манкая с комочками

Маночки больше нет. Почти месяц, как я с ней попрощалась. У нее обнаружили рак крови и никакие лекарства, никакие переливания не помогли. Многое поменялось, в моей полутемной комнате больше нет места чужим взглядам. Там слишком тонко, слишком личное. Я сама ещё не решила, что с этим делать — просто позволяю себе быть в этой лиминальности, не объясняясь. Сегодня здесь, потому что нужна огласка. Пришла за вашей помощью и поддержкой, я ищу коллегу в кабинет в центре Москвы, на Маяковской. Надежную, включенную, с амбициями. Если знаете кого-то, кто тоже ищет меня, вот пост для пересыла, а внутри есть объявление на авито с полными условиями. Или мой контакт: @filistera. Торги и договоренности принимаются) Я всегда рада вам в «пилилошной». Многие подписчицы стали постоянными клиентками. Мы с ними по-прежнему делаем красивые ногти. Они — как доказательство, что блог может быть отдельным живым организмом. Мы здесь встретились, потому что у меня когда-то хватило смелости начать писать. И слава богу. Потери иногда случаются, но и возвращают к простым вещам: хочешь тепла — создавай его сама. Вот этим сейчас и занимаюсь.

На связи Манка. Украла у большой кошки-мамы ноут, пока она не видит. Яаадуащуаащ притворилась, что мур-мур валяюсь на клавиатуре, лапкой кнопки случайно тыкаю, потягиваюсь, невинно зеваю. Прочлыдвы. Не волнуйтесь, у нее все нормально. Просто она вечно куда-то носится — то в дикие путешествия, то в человеческие джунгли и озёра, где вода шуршит камнями. Тут недавно я услышала слово «Ладожское» — подозреваю, что это гигантская миска с водой, куда я, как приличная кошка, сунула бы лапу. Или даже две. В начале лета она побывала в Дубае, где небоскребы вырастают быстрее, чем проходит стыд за вчерашние сторис. Потом — Стамбул и Бодрум, где она влюблялась и ела пахлаву, как Хемингуэй едал устрицы в Париже: с видом, будто это тоже часть писательской работы.  А недавно — целая неделя на Ладоге. Там у нее проходила психологическая терапия в групповой динамике. Ну знаете, когда в кругу двадцать пять больших человеческих кошек, а два фасилитатора ковыряют их психику.  Спрятаться было негде — на одном острове не нашлось и кустика: только камни, чайки, падающие звезды, вода с привкусом железа и чего-то, что лучше не уточнять. Не спрашивайте, ладно, спросите. Она согревалась в спальнике и купалась в местах, где по скользким камням весело сбегала канализация. И, что удивительно, именно там впервые за долгое время почувствовала себя в честном контакте с собой. Вернулась из глубины, куда обычно не ходят без фонарика, аптечки и смелости. Не вся, конечно — часть осталась там, на скалах, смотреть в пустоту и жевать хлеб с маслом.  После всего этого она упрямо перестраивает жизнь так, чтобы ей нравилось: больше свободы и риска, меньше «надо». Я-то, как кошка, за то, чтобы все было «хочу» и «сейчас», но у нее стиль хитрый, с дальним прицелом. Может, она и не кошка вовсе, а лисица. Или вообще Булгаков в юбке — тоже любит жечь костер и что-то вечно переписывать. Сижу дома, жду ее. Гляжу на чемоданы, и на нее — всю в запахах, которые я раньше не встречала. Переживаю, что снова оставит на попечение тётенек. Она обещает подарки, но я-то знаю: никакая турецкая мышь на веревочке не заменит лапы, чешущей за ушком в нужный момент. Но я ей верю. Потому что она всегда возвращается. И потому что, как бы она ни шарахалась по планете, мы обе знаем, что это такое — искать дом и находить его. Короче, выживальщица ещё та. Не потому что гребет против волн и ставит палатку в дождь, а потому что умеет оставаться с собой и не сбегать. Выходит из этого живой и готовой снова любить мир. Даже если иногда он пахнет канализацией. А я, между прочим, ее поддерживаю. Потому что запахи эти очень люблю. Дай мне только в унитазе повозиться да в лотке порыться. И, кстати, если кто-то спросит, где моя хозяйка, скажу, что она наконец-то дома — в себе.

