KUCHINBEST - Мысли в слух.

«ИИ-музыка — это не музыка». Забавно слышать это от людей, которые спокойно ходят на концерты, где «живой» артист выступает под минус, часть вокала летит с бэков, а иногда и вся песня держится на фонограмме. Но проблема почему-то именно в ИИ. Я не называю себя музыкантом. И, наверное, даже не хочу. Мне больше нравится другое определение — ИИ-композитор. Или, если совсем по-современному, — веб-композитор. Когда-то веб-разработчику не нужно было самому изобретать процессор, чтобы создавать сайты. Сегодня мне не обязательно уметь играть на десяти инструментах, чтобы собирать музыку, которая до этого существовала только у меня в голове. Я пишу стихи, разбираюсь, как строится композиция, экспериментирую с жанрами, переделываю неудачные куски, меняю структуру, настроение, инструменты и ритм. Могу попробовать столкнуть классику с дабстепом, попсу — с тяжёлым роком, электронику — с оркестром. И иногда именно в таких странных сочетаниях появляется то самое: «О. Вот это цепляет». Многие почему-то представляют создание музыки через ИИ примерно так: написал «сделай хит», нажал кнопку — получил шедевр. Если бы всё было настолько просто, интернет уже несколько лет был бы завален миллионами новых хитов. Но этого почему-то не произошло. Suno и другие инструменты доступны практически каждому. Только хороший результат всё равно получается далеко не у каждого. Потому что инструмент не отменяет вкус, не отменяет идеи и не отменяет понимания, чего именно ты хочешь услышать. Можно дать человеку дорогую камеру — он не станет фотографом. Можно купить лучшие кисти — они не превратят тебя в художника. Точно так же можно открыть музыкальный ИИ и получить очередной безликий трек, который забудешь через тридцать секунд. А можно часами перебирать варианты, менять структуру, переписывать слова, искать нужную подачу, соединять фрагменты, исправлять ошибки и доводить композицию до состояния, когда самому хочется включить её ещё раз. Для меня ИИ оказался не игрушкой. Он дал мне возможность создавать музыку, которую раньше я физически не мог создать. Не потому, что у меня не было идей, а потому, что у меня не было под рукой оркестра, студии, нескольких вокалистов и двадцати лет музыкального образования. Теперь между идеей в голове и звуком осталось намного меньше препятствий. И вот здесь, мне кажется, самое важное: ИИ сам по себе ничего великого не создаст. Он может сгенерировать звук, но выбрать направление, почувствовать момент, сказать: «Нет, это херня, переделываем», найти нужное сочетание и довести идею до результата всё ещё должен человек. Поэтому я не боюсь слов «музыка через ИИ». Пусть называют это игрушкой. Когда-то игрушками называли синтезаторы, потом электронную музыку, компьютерную графику и цифровую фотографию. А дальше происходит одно и то же: инструмент остаётся. Меняется только то, кто научился им пользоваться лучше остальных.

