Обнять слона

Я САМ • МНЕ ВАЖНО САМОМУ || Later I came to understand that the crisis I experienced at that moment had to do with the discovery of a level of true self that was of a quite different order from anything to do with compliance or good behaviour. On Learning from the Patient, Patrick Casement. Судя по всему, в моей семье меня воспринимали как особенно трудного и требующего постоянного внимания ребенка. Таким образом, не удивительно, что меня часто наказывали за мое плохое поведение. Однажды, когда мне было примерно 10 лет, меня отослали в мою комнату, "чтобы остыл". Я отчетливо помню совершенно новое понимание ситуации, которое пришло ко мне в тот момент. Я неожиданно впервые понял, что действительно обидел своего отца. Кроме того, насколько я знаю, я впервые почувствовал реальное беспокойство за него. Это, я думаю, и стало моментом, когда я начал обнаруживать способность заботиться, о которой также пишет Винникотт (1963). Однако дальше все было не так хорошо. Я помню, что, спускаясь вниз, чувствовал, что несу с собой нечто, подобное драгоценному подарку. Я чувствовал себя виноватым по моему собственному согласию и шел, чтобы сказать моему отцу "Прости" за то, что обидел его, сказать это, действительно подразумевая это. Мои родители, конечно, не могли знать о преобразовании, произошедшим во мне, пока я оставался один в своей комнате. Как это обычно случалось, меня встретила моя мать, сказав мне: "Теперь, скажи “Прости” своему отцу". Я помню чувство полной опустошенности. Чувство, которое я нашел в своем сердце и собирался высказать, оказалось полностью разрушенным. Я не смог сказать "Прости" по требованию, поскольку это было совсем не то извинение, которое я держал в голове. Мне казалось, что выполнить то родительское требование (хотя оно было оправданно), означало предать подарок, который я пришел предложить. Я знаю, что тот подарок я не отдал, по крайней мере, тогда. Позже я смог понять, что кризис, произошедший во мне в тот момент, был связан с обнаружением уровня истинной самости, которая имела совершенно другой порядок, чем все, соответствующее послушанию или хорошему поведению, и не обязательно ощущавшееся. Отрывок из книги "Обучение у жизни" Патрика Кейсмента. #становление

Послания безусловной любви: слова, которые важно слышать каждому (вне зависимости от возраста) https://kozhara.substack.com/p/a52

Новый выпуск рассылки, и приглашение на группу «Быть себе родной матерью» ❤️ Подписывайтесь и не теряйте 🐘

В теории привязанности есть простая мысль, впервые сформулированная Джоном Боулби: надёжная база открывает пространство для исследования.   Интересно, что в английском языке есть два слова, которые буквально отражают этот живой цикл развития: seCURIty и CURIiosity. Этимологически оба слова происходят от латинского cura — "забота, внимание, попечение".   Когда в отношениях достаточно без-заботности (secure — буквально se + cura, "без забот"), внимание естественно вы-свобождается для заботы о чем-то, помимо отношений. Или, иными словами, приобретает характер curiosity — любознательности, игры, исследовательского интереса (curiosity — "care-ful attention to detail"). Ребенок развивается хорошо, если в его жизни есть место естественному дыханию-движению: ОТ надежной привязанности (от-дохновения) — К игре (в-дохновению) и обратно.   Необычную иллюстрацию этого известного в подходе развития тезиса я встретила в "Автобиографии" Агаты Кристи — в воспоминаниях о двух важных для неё женщинах: няне и маме.    Няня — secure base   Раз в день, как полагалось всем хорошо воспитанным детям, я "отправлялась на прогулку". Я этого терпеть не могла, в особенности потому, что надо было застегнуть на все пуговицы ботинки — необходимое условие. Я плелась позади, шаркая ногами; единственное, что заставляло меня ускорить шаг, были рассказы няни. Ее репертуар состоял из шести историй, крутившихся вокруг детей из разных семей, в которых она жила. Я не помню ничего: в одной, кажется, фигурировал тигр из Индии, в другой — обезьяны, в третьей — змеи. Все были страшно интересные, и я имела право выбирать. Няня повторяла их без устали, не проявляя ни малейших признаков неудовольствия.   Мама — curiosity partner   Если прелесть историй няни заключалась в том, что они никогда не менялись и служили для меня оплотом незыблемости, очарование рассказов мамы состояло в том, что она ни разу не повторила ни одного из них, ее истории всегда были разными, и мы в самом деле ни разу не играли с ней в одну и ту же игру. Одна сказка, как я вспоминаю, была о мышке по имени Большеглазка и ее приключениях, и вдруг однажды, к моему ужасу, мама объявила, что сказки о Большеглазке кончились. Я так плакала, что мама сказала: — Но я расскажу тебе о Любопытной Свече. У нас были готовы уже два эпизода из жизни Любопытной Свечи, явно носившие детективный характер, когда вдруг ни с того ни с сего заявились непрошеные гости; они пробыли у нас несколько дней, и наши тайные игры и истории остались в воздухе неоконченными. <...> Этот прерванный сериал до сих пор тревожит мое воображение. #привязанность #АгатаКристи #игра

