Большие пожары🔥

​​Температура политического кризиса В начале июня 1917 г. Петроград накрыла настоящая жара. 8 июня воздух прогрелся до +30,3 °C, 9 июня температура достигла +32,5 °C, на следующий день — +30,7 °C. Значения 9 и 10 июня оставались рекордами для этих дат больше ста лет и были побиты лишь в июне 2021 г. Кто знает прохладное и сырое петербургское лето, может понять, какая это была мука для жителей. «Биржевые ведомости» в те дни писали: Столичные жители положительно вчера изнывали от жары. Томимые жаждой петроградцы в таком громадном количестве истребили различные прохладительные напитки, что к 6 часам вечера во всех ресторанах и садах весь прохладительный запас совершенно исчез. В это же время политическая температура в Петрограде подходила к опасной отметке. Шёл Первый съезд Советов, и через распахнутые окна зала заседаний уже доносилось недовольство с улицы. Рабочие и особенно солдаты рвались открыто выразить протест против политики правительства, большевики готовили демонстрацию под своими лозунгами. Но сами организаторы чувствовали, что достаточно одной искры, чтобы перегретая атмосфера взорвалась. Умеренным социалистам с огромным трудом удалось добиться отмены демонстрации. Жара долго не спадала: 17 июня — +31,6 °C, причём ночью температура не опустилась ниже +20,2 °C. Стихийных выступлений ждали каждый день. Затем жара резко рассеялась. 24 июня максимум составил всего +13,3 °C, и на город вылилось 16,6 мм осадков. Казалось, и политический кризис шёл на спад. Но вслед за этим температура снова поползла вверх. С 24 июня по 3 июля дневной максимум вырос на 12 градусов, с +13,3 до +25,6 °C. И это при почти полном отсутствии осадков. В дневниках петроградцы не жалели эпитетов для июньской жары: тропическая, неистовая, угнетающая, отчаянная, томительная, аравийская, как в аду. В этой перегретой атмосфере политическое раздражение, копившееся неделями, прорвалось наружу 3 июля. Оно вылилось в антиправительственные демонстрации: по раскалённым улицам носились грузовики, началась беспорядочная стрельба, появились первые жертвы. Тонко чувствовавший настроения улицы Александр Бенуа записал в дневнике в тот день: «Гнетущая, серая жара, без признаков грозы, которая могла бы ослабить атмосферу». 4 июля, в кульминационный момент Июльских событий, на Петроград обрушился проливной дождь. Он стал буквально холодным душем для возбуждённых демонстрантов. Минута, две, три, — вспоминал потом меньшевик Николай Суханов, — и „боевые колонны“ не выдержали. Очевидцы-командиры рассказывали мне потом, что солдаты-повстанцы разбегались, как под огнём, и переполнили собой все подъезды, навесы, подворотни. Настроение было сбито, ряды расстроены. Дождь распылил восставшую армию… Командиры говорили, что восстановить армию уже не удалось, и последние шансы на какие-нибудь планомерные операции после ливня совершенно исчезли. В тот день выпало 15 мм осадков. Разумеется, ливень не подавил революционное выступление сам по себе, но внезапный сильнейший дождь сбил темп движения. Весь следующий день шёл проливной дождь, выпало ещё 12 мм осадков. Такая погода не способствовала митингам и демонстрациям. Улицы пустели, правительственные силы переходили в наступление, начинались разоружения и аресты. Я далёк от того, чтобы объяснять политические кризисы дождём, жарой или магнитными бурями. Но стоит помнить, что в революции участвуют не абстрактные «массы» и «политические силы», а живые люди. Они закипают в душных помещениях, часами стоят под палящим солнцем, мучаются от жары и жажды и промокают до нитки под внезапным ливнем. И погода иногда способна добавить несколько градусов к уже перегретой политической атмосфере.

​​Разгромленный Токио как итог русско-японской войны 5 сентября 1905 года в токийском парке Хибия собрались десятки тысяч человек, выступавших против Портсмутского мира. Япония только что выиграла войну у России. Японские войска захватили Корею и Маньчжурию, пал Порт-Артур, а русский флот лёг на дно у Цусимы. Казалось, что империя должна получить богатые трофеи. Но условия мира оказались для многих полной неожиданностью. Россия уступила лишь южную часть Сахалина и Ляодунский полуостров. Не случилось ни демилитаризации Владивостока, ни выплаты контрибуции, на которую так надеялось японское общество. Если армия и флот победили, то почему уступили политики и дипломаты? Многие восприняли условия мира как предательство. Протестующие не хотели понимать, что страна находилась на грани банкротства, её людские ресурсы были исчерпаны, а великие державы не желали чрезмерного усиления Японии на Тихом океане. Власти запретили митинг. Тогда толпа двинулась к центру столицы и разнесла её вдребезги. Жгли полицейские участки, нападали на правительственные учреждения, православные храмы и здания, связанные с США – посредником в мирных переговорах являлся американский президент Теодор Рузвельт, которого погромщики тоже винили в «украденной Победе». В Токио пришлось ввести военное положение, чтобы подавить бунт. Погибли около двух десятков человек, сотни получили ранения, тысячи были арестованы. Беспорядки не изменили ни одного пункта мирного договора, но, пожалуй, именно тогда в Японии по-настоящему ощутили, что такое массовая политика в эпоху современных войн. Мобилизованное общество больше не желало смиренно следовать во всём за своим правительством и стало предъявлять претензии на собственную субъектность. Пройдёт ещё несколько десятилетий, и эта энергия найдёт выход в новом поколении милитаристов и империалистов, которые бросятся в авантюру покорения уже всей Восточной и Юго-Восточной Азии – авантюру, которая закончится для Японии катастрофой. Автор: @stahlhelm Так в 1905 году жила Япония. А о реалиях жизни в России в том же году вы можете прочитать в очередном выпуске повести Петра Гнедича «Волчонок» на нашем сайте!