«ИИ-музыка — это не музыка». Забавно слышать это от людей, которые спокойно ходят на концерты, где «живой» артист выступает под минус, часть вокала летит с бэков, а иногда и вся песня держится на фонограмме. Но проблема почему-то именно в ИИ. Я не называю себя музыкантом. И, наверное, даже не хочу. Мне больше нравится другое определение — ИИ-композитор. Или, если совсем по-современному, — веб-композитор. Когда-то веб-разработчику не нужно было самому изобретать процессор, чтобы создавать сайты. Сегодня мне не обязательно уметь играть на десяти инструментах, чтобы собирать музыку, которая до этого существовала только у меня в голове. Я пишу стихи, разбираюсь, как строится композиция, экспериментирую с жанрами, переделываю неудачные куски, меняю структуру, настроение, инструменты и ритм. Могу попробовать столкнуть классику с дабстепом, попсу — с тяжёлым роком, электронику — с оркестром. И иногда именно в таких странных сочетаниях появляется то самое: «О. Вот это цепляет». Многие почему-то представляют создание музыки через ИИ примерно так: написал «сделай хит», нажал кнопку — получил шедевр. Если бы всё было настолько просто, интернет уже несколько лет был бы завален миллионами новых хитов. Но этого почему-то не произошло. Suno и другие инструменты доступны практически каждому. Только хороший результат всё равно получается далеко не у каждого. Потому что инструмент не отменяет вкус, не отменяет идеи и не отменяет понимания, чего именно ты хочешь услышать. Можно дать человеку дорогую камеру — он не станет фотографом. Можно купить лучшие кисти — они не превратят тебя в художника. Точно так же можно открыть музыкальный ИИ и получить очередной безликий трек, который забудешь через тридцать секунд. А можно часами перебирать варианты, менять структуру, переписывать слова, искать нужную подачу, соединять фрагменты, исправлять ошибки и доводить композицию до состояния, когда самому хочется включить её ещё раз. Для меня ИИ оказался не игрушкой. Он дал мне возможность создавать музыку, которую раньше я физически не мог создать. Не потому, что у меня не было идей, а потому, что у меня не было под рукой оркестра, студии, нескольких вокалистов и двадцати лет музыкального образования. Теперь между идеей в голове и звуком осталось намного меньше препятствий. И вот здесь, мне кажется, самое важное: ИИ сам по себе ничего великого не создаст. Он может сгенерировать звук, но выбрать направление, почувствовать момент, сказать: «Нет, это херня, переделываем», найти нужное сочетание и довести идею до результата всё ещё должен человек. Поэтому я не боюсь слов «музыка через ИИ». Пусть называют это игрушкой. Когда-то игрушками называли синтезаторы, потом электронную музыку, компьютерную графику и цифровую фотографию. А дальше происходит одно и то же: инструмент остаётся. Меняется только то, кто научился им пользоваться лучше остальных.

Иногда семья заканчивается не потому, что любовь прошла. А потому, что где-то далеко от дома появилась вторая жизнь. Так сложилось, что сегодня немало женщин разводятся с мужьями, которые, находясь на СВО, заводят другие отношения, а иногда — фактически вторую семью. И за сухим словом «развод» там обычно намного больше: ожидание, месяцы тревоги, надежда, верность… а потом правда, к которой невозможно подготовиться. Эта тема зацепила меня, и я написал стихи. Потом из них родилась песня. Пока это скорее тестовая работа. Хотелось попробовать передать не злость и не обвинение, а состояние женщины, которая однажды понимает: человек, которого она ждала домой, уже построил свой «дом» где-то в другом месте. Послушайте. Интересно, получилось ли передать эту эмоцию.

Свежий музыкальный эксперимент.

Иногда лучшее находишь там, где вообще не собирался искать. Суббота. Вечер. Настроение — просто космос. Сидим с Димоном в студии, отмечаем День пива. Музыка, разговоры, всё спокойно и душевно. И тут почему-то вспомнили наше любимое заведение в Томске — «Йохан Пивохан», которое сгорело. Жалко место. Но особенно почему-то вспомнился их кальян. Хороший там был кальян, зараза. И всё. Мысль зацепилась. — Блин, кальян хочу. — Так тут недалеко кальянная открылась. Пойдём. Вроде всё цивильно, не колхоз. — Пошли. Приходим. Закрыто. Бля. Досада. Час ночи — и уже всё? Но Димка кому-то написал. Через пару минут приходит ответ: «15 минут. Откроем для вас». Вот тут стало интересно. Заходим — и первое впечатление реально приятное. Уютно. Интерьер выдержанный. Не колхоз с золотыми львами и красными диванами, но и не попытка изображать дубайский лакшери. Просто нормальное место, где хочется сидеть. Кальяны новые. Для нас забили два: один на Darkside, второй на MustHave. Дымные. Тяга отличная. Вытяжка работает — через десять минут ты не сидишь в облаке, пытаясь разглядеть человека напротив. По забивке от меня 8,5 из 10. И это реально высокая оценка. Для понимания: кальяны в Prime я бы оценил примерно на 4 из 10. Музыка приятная, плюс можно попросить поставить то, что хочется. Отдельный кайф — высокие спинки диванов. Люди могут сидеть буквально за тобой, но визуально ты их почти не ощущаешь. Получается своё маленькое пространство. Хотя я всё-таки жду VIP-комнату. Вот тогда вообще будет красота. Называется заведение «Пар-Бар». Так что теперь, думаю, в Юрге у меня будет уже два места, куда можно спокойно сходить на кальян. Хотя лично я название уже придумал другое. «Шахта». Почему? Сходите туда — сами поймёте. 😄

