FreediveGo

Вопросы к коллегам Мне интересно, что замечали другие тренеры, страхующие и спортсмены. Бывали ли случаи, когда отключение происходило резко, почти без дискомфорта? Видели ли вы короткие «перезагрузки», после которых человек быстро возвращался и выглядел нормально? Видели ли тяжёлые случаи, после которых человеку было плохо ещё долго? Есть способы продиагностировать такие проблемы как блэкауты 1 вида? Какие рекомендации тут дают врачи и как с этим бороться? Были ли повторяющиеся истории на одной и той же дистанции? Помогало ли что-то изменить: дыхание, глубину вдоха, упаковку воздуха, восстановительное дыхание, отдых, скорость, технику, отношение к попытке? Как вы относитесь к контракциям: помогают они ориентироваться или иногда обманывают? Есть какой то разработанный протокол помогающий избежать ошибки? Давайте соберём опыт. По делу. Чем лучше мы понимаем такие ситуации, тем красивее и безопаснее становится фридайвинг.

Опасен ли короткий блэкаут Здесь важно быть аккуратным. Иногда короткое отключение выглядит как лёгкая перезагрузка. Человека быстро достали, он быстро вернулся, улыбается, говорит, выглядит нормально. Но потеря сознания в воде — серьёзный знак. Главная опасность в месте и моменте. Под водой даже несколько секунд имеют большое значение, особенно без грамотного страхующего рядом. А если такая история повторяется, организм явно просит внимания. Мне кажется, нам во фридайвинге стоит больше говорить не только о длине, времени и рекордах, но и о качестве выхода. Как человек вышел? Как он смотрит? Как дышит? Как говорит? Есть ли контакт? Ясная ли голова? Хорошее ли восстановительное дыхание? Иногда попытка, которую спортсмен закончил раньше, — лучшая попытка дня. Потому что он сохранил контроль, желание, уважение к телу и тренировочный процесс. А попытка, где он доплыл любой ценой, может стоить слишком дорого, даже если в цифрах она выглядит красиво. Почему об этом важно говорить Со стороны блэкауты выглядят пугающе. Для зрителя это катастрофическая сцена: человек плыл, потом обмяк, его достали, вокруг все начали быстро действовать. Но внутри фридайвинга мы часто видим и другую сторону. После короткого отключения человек может быстро вернуться, быть живым, весёлым, немного растерянным, иногда даже забавным. Именно поэтому тему хочется разобрать глубже. Сам спортсмен в моменте может ничего страшного не почувствовать. Значит, нужны более ясные ориентиры: для спортсмена, тренера и страхующего. Где лучше закончить попытку. Когда увеличить отдых. Когда изменить дыхание. Когда убрать упаковку воздуха. Когда взять меньше вдох. Когда внимательнее отнестись к восстановлению. Когда проверить здоровье. Когда признать: сегодня граница ближе, чем обычно. Нам надо разобрать, разработать и дать правильные протоколы ребятам. Соревнования всегда подталкивают к сильным попыткам. В этом есть спорт: заявка, настрой, зрители, желание показать максимум. Но есть разница между сильной попыткой и потерей управления. Сильная попытка — это когда спортсмен подходит к границе и остаётся собранным. Потеря управления — это когда граница уже пройдена. Мне хочется, чтобы наш спорт становился умнее, красивее и понятнее. Чтобы сила фридайвера измерялась не только метрами и минутами, а ещё качеством выхода, спокойствием, чистотой, контролем и уважением к себе.

Возвращаясь к 1 варианту блэкаута. Простая аналогия из обычной жизни Многие знают это ощущение: завязывал шнурки, резко встал — и потемнело в глазах. Что происходит? Когда человек резко встаёт, кровь на короткое время уходит вниз — в ноги и живот. Сердцу возвращается меньше крови, давление проседает, мозг на мгновение получает меньше питания. Обычно организм быстро всё выравнивает: сосуды сужаются, пульс меняется, давление возвращается. Но если человек устал, обезвожен, перегрелся, плохо восстановился или имеет такую индивидуальную реакцию, может случиться короткое отключение. Это не то же самое, что потеря сознания под водой. Но общий принцип похож. Думаю, часть коротких блэкаутов в нырянии в длину может идти по похожей логике. Особенно когда вместе складываются большой вдох, упаковка воздуха, внутреннее давление, дыхание перед попыткой, сосудистая реакция, работа сердца, усталость, техника и желание доплыть. Можно ли это проверить Простого теста, который сразу объяснит каждый случай, скорее всего, не существует. Но если у человека повторяются отключения или потеря управления телом на похожей дистанции, если всё происходит резко и почти без ощущений, если спортсмен хорошо подготовлен, а проблема возвращается снова — это повод разбираться внимательнее. Иногда стоит проверить сердце. Иногда — давление и реакцию на смену положения тела. Иногда — сосуды шеи и головы. Иногда — сон, питание, восстановление, дыхание перед стартом, привычку к упаковке воздуха, скорость, технику и общий подход к попыткам. Универсального рецепта тут нет. Кому-то помогает убрать упаковку воздуха. Кому-то — брать чуть меньше вдох. Кому-то — спокойнее и проще дышать перед стартом. Кому-то — лучше делать восстановительное дыхание. Кому-то — увеличить отдых между попытками. Кому-то — работать с переносимостью углекислого газа. Кому-то — снизить скорость. Кому-то — убрать лишнюю борьбу. Кому-то — перестать каждый раз доказывать себе и окружающим, что он может ещё. У одного главную роль играет дыхание. У другого — слишком большой вдох. У третьего — сосудистая реакция. У четвёртого — сердце. У пятого — техника и лишняя трата сил. У шестого — азарт и желание доплыть любой ценой. Чаще всего всё смешивается.

