in die Analyse

В рамках отдыха от перевода упоротого сленга Лакана осилила текст песни нишевой иорданской группы Autostrad о стадии зеркала, проходимой субъектом в специфической кондиции. Косяк, или Кушетка Марии Ивановны* Видимо, я опираюсь о косяк Пью чай с дорогими гостями Никто не стоит за мной И за зеркалом зеркалом зеркалом Видимо, я стою за собой Краем глаза наблюдаю за чашкой чая Хрен знает что стало с косяком И зеркалом И людьми Ты и я - прекрасная парочка Ты и я - отличная троица Чувак, подвинься, ты портишь наше two bodies! Чувак, где я? Видимо, я сижу с собой Наблюдаю за своим отражением В чем-то вроде зеркала Сижу только я да я Какой же красавчик Просто красавчик Я жду вас на чашечку чая Мы пьем: вы из моей, я из вашей Зеленая чашка А в ней ты * в оригинале герой сидит в кресле [kanabay] (كنباي). Автор играет на созвучии.

Голос поэтического письма – под рукой философского крика. То, что философия именно кричит, известно и не удивляет заблудшую в психоанализ душу. Но именно доказательство не-сообщаемости – вот чему в действительности противостоит поэтическое достоинство души.

27 июня в 19:30 в книжном магазине «Порядок слов» состоится презентация книги бразильского психоаналитика Марии Риты Кель «Ресентимент» (2026) — первого перевода на русский язык работы, посвященной одному из самых неуловимых и разрушительных аффектов современности. Ресентимент — это не просто обида. Это комплекс аффектов, который заставляет человека бесконечно возвращаться к прошлому, искать виноватых и отказываться от собственного желания. Кель опирается на Ницше, Фрейда, Шелера и Спинозу, а также на литературу — от Шекспира и Достоевского до бразильского романа XX века. Мы поговорим о том, почему книга о ресентименте выходит именно сейчас, как «нравственная трусость» невротика связана с политической пассивностью, почему демократии с формальным равенством и реальным неравенством порождают ресентимент — и возможен ли выход из этой ловушки без скатывания в вину или самооправдание. Участники: Андрей Котков — участник редакции издательства «Горизонталь», независимый исследователь, основатель и ведущий ридинг-клуба им. марка фишера Карина Левитина — социолог Анна Кудинова — лакановский психоаналитик и философ Борис Копица — лакановский психоаналитик и философ Модератор: Елена Костылева — психоаналитик и философ Книгу можно будет приобрести на месте. 27 июня 19:30 Порядок слов на Фонтанке, 15

Выпала возможность познакомиться с творчеством Марии Риты Кель и обсудить ее книгу. Спасибо порядку слов, издательству Горизонталь и коллегам. Приходите послушать!

Революция стала переломным моментом не только в политической, но и в научной жизни страны. Академическая среда, ее институты и сотрудники были вовлечены в водоворот перемен и потрясений. Первые аресты академиков начались осенью 1929 года, а уже зимой 1930-го приобрели массовых характер. Перемены в научном сообществе были неизбежны: старые традиции сталкивались с новыми требованиями, а независимые исследования должны были уступить место идеологически выверенным разработкам. Именно в этот период закладывались предпосылки для будущих конфликтов между властью и учеными. «Мне кажется, Совнарком должен констатировать, что надежды на Академию наук в целом, на превращение ее в научный центр преобразования нашей страны потерпели фиаско. Это крайне печально, но об этом приходится говорить… По-видимому, здесь придется нести с собой не мир, но меч» — заявлял Куйбышев с предложением ликвидации Академии наук. Как Академию наук пытались сделать «советской»? С какими вызовами столкнулась старая петербургская интеллигенция? Какие перестановки и изменения произошли в структурах институтов? Участие по регистрации и свободному пожертвованию в пользу проекта — присылаем место встречи после записи. 📍30 мая (суббота), 13:00 — «Долой вредителей-гуманитариев!»: наука и террор

Тем временем, наш друг, и по совместительству историк, Роман Килин расскажет о репрессиях в петербуржской Академии наук на заре 30-х годов. Присоединяйтесь к прогулке не по Васильевскому острову, но по маршруту несовременной современности!

Вчера я видел, как Светлану Месяц, крупнейшего и умнейшего специалиста по неоплатонизму и Аристотелю, широко известного и уважаемого в гуманитарных и университетских кругах, конвоир заводит в наручниках в зал судебных заседаний и запирает в «стакане», и слышал, как судья и сторона обвинения говорят о мошенничестве в особо крупном размере в связи с переводами Аристотеля. Поверить в услышанное до сих пор сложно. Я не знаю, что сказать по этому поводу, но это тот момент, когда сказать что-то нужно, потому что это старейший канал об античной философии в телеграме, а это то, что происходит сейчас с античной философией и лучшими ее исследователями в нашей стране. Вспоминается размещенная на странице ИФ РАН большая статья о судьбах работников Института в 1930-х годах.