25 километров пешком. Стертые кроссовки. Мозоли. И странное желание повторить. Этим летом я решил: в зал ходить не буду. Вообще. Вместо этого — просто много ходить. Вечером, когда спадала жара, выходил из дома и наматывал свои 10–15 тысяч шагов. Без тренажёров, без программы, без великих спортивных целей. Просто идёшь. Думаешь. Слушаешь музыку. И километр за километром город становится меньше. А потом моя малая уехала в лагерь, и мне в голову пришла прекрасная по своей дурости мысль: «А почему бы не дойти пешком от дома до Салюта и обратно?» Первая попытка закончилась капитуляцией. На Кирова, возле «Мария-Ра», ноги уже практически отказались со мной сотрудничать. Каждый шаг давался через силу. И в тот момент я был невероятно рад встретить дорогого мне человека, который просто посадил меня в машину и довёз домой. Но меня это почему-то не остановило. Через неделю — попытка номер два. На этот раз получилось гораздо лучше. За один заход я прошёл 30 000 шагов — около пяти часов пешком. Причём это не шаги за весь день. За сутки тогда набралось около 40 000. Цена победы — хорошие такие мозоли на подушечках стоп. Нормальный человек, наверное, сделал бы выводы. Я сделал вывод: через неделю надо идти дальше. Третья попытка — от дома до скал и обратно. 35 000 шагов. Шесть с половиной часов в пути. Около 25 километров за один раз. А когда вернулся домой, посмотрел на кроссовки и обнаружил, что подошву я буквально протёр до дыр. И знаете что? Это был кайф. Не потому что мне нравится ходить с мозолями. И не потому что я внезапно решил готовиться к переходу через Сибирь. Мне нравится момент, когда организм начинает говорить: «Всё. Хватит. Ты больше не можешь». А ты отвечаешь: «Посмотрим». Наверное, именно поэтому я это и делаю. Да, хочется похудеть. Хочется стать суше. Хочется проверить, как изменится тело. Но где-то после пятнадцатого километра похудение уже вообще перестаёт быть главным. Остаётся только ты, дорога и следующий шаг. Потом ещё один. И ещё. Иногда победа над собой выглядит не как медаль, кубок или фотография из спортзала. Иногда это просто 25 километров дороги, стертая подошва и понимание: сегодня я смог немного больше, чем неделю назад. Теперь, правда, надо купить новые кроссовки. Потому что старые эту мотивацию уже не пережили.

Это не я. Это Владислав Раговский но блин как он на меня похож.

Решил вас порадовать своей авторской песней.