Что стоит отслеживать в себе Точных признаков будущего отключения может не быть. Зато можно замечать опасные сценарии. Например: — попытка идёт подозрительно легко, хотя дистанция уже серьёзная; — перед стартом было слишком много глубокого дыхания; — появился азарт вместо спокойной собранности; — обычно на такой длине есть контракции, а сегодня их странно мало; — после прошлой попытки восстановление было слабым; — техника начала фатально разваливаться, а ты продолжаешь; — внимание стало мутным; — дистанция, скорость и план перестали ясно ощущаться; — появилась мысль: «мне уже всё равно, просто доплыву». Лично для меня это далеко не признаки силы. 🫁 Попытка заканчивается не у стенки Отдельно хочу сказать про восстановительное дыхание. Попытка заканчивается не в момент касания стенки и не в момент, когда лицо вышло из воды. Попытка заканчивается тогда, когда дыхание восстановилось, взгляд ясный, тело под контролем, а страхующий видит живой контакт. Слабое или неправильное восстановительное дыхание может испортить даже хороший выход. Человек вроде бы доплыл, поднял голову, а дальше вместо чётких коротких вдохов и активного восстановления начал говорить, улыбаться, отвлёкся, опустил голову, сделал большой выдох. И именно в эти секунды может случиться потеря управления или отключение. Чаше из-за резкого снижения давления внутри грудной клетки. Восстановительное дыхание — такая же часть нырка, как старт, техника и разворот. Главное правило: лучше выйти с запасом Когда ты заканчиваешь попытку с ощущением «я мог ещё», ты сохраняешь самое ценное — хорошее состояние после. Ты вышел. Дышишь. Всё под контролем. Внутри остаётся приятная мысль: «Сегодня было круто. И у меня ещё был запас». Это прекрасное чувство. Оно даёт желание тренироваться дальше. Оно укрепляет доверие к себе, к телу и к процессу. Личный рекорд с запасом — лучший вариант личного рекорда. Это зрелость. Это грамотность. Это путь к долгому прогрессу. А когда человек доплывает любой ценой, часто остаётся другой след. Вроде бы результат есть, но радости мало. Есть тяжесть, страх, неприятный осадок, ощущение, что ты себя продавил. Иногда после таких попыток пропадает желание нырять. Тело и психика запоминают: туда нам не надо. Во фридайвинге важны не только метры и минуты. Важно выйти так, чтобы захотеть вернуться в воду снова. Поэтому мой совет простой: оставляйте запас. После хорошей попытки должно быть ощущение: «Я мог ещё, но сегодня этого достаточно». Это основа долгого пути.

🧠 Почему человек не всегда чувствует приближение блэкаута Многие думают, что перед потерей сознания обязательно появится мощный сигнал: сильные сокращения дыхательных мышц, паника, страх, жёсткое желание вдохнуть. В реальности всё может быть намного проще. Наше тело очень хорошо чувствует накопление углекислого газа. Именно он во многом даёт желание вдохнуть, неприятные ощущения и сокращения дыхательных мышц. А кислород может снижаться тихо. Если перед попыткой человек слишком активно или слишком глубоко дышал, он убирает из тела много углекислого газа. Тревожный сигнал становится слабее, а кислород продолжает падать. И появляется ловушка. Спортсмен думает: «Мне спокойно. Сокращений почти нет. Дискомфорта мало. Значит, всё под контролем». А на самом деле привычный сигнал просто перестал доходить. Иногда опасное состояние выглядит как странное спокойствие. Как пустота. Как лёгкость. Как внезапная мысль: «сегодня всё отлично, можно плыть дальше». Именно поэтому во фридайвинге опасно ориентироваться только на ощущения. Про сокращения дыхательных мышц или контракции. Многие начинающие считают их главным ориентиром: начались — значит тяжело будет сегодня. С опытом всё меняется. Чем чаще человек занимается фридайвингом, тем спокойнее он становится. Он лучше расслабляется, меньше боится ощущений, меньше сопротивляется. В какой-то момент сокращения могут стать мягче, позже, слабее. Иногда их почти нет даже в длинной попытке. И это может запутать. Сами контракции, на мой взгляд, помогают. Они неприятные, но понятные. Они дают ритм. На них можно переключить внимание. Они разбивают дискомфорт на волны: вот одна, вот следующая, вот ещё одна. А когда их почти нет, человек может потерять свою внутреннюю шкалу да и дискомфорт раскрывается в полную силу. Остаются другие ощущения: тяжесть, мутность, давление, отстранённость, потеря ясности, нет желание продолжать без нормальной оценки ситуации. Поэтому контракции —хоть и важный сигнал, но только один из многих.

Темнота в конце дистанции. Блэкаут Хочу поднять тему, которая во фридайвинге со стороны выглядит пугающе, а внутри спорта оказывается намного сложнее и интереснее. Речь о блэкаутах — потере сознания на задержке дыхания. Сразу скажу честно: у меня самого такого опыта не было. Я не могу рассказывать об этом изнутри. Зато я видел такие случаи много раз: на тренировках, на соревнованиях, во время страхования, у спортсменов разного уровня и в разных ситуациях. И чем больше я наблюдаю, тем сильнее у меня ощущение, что одним словом мы называем разные по характеру события. Формально всё выглядит просто: мозгу стало мало кислорода, и человек на короткое время отключился. Но в жизни это происходит по-разному. Иногда спортсмен плывёт в длину, например в районе 85–120 метров. Он выглядит спокойно. Без сильной борьбы, без паники, без явных признаков, что сейчас что-то случится. Потом — будто щёлкнул выключатель. Секунда, и человек отключился. Его достают, он быстро приходит в себя, и через короткое время выглядит почти нормально: розовый, живой, иногда даже с приподнятым настроением. Часто сам момент отключения он вообще не помнит. Для него это выглядит так: «я плыл, а потом вдруг уже наверху». А бывает другая картина - "Метр тщеславия". Человек долго терпит. Заходит далеко за привычные ощущения. Продолжает выдавливать попытку, хотя тело уже просит закончить. После такой потери сознания состояние обычно тяжелее: серое лицо, разбитость, головная боль, тошнота, тяжесть в теле, неприятный осадок после выхода. И вот здесь появляется главный вопрос. А одинаковые ли это блэкауты? Мне кажется, что нет. Один вариант похож на короткий сбой доставки крови и кислорода к мозгу. То есть дело может быть не только в том, что кислород во всём теле закончился. Иногда в конкретный момент мозг получает слишком мало крови и кислорода из-за сочетания разных факторов. На это могут влиять: — слишком глубокий и активных вдох, чаше не один прям перед попыткой; — сильная упаковка воздуха; — лишнее напряжение перед стартом; — изменение давления внутри грудной клетки; — ухудшение возврата крови к сердцу после очень большого вдоха; — отсутствие восстановительного дыхания; — усталость; — скорость; — техника; — работа сердца и сосудов; — индивидуальная реакция организма. Очень глубокий вдох кажется логичным: больше воздуха — больше запаса. Но иногда большой вдох создаёт лишнее внутреннее напряжение. Грудная клетка становится жёсткой, сердце и сосуды работают в других условиях, кровь хуже возвращается к сердцу, а мозг в какой-то момент получает меньше, чем ему нужно. С упаковкой воздуха это может быть ещё заметнее. Получается странная история: человек взял больше воздуха, а условия для мозга стали сложнее. Второй вариант — доплыть нельзя остановиться или глубокая объективная нехватка кислорода. Там чаще есть долгая терпёжка, борьба, желание дотянуть, додавить, доплыть. После такого выхода состояние обычно тяжелее, а восстановление дольше. Это не медицинская классификация. Скорее мое наблюдение, которое хочется обсудить. Одни отключения похожи на короткую перезагрузку. Другие — на глубокое восстановление всей системы.

