YASSAWI

Палестинские бойцы аль-Ясира дарят гвоздики католическим монахиням римско-католической церкви в Газе. 4 февраля 2006 года.

Муллы Кавказа молятся за мир в России. Москва, 1999 г. Фото: Александр Щемляев Pan Caucasus

В новом и новейшем времени победили левые взгляды, они стали тем выбором, когда выбора нет. Все экономические и политические платформы сейчас строятся вокруг капитализма и демократии. Нам говорят, что это лучший выбор, альтернативы этому нет. Как это стыкуется с настоящей демократией, когда должен быть выбор? Каждый пусть подумает сам – или вспомнит высказывание Армина Молера: «Именно потому, что я выступаю за свободу, я против либералов». Поэтому даже не правая и консервативная, а традиционалистская мысль стала альтернативой, в том числе эстетической. Эстетический компонент выражен в ней живее и разностороннее. Все мыслители традиционалистских взглядов говорили, по сути, об одном – и наши герои их по большому счету повторяли. Лимонов – несколько плоско и прямолинейно, для тех лишних юношей из рабочих кварталов, что шли за ним в его политический лагерь. Мисима – нагнетая собственную эстетику смерти, добавляя поверх какие-то традиционные японские представления и даже эзотерический буддизм. Мисима и Лимонов вслед за философами-традиционалистами говорят о том, что мир не горизонтален, а вертикален. По-настоящему человек реализуется не в возможности голосовать за трех одинаковых политиков (а неодинаковых к выборам никто и не допустит) или выбирать из трех десятков товаров. Человек по-настоящему свободен только в служении, устремлении вверх. Он должен быть направлен не горизонтально (полки с товарами в супермаркете расположены горизонтально, демократично расположены), а вертикально (все религиозные постройки, будь то буддийская пагода или христианский храм, устремлены ввысь, в небо). И если предположить, что человек все же состоит не только из развившейся обезьяны, но и из более тонких материй, то придем к выводу: на все его проклятые вопросы эта философия нового времени просто ответить не может. Современный мир, как мы уже выяснили, практически невозможно изменить. Пока люди не изменят кардинально сознание, не совершат метанойю, «перемену ума», все остальное — восстания, революции, государственные реформы — бессмысленно. Посему поражение героев неизбежно. Это знали еще средневековые японцы, у которых даже был концепт прекрасного поражения. Об этом можно прочесть переведенную книгу «Благородство поражения. Трагический герой в японской истории» Айвана Морриса. Говоря о поражении и особой японской «поэтике горести», я всегда вспоминаю красивый иероглиф 愁. Он состоит из элемента «осень» над элементом «сердце». Кто-то идет и другим путем, не тем, который прокладывали Мисима и Лимонов. Они предлагают выходить не на улицу или в блог, а «уйти в Лес», как советовал еще Юнгер, настоящий визионер и мудрец. Он предлагал иной формат сопротивления, нонконформизм другого свойства. Индивид, который не хочет быть массовкой в обществе спектакля, уходит от него, старается максимально выйти из системы, найдя укрытие во «временных автономных зонах» (Хаким Бей). Трезво и стоически смотрит на мир со стороны, работая над изменением себя. Остается одиночкой или объединяется с группой других одиночек. Постепенно накапливает в себе силу и, как Заратустра из пещеры, выходит наконец из этого самоуглубления. Вполне возможно, чтобы проиграть в финальной битве, но в этом он отдает себе трезвый расчет. (с) Алексей Черников, Snob X

«Происходящее внутри этих стен не только о смерти, но и о последних формах человеческой заботы. Тишина смешивается со страхом прощания, милосердием и уважением. Это не место конца, а последняя остановочная станция, где обязанности перед усопшим выполняются с достоинством, прежде, чем тело возвращается в землю». Wisam Mutwak

Молитва в детском доме для мальчиков "Тахия Маскан". Кабул, Афганистан, 2001.