Сегодня в лесу увидела молодую пару. Она сидела в инвалидной коляске, он шел рядом и что-то рассказывал, размахивая руками — без геройства и потуг на заботливость, будто бы оба не замечали, что одно тело не движется, а другое подстраивается под колёса.  Я застыла не от умиления, а от внутреннего треска. Мозг, натасканный на тревожное сканирование, начал скрежетать по привычному сценарию: «А он выбрал ее до коляски или после? Он правда полюбил или завуалированно созависит? Хочет быть с ней — или должен?» Словом, классическая истеричка активировалась. Та, что привыкла мерить ценность женщины степенью ее «удобства». И думает, что любовь нужно заслужить. Быть гибкой, гладкой, сексуальной, но не навязчивой. Уязвимой, но не чрезмерно.  Взрослой, но чтобы без запаха усталости и никакого прошлого в анамнезе. Как будто не могу поверить, что человека можно выбрать, когда он не в состоянии подыгрывать. Не за высокую способность адаптироваться к чужим хотелкам. Не за легкость в быту, не за вариативность, не за идеальную кожу и талант вовремя промолчать. Кого-то выбирают просто так. Без апгрейдов. Без влюблённостей в иллюзию. Без кастинга. Когда он — не проект, не набор качеств, а просто живой. Потому что сама я пригодна к любви до определенной дозы. И хотеть меня можно до первой тревоги. До конкретного веса. До «а если я тебе надоем?». До первого плохого дня и шанса сравнить с другой. А внутри все еще живет девочка, которую выбирают по системе баллов: плюс за остроумие, минус за сложность, плюс за внешность, минус за нестабильность.  Остается сидеть в своей внутренней коляске, парализованной страхами. Строить из себя ту, которую проще любить. Только больше не хочется. В мире, где еще верят, что женщина должна быть легкой, чтоб ее несли, — я хочу быть тяжелой. Насыщенной. Полноценной. Невыгодной.  И ведь находится тот, кому в этом пространстве тоже дышится. Наверное, когда мы, женщины, наконец, заканчиваем собеседовать себя на должность «достаточно смешная или слишком чувствительная». В этом и есть то самое редкое, нерасфасованное чувство: я могу просто побыть в этом процессе. В своих сложных чувствах. Не репетировать заранее. Петь, танцевать и так жить.

После отпуска дни сжались в сплошную крошку, их не жуют — ими давятся. Спокойствия нет, баланс — как зонт, который сломался ровно в ту секунду, когда пошел ливень. Но гасить потребность в самовыражении уже не получается, слишком страшно, что умру аккуратной. Хобби не впихиваются в календарь, зато впитываются в кожу как парфюм с базовыми нотами упущенности. И всё же — живу. Это к лучшему. Ну не писал бы Кафка про насекомое, если бы жил в эмоциональной гигиене. Не лепил бы Давида Микеланджело, если бы у него были границы, финплан и терапевт. И Тарковский не снимал бы затяжные, тоскующие кадры, если бы знал, как чувствовать себя в ресурсе.  Не хочется претендовать на гениальность. Но иногда важно, чтобы разум трещал. Чтобы рвало крышу под напором внутренней бури. Когда в жизни всё так перекошено, что остаётся только создавать что-то своё, пугающе искреннее. Я помню, что обещала вам Манку. Всё собиралась представить её — как положено: с фанфарами, контровым светом и сентиментальным рассказом о том, как она впервые замурчала. Но Манка не выходит на сцену. Она и есть сцена. Королева туалетной бумаги. Пушистая анархистка. Опереточная дива в пять утра. Просыпаюсь от шороха, а там она: восседает на троне из разодранных рулонов, будто разорённая богиня хаоса. На коврик для йоги приходит вовремя и с острыми когтями.  Пилатес? Не слышала. Медитация? Только если по ней бегать. У неё утренний рейв с призраками и прыжки в пустоту. В её странностях я сама, честное слово. То смотрит в стену часами и слушает тишину, то вздрогнет от мошки. Независимая, важная, неловкая. В какой-то момент я поняла: Манка — это метафора, сбежавшая из психики. Мой внутренний беспорядок, материализовавшийся в мехе и шорохе. Хранительница теней, с которой я делю ночи и невыспанность. И в какие-то дни, когда особенно тихо в сердце, мне вдруг кажется, что она не просто кошка. Что, может быть, мои прабабушки и прадедушки, живущие где-то в слоях времён, присматривают за мной через неё. Видят, как я тщетно сражаюсь за своё место, за право быть чувствительной и значимой, за любовь — такую, чтоб оставаться собой.  И если бы они могли что-то передать мне, быть может, это бы выглядело именно так, как кошка с дикими глазами и добрым нутром, что приходит мурчать, когда я рассыпаюсь. Юнг нашёл Фрейда, Ван Гог — Гогена, Нарцисс — Златоуста, а я — Манку. А пока она правит туалетной бумагой, я продолжаю творить. У меня есть рабочий канал: пилилошная. Заглядывайте туда, приходите в гости. Какие у ваших кошек есть странные ритуалы? Пишите. Может, и в них — привет от предков. А я пока в комментах покажу Манку)