🌊 привет, всем 🐳🐋🫍🦈🐬 С Сашей Богдашкиным сняли 3-й выпуск новостей о фридайвинге В этот раз поговорили про самое главное с двух прошедших чемпионатов мира в бассейне: кто как выступил, какие были результаты, что запомнилось и какие выводы можно сделать по сезону. Получился важный выпуск для всех, кто любит фридайвинг, следит за спортом и хочет понимать, что сейчас происходит на мировой арене. Обязательно посмотрите 👇 https://rutube.ru/video/private/0d3ed25662db2b5dec771860c23c2461/?p=LXzBR7ZEUT9veK285cbrpw https://vkvideo.ru/video-211227754_456239267 https://youtu.be/sVzZRUnmZQI

Массажная терраса будет восстанавливать спортсменов на фестивале по фридайвингу А как тебе тот факт, что твои результаты во время тренировок напрямую зависят от расслабленности тела и ума? Поэтому команда мастеров ждёт тебя на массажной террасе — в нашем арсенале большое количество техник, которые восстановят тебя 💪 У каждого мастера свои фишки и стиль, определи кто подойдет именно тебе — к каждому мастеру можно попасть с 15% скидкой по промокоду до конца июля freedive_fest (укажи в комментарии к записи) Записаться на восстановление👇 по ссылке онлайн записи — n391038.yclients.com/ Написать в тг - @book_bambook Написать в бота в Макс - https://max.ru/id772780743876_bot Написать в ватсап - https://wa.me/message/QS7X6RJU2RKEC1

В этом эксперименте всё это было просто сжато во времени. То, что обычно растягивается на недели, произошло быстрее. Сначала организм начал перерабатывать накопленные ресурсы, которые были заложены предыдущими месяцами работы. Сначала он даже давал гиперкомпенсацию, и я чувствовал прилив сил. Потом наступило состояние, где многое казалось возможным. А затем начался спад. Резкая усталость, деградация, невозможность нормально отдыхать, невозможность восстанавливаться, невозможность спокойно есть, пить, думать, тренироваться. Всё начало разрушаться не героически, а очень буднично: через раздражение, тошноту, плохой сон, тяжесть в голове и отказ нервной системы продолжать. Именно поэтому сейчас, когда я смотрю на весь эксперимент со стороны, я понимаю: я исследовал не мышцы. Не гипоксию. Не лактат. Не бег, не плавание и даже не фридайвинг. Всё это было только инструментами. На самом деле я исследовал собственную природу: своё отношение к границам, страху, неизвестности и дискомфорту. Я хотел увидеть, что находится за той чертой, где большинство людей обычно останавливаются. Я не хочу делать из этого историю про героизм. В этом нет никакой романтики. Перегрузка не выглядит как кино. Она не всегда похожа на драматичный момент, где ты падаешь на финише под аплодисменты. Чаще она выглядит намного проще: ты сидишь, тебе слегка тошно, ты раздражён, плохо соображаешь, не хочешь есть, не хочешь тренироваться, плохо спишь и не можешь понять, почему вчерашний отдых ощущается как целая неделя. Но именно в этой некрасивой правде и находится ценность эксперимента. Этот сезон не дал мне тех результатов, которые я хотел получить. Но он дал мне новые вопросы. А хорошие вопросы иногда стоят дороже готовых ответов. Я увидел, как выглядит движение к пику формы и что происходит после него. Я увидел, как организм сначала держит нагрузку, потом начинает жить на резервах, а потом постепенно выключает лишнее. Я увидел, что нервная система может остановить тебя раньше, чем мышцы. И я увидел, что предел не находится там, где нам кажется. Обычно он стоит немного дальше, где-то в тумане, за следующим поворотом дороги. Почти как у Хемингуэя: за рекой, в тени деревьев. И единственный способ его увидеть — сделать ещё один шаг.

Возможно, бывают экстремальные ситуации, где организм платит намного больше. Но в обычной тренировочной логике я думаю так: ты восстанавливаешься примерно столько же, сколько выходил на пик и заходил за грань. Если подготовительный период длился полтора месяца, то и восстановление после прохождения пиковых нагрузок может занять примерно столько же. Может быть, больше. Может быть, в два раза больше, если ты сильно перегнул. Но это всё равно не мистическая катастрофа и не приговор. Это нормальная цена за то, что ты взял у организма больше, чем он был готов спокойно отдать. Организму нужно снова накопить энергию. Вернуть нормальный сон. Вернуть аппетит. Вернуть желание двигаться. Вернуть спокойствие нервной системы. Вернуть ощущение, что тренировка — это не угроза, а рабочий процесс. И это требует времени. Нельзя сначала полтора месяца сжимать пружину, потом зайти за пик, пройти через тяжёлую нагрузку, получить результат или опыт, а потом ожидать, что через два дня ты снова будешь свежим. Так не работает. Если ты глубоко залез в систему, дай ей время собрать себя обратно. Для меня это стало важным пониманием: восстановление после пика — это не поломка и не слабость. Это продолжение того же самого процесса. Ты сначала поднимаешься, потом реализуешься, потом откатываешь, потом снова строишь. И чем серьёзнее результат, тем серьёзнее должен быть откат. Не потому что ты развалился. А потому что ты взял больше. В этом смысле фраза «за каждым рекордом стоит расплата» становится не красивым мотивирующим лозунгом, а очень практичной вещью. Спортсмены высокого уровня знают цену каждого результата. Они заранее понимают, что им придётся пройти, что они будут чувствовать по дороге, как будет ломаться сон, как будет падать аппетит, как будет давить усталость, как будет вести себя нервная система. Они знают, что эта дорога далеко не всегда приятная. Она не всегда хорошая. Она не всегда похожа на вдохновляющий ролик с красивой музыкой. Чаще это просто тяжёлая, длинная, неприятная работа, в которой ты сам выбираешь, на что готов обменять следующий результат. И вот здесь, как мне кажется, появляется зрелость спортсмена. Не в том, чтобы верить, что всё можно сделать легко. И не в том, чтобы каждый раз просто уничтожать себя ради ощущения, что ты сделал максимум. Зрелость в том, чтобы понимать, где адаптация, где выход за адаптацию, где пик, где движение за пик, где начинается долг и сколько примерно времени понадобится, чтобы этот долг вернуть. Раньше мне хотелось верить, что можно всё время тренироваться кайфово, плавно и стабильно расти. Сейчас я думаю, что до определённого уровня это действительно возможно. Но дальше начинается другая игра. Там уже нельзя просто приятно тренироваться и ждать, что организм сам подарит тебе новый уровень. Там нужно заходить за границу. Нужно терпеть. Нужно откатывать. Нужно восстанавливаться. Нужно снова собирать себя по частям. И только потом снова выходить к горизонту. Не потому что ты любишь страдать. А потому что за каждым новым уровнем есть участок дороги, который организм сам по себе проходить не хочет.