Очерк Ларисы Рейснер "В Зимнем дворце" стал одним из первых репортажей о состоянии резиденции после падения Временного правительства. Кроме зарисовок испорченных интерьеров, журналистка оставила едкий портрет последних обитателей дворца. Она обвинила Керенского в роскошной жизни в царских покоях, что, по её мнению, и спровоцировало народный гнев. ​Сторонники Керенского с поразительной дотошностью принялись опровергать эти нападки пункт за пунктом. Благодаря этой полемике мы теперь зачем-то знаем, что: - ​Керенский не играл в бильярд Николая II; - ​Керенский питался весьма скромно; - ​Керенский никогда не пользовался духами. ​Чаадаев Н. Клеветникам // Воля народа. 1917. 15 ноября

​​Наблюдая революцию в телескоп ​​Интересные источники могут прятаться, где угодно. Казалось бы, что по революции можно найти в сборнике документов про академиков? А вот вам письмо директора Пулковской обсерватории Аристарха Белопольского президенту Академии наук Александру Карпинскому о том, как научное учреждение оказалось в эпицентре решающих боев Октября: Глубокоуважаемый Александр Петрович! Так как попасть в город сейчас нельзя, то я не могу Вам передать словесно того, что пережила обсерватория за день 30 октября, и пишу Вам это письмо. Начиная с субботы, у нас появились солдаты, отступившие от Царского Села, и начали располагаться в деревне и около обсерватории. Но казалось, что это ненадолго, а потому мы не очень здесь беспокоились. Но уже ночью с субботы на воскресенье пришла из Петрограда «красная гвардия» и потребовала указать все телефоны, даже комнатные, и поставила у каждого караульных. Утром в коридоре обсерватории и на территории их было изрядное количество. Требовали дров, лошадей, биноклей. Я всячески старался уговорить их очистить обсерваторию, чтобы не подвергать опасности обстрела из орудий столь ценного учреждения, но, конечно, это не имело действия. Тогда я решил отвинтить стекло большого рефрактора и положить под защиту каменных стен. К часу дня это было сделано. Также были спрятаны и другие ценные приборы, документы, журналы наблюдений. Но воскресенье прошло сравнительно спокойно. В понедельник ночью и утром привезли артиллерию и поставили пять пушек при въезде в аллею обсерватории, две пушки перед башней большого рефрактора и несколько пушек к западу от Сейсмической станции, причем настоятельно станции предложили выселиться. Красногвардейцы цепями стали обходить обсерваторию. Отдельные выстрелы из орудий начались еще со второго ночи и с перерывами продолжались до часу дня. В это время началась сильная канонада, и шрапнельные снаряды полетели на нас в изобилии. Такой интенсивный обстрел продолжался до пяти часов. Снаряды ложились около самых зданий обсерватории, и как мы остались целы, одному Богу известно. После осмотра на другой день, во вторник, когда войска продвинулись дальше и стало тихо, оказалось следующее повреждение. В башню большого астрографа, в каменную часть попал снаряд и разбил известку. В кабинете директора пробило пулей три стекла, в коридоре к пассажному инструменту в (? Вершках?) пробило пулями четыре стекла. В крыше башни большого рефрактора пробило пулями два отверстия, одно стекло пробито. В электрической станции пробито стекло, перебито несколько электрических приводов. На территории обсерватории в земле разорвалось 4 снаряда вблизи зданий, и образовались большие воронки. Стены дома Сейсмической станции пробило снарядом насквозь. Раненых и убитых у нас нет. Многие стены снаружи повреждены пулями. Глубоко Вас уважающий Ар. Белопольский Интеллектуальные портреты академиков XIX века: сборник документов и материалов. А—И. СПб.: Реноме, 2025.

Ракурс решает 20 июля (2 августа) 1914 г. Николай II с балкона Зимнего дворца объявил манифест о вступлении Российской империи в ПМВ. На Дворцовую площадь допустили публику, чтобы послушать манифест. Фотографии этой толпы, которые потом широко разошлись, сделал знаменитый фотограф Карл Булла. Журнал "Нива" опубликовал 7 его фотографий с подписью: Стотысячная масса народа, опустившись на колени, со склоненными национальными флагами, приветствует царя гимном и громовым „ура“. Так вот Булла очень постарался, чтобы выбрать ракурс и показать грандиозное скопление людей со знаменами и плакатами, бросающихся на колени. С других углов видно, что заполнена лишь треть площади, и полиция отделила толпу от жиденькой цепочки представителей общественных организаций, принёсших плакаты. Мне очень нравится эта серия как метафора отчуждения власти от народа, где полиция строго следит за пустым пространством, а представлять народ доверено небольшой группе тщательно подобранных лояльных людей. #памятнаядата