Если бы зрелость продавалась среди фиников на древнем рынке Дубая, я бы долго слонялась вокруг торговых лавочек: трогала, приценивалась, мерила, искала дефекты. Но до сделки так бы и не дошла. Потому что взросление — это марафон на выживание с мозолями от сухого песка. Это барханы иллюзий, откатов, страданий с утяжелителями и попыток починить себя чужими руками. Где-то между этим всем моя психика учится отпускать старые защиты. Разжимает челюсти и сдает оружие — хочет не сражаться, а жить. Доверять и любить. И вот, пока я ныряла в свои слои, друзья скинулись мне на билет к морю. Здесь я пытаюсь получать удовольствие, не спешу застывать в тревоге и дышу — даже когда впереди перемены, от которых сводит живот. В Москве меня ждёт новая глава. Моя коллега уходит, и я беру под крыло девочку — не просто работать вместе, а обучать, передавать то, что сама собирала годами, ошибками и победами. Это совсем другой уровень ответственности. Раньше я бы вжалась в броню. Составила план на сто листов, где предусмотрела бы цунами с метеоритом и внезапный апокалипсис, на всякий случай. А теперь — нет. Я выбираю стоять на этой зыбкой земле своих новых задач без панциря. Сыпучая, подвижная, но в какой-то непривычной и трогательной устойчивости. Потому что, возможно, настоящее взросление — это когда ты не пытаешься удержать жизнь за горло. И если возвращаться на тот рынок за зрелостью, то уже не для того, чтобы торговаться за идеальную партию без изъянов, а чтобы подмигнуть продавцу, закинуть мешок за спину и уйти, не проверяя, целы ли финики. Потому что знаешь: выдержит. И ты — тоже.

Женщина, которая ищет себя и корм для стерилизованных Весь последний месяц я продолжала ходить на свидания. Тестировала химию, триггеры, обаяние и терпимость. Узнавала, как смеюсь с новыми людьми, где сжимаюсь к ушам, где краснею. Где автоматически тянусь к счёту, чтобы никто не подумал, что мне что-то надо. Где наоборот — хочу, чтобы угостили, задарили, поухаживали. Просто потому что я пришла. Оказалось, про отношения недостаточно читать в книжках. Их можно исследовать только в социуме — желательно с живым мужиком напротив, а не с с тенью бывшего или куратором по курсу самоценности. Я щупала себя через других. Вскрывала реакции, ловила отвращение, возбуждение, скуку, ревность. Иногда восторг. Иногда стыд за этот восторг. А теперь вернулась в одиночество. Плотное и основательное. Я там многое нашла — кое-что для себя, кое-что для вас. Но выдавать буду порционно, чтобы не расплескать. Иногда кажется, что я не живу, а деконструирую реальность. Снимаю слой за слоем, пока под личностью не окажется пустота, которую надо обнять. Желательно — собой, впервые. И тогда выяснится, что пустоты нет. Там ты и был всё это время. Просто тихо сидел и ждал. Но самая главная новость — у меня появилась подружка. С утра реву сестре в кружок, что не могу забыть тот шерстяной комок на холодном бетоне, а к вечеру несу нового члена семьи в переноске — Манку. Маленькая, замурзанная, ласковая и упрямая. Идеальная проекция меня в кошачьем теле. Найдена у Маяковки, как будто специально, рядом с местом, где я работаю и расту. Она объединила всё, что я проживала в последнее время: тревожность, нежность, страх быть оставленной, стремление к близости. Манка — апофеоз всех состояний, только с хвостом. А мой блог — их текстовая форма. Первую неделю мы приглядывались. То я, как матушка с младенцем, пыталась выловить десять минут на дневной сон, пока она затихает. То Манка воет в окно — истошно, с надрывом, будто зовёт того самого недоступного Мурзика с соседнего подъезда. Как я ее понимаю. Помните, писала про безопасных мужчин? Забудьте. Я и сама забыла. Буду как в том меме: а эти надёжные партнёры сейчас с нами в одной комнате? От привычного сценария не отвернуться, как от сцены в хорроре, где всё внезапно затихает перед тем, как кто-то выскочит и снова разнесёт тебе нервную систему. Надо прожить. Отморозиться. Потом переодеться в женщину, которая знает, чего хочет. Хотя бы на выходных. Хотя бы в голове. Хотя бы попробовать. А пока у меня одиночество и Манка. Ей всего восемь месяцев, она только начинает узнавать этот мир, но уже делает вид, что всё про него поняла. Прям как я.