Провела некоторое время, перебирая в сохраненках цитаты о любви. Философские, проводящие различия между любовью и отношениями, сводящие все к любви божественной… Все мне нравятся, особенно те, которые противоречат друг другу. Пришла в итоге к такому выводу: Любовь невозможно описать словами. Даже самые объемные и вместительные по смыслу слова, образы и метафоры могут раскрыть или подсветить только какую-то грань этого всепроникающего, всесвязующего и превосходящего любую форму и разделенность качества бытия. Но все же вопрос «что бы сейчас сделала любовь?» кажется мне самой простой формой обращения к этому качеству внутри себя с целью претворения его в жизнь. Нужно только знать, куда смотреть, а потом не пасовать.

Агрессия — важнейшее условие нашего выживания, нашей способности защищаться и добиваться желаемого в этом мире. Нам важно распознавать степень нашей агрессивности во взаимодействии, очень важно осознавать, что любое наше проявление в этом мире вносит в этот самый мир изменения, и далеко не все они будут приятны для других. Мы — агрессивные существа, мы все способны к насилию и можем дойти в нем до аннигиляции (чаще встречается психологическая). Признание, легализация в себе этой самой силы намного лучше способствует умению переводит внутренние импульсы во внешнюю среду, чем неосознанный запрет на нее из страха, что она кому-то сделает плохо (и кому-то точно сделает — даже если это будет просто «прикосновение»). Иными словами: важно овладевать своей агрессивностью, а не отменять ее как что-то неприемлемое.

