Окоём | Кушнир PRod.

«Кинооблучение» — хорошая новая книга о Цое и его большом успехе 15 августа будет очередная годовщина гибели Виктора Цоя. Символично, что этим летом пластинка «Группа крови» особенно часто звучала у меня дома, а новая книга Александра Кушнира «Кинооблучение» идеально сопровождала этот процесс. Александр Исаакович — автор монументального труда «100 магнитоальбомов советского рока», где уже рассказывалось об истории записи некоторых альбомов «Кино». Также его перу принадлежат биографии других легенд питерской рок-тусовки: Майка, Курехина, БГ и «Аквариума». Кажется закономерным, что теперь Кушнир взялся за Цоя, чью историю невозможно представить без всех вышеперечисленных фигур, но чья слава вышла далеко за пределы русского рока, заняв промежуточную позицию между понятиями «символ попса» (Летовское бонмо) и «национальное достояние». Эта противоречивость (и не только эта) составляет нерв повествования «Кинооблучения». Книга рассказывает о неприметном участнике панк-тусовки Свина и «Автоматических Удовлетворителей» (шикарный старт истории), с годами ставшего похожим на киноактёра и превратившегося в кумира последнего советского поколения. Повествует о простом купчинском парне, который ел беляши и работал в кочегарке, а к моменту гибели имел 50 тысяч рублей сбережений (при зарплатах советского человека в 200-300 рублей в месяц). Цой всегда щепетильно относился к модным трендам и следил за стилем, но умел писать песни, которые нравились простым людям. Фигура этого артиста завораживает, он парадоксален, в нём чувствуется глубина при видимой доступности и простоте. Книга снабжена замечательными иллюстрациями, фотографиями, афишами, редкими документами эпохи. К её недостаткам я бы отнёс резкий обрыв повествования на смерти Виктора Робертовича, ведь Кушниру удалось рассказать именно историю группы «Кино», отразить вклад разных соратников Цоя от Рыбина и Каспаряна до Густава и избежать «фронтменоцентричности». Кажется, читателю стоило рассказать и о посмертной судьбе музыкального проекта, роли трибьют-альбома «Кинопробы» в 2000 году и ренессансе «киномании» в наши дни. Тем не менее, это крутейший «вход» в историю «Кино» для новичков и приятное чтение для бывалых, кто уже знаком с мемуарами Стингрей (весьма мифологизированными) или книгами Житинского и непосредственно Кушнира. «Кинооблучение» открывает в Цое многогранного, сложного, а главное — живого человека. И ещё даёт понять, какими группами, фильмами и идеями вдохновлялись Цой и «Кино» на разных этапах своего творческого пути. Не забывает автор и о тех, кому Цой и компания нанесли обиду (кейс Алексея Вишни, не получившего денег за сведение «Группы крови»). Больше всего после книги я думал о том, что аудитория никогда не принимала перемен в «Кино» (и это совсем не помешало её бурному росту). Сначала рок-тусовке не понравился крен группы в сторону чего-то модного, в духе «новой волны», затем, уже в следующий раз, слушатели плохо переваривали «героическую» эру Цоя. После гибели автора все периоды выстроились в стройную легенду, а из сегодняшнего дня в дискографии «Кино» наблюдается не так много слабых мест. То есть успех оправдал всё, the winner takes it all. Это был коллектив не только талантливых, но и везучих людей (а в случае Цоя ещё и мастеров нетворкинга). И стоит помнить: важно оказаться в нужном месте, в нужное время, с нужными людьми. Возможно, «дальше действовать» будете вовсе не вы, а удача выберет других кумиров своему поколению.

Сегодня день памяти Виктора Цоя. Его группа "Кино" - это не только четыре черных всадника Апокалипсиса на сцене, тусовки в кочегарке "Камчатка" и кассеты, скажем, с альбомом "Группа крови". Это не только песня "Перемен" в финале "АССА" или карате бенефис в фильме "Игла". В книге "Кинооблучение" я попытался упомянуть несколько неочевидных моментов: Андрей "Свинья" Панов и ранний панк-рок в Купчино, дружба Цоя и Рыбы с лидерами "Зоопарка" и "Аквариума", коллаборация с "Новыми художниками", участие в "Поп-механике" и не очень удачный штурм Европы. Ну, и в финале, переезд в Москву, сотрудничество с Айзеншписом, скандал в Братске и автокатастрофа под Ригой. С годами миф превратился в легенду, а натуральный "новый романтик" - в "последнего героя". Подробности ниже, в эссе питерского культуролога Аркадия Романова