Иногда я думаю, что мой блог — это как каша в детском саду. Кто-то заходит, морщится и уходит. Кто-то добавляет варенья, перемешивает, отковыривает комочки — и остаётся. Я устала быть хорошей. Причесанной, уместной, удобной. Теперь я выбираю быть живой. И делиться этим выбором с теми, кто не боится размазываться и снова собираться в кучу. Будет жизнь с комочками. Гладко — это в рекламе крема от морщин. А у меня складки на душе, и я их не планирую выравнивать. Название меняю не потому, что люблю перемены. Просто прежнее устало от меня быстрее, чем я от него. А новое нашло задолго, в этом посте. Я меняюсь. Необратимо, местами агрессивно. И всё это будет здесь. Вы можете остаться — и увидеть, как я вырастаю. Или уйти, пока ещё тепло.

Channel name was changed to «манкая с комочками»

Откровенный деньрождественский текст Агрессия, сексуальность, жадность, нарциссизм, желание власти и остальные запретные желания, которые мы старательно заметаем под ковер.  Все то, что не вписывается в наш образ бесконечно доброго и понимающего человека. И чем жестче мы запираем теневые стороны, тем сильнее зависим от людей, которые открыто проживают то, что мы себе запрещаем. Не можем выразить агрессию — находим партнера, который орет на официантов и пинает по бамперам машин. Не признаем сексуальность — ловим триггер и возбуждение на перверсивного психопата. Боимся проявлять слабость — становимся игрушкой в руках нарцисса.  Работа в терапии для меня — это как психологическая контрабанда. Ты проносишь через границу сознания запрещенные грузы и легализуешь их у себя внутри. Уязвимости, как голый нерв. Если их не признавать, они начинают рулить нашей жизнью исподтишка. Потом ты находишь себя влюбленной в холодного недоступного мужика, который пишет раз в неделю «привет, отсосешь?» — и пропадает. А это собственная непрожитая агрессия рвется наружу, находит поставщиков запрещенки в другом человеке, выбирает партнеров, на которых можно залипнуть и страдать. Признать свои темные желания — это как выйти из подвала, в котором ты себя держал. Сначала слепит глаза, потом воняет, но через какое-то время ты начинаешь дышать. Разрешать себе быть доброй и агрессивной. Умной и шлюховатой. Хотеть любви и посылать нахер тех, кто крошит твои границы. И это, черт возьми, самое освобождающее чувство из всех. Финальный акт этой психотерапевтической драмы — перестаешь нуждаться в партнере, как в психотропе. Раньше тебя тянуло на психопатов, абьюзеров, блядунов и эмоционально недоступных ледышек — потому что они были твоим черным зеркалом. А теперь смотришь на них и думаешь: Ой, да ты просто моя подавленная агрессия на ножках. Скукотища. Эмоционально доступные, надежные партнеры начинают казаться не пресными, а безопасными. А безопасность — это вообще-то охрененно эротично, если ты не привык жить в вечном психоэмоциональном триллере. Ты вдруг понимаешь, что кайф — это когда можно сказать: Мне страшно, обними меня. Или: Я злюсь, давай поговорим. Или: Чувствую, что хочу заниматься сексом раз в день — как будем решать этот вопрос? Это не про идеальных людей. Это про людей, которые могут выдерживать твою уязвимость и не съезжать в обесценивание или агрессию. Но чтобы такого партнера найти — надо сначала стать таким партнером для себя. Научиться оставаться с собой, когда плохо. Слышать свои желания, а не закатывать их в асфальт. Стать своей надежной опорой — и только после этого притягивать людей, которые могут быть этой опорой для тебя. Поиск безопасного партнера — это не про анкеты на сайтах знакомств с пунктами «эмоциональная зрелость, стабильный доход, любит детей». Это про внутреннюю революцию, когда больше не хочется спасения. Хочется взаимности. Поэтому в этот день, когда могу загадать какое угодно желание, я хочу пожелать, чтобы мы, женщины, перестали искать любовь в глазах тех, кто не способен ее дать.  Чтобы выбирали тех, кто может смотреть на нас, когда нам больно, стыдно, страшно, и не отворачиваться. Чтобы в наших жизнях было больше смеха, секса, денег и смелости — не потому что мы заслужили, а потому что мы этого хотим. Если этот текст или любой другой из моего резервуара делал вам хоть когда-нибудь легче и яснее, вы можете поблагодарить меня, как автора, за искренность и честность с вами. Всем хорошего и очень особенного (для меня) вторника!