Термин "агрессия" в обыденном понимании и в понимании некоторой части психологов (например, гештальт-терапевтов) означает близкие, но не идентичные феномены. Хочу здесь своими словами пояснить, в чем разница. Для начала: агрессия — это не эмоция, а поведение, которое может запуститься любыми эмоциями: гневом, страхом, тревогой, стыдом, чувством вины и так далее. В повседневном понимании агрессия отождествляется с насилием, причинением физического или психологического вреда. Недостаток этого взгляда заключается в том, что мы крайнюю точку одного очень важного психического процесса принимаем за весь процесс. Это как если бы мы клеймили позором радость из-за того, что кто-то может злорадствовать, или считали, что физическая активность — это плохо из-за того, что люди могут травмироваться или даже умереть из-за злоупотребления этой самой активностью. Что же за процесс, крайней точкой которого действительно может быть насилие и боль? Этот процесс - перевод любого нашего внутреннего импульса (порожденного нашими потребностями и отраженного в виде эмоций) вовне в виде слов или действий. Почему любого, и почему это тоже называется агрессией? Исходное значение слова «агрессия», как знают многие, кто интересуется гештальт-терапией, это «движение к чему-то». Любое движение нарушает сложившееся на данный момент статус-кво. И не просто нарушает, а разрушает, создавая что-то новое в окружающей ситуации. И это движение далеко не для всех будет приятным. Например, попросили мы кого-то сходить в магазин. Что здесь агрессивного? А то, что мы воздействуем на другого человека, чтобы он что-то для нас сделал, и этим меняем его психологическое состояние. И дальше, понятное дело, многое зависит от него самого: хочет он сам сходить в магазин или нет, любит он нас или нет, болеет или полон сил, торопится куда-то или у него много времени, умеет он говорить «нет» или не способен на это. Масса факторов, определяющих его реакцию, но — наше проявление уже бесповоротно изменило ситуацию. Понятно, что ситуация эта очень-очень частная, но показательная. Невозможно быть в этом мире и не быть агрессивным. Другое дело — как я готов встречаться уже с встречной агрессией человека, когда он нам, например, говорит «нет» в ответ на нашу просьбу. Считаюсь я с этим, или продолжаю настаивать на своем, не останавливаясь даже перед причинением боли? Процесс все тот же, но именно эту часть мы обычно агрессией и называем — когда человек перестает считаться с другими людьми. По степени интенсивности этот единый процесс — агрессию — можно разделить на три очень условных «участка» (один переходит в другой в зависимости от увеличения активности, как нарастающее давление или значение термометра). 1. «Прикосновение» — это проверка границ. Я о чем-то прошу, высказываю свое мнение, проявляюсь еще каким-либо образом — и жду реакции другого человека. Для кого-то уже сам факт того, что я о чем-то высказываюсь, может оказаться неприемлемой агрессией! Но на этой стадии обычно так: вам что-то предложили, вы отказались/согласились, человек спокойно действует в согласованности с вашей реакцией. То есть в ответ человек или прикасается уже к нам (если у него есть встречное движение), или же отстраняется, уклоняется. 2. «Давление» — это попытка подвинуть другого, чтобы освободить место себе. Ключевой момент здесь — подвинуть, по принципу «мне тоже здесь есть место, учитывайте и меня так же, как я стараюсь учитывать вас». Мы настаиваем на своем (даже если с нами не согласны изначально), но все же пытаемся считаться с реакциями других людей. Процесс, обратный давлению — отталкивание (то есть уже когда давят на нас). 3. «Уничтожение (аннигиляция)». В какой-то момент давление от легкой формы может перейти в попытку психологического или даже физического уничтожения другого человека как препятствия на моем «движении к...». Вот это зона вполне четко и конкретно распознаваемого насилия, почти у всех ассоциирующегося с агрессивным поведением.

«Любовь вовсе не является чем-то естественным и присущим всем людям. Напротив, она требует дисциплины, концентрации, терпения, веры и преодоления собственного нарциссизма. Это не чувство, это сознательная практика». — Эрих Фромм

С приветом из зимнего леса пишу о важности настройки на себя и внутренней работы с ценностями (завтра есть шанс присоединиться ко встрече "Путеводная звезда") . Читать рассылку

Дорогие обниматели слона, поздравляю вас с наступившим Новым годом! 🎄🐘 Пусть в ваших домах будет тепло и радостно, в сердцах – светло, в умах – ясно, а ваши отношения с близкими будут гармоничным сочетанием пространства взаимной поддержки и катализатора личного развития 🙃 🤗

Вышел интересный обзор в Science (это одно из двух-трёх главных научных изданий мира) о том, как соотносятся ранние успехи и их последующее развитие. Исследователи изучили биографии 34 000 top performers в разных областях — от нобелевских лауреатов и олимпийских чемпионов до шахматистов и музыкальных исполнителей. Оказалось, что есть два ярко выраженных кластера. Ранние звезды, быстро достигшие выдающихся результатов за счет сверхвысокой специализации в детстве / юности, которым редко, лишь примерно в десяти процентах случаев, удаётся в дальнейшем сохранить свои позиции среди лучших. И есть более поздние, которые избегали узкой специализации, создавая вместо этого широкий фундамент для последующей работы. Как пишут авторы, «если рассматривать высокие достижения в зрелом возрасте, то мастерство мирового уровня связано с меньшим объёмом узкоспециализированной подготовки, но более широким разнообразием занятий на ранних этапах, а также более плавным начальным прогрессом в основной дисциплине». https://www.science.org/doi/10.1126/science.adt7790