Во фридайвинге это особенно заметно. На каком-то уровне дистанция ещё может быть зоной адаптации. Ты тренируешься, техника становится лучше, тело становится экономнее, нервная система спокойнее, гидродинамика чище. То, что раньше казалось страшным, постепенно становится рабочим. Организм учится жить в этой нагрузке. Он принимает её. Она становится частью твоей новой нормы. Но дальше всё равно появляется горизонт. Сейчас мне кажется, что для меня предел адаптации находится где-то в районе 100–125 метров. Возможно, позже я буду думать иначе. Возможно, мой опыт изменится, и эта цифра сдвинется. Но на данный момент я чувствую это примерно так: до этой зоны организм ещё может научиться жить, работать и адаптироваться. А всё, что дальше, — это уже не просто тренировка. Это работа в ущерб себе. Работа за пределом комфорта. Работа за пределом того, что организм готов принять как обычную нагрузку. И если ты хочешь туда идти, нужно честно понимать: кайфово это не будет. Сколько бы ты ни тренировался, сколько бы ни подводил форму, сколько бы ни улучшал технику, за этой границей не появится волшебное ощущение лёгкости. Там всегда будет цена. Там всегда будет дискомфорт. Там всегда будет внутренний торг между желанием сделать результат и желанием системы защитить себя и остановится. Можно стать сильнее, спокойнее, техничнее, экономнее. Можно отодвинуть момент встречи с болью, гипоксией, закислением и страхом. Но нельзя сделать так, чтобы настоящий выход за грань стал приятной прогулкой. И, наверное, именно здесь начинается настоящий спорт. Не там, где всё получается. Не там, где ты каждый день тренируешься в удовольствие и чувствуешь себя молодцом. А там, где ты понимаешь цену следующего шага и всё равно решаешь на этот шаг. При этом важно понимать и другую сторону. Мне не кажется, что можно за одну тяжёлую тренировку или даже за один тяжёлый блок полностью ушатать организм так, будто ты начинаешь с абсолютного нуля. Иногда после пиковых нагрузок появляется ощущение, что всё внутри умерло: митохондрии, энергия, железо, гемоглобин, нервная система, желание жить и вообще всё, что могло хоть как-то двигаться. Хочется думать, что ты высушил себя полностью, вымыл все микроэлементы, разрушил всё, что строил, и теперь нужно начинать сначала. Но я не думаю, что это так. Мне кажется, организм гораздо крепче и умнее. Его можно перегрузить, можно загнать, можно сильно утомить нервную систему, можно уйти в глубокий откат, но в обычной спортивной реальности ты не обнуляешь себя полностью. Ты не превращаешься в пустое место. Ты не теряешь всю базу, которую строил месяцами и годами. Скорее ты выходишь за границу своих возможностей на какие-то 10, 12, может быть, 20 процентов. Это уже очень много. Этого достаточно, чтобы почувствовать. Но это не 70 и не 100 процентов разрушения. Не полный конец системы, а глубокий долг, который нужно будет вернуть.

А потом нужно откатывать. Не потому что ты слабый. Не потому что ты что-то сделал неправильно. А потому что система не может постоянно жить на пике. Пик — это не дом. Это вершина. На вершине можно постоять, посмотреть вокруг, сделать то, ради чего ты туда поднимался, но жить там постоянно нельзя. Там слишком тонкий воздух и слишком много напряжения. Туда поднимаются, реализуются и потом спускаются вниз, чтобы снова набрать силы. Чем сильнее и профессиональнее становится спортсмен, тем дальше он может зайти за горизонт своих обычных возможностей. Он может терпеть больше, дольше держать нагрузку, точнее управлять телом, дыханием, техникой, расслаблением и психикой. Но вместе с этим растёт и цена. Чем дальше ты заходишь, тем серьёзнее расплата. Тем глубже откат. Тем больше времени нужно, чтобы восстановиться и снова стать не просто функционирующим, а живым, свежим и сильным. Со стороны часто кажется, что сильным спортсменам всё нипочём. Что они могут бесконечно нырять длинные дистанции, плавать большие объёмы, бегать тяжёлые работы, держать огромные нагрузки и оставаться в порядке. Но я всё больше думаю, что это иллюзия. За каждым серьёзным результатом стоит серьёзная расплата. Просто у сильного спортсмена она лучше спрятана, лучше организована и лучше встроена в систему подготовки. Он не не платит. Он просто умеет платить точнее. И в этом есть большая разница между любителем и человеком, который реально пытается выходить за свои границы. Любитель может прийти на тренировку, проплыть какую-то дистанцию, устать, но потом спокойно пойти по своим делам. У него может не быть жёсткого отходняка, тряски, мутной головы через несколько часов. Он потренировался, получил нагрузку, может быть, даже хорошо поработал, но его организм не пустил его туда, где начинается настоящая цена. Он остановился раньше. И это нормально. Его система просто не обучена заходить за эти рамки и очень грамотно защищает его от лишнего разрушения. У меня это ощущается иначе. Если я прихожу на действительно жёсткую тренировку, то в момент самой тренировки мне может быть даже хорошо. Я могу быть собранным, включённым, сильным, могу выполнять работу, могу чувствовать, что контролирую процесс. Но потом, через три-четыре часа, начинается другая история. Восстановление может быть очень тяжёлым: сильная потливость, общее недомогание, мутная голова, плохая способность соображать, внутренняя тряска, тяжесть во всём теле. Вроде тренировка уже закончилась, но организм только начинает разбираться с тем, что ты с ним сделал. Вот здесь и находится важный нюанс. Сама тренировка — это только вход. Настоящая реакция на данный организму стимул часто приходит после, когда уже нет адреналина, нет концентрации, нет задачи, нет команды «работай». Ты выходишь из воды, снимаешь снаряжение, садишься, и вдруг вся система начинает откатывать назад. И ты очень хорошо чувствуешь, что нагрузка была не просто тяжёлой. Она была за гранью обычной адаптации. Поэтому, когда я говорю про предел адаптации, я имею в виду не просто момент, когда тебе тяжело. Тяжело бывает всем. Я говорю про ту границу, после которой организм уже не просто устал, а начинает расплачиваться за выход за рамки. Он может работать на тренировке, но потом несколько часов или несколько дней будет возвращать себя в норму. И чем выше твой уровень, тем дальше ты можешь зайти в этот долг. Но долг всё равно придётся возвращать.