Две недели до дня, когда я родилась Этот момент чувствуется кожей. Воздух становится гуще, дни замедляются, я смотрю на себя чуть пристальнее и по привычке прикрываю двери. Не запираю, но оставляю щелку, чтобы слышать, как мир стучит снаружи. Последние годы мне не нравилось отмечать. Начало марта было трауром — мир замер, потому что ушла моя мама. С тех пор дни рождения стали тенью, а не праздником. Казалось неправильным задувать свечи, когда внутри столько тьмы.  Но жизнь продолжает стучаться, вместо книг на полочках расставляются интересы, о которых я раньше не догадывалась — еще хрупкие, но такие важные. Вот тут будет место шахматам, потому что нет ничего победнее, чем ставить мат королю и превращать своих пешек в ферзей.  В дальний уголок пристраиваю заметки об искусстве и религии, пыльное укулеле, которое наконец-то зазвучало, и дневники, где пишу от руки, чтобы загадки о прошлом становились прозрачнее. И еще — люди. С некоторыми только пробуем разгадывать сложные партии, с кем-то я проигрываю в два хода, а об кого-то молниеносно бьюсь. Но из случайных разговоров, первых свиданий (а их сейчас так много), из взглядов, что задержались на секунду дольше обычного, я учусь узнавать себя ближе.  В этом году я впервые решила не просто расставлять и пересчитывать, а открыть двери настежь. Пригласить тех, кто оказался рядом не по шаблону, а потому, что с ними у меня получается быть живой и счастливой. Знаю, мама бы хотела, чтобы я снова научилась праздновать жизнь. Две недели до. Я жду.

Ходила вчера на свидание и хихикала весь вечер, как влюбленная дура. Сидела напротив, ну, кадра! Таким кавалером оказался, что ловила себя на мысли, эти почти детские эмоции — подарок. Даже если в итоге мэтч не случился, мне всё равно.  Не от равнодушия или горделивости, а потому, что я давно поняла: чужой выбор не разрушает нас, если внутри есть прочный стержень. Если планы быть собой настолько убедительны, что не оставляют места для сомнений и чужих суждений. Недавно вот мне выдали, что если бы я сделала грудь, фигурка была бы «идеальна». Ну, спасибо. Буду знать, что мое несовершенство где-то между вторым и четвертым размером. Вторая знакомая намекнула, что пора надуть губы. Да нет, говорю, их же ещё обслуживать придётся, а у меня вон ногти времени на себя едва находят. Другая на серьёзе убеждала, что нужны цветные леггинсы для зала, чтобы акцентировать на достоинствах. Каких, спрашиваю. В комплекте с собственным их уж точно не продают. Еще надо почаще цвет волос менять, духи и прически, чтобы не наскучить мужчине. А то, не дай бог, узнает, что у женщины есть надежные привычки и характер.  Но вот уж блин — я не нуждаюсь во врачебных вмешательствах для выражения продиктованной привлекательности. И уж, чтобы быть интересной партнеру, не хочу каждый раз становиться другим человеком.  Это все понятно: людям со своей жизнью разбираться лень. Страшно ведь в собственный суп заглянуть — вдруг пригорит, а там ответственность, выборы, честность перед собой. Они так от своих дел отвлекаются, в чужом кипятке как-то попроще вариться, вот носом чужую солянку и размешивают.  А вы что думаете? Как отказы переносите? Чем обычно на критику реагируете?)