Кризис среднего возраста придумали те, кому выгодно, чтобы ты не менялся. Пока ты удобный — у тебя всё хорошо. Ты ходишь на работу, которую давно ненавидишь. Живёшь с человеком, рядом с которым уже ничего не чувствуешь. Откладываешь свои желания, потому что «не время», «дети», «обязательства», «что люди скажут». Ты предсказуем. Надёжен. Безопасен для окружающих. Но однажды ты просыпаешься и понимаешь: половина жизни прошла, а тебя в ней почти не было. И вот ты решаешь сменить профессию. Начать рисовать. Пойти в спортзал. Купить мотоцикл. Закончить отношения, которые давно превратились в привычку. Перестать быть круглосуточной службой спасения для всех, кроме себя. И тут окружающие тревожно переглядываются: — У него кризис среднего возраста. Очень удобный диагноз. Потому что не нужно признавать, что человек наконец-то начал жить. Проще объявить его поступки временным помутнением, чем задать себе неприятный вопрос: а почему я до сих пор терплю то, от чего он решился уйти? Особенно пугает не твоя новая причёска, работа или внезапное увлечение. Пугает сам факт, что ты смог изменить правила. Потому что твоя смелость становится зеркалом для чужой трусости. Конечно, иногда люди действительно совершают глупости. Пытаются убежать от возраста, покупая молодость в кредит. Разрушают всё вокруг, не разобравшись в себе. Но разве желание пересобрать свою жизнь обязательно является болезнью? Может быть, кризис — это не когда ты начал меняться. Может быть, настоящий кризис — это прожить ещё двадцать лет в чужом сценарии только ради того, чтобы окружающим было спокойно. Ты не сломался. Ты просто впервые за долгое время спросил себя: «А как хочу жить я?» И некоторым людям очень не нравится твой ответ.

Знаете, мои дорогие, как же я устал от вашей морали. От этого вечного хора людей, которые почему-то решили, что именно им выдали единственно правильную инструкцию к жизни: что такое хорошо, что такое плохо, кого можно любить, как нужно жить, когда пора взрослеть, сколько зарабатывать, с кем спать, о чём молчать и чего стыдиться. Вы называете это нравственностью. Но чаще всего это всего лишь набор страхов, запретов и чужих установок, которые вам вложили в голову ещё в детстве. Потом школа добавила своё, родители — своё, соседи, телевизор, работа, неудачный брак и вечное «а что люди скажут» окончательно залили фундамент. И вот человек уже не сомневается. Он искренне верит, что его личная клетка — это архитектурный стандарт для всего человечества. Но правда в том, что никакой универсальной нормы не существует. В мире горбунов уродом назовут того, у кого прямая спина. В обществе лжецов честного сочтут опасным. Среди трусов смелого объявят безумцем. А там, где все привыкли жить несчастливо, счастливый человек обязательно покажется подозрительным. Всё относительно среды, в которой вы росли, и матрицы, через которую смотрите на мир. То, что для вас «неправильно», для другого может быть единственным способом наконец-то начать жить. То, что вы называете позором, кто-то называет свободой. То, что вам кажется безумием, возможно, просто не помещается в границы вашей биографии. Поэтому, прежде чем врываться в чужую жизнь со своим компасом нравственности, вспомните одну простую вещь: пока вы считаете другого человека идиотом, он, вполне возможно, с таким же удивлением смотрит на вас. Ваша модель жизни — не закон природы. Ваши страхи — не мораль. Ваши привычки — не истина. Ваше личное «я бы так не смог» вообще не означает, что так не должен жить никто другой. Нравится вам собственная жизнь — живите её. Берегите свой брак, воспитывайте своих детей, стройте свою карьеру, соблюдайте свои правила. Носите свою белую одежду и старательно не пачкайте её. Но перестаньте ходить по чужим домам и измерять чужое счастье своей линейкой. Мир станет добрее не тогда, когда все начнут жить одинаково. А тогда, когда люди наконец научатся проходить мимо чужой жизни, не пытаясь срочно её исправить.

В связи с недавними событиями, которые не имеют ко мне никакого отношения, но о которых некоторые девушки не могут забыть и простить одну персону нашего города, я решил написать небольшой пост.

Сегодня у многих увидел, услышал последнюю песню. Спасибо, что делитесь ей

Сегодня один очень хороший человек прислал мне стих. Яков Смирнов. Страшно проснуться не с тем человеком… Плавать в иллюзии чувств не к тому, Галочки ради бежать за букетом, Лгать беспощадно себе самому. Страшно не той восхищаться фигурой, Изображая довольным лицо. В гневе молчать, чтоб не ссориться с дурой, Выйдя с матрасом поспать на крыльцо. Страшно влюбляться… нарочно, сквозь силу, Тёщу терпеть, что вреднее всех тёщ, Скромно молчать… если пересолила И без того не особенный борщ. Страшно, когда пятилетний ребёнок Мамой зовёт совершенно не ту. В чьих-то глазах я, бесспорно, подонок, Может и так… если начистоту. Все мои тайны затоплены в реках, В милях от сотен горящих мостов. Страшно проснуться не с тем человеком… Невыносимо… и просто не то. Мне так понравилось, что я сделал песню.