За этот период я ещё раз увидел, как странно устроена форма. Когда я иду к пику, мне обычно тяжело. Я чувствую усталость, чувствую давление тренировок, чувствую, что организм что-то перерабатывает внутри себя. Это не лёгкость. Это скорее ощущение большой нагрузки, которую ты ещё можешь держать. Именно в такие периоды часто и появляются лучшие результаты. Пик формы, как мне кажется, не всегда ощущается как полёт. Часто он ощущается как тяжёлое, но управляемое плато, на котором ты можешь долго находиться и работать. А вот когда вдруг становится слишком легко, когда тяжёлая серия начинает идти играючи, когда возникает ощущение, что можно бесконечно добавлять, сокращать отдых, увеличивать объём, — вот это, как я уже не раз замечал, может быть не пиком, а первым шагом после пика. Ты уже прошёл вершину, но ещё не понял, что дорога пошла вниз. Организм ещё выдаёт мощность, ещё работает, ещё даёт ощущение силы, но ресурс уже начинает заканчиваться. Пружина сжимается всё сильнее, и чем ярче ощущение «могу всё», тем внимательнее нужно быть к тому, что будет дальше. За последний год я вообще много думал о том, как должен выглядеть тренировочный процесс. Мне хотелось верить, что можно выстроить его спокойно и кайфово: планомерно тренироваться, постепенно увеличивать нагрузку, делать всё разумно, получать удовольствие от процесса и за счёт этого стабильно расти. Вроде бы логика правильная. Ты не ломаешь себя, не загоняешь организм, не живёшь в вечном перегрузе, а просто шаг за шагом становишься сильнее. Сегодня чуть больше, завтра чуть качественнее, послезавтра чуть увереннее. И так, кажется, можно расти очень долго. Но чем больше я наблюдаю за собой, тем сильнее понимаю, что у организма есть предел адаптации. Для меня предел адаптации — это граница, до которой тело ещё может приспосабливаться относительно спокойно. Да, может быть тяжело. Может быть усталость, тяжёлые ноги, накопленная нагрузка, плохое настроение, желание поспать подольше. Но внутри всё равно остаётся ощущение, что система это переваривает. Организм принимает тренировку, перерабатывает её и становится сильнее. А дальше начинается другая территория. Там ты уже не просто тренируешься. Там ты начинаешь платить. Мне кажется, невозможно зайти за настоящую грань своих возможностей и ничем не пожертвовать. Можно сколько угодно говорить про постепенность, адаптацию, правильный план и удовольствие от процесса, но если ты действительно хочешь выйти за предел того, к чему организм привык, дискомфорт всё равно придёт. И это может быть не лёгкий тренировочный дискомфорт, не приятная усталость после хорошей работы, а серьёзное сопротивление всей системы. Это не значит, что туда нельзя заходить. Иногда, если хочешь выйти на новый уровень, туда как раз и нужно идти. Но нужно честно понимать цену. Выход на пик формы — это не бесконечная дорога вверх. Это короткое окно, которое открывается после длинной подготовки. Ты долго собираешь систему, долго нагружаешь организм, долго подводишь его к состоянию, в котором он способен выдать максимум. Потом появляется момент, когда нужно реализоваться: две, три, может быть, четыре недели, когда форму нужно использовать. Сделать попытку. Показать результат. Забрать то, ради чего ты работал.