Пишу в ночи — готова поделиться с вами важным. Читайте: https://teletype.in/@manicute/x12QVsxCPH1

Вчера получила комплимент, который запомню надолго. Клиентка, поправляя кольца на пальцах, с восхищением произнесла: — Да ты, наверное, в центре Москвы живёшь, а маникюришь так, для души. И тут я зависла. Мне даже захотелось согласиться, так по-нарядному звучит. Представила как выхожу, значит, из престижного подъезда — вокруг гранит, лепнина, белый камень. В руках маникюрный чемодан для эстетики и наборчик с кусачками и фрезами, вместо кожаного кошелька или спортивной сумки. Я не живу в центре. Пока. А маникюр не только как для бизнесмена таксовать, но и способ жить в своенравном ритме. Приятно до одури, когда моя реальность выглядит для кого-то как хобби или игра. Это, наверное, и есть показатель того, что я нашла своё дело. Поэтому год начала с очередного азартного эксперимента — делать зарядку по утрам. Это такая коррекция для таза и кора, которую я и раньше делала, но сейчас ввела в регулярность. Продолжаю ходить два раза в неделю на силовые. Ем по «методу тарелки». Занимаюсь английским с преподавателем. Читаю по две книги в месяц. И люблю все подсчитывать — у меня уже вот какой год отдельное приложение для финансов. Каждая полезная привычка напоминает, что у меня есть тело — живое, гибкое, сильное. Я делаю это не для галочки, кажется, мы стали забывать, где гонка, а где — обогащение личности. Хочу чувствовать, как жизнь хлобыщет не только через работу или цели, но и через простые вещи: расстелить коврик с лёгкостью, приготовить завтрак и вдумчиво его прожевать. С благодарностью, как будто это самое важное, что ты сделал для себя сегодня. Я ловлю ощущение, что мне хватает всего, что у меня сейчас есть, и даже немного сверху.  А то ведь знаете, как иногда грустно бывает. Мы не живем, это жизнь случается с нами. А как вы начали год? Что пообщали себе, какими хотели бы стать? Что пожелали бы себе в поддержку?

Клиенты спрашивают, как я выдерживаю запросы с новогодними дизайнами. А ведь многие так и не догадались, что самое сложное в моей работе — это не рисовать ровный френч и не лепить выпуклую капибару с красной шапкой, а заявлять о себе. «Дайте слово» — это блог, где моя любовь смогла найти пристанище. Здесь я писательница, да такая-растакая, что даже штанишки маникюрши становятся маловаты. Проживаю вместе с вами кризисы, размышляю, учусь писать рассказы и настолько быстро меняюсь, что сама за собой не поспеваю. Теперь у меня появилась «пилилошная» — место, в котором я виртуозно пилю, транслирую осязаемое творчество и в восторге от названия, которое придумала. Там можно подглядеть изнанку маникюрши и сблизиться еще больше, потому что ощущение, как будто на фоне включили камин, раздали всем пледы и вручили какао. Я рассказала, что такое японский маникюр и кому эта блистючая и восстановительная процедура подойдет. А тут пост про гель и разницу между ним и обычной базой. Думаю, клиентам пора знать, что на самом деле портит ногтевую пластину, как сэкономить деньги на бьюти и маникюрные шпаргалки, которые помогут разобраться в бесполезных средствах и процедурах. Категорически рекомендую погулять по ссылкам, а подписка на «пилилошную» притянет в новый год ювелирный маникюр без болючих заусенцев и ровное покрытие, которое держится бетоном и не отрастает по сто недель.