"Я тебя люблю". Кто имеет право сказать: "Я тебя люблю?" Что происходит в его душе, когда он произносит эту фразу? И что происходит в душе у того, кому эта фраза адресована? У того, кто по-настоящему говорит это дрожит душа.  В ней что-то собирается, поднимается как волна и увлекает его за собой.  Возможно, он защищается от неё из страха, не зная, куда она его поднимет и на какой берег выбросит.  И тот, кому адресована эта фраза, тоже, возможно, дрожит. Он чувствует, что именно эта фраза меняет в нём, насколько она, возможно, берёт его на службу и определяет его жизнь.  Здесь  присутствует также страх перед тем, сможем ли мы выдержать эту фразу и согласиться с ней в её полном значении и открыться ей, вне зависимости от того, говорим ли мы её сами или кто-то произносит её в наш адрес.  Но нет более прекрасной фразы, которая так глубоко трогает нас и настолько сердечно соединяет нас с другим человеком.   Это смиренная фраза. Она в одно и тоже время делает нас маленькими и большими.  И она делает нас в высшей степени человечными.  Берт Хеллингер.

Я просил Бога о каком-то чуде. Да-да, надо чудо. Все равно какое чудо. Я зажег лампу и посмотрел вокруг. Все было по-прежнему. Но ничего и не должно было измениться в моей комнате. Должно измениться что-то во мне . Даниил Хармс

"Неохотно, против воли, но нам приходится признать три принципа динамики отношений – те принципы, которые присутствуют во всех отношениях во все времена: Мы от природы склонны проецировать на Другого то, чего не знаем о себе (бессознательное) или чего не хотим знать о себе (Тень), или наше нежелание взрослеть и принимать на себя полноту ответственности за свою жизнь (наша упорствующая незрелость). Поскольку Другой не станет, не может и не должен принимать ответственность за то, что мы сами отложили: за наше бессознательное, нашу Тень, нашу незрелость или, если наша скрытая программа окажется нереализованной, отношения имеют тенденцию перерождаться в проблему власти с ее приглашением контролировать или манипулировать другим или в вину с ее привычной парой жертвы и палача. В таком случае у отношений остается выбор – распад, обвинение, сдерживание гнева и депрессия или же взросление. Единственный способ повзрослеть и создать реалистичные отношения, достойные потраченных сил и времени,– это отозвать проекции и перенос по времени, признать их своим теневым содержимым и принять на себя ответственность за свое эмоциональное благополучие и духовный рост, даже если мы сделали выбор поддержать усилия нашего партнера поступить аналогичным образом". Джеймс Холлис

9 советов маме дочери Автор: Эли Харвуд (Attachmentnerd) 1. Если ты не можешь говорить о чем-то, она тоже не сможет говорить об этом с тобой. Пусть любая тема будет доступной для обсуждения. 2. Она –самостоятельная личность, и значит, не всегда будет поступать так, как тебе бы хотелось. Дай ей почувствовать, что её принимают полностью — такой, какая она есть, и не дави ожиданиями. 3. Конфликт — это возможность узнать друг друга глубже. Когда между вами возникает напряжение, прояви любопытство, а не озлобленность. 4. Делись с ней своими историями, чтобы помочь ей учиться, а не чтобы чувствовать себя понятой или утешенной. Она не твой целитель, она твоя дочь. 5. Когда совершаешь ошибку в ваших отношениях, сначала прости себя, и только потом восстанавливай связь с ней. Так ты узнаешь, что нужно ей для настоящей близости, а не просто услышишь слова, которые уменьшат твою вину или тревогу. 6. Научи её, что противоположность ненависти к своему телу — не вера в свою красоту, а понимание, что наше присутствие важнее внешности. 7. Если бы доверие было клеем, его главными компонентами были бы совместные игры и отклик на заботу и нежность. Веселись с ней, когда она в ресурсе и хочет играть, и проявляй участие, когда ей тяжело. 8. Перестань извиняться перед ней за то, что заботишься о себе. Ей нужно видеть, что ты делаешь это уверенно — чтобы и она могла учиться заботиться о себе смело. 9. Твоя задача — искать пути восстановления отношений, даже если вина за разлад лежит на ней. Ей важно понять: разногласия устраняются не обвинением, а совместным поиском связи друг с другом после трудного момента. Перевод с английского: perplexity ai под редакцией Анны Кожара