Ты стараешься всё сильнее, а результата всё меньше. Движения становятся похожи не на движение, а на потуги. Ты вроде делаешь усилие, но оно уже не приносит той отдачи, ради которой ты его делаешь. Словно машина буксует в глубокой грязи: мотор ревёт, топлива сгорает всё больше, шума всё больше, а скорость не растёт. В какой-то момент она даже падает. И именно тогда понимаешь, что предел — это не всегда отсутствие сил. Иногда предел — это отсутствие эффективности. Ты продолжаешь вкладывать энергию, но система уже не превращает её в результат. По этому очень важны именно пред пороговые тренировки именно они толкают твои результаты вперед. Во фридайвинге это особенно заметно. Кажется, что ещё несколько мощных гребков или ударов ногами всё исправят. Но вместо ускорения приходит обратное. Организм начинает бороться уже не за результат, а сам с собой. И здесь очень легко ошибиться. Кажется, что нужно добавить силы, но часто нужна не сила, а спокойствие. Потому что паника ускоряет разрушение, а расслабление иногда позволяет пройти дальше, чем борьба. Фридайвинг редко выигрывается грубой силой. Чаще он выигрывается способностью оставаться спокойным тогда, когда внутри уже начинается шторм. К концу эксперимента состояние стало совсем другим. Это уже не была обычная спортивная усталость. Обычную усталость знает каждый спортсмен: болят мышцы, тяжело идти по лестнице, хочется лечь, поесть, поспать. Здесь было глубже. Лёгкая тошнота. Сложность формировать мысли. Сложность удерживать их. Сложность решать задачи в моменте, особенно когда задач много. Ощущение вакуума в голове, тяжесть в верхней части головы, в висках, в затылке. Лёгкая головная боль. Внутренний шум. Будто мозг экономит энергию и постепенно выключает всё, что не нужно прямо сейчас для выживания. При этом боль в теле ощущается не так сильно, как можно было бы ожидать. Она как будто уходит на второй план. Гораздо сильнее давит общее состояние. Тебе тяжело думать, тяжело есть, тяжело пить, тяжело разговаривать, тяжело просто нормально жить. Начинаешь чувствовать, что организм не успевает перерабатывать ни нагрузку, ни питание, ни воду, ни эмоции, ни задачи. Всё, что раньше проходило через тебя более-менее спокойно, теперь застревает внутри и создаёт ещё большую тяжесть. И вот здесь я всё больше убеждался, что главный удар принимает не мышечная система. Мышцы болят, забиваются, устают, но они не главный ограничитель. Главный удар принимает нервная система. Именно она первой начинает говорить «хватит». Именно она первой начинает блокировать движение. Именно она первой делает тебя раздражительным, тревожным, тяжёлым, неэффективным. Тело ещё может, сердце ещё может, лёгкие ещё могут, но нервная система уже не хочет участвовать в этом безумии. В таком состоянии если сдать анализы, я думаю, я к сожалению этого не сделал, они, возможно, не покажут ничего катастрофического. Может быть, будут какие-то изменения, какие-то индивидуальные отклонения, но не обязательно там будет написано большими буквами: «человек себя уничтожил». Потому что многое происходит в голове, в регуляции, в нервной системе, в том, как организм управляет собой. Это не всегда видно в одной цифре. Но это очень хорошо видно в жизни: тебя бесит то, что раньше не бесило; у тебя не получается то, что раньше получалось легко; ты не можешь нормально тренироваться, нормально отдыхать, нормально восстанавливаться. В какой-то момент ты вынужден выстраивать новые алгоритмы вообще для всего. Как есть. Как пить. Как спать. Как двигаться. Как разговаривать. Как не срываться на мелочах. Как снова начать чувствовать себя живым. И это, наверное, самый честный признак того, что ты зашёл далеко. Не когда просто тяжело на тренировке, а когда обычная жизнь начинает требовать специальных усилий.

Потом начал сильно падать аппетит. И это, наверное, один из самых неприятных моментов, потому что чем больше организму нужны ресурсы, тем меньше он хочет их получать. Ты понимаешь, что нужно есть. Понимаешь, что нужно пить. Понимаешь, что нужны электролиты, соль, энергия, восстановление. Но сам процесс еды становится тяжёлой задачей. Будто организм уже не хочет ничего принимать и перерабатывать. Он не просит топлива. Он просто лежит под завалами и пытается тратить как можно меньше сил на всё. 🫩 Сон тоже начал ломаться. Ты устаёшь, но не отдыхаешь. Ложишься спать, но не восстанавливаешься. Просыпаешься таким же разбитым, каким лёг. И самое неприятное — постепенно глохнет само ощущение того, что тебе нужно восстановиться. Оно не становится тише потому, что ты в порядке. Оно становится таким потому, что общая тяжесть забивает все сигналы. Тело уже не кричит отдельными симптомами. Оно просто становится одним большим фоном усталости. Даже привычные инструменты восстановления начали работать хуже. Холод, баня, контрастные процедуры — всё то, что раньше помогало, стало дополнительно угнетать систему. Особенно сильно это ощущалось через терморегуляцию. Тело начинало плохо управлять температурой: то бросало в холодный пот, то становилось жарко, то появлялась странная потливость, то наоборот не хватало тепла. Я начал понимать, что холод и баня — это тоже нагрузка. Не просто восстановление, не просто приятный ритуал, а ещё один стресс для нервной системы. И когда нервная система уже перегружена, даже полезные вещи могут начинать давить. Во время одной из тренировок по фридайвингу я понял ещё одну важную вещь. Меня пугает не гипоксия сама по себе, не задержка дыхания и не дистанция. Больше всего меня напрягает сочетание гипоксии и сильного закисления ног. Когда ноги уже горят, когда кислорода становится всё меньше, когда кровь начинает перераспределяться, когда мозг понимает, что впереди территория настоящего дискомфорта. И даже само приближение к этому состоянию вызывает сильное внутреннее напряжение. Мне кажется, это состояние очень похоже на знаменитую стену у марафонцев. Похоже на тот момент в плавании, когда темп внезапно исчезает и кажется, что скорость осталась где-то позади. Похоже на последние повторения тяжёлого силового подхода, когда мышцы настолько забиты, что каждое движение становится отдельной маленькой битвой. Но во фридайвинге есть одна особенность: это состояние может прийти на 40 метрах, а может прийти на 240. Само чувство примерно одно и то же. Меняется только момент встречи с ним. И вот здесь, как мне кажется сейчас, решает не только физическая форма. Решает нервная система, техника, расслабление, гидродинамика, способность тела двигаться экономно. Чем лучше всё это собрано, тем дальше отодвигается встреча с этим состоянием. Но само чувство остаётся. В какой-то момент тело ещё вроде может работать, мышцы ещё могут двигаться, но нервная система уже не готова выдерживать ту боль и тот хаос, который нагрузка создаёт внутри. И тогда ты непроизвольно всплываешь. Не потому что сил совсем нет. А потому что внутренняя система безопасности оказывается сильнее задачи. Есть ещё одно ощущение, которое сложно объяснить человеку, который никогда не подходил близко к пределу. Это момент перехода через анаэробный порог. Сначала кажется, что всё под контролем. Ты двигаешься, работаешь, терпишь. Потом происходит что-то странное: ты по-прежнему хочешь ускориться, по-прежнему готов терпеть, по-прежнему отдаёшь мышцам команду работать сильнее, но тело перестаёт отвечать. Будто между твоим желанием и организмом кто-то разрезал провод.

