываются в отношении злостных нарушителей. А вы говорите при чем в теме защиты информации юристы. Без юристов никуда.

А вот и запись вебинара.

Есть у нас для вас предложение на вечер пятницы понедельника. Поговорим про значение слов и пользу от их содержания. Мероприятие бесплатное, но нужно заранее зарегистрироваться.

Верхом на чером лебеде Посреди мартовских праздников на нескольких полуофициальных (по популярных) сервисов появилась информация о сбое в Т-Инвестициях. А где-то даже поговаривали, что не только в них, а еще и в «инвестициях» других банков. Из-за чего клиенты лишились возможности «заработать на волатильности» потому что «в результате сбоя инвесторы оказались отрезаны от рынка в важный момент — на фоне высокой волатильности и активного роста акций нефтедобывающих компаний». Ну то есть розничным онлайн инвесторам не дали проехаться на шее черного лебедя в светлое финансовое будущее. По одной из версий. А по другой — никакого сбоя и не было. Подобные истории были в 2022 году, когда в течение нескольких дней резко менялся курс доллара. И тогда было много неоднозначных ситуаций — кого-то отключили из-за сбоя от торгового терминала и он «потерял», точнее упустил выгоду на пару миллионов долларов. Кто-то заранее накупил валюты (точнее фьючерсов на нее), а потом хотел с маржой в 200% продать. Но не вышло — системы банка не пропустили сделку. Кто-то «вручную» (на самом деле не факт) крутил карусели из 2-3 валют у себя в приложении банка, сумев за сутки заработать несколько десятков миллионов — исключительно на разнице в курсах разных пар валют к рублю. Это получилось, но вылилось с долгие суды с банком. Во всех этих ситуациях возникает мысль: а был ли сбой, и если был, то по чьей вине? Тем более, что Верховный суд РФ еще 10 с лишним лет назад указал, что сбой в работе применяемого кредитной организацией программно-технического обеспечения не освобождает ее от ответственности перед клиентом за ненадлежащее предоставление услуги. И хорошее исследование банковских ИТ-систем и анализ журналов с проводками прекрасно отвечает на эти вопросы. Задачи эти понятные и что-что, а логи в банке есть всегда. Там с этим строго. Так что дело остается за малым — проанализировать договоры на систему «клиент-банк» (ну или «клиент-брокер») и пользовательскую документацию к этой системе. И вот именно тут находится ответ. Который очень сильно зависит от юристов, которые писали документы. Ведь сбой — это когда что-то не должно так работать. А если оно так вполне себе «может» работать в определенных случаях, то какой же это сбой? Это не сбой, а особенности работы. С которыми согласился клиент в момент подписания. As is так сказать.