И я вкладываю свою энергию в ценность, «инвестирую либидо» (как сказал бы психоаналитик) — и одновременно таким образом выражаю свою любовь и взращиваю ее, потому что мы привязываемся и любим то, во что вложились и продолжаем вкладываться. И в этой ценности мы тоже нуждаемся, если хотим быть людьми, в жизни которых есть смысл. А так — да, можно бояться любых намеков на нуждаемость, и успешно избежать всех этих рифов, связанных с болью, разочарованиями, тоской, скучанием, запутанностью, страданием. Но в холоде и пустоте». Илья Латыпов

«В очередной раз наткнувшись на рассуждения об ужасах созависимости, «про осознанные отношения», личные границы, редфлаги и прочие крайне необходимые в отношениях вещи, поймал себя на сильном раздражении. Иногда складывается ощущение, что значительная часть популярной психологии в сети пропитана ужасом перед тем, что составляет важнейшую основу человеческих отношений и любви. Я говорю (ужаснитесь) — о нуждаемости. Она приравнивается к инфантильности, и если ты после разрыва отношений «уже» целый месяц не можешь прийти в себя — то с тобой что-то не так. Не говоря уже о том, если боль остается на год или, на два, на три... Срочно на терапию — она должна выжигать напалмом эту «незрелость» и учить быть самовлюбленным, ни в ком не нуждающемся человеком, очарованным «любящими отношениями с собой». А мы — существа, жизненно нуждающиеся в любви для того, чтобы чувствовать себя живыми. Любовь сама по себе — сложное переживание, противостоящие энтропии, смерти и разложению, тоскующая по жизни. Нуждаемость наша в любви заложена в сути человечности, и мы тянемся к ней — к заботе, к теплому прикосновению, к страсти, к молчаливой нежности рядом, к совместному смеху, к беспокойству и тревоге за тех, кого любим, к скучанию и к радости обретения. Причем мы нуждаемся как в том, чтобы это всё было направлено на нас — так и в том, чтобы быть способными выражать любовь другому. Отношения любви — как и любые другие — это всегда обмен, и там, где его нет, любовь разно или поздно умирает, от невозможности быть выраженной или быть принятой. Любовь всегда избирательна — в том смысле, что мы никогда не можем «любить всех» - это ложь. Любовь выхватывает из множества людей в этом огромном мире тех, кто становится для нас уникальными и незаменимыми. Не единственными, нет, но — теми, чей смех, чью заботу, чей взгляд или чей взгляд на мир невозможно заменить на что-то «лучшее». Мы нуждаемся в этих связях, создающих неповторимое, уникальное полотно нашей жизни. И утрата любимых — всегда прореха, остающаяся навсегда, пусть и даже со временем отболевшая. Ни у кого из нас рисунок нашей жизни не остался целостным, он — в заплатах и свежих дырах, и хорошо бы, чтобы узор, линии любви, все же прослеживались. Любовь может умирать: либо вследствие сложных и непонятных для нас процессов (как и в случае возникновения), либо как следствие двух других причин: того, что она не может быть выражена (и больно тогда всем), либо как реакция на попрание того, на чем она основана. А именно — на уважении к достоинству другого человека, того, кого любишь. Именно достоинство — это та граница, на мой взгляд, которая ограждает любовь от того, чем она не является. Если ты готов унижаться ради того, чтобы вымолить благосклонный взгляд — это не любовь, потому что здесь попирается твое собственное достоинство. Если ты оскорбляешь и унижаешь ту или того, кого вроде бы любишь — это именно что «вроде бы». Нет любви, там где мы забываем об уважении к достоинству любимых, и да, тогда она умирает, или вырождается в ту самую зависимость. Но в самой нуждаемости нашей в любви — нет никакого позора, стыда и унижения. А еще, кроме любви-нуждаемости, есть любовь-ценность. К человеку, к месту, к чему угодно. «Ты хороший человек. Я хочу, чтобы ты был, и тебе было — хорошо, хотя бы иногда… Это хорошее место, книга, животное, музыка, строение, песня — я хочу, чтобы это всё — продолжалось, а не исчезало, подчиняясь энтропии и обреченное на забвение в пучине времени. И вот когда будет любовь-ценность — тогда понадобится ярость, страсть, гнев, сила, уверенность. Чтобы защищать и взращивать. Чтобы вкладываться в то, чтобы любимое — будь то женщина или мужчина, сын или дочь, или тот красивый лес, или даже вересковое болото, или, может быть, животное — чтобы это всё было или даже умножалось. Потому что суть ценности — это желание того, чтобы она сохранялась, продолжалась или даже умножалась в числе.