Заинтересовали длящиеся не более дня субъекты из текста Ани Кудиновой, прикрепляю несколько скриншотов для прояснения)

Итак, между обнаружением факта полового различия и присвоением собственному половому устройству статуса отсутствия, негативности, нехватки пролегает логическая пропасть. Фрейд зашивает ее, говоря о неполноценности клитора по сравнению с пенисом в силу его малого размера. Но переход от малости к отсутствию, то есть от наличия к лишению, остается необъясним в рамках фрейдовской теории. На мой взгляд, именно в этом месте обнаруживается ее тупик, который в полной мере разрешается лишь с введением в психоанализ формул сексуации. Если для обретения собственно женской позиции должен произойти отказ от того, что имеется в наличии, — от клитора и связанного с ним наслаждения, — мы вправе спросить: чем мотивирован этот отказ? Если бы речь шла об анатомической констатации, никакого отказа не потребовалось бы. Но Фрейд настаивает на том, что эрогенно нагруженная часть тела девочки должна быть принесена в жертву в пользу определённости, утверждаемой через отсутствие органа, которого у нее быть и не могло: как если бы, составляя абсурдистские борхесовские таксономии, мы определили рыбу через отсутствие у нее крыльев. Эта странная ситуация выступает индикатором того, что мы имеем дело с фундаментальной бинарностью логики означающего. Есть то, что может быть представлено означающим, а есть то, что не может, — именно опираясь на это простое противопоставление, Лакан вводит в свой дискурс измерение Реального через понятие Вещи (das Ding). Вещь есть структурный остаток означающего порядка — порядка, который конституируется лишь посредством отличия себя от того, что не подлежит в нем репрезентации. В «Этике психоанализа» Лакан скажет, что человеческое, так же как Реальное, терпит от означающего ущерб. Поскольку человек не является означающим, нечто в его бытии остается не схваченным, не введенным в дискурс, а потому выступает для всего символического как чуждое, невозможное. Таким образом, сам порядок дискурса оказывается не без ущерба со стороны Реального. Ничто, негативность, нехватка не предшествуют означающему, а выступают эффектами его воздействия на то, что им не является. Но вот парадокс: чтобы символическое могло функционировать, ему необходимо отметить свою собственную нехватку, артикулировать бессилие представить бытие говорящего существа во всей его полноте. Функцию такой артикуляции берёт на себя то, что Лакан называет отцовской метафорой. Именно этот символический оператор помечает в дискурсе место невозможного, которое мифологизируется как материнское наслаждение — то, от которого требуется отказаться, на которое наложен запрет. Лакан не раз дает понять, что мать уже выступает заместителем того измерения, к которому с позиции означающего путь закрыт, что мать — это функция. Однако не стоит забывать, что мать в большинстве случаев еще и реальная человеческая женщина. В «Метастазах наслаждения» Жижек скажет, что половое различие есть эффект случайной «прививки» тупика символизации на биологическое противопоставление женского и мужского. Он, однако, упускает то, что тупик этот первоначально формулируется в терминах противопоставления функции материнской, представляющей измерение невозможного, и отцовской, учреждающей для невозможного предел. В символическом порядке женщина наследует материнской функции, выступая знаком невозможного наслаждения, меткой дыры в Другом. Не в силу того, что она хтонична, загадочна, темна и т. д. — все эти аксессуары патриархального воображаемого суть вторичные конструкции, — а потому что структура, которая конституируется через исключение, имеет материальное воплощение, рекрутируя себе на службу удачно оказавшееся под рукой анатомическое различие полов. Именно постольку, поскольку тело девочки берет на себя функцию представителя отсутствия представления в символическом, для ее собственного полового аппарата не находится репрезентанта. Структурализм Лакана не отменяет биологизм Фрейда, но лишь глубже обосновывает его через открытие фундаментального устройства дискурса, который навязывает свою логику не субъектам-эфемеридам, а конкретным телам в их судьбоносной материальности. (to be continued)

Friends, there are worthy conferences in St. Petersburg that are well worth visiting in the coming days. I myself could not make it to the dialectics conference because I went to Vectors. Where to be?

дорогие друзья! напоминаем, что регистрация слушателей на конференцию «векторы» уже началась! знакомьтесь с программой нашей секции и регистрируйтесь поскорее . ݁₊ ⊹ . ݁ ⟡ ݁ . ⊹ ₊ ݁.

Советское и неметафизическое. Уже завтра начинаем конференцию по феноменологии и диалектике. В первой половине дня пройдет секция про актуальность советской мысли. В программе: Алексей Лагурев с лифшицианской критикой двойственности господствующей идеологии, Максим Морозом о Ильенкове и конце классического советского марксизма, Левон Габриелян о диалектической логике Семенова, Миша Сухогузов о Джонстоне и пермской школе диамата и Леша Рыженко о странной советской натурфилософии. Во второй половине дня речь тоже пойдет о диалектике, но уже в ее современных гетеродоксальных прочтениях. Олег Лунев-Коробский расскажет о различии межу Гегелем и метафизикой (возможно, в неорационалистической перспективе), Дима Терещенко о противостоянии Любляны и Питтсбурга в споре за гегелевское наследие, Марьяна Варфоломеева представит Аристотеля как отца диалектического мышления, незаслуженно отодвигаемого платониками с центрального места, а Алексей Крюков рассмотрит диалектику в отношении с феноменологией и экологией. Во втором блоке этой секции Денис Маслов, собственно, проговорит основные ставки неметафизического прочтения Гегеля. Иван Баранов расскажет о том, как Гегель понимается после Макинтайера, А Саша Никулина - после Хайдеггера. Антон Вавилов, как специалист по Гегелю, рассмотрит основания феноменологии. Наконец, Андрей Герасимов представит публике свою социологическую версию диалектики как эвристики. В общем, регистрируйтесь и приходите. Думаю, должно быть весело!