Однажды можно проснуться в красивой квартире, рядом с желанным человеком — и понять, что всё это время ты проживал чужую жизнь. Ты долго шёл к этому моменту. Покупал вещи, которые должны были подтвердить твой успех. Менял телефон, хотя старый работал. Брал машину дороже, потому что прежняя уже не соответствовала твоему «уровню». Выбирал рестораны не по вкусу еды, а по тому, насколько убедительно они выглядят в сторис. Даже желания стали похожи на список обязательных покупок. Нужно больше денег. Нужно красивее тело. Нужно внимание более привлекательных людей. Нужно доказать, что ты ещё способен заинтересовать, соблазнить, получить. Но кому именно нужно? Мы редко задаём себе этот вопрос. Потому что честный ответ может оказаться неприятным: большая часть наших желаний родилась не внутри нас. Их туда аккуратно положили. Реклама объяснила, какой автомобиль должен стоять возле дома успешного человека. Социальные сети показали, как выглядит счастливая семья. Чужие фотографии подсказали, где мы обязаны отдыхать. Порнография и культура бесконечного соблазнения превратили близость в соревнование: чем больше внимания ты получаешь, тем выше твоя ценность. Человек начинает бежать. Он работает на износ, чтобы купить вещи, которыми почти не успевает пользоваться. Ищет новых партнёров не потому, что любит, а потому, что нуждается в подтверждении собственной привлекательности. Разрушает хорошие отношения ради короткого ощущения: «Я всё ещё могу». Каждое новое приобретение приносит вспышку радости. Новенький салон пахнет кожей. На экране появляются сообщения. Люди ставят реакции. Кто-то завидует. На несколько дней становится легче. А потом — снова пусто. И приходится повышать дозу. Машина дороже. Дом больше. Партнёр моложе. Фотографии откровеннее. Впечатления ярче. Так желание превращается в наручники, которые человек застёгивает на себе добровольно. Он уверен, что идёт к свободе, хотя просто обслуживает очередную потребность, навязанную ему извне. Самое страшное — за этим шумом легко пропустить собственную жизнь. Мужчина мечтал писать музыку, но двадцать лет зарабатывал на статусный дом, в котором почти не бывал. Женщина хотела открыть маленькую мастерскую, но продолжала строить карьеру, потому что боялась выглядеть неуспешной перед подругами. Кто-то хотел спокойствия, но снова выбирал драму и соблазнение, потому что тишина не собирает лайки. Истинные желания обычно говорят тихо. Они не кричат: «Докажи всем». Они могут звучать почти неловко: проводить больше времени с детьми. Посадить сад. Написать книгу. Научиться играть на гитаре. Уехать к морю не ради фотографии, а чтобы утром слышать волны. Быть рядом с человеком, перед которым не нужно изображать победителя. Эти желания редко выглядят эффектно. На них не всегда можно повесить ценник. Ими трудно вызвать зависть. Возможно, именно поэтому мы так долго их не слышим. Материальные вещи сами по себе не делают нас хуже. Секс, привлекательность и удовольствие тоже не являются грехом. Ловушка захлопывается в тот момент, когда они перестают дополнять жизнь и начинают ею управлять. Когда вещь нужна не тебе, а твоему образу. Когда близость нужна не для любви, а для доказательства собственной значимости. Когда ты уже не выбираешь — ты подчиняешься. Иногда полезно остановиться посреди этой гонки и спросить себя: Я действительно этого хочу — или просто боюсь, что без этого меня будут считать неудачником? Потому что однажды можно получить всё, о чём принято мечтать. И только тогда обнаружить: тебя самого среди этих желаний никогда не было.