Как помочь ребенку (и себе) в сепарации Как психолог я работаю со взрослыми людьми со взрослыми проблемами. Как психолог я вижу, где взрослые проблемы уходят корнями в детско-родительские отношения. Как психолог я по мере сил помогаю взрослым выпутываться из неконструктивных последствий внутрисемейных динамик, которые имели место в их, клиентов, детском возрасте, и теперь мешают жить взрослую жизнь. Как живой человек и родитель я делаю себе заметки под хэштегом “как не надо” и чуть реже “как на самом деле надо” относиться к детям, к людям и к себе. Все это можно оформить в список… Заветные фразы для устойчивой взрослой позиции Читать далее: https://kozhara.substack.com/p/646 #кожара_пишет

Ступай к пределам своего стремления Райнер Мария Рильке Бог говорит с каждым в час творения, И тихо вместе выходит из ночи. Вот слова, что мы смутно слышим: Ты, посланный без возврата, Ступай к пределам своего стремления. Воплоти меня. Воссияй подобно пламени, Отбрось большие тени. В них я смогу двигаться. Позволь всякому случаться с тобой: Красоте и кошмару. Просто продолжай идти. Любое чувство – не окончательно. Не дай себе потерять меня. Неподалеку лежит страна, называемая жизнью. Ты узнаешь её по серьезности. Дай мне руку. #кожара_переводит #поэзия@spaceoddity2018

Многие люди живут в эмоциональной темноте, потому что они никогда по-настоящему не наслаждались духом ребенка в своих слишком серьезных жизнях. Ребенок бездомно бродит в жизни многих взрослых, плененных психологией "внутреннего ребенка" и книгами и фильмами детских фантазий, таких, как истории Гарри Поттера или фильмы Диснея. Современное общество, такое взрослое и сложно устроенное, так занятое работой и такое серьезное, стремящееся все знать, потеряло большую часть своего детства. Вместо того, чтобы играть активно и серьезно, мы позволяем другим людям развлекать нас, и вместо того, чтобы получать удовольствие от сильного чувства общности, мы в высшей степени зависим от наших электронных связей. Вы должны найти свой собственный путь к детству. Это может быть что-то довольно простое, но значимое для вас. Одна из моих клиенток оживила свое детство, готовя суп по старому семейному рецепту. Другая обрела свое детство, простив свою мать за предательство. Во мне каким-то таинственным образом начинает пробуждаться ребенок, когда я нахожусь в Италии или Ирландии, как будто «старый мир» становится домом моему самому глубокому переживанию детства и позволяет этому переживанию проявиться. Другие обретают детство, позволяя себе снять ответственность за какие-то области своей жизни, например, выделяя время исключительно для себя, наслаждаясь "запрещенной" едой и читая для удовольствия. Вы должны каким-то образом воскресить дух ребенка так, чтобы он был полностью совместим со взрослой, зрелой жизнью. Он должен углублять вашу зрелость, а не стоять на пути к ней. Этот необычайно тонкий, благотворный дух ребенка очень далек от буквальной инфантильности и неразумной эмоциональности, которая является ее симптомом. Этот дух придает цвет и тон всей вашей жизни, но не управляет ей. Есть большая разница между стареющим человеком, отчаянно пытающимся выглядеть молодым, и тем, кто стареет, сохраняя благодать юного духа. Томас Мур "Темные ночи души"