Владивостокская рок-сцена явно вошла в период новой мифологии. Старые скрепы больше не работают: позабыты машинописные рок-шедевры "ДВР" и "Штучка", уникальные черно-белые фотографии Миши Павина и песни покойного Демы про тактику выжженной земли. Многие годы я часто летал сюда и своими глазами наблюдал эти тектонические сдвиги. Когда читал лекции на открытии культового клуба "Контрабанда", возил по стране "Туманный стон" и подпольно вытащил на московские "Индюшата" группу "Шизандра". Теперь иных уж нет, а те далече... Саундтреком к новой реальности в этой волшебной стране сопок, русалок и эльфов внезапно оказался альбом "Перья птиц пронзают провода" группы с причудливым названием "кё". Ему не очень повезло с обложкой, но все остальное - выше всяких похвал. Музыку описать крайне сложно, поскольку такого здесь никто не делал. Никогда. Если немного пофантазировать, представьте себе одетую в кимоно грустную Siouxsie, котрая колдует с микрофоном в студии, наполовину залитой тайфуном. Она вспоминает про коэновскую Bird on the Wire и пронзительно поет об истерике и космосе, а также - об Японском море и несвежих ранах. Мимоходом делает гениальный кавер на "Колибри", а ее бэнд как бы изящно продюсирует Сид Барретт + на саксофоне играет то ли Юра Логачев из "Листьев травы", то ли кто-то из Morphine (забыл фамилию). Мне немного не повезло: я не был на этой мифической сессии, тупо опоздал на концерт "кё" в рамках Ural Music Night и не смог дозвониться вчера до вокалистки Гали Фомичевой. Передайте ей, что мне тоже нравится группа "Архитектура" их гитариста Никиты, но на необитаемый остров я бы точно взял пластинку про "Перья птиц" (см. ссылочку в комментах). Как сказал когда-то Мольер, "настоящего искусства должно быть мало".

Юрий Морозов: «Джаз ночью» — забытый шедевр советского андеграунда В 1978 году в избе в селе Суйда под Ленинградом группа музыкантов во главе с Юрием Морозовым записала альбом, опередивший время. «Джаз ночью» - это не просто джаз-рок или психоделия, а гипнотический эксперимент на стыке фри-джаза, индастриала и восточных мотивов. Как записывали альбом, которого не должно было быть? Две электрретные катушки, магнитофон «Юпитер-201» и импровизация до рассвета. Ни студийного качества, ни дорогого оборудования — только сырая энергетика ночи. Морозов играл на гитаре, ксилофоне, флейте, барабанах, а его соратники добавляли хаотичные саксофоны, электроскрипки и перкуссию. Результат — треки, звучащие как сон наяву. Почему «Джаз ночью» — это не про джаз? Здесь нет привычных гармоний — только тревожные диссонансы, пульсирующие ритмы и звуки, будто доносящиеся из параллельного СССР. Морозов называл это «психоакустическим опытом», и он прав: альбом не слушают, его переживают. Почему «Джаз ночью» - это все-таки про джаз? Через полгода спустя после сведения магнитоальбома, на прилавках магазинов появилась пластинка джазового трио «Ганелин, Чекасин, Тарасов», на которой качественно получше была записана музыка, почти идентичная той, что однажды ночью, почти незнакомые друг с другом люди, сымпровизировали в селе Суйда. И по звучанию, и по набору инструментов, и по характеру импровизаций аналогия потрясающая. Спустя четверть века некоторые участники той сессии не переставали удивляться совпадению и видели в этом провидение высших сил. Зачем возвращаться к этой записи сегодня? Потому что Морозов делал то, за что сейчас хвалят Radiohead или Sonic Youth — ломал жанры, не спрашивая разрешения. Его музыка - капсула времени, доказательство, что настоящий андеграунд рождается не в студиях, а на кухнях, в темноте, между кассетными петлями и бессонницей. «Джаз ночью» — это джаз, которого нет. И он снова ждёт своих слушателей.

Некоторое время назад в сети всплыла запись моего интервью с Курехиным, взятого в Питере в феврале 1996 года. Беседа записывалась на кассету, а дело происходило в рамках серии бесед для будущей книги "100 магнитоальбомов советского рока". Сама кассета долго ходила по рукам, и кто-то из моих московских друзей ее оцифровал, а затем выложил в сеть. Вот как 30 лет назад мы поговорили с Капитаном: про "Кино" и "Аквариум", "Алису" и "Стереозольдат", Энди Уорхола и будущий "Детский альбом"... https://youtu.be/4LuRQKDJ2AI?is=7qN5kklfly7r09RY

Прежде я уже рассказывал про запись беседы Александра Кушнира и Сергея Свешникова. Текст той беседы - передо мной, спасибо Александру, и здесь полно любопытного. Например, рассказ о работе с Курехиным. Свешников, известный как большой фотохудожник, весной 1981 года записал первый альбом Курехина The Ways of Freedom. - …Театральный институт. Моховая. Студия звукозаписи. Я там работал звукооператором. Какие-то спектакли, как правило, оформлялись… Надо было резать, соединять. Иногда, очень редко, запись живьём. А во внеурочное время у меня была свобода действий. С Курехиным мы периодически пересекались, болтались по центру города. И он как-то говорит: «Можно записаться»? Я: «Конечно, давай, приходи, посмотрим». Там было две комнаты, одна большая аппаратная, в другой комнате стояли микрофоны, фоно и там можно было играть. - Остались у вас какие-то воспоминания, как именно писалось то, что потом стало первым альбомом Курехина? Указано, что это 2 апреля 81-ого года. Это было за один день все записано? - По-моему нет. Вообще, Сергей к фоно относился ни как пианист, он к нему относился, как к черному ящику. Я очень хорошо помню, как он колокольчики привязывал и рубил по этому фоно. Потом мы сидели, сводили все это. Потом он эту пленку забрал, и все. И еще выразительный фрагмент. - Я на самом деле не понимаю, что мы тогда ели. Я помню, заходил в какую-то, как она называлась, «Домовая