Иногда я делаю хреновые ногти Семь лет назад я начинала пилить в московской общаге при универе и делала крайне отвратительные ногти. Нигде не обучалась и была самоучкой, а девочки-студентки были подопытными.  Я замечала, что работы не качественные, старалась, но денег на базовое обучение не было. Правда, клиентки уходили довольными, сейчас мы уже вместе пересматриваем фотки и смеемся. Как невротику-перфекционисту, было сложно смириться с тем, что у меня не получается так вылизано, как в инстаграмах. И на этом фоне, вместо того, чтобы накопить денег и повысить скилл, я испытывала много, очень много вины и стыда. Наказывала себя тем, что делала за бесплатно и топталась на месте. Марио Якоби в своей книге «Стыд и истоки самоуважения» пишет о том, что порой стыд — это способ уйти от ответственности. Ну, то есть, я испытываю стыд, и что мне с ним поделать. Такой вот я, стыдливый. Это ведь надо внутренне осознать упущение, приплести его к своей личности, коснуться эго и признать, что я совершаю ошибки. В этой картине, сознаться себе, что мы обычные люди, а неудачи — это неотъемлемая часть жизни, значит, быть униженными и выставленными напоказ. Такой компонент позора, который мы сами себе придумали. Боимся быть уязвимыми, особенно в незнакомых действиях, но забываем, что мы И ТАК УЯЗВИМЫ. Ко мне вот на днях пришла новая клиентка, которой я сделала плохие ногти за шесть тыщ. Кто вам еще в этом признается? 😀 Хотела ли я сделать ей хреновые ногти? Нет. Но иногда так случается, потому что я — человек. На это влияет ваще всё, от медлительного таксиста до недосыпа, гололеда и волнения. А еще мое внутреннее состояние, вплоть до пмс. Ногти мы, конечно, исправили в другой день. Я сделала дизайн в подарок, предложила хорошую скидку на следующий раз. Для меня это о взрослости, вместо того, чтобы сидеть в стыде и жалеть себя.  Что если позора нет, а раз уж ошибки — неизбежная часть повседневности, то мы будем продолжать совершать их, но замечать и контролировать исход? Я вот поняла, что провал в чем-то — это не про мою личность, он не делает меня ничтожной. И прикольным пришло осознание, что жизнь не линейна. Не на все обстоятельства я влияю, но многое могу изменить. И если делать вид, что ошибок не существует, это не значит, что их нет)

Принесла рождественский ромком «Интуиция», 2001 года. Люблю такое перед новогодними праздниками глянуть, правда смотреть успевается только затылком, пока делаю маникюр клиенткам. Меня разорвала вот какая мысль. Ну типа, мы всерьез будем романтизировать двух незрелых людей, которые годами жили иллюзиями и не хотели принимать никаких решений? У фильма рейтинг семь и, простигосподи, семь. Сюжет о том, как двое людей познакомились, разглядывая рождественские прилавки, чуть не поделили перчатку, весело провели время и разошлись, потому что номер телефона, записанный на бумажке, унес ветер. Потом пару лет фантазировали друг о друге. Конец. Главная героиня, кстати, психоаналитик, но с уж очень магическим мышлением. Фонит невротическим убеждением, что все предопределено, а значит, можно просто ждать. Я тоже верю в судьбу и знаки, но где-то минуты три в месяц, потому что остальное время приходится совершать действия, чтобы быть счастливой. Возмутил меня и главный герой, у которого свадьба с ДРУГОЙ ЖЕНЩИНОЙ, а он продолжал успокаивать ее в исключительности и искал ЗА ЕЕ СПИНОЙ нашу волшебную.  Он не сознается невесте, что она ему больше не нравится. (А так, блин, бывает, и это нормально). Не перестает планировать свадьбу. Ну то есть, он просто чилловый парень, мечтает о недоступном идеале, и не идет дальше в глубину с той, которая хочет построить с ним семью. И даже когда невеста делится своими переживаниями о его отсутствующем присутствии (вот где реально работает интуиция), герой все равно обманывает, погружает в иллюзии и настаивает на своей любви.  Мне нравится «Дневник Бриджит Джонс». Там хотя бы мудаков так и называют — мудаками. А трусов — трусами. Как по мне, для персонажей эта встреча подсвечивала, что они несчастны. Насколько «тех» людей они выбирают для будущего? Удовлетворены ли они с партнерами? Кажется, эти мечты и поиски друг друга создавались для того, чтобы не быть в реальности, в которой они не хотели находиться. Герои, кстати, в конце сошлись и жили долго и счастливо (нет). Говорят, они до сих пор ищут свой идеал по всему Нью-Йорку и не идут ни с кем в близость.

друзья, у меня сегодня генуборка, а еще я сделала стул.

ну, я 😀 доброе утро, чат!