Самое интересное было даже не в том, сколько тренировок я добавил. Самое интересное было в том, чего я не делал. Я почти перестал восстанавливаться. Очень мало спал. Не ходил на массаж. Не делал восстановительные процедуры. Не помогал организму так, как обычно спортсмен должен помогать себе при большой нагрузке. Наоборот, я специально убирал комфорт и поддержку. Каждую свободную минуту я искал способ ещё немного нагрузить систему. Как будто хотел не просто потренироваться, а довести организм до состояния, где он начнёт говорить со мной уже не мягкими сигналами, а прямым текстом. Пиковая неделя получилась особенно показательной. В сумме вышло около 23 часов своей нагрузки и ещё 9 часов рабочей. Примерно 10,5 часов фридайвинга: два занятия по три часа и одно занятие четыре с половиной часа. Ещё шесть часов плавания — четыре тренировки по полтора часа. Около 4,5 часов бега, час силовой, час болдера. И ещё шесть занятий базового курса, которые я вёл сам на воде, по 1,5 часа каждое. То есть организм почти всё время находился либо в тренировке, либо рядом с тренировкой, либо в преподавании, где ты тоже должен быть собран, включён и эмоционально доступен для людей. Один из дней я помню особенно хорошо. Утром в 7:30 была тренировка, на которой я сам тренировался вместе с ребятами. Потом рабочее совещание в 9:30. После совещания в 11:30 я уже был на курсе, который вёл. Курс заканчивался около трёх дня, и почти сразу начиналась следующая тренировка, которую я проводил. Потом ещё одна, уже с плаванием по своей программе. С 18:00 до 19:00 было короткое окно, чтобы поесть и немного прийти в себя. В 19:00 начинался второй курс, который заканчивался около 22:30. И таких дней было несколько. В моменте это даже не казалось каким-то безумием. Когда ты долго живёшь в перегрузе, ненормальное начинает казаться нормальным. Самая смешная и одновременно показательная ситуация случилась уже ближе в конце этого периода, когда я пытался плавно выйти. Я разговаривал с тренером, Александрой Тимофеевной, она видела как я угасаю последние дни и прямо мне говорила, что я д.бил.. и занимаюсь ерундой... Так вот она меня увидела и спросила: «Тренироваться пришёл?» Я говорю: «Да. Ну я вроде уже отдохнул, три дня ничего не делал». Она посмотрела на меня и сказала: «Какие три дня? Ты вчера единственный день отдыхал». И тут я начал вспоминать. И действительно. Вчера был единственный день без тренировки. Позавчера утром я ещё тренировался у неё. Для меня это ощущалось так, будто прошла неделя. А в реальности прошли всего одни сутки. Вот тогда я очень чётко понял, насколько сильно меняется восприятие времени, когда живёшь в таком темпе. Дни перестают быть днями. Неделя перестаёт быть неделей. Всё сливается в один длинный, плотный, тяжёлый поток, где ты уже не очень понимаешь, сколько прошло времени, когда ты отдыхал, когда ел, когда тренировался, когда работал. Ты просто движешься дальше, потому что остановка уже не входит в привычную схему. А финиша в твоей голове просто не существует. Именно на фоне этой нагрузки начали проявляться настоящие сигналы. Сначала лёгкие, потом всё более грубые. Появилась тошнота от тренировки. Даже не всегда от самой тренировки, а от мысли о ней. Стоило представить бассейн, кроссовки, очередной сет или необходимость снова заходить в воду, как внутри появлялась тяжесть. Не страх и не лень. Скорее какое-то глубокое внутреннее сопротивление. Будто организм говорил: «Хватит. Я понял, что ты можешь. Теперь остановись». Появилась раздражительность. Очень сильная. Начали цеплять вещи, которые раньше вообще не имели значения. Мелочи, на которые в нормальном состоянии я бы даже не обратил внимания, вдруг начинали вызывать внутреннее напряжение. Падает способность спокойно реагировать, спокойно разговаривать, спокойно решать задачи. Ты вроде тот же самый человек, но внутри как будто всё время работает тревожный фон. Нервная система становится оголённой. Любое прикосновение — уже раздражение.

Поражение — это тоже информация. Более ценная, чем победа. Победа часто просто подтверждает то, что ты и так хотел о себе думать. А неудача показывает то, на что ты не хотел смотреть. Поэтому, когда сезон не сложился, я не захотел просто закрыть эту страницу. Я решил использовать её. Раз уж не получилось исследовать путь к идеальному результату, значит, можно исследовать другую территорию — путь к пределу, к перегрузке, к той точке, где система начинает показывать свои настоящие слабые места. Сейчас для такого эксперимента было подходящее время. Конец сезона, начало периода отдыха, до следующей большой подготовки ещё есть пространство. В обычное время за такие эксперименты приходится платить слишком дорого. Когда ты в соревновательном цикле, каждая ошибка может стоить результата. А здесь появился редкий момент, когда можно позволить себе рискнуть, посмотреть на тёмную сторону подготовки и честно спросить: что будет, если не беречь себя вообще? Первый ответ пришёл быстро. Во время беговой тренировки 16 по 400 метров я решил бежать быстрее, чем рекомендовал тренер. В какой-то момент тело сказало своё последнее предупреждение. Я получил небольшой разрыв камбаловидной мышцы. Это была неприятная, болезненная травма, и я очень хорошо помню этот момент. Сначала ты ещё пытаешься убедить себя, что ничего страшного не произошло, что сейчас отпустит, что можно потерпеть, что это просто спазм или усталость. Но организм уже всё решил за тебя. Он не спорит, не объясняет, не уговаривает. Он просто выключает возможность продолжать так же. Но эксперимент на этом не закончился. Наоборот, мне стало интересно, насколько быстро можно вернуть систему обратно в строй. Я ушёл в воду. Начал использовать холодную воду, холодный душ, плавание. Если не мог бегать, работал в бассейне. Плыл кролем, плыл дельфином, делал упражнения только ногами, искал любые варианты движения, которые позволяли продолжать нагрузку и одновременно не добивать травмированную мышцу напрямую. По сути, я не столько отдыхал, сколько перестраивал нагрузку. Через полторы недели я снова вернулся к бегу. И дальше эксперимент начал раскручиваться ещё сильнее. К функциональным тренировкам добавились беговые. К бегу добавились тренировки по фридайвингу. К фридайвингу добавилось плавание. Иногда по полтора часа. Иногда два раза в день по полтора часа. Иногда хаотично, потому что работы было много, курсов было много, жизнь шла своим ходом, и тренировки приходилось вставлять в любые свободные окна. Со стороны всё это могло выглядеть как беспорядок. Будто человек бросает дрова в костёр, не считая. Но внутри у этого хаоса была своя логика. Я хотел понять, сколько топлива вообще лежит внутри человека.

Тренировка на максимум Этот сезон у меня не получился таким, каким я хотел его видеть. Были планы, были цели, были ожидания, была работа, была вера в то, что всё должно сложиться определённым образом. Но спорт, как и жизнь, редко спрашивает у тебя разрешения, прежде чем поменять сценарий. Ты можешь готовиться, можешь вкладывать силы, можешь быть дисциплинированным, можешь делать всё, что считаешь правильным, но в какой-то момент всё равно получаешь не тот результат, за которым шёл. Обычно после такого люди начинают искать ошибки. Меняют тренировочный план, ищут нового тренера, пересматривают питание, восстановление, технику, нагрузку. Мог я пойти этим путём? - Не думаю. В тот момент мне стало интересно другое. Раз уж сезон не дал мне того результата, который я хотел, значит, можно использовать это время иначе. Не пытаться срочно спасать форму, не изображать, что всё идёт по плану, а провести эксперимент. Жёсткий, честный, неприятный, но очень важный для меня. Я решил исследовать предел. Не спортивный результат. Не красивую цифру в протоколе. Не глубину, не дистанцию, не скорость. Я решил исследовать себя. Мне стало интересно, насколько далеко вообще может зайти человек, если перестанет искать комфорт и начнёт сознательно двигаться в сторону собственного предела. Не того предела, который рисует воображение, не той границы, которую мы придумываем себе заранее, а настоящей. Той самой, которая живёт где-то глубоко внутри и обычно остаётся нетронутой, потому что до неё редко кто доходит. Я начал делать всё наоборот. Когда часы показывали, что организму нужно восстановление, я добавлял тренировку. Когда тело просило отдыха, я искал способ нагрузить его ещё сильнее. Когда здравый смысл говорил притормозить, я продолжал движение. Это не была ошибка и не была случайность. Это был осознанный эксперимент. Я понимал, что делаю, понимал риски, понимал, что это не методика для повторения и не универсальный совет. Мне было интересно посмотреть, что произойдёт с системой, если постоянно заходить за пороги. Я прекрасно понимаю, что такое пороговые тренировки, предпороговые тренировки, восстановительные периоды и нормальная периодизация. Но задача была не в том, чтобы тренироваться правильно. Задача была другой. Мне хотелось зайти за порог. Не аккуратно подойти к нему, не потрогать его пальцем и отойти назад, а пройти дальше. Закисляться, ломать привычную эффективность, уничтожать всё живое внутри тренировочного процесса и смотреть, что будет происходить. Где начнут появляться трещины? Что сдаст первым? Мышцы, связки, сон, аппетит, мотивация, нервная система или всё сразу? Наверное, этот эксперимент появился не случайно. Если честно, он очень похож на то, как я вообще живу. Я всегда стараюсь делать по максимуму. Иногда это проявляется даже в смешных ситуациях. Например, ты случайно оказался в дорогом ресторане, в который вообще не планировал идти. Можно заказать что-то простое, быстро поесть и уйти. Но у меня внутри сразу включается другой режим: раз уж попал сюда, давай посмотрим всё. Давай попробуем самое интересное, самое необычное, самое дорогое. Не потому что надо потратить больше денег, а потому что хочется понять весь опыт целиком. Что это за место? Ради чего люди сюда приходят? Что здесь вообще можно почувствовать? Со спортом у меня так же. Если прёт — я хочу посмотреть, насколько далеко можно зайти. Если форма растёт — хочу увидеть настоящий потолок. Не тот, который разумный, не тот, который безопасный, не тот, который написан в плане, а тот, который существует на самом деле. Но точно так же меня всегда интересовала и обратная сторона. Если что-то не идёт, если сезон ломается, если результат не приходит, если всё начинает идти через жопу, мне становится интересно посмотреть и туда тоже. Не убегать, не отворачиваться, не делать вид, что этого нет, а зайти внутрь этого состояния и разобрать его по деталям.

Есть моменты под водой, которые никто не видит. Со стороны кажется, что человек просто плывёт по дорожке. Но я знаю, сколько сомнений, страхов, боли, усталости и борьбы бывает в эти минуты. И именно в самые тяжёлые моменты рядом со мной были вы. Когда хотелось остановиться, когда очередной старт заканчивался не так, как мечталось, когда казалось, что сил больше нет — я чувствовал вашу поддержку. Даже под водой. Тренер, Александра Тимофеевна. Наверное, один из самых трогательных образов, который навсегда останется в моей памяти, — это ты, стоящая зимой на холодном бортике бассейна. В обычных носках, с маской на голове, внимательно следящий за каждым моим метром под водой. Для кого-то это может показаться мелочью. Но для меня в этом образе собрано всё, что значит настоящий тренер. Пока спортсмен ныряет и получает аплодисменты, тренер часами стоит на холоде, переживает каждый разворот, считает секунды, смотрит на состояние ученика и несёт ответственность за его безопасность. Его работа редко попадает в кадр, но именно она часто становится фундаментом любого результата. Я уверен, что никто на этой планете не видел столько моих побед, поражений, страхов и попыток, сколько видел мой тренер, стоя в носках и маске на этом холодном бортике бассейна. И за это я буду благодарен всю жизнь. И мне кажется, что именно в этом и есть настоящая преданность своему делу. Любимая, Алина, спасибо за каждое ожидание на бортике бассейна, на соревнованиях и тренировках. За все часы тревоги, которые оставались за кадром. За то, что переживала каждое мой нырок вместе со мной. За то, что делилась своей силой, своим спокойствием и своей любовью именно тогда, когда они были нужнее всего. Фридайвинг часто называют индивидуальным спортом. Но чем дольше я иду этим путём, тем больше понимаю — ни один результат не принадлежит одному человеку. В каждом моём метре под водой есть часть вашего труда, вашей веры, вашей энергии и вашего сердца. За свою жизнь я встретил много людей. В мире много тех, кто рядом, когда всё хорошо. Много тех, кто поздравляет с результатом. Но очень мало тех, кто переживает весь путь вместе с тобой — каждую неудачу, каждый срыв, каждое разочарование, каждый тяжёлый старт и каждую маленькую победу. Но я точно знаю: таких людей, которые так искренне радуются моим успехам, как вы, у меня больше нет. Именно поэтому ваши слова, ваша поддержка, которые больше похожи на откровенный стеб для меня значат намного больше любых наград. В этом правда есть какой-то свой невероятно душевный шарм. Я бесконечно ценю это и никогда не принимаю как должное. И за это я люблю вас и благодарен вам больше, чем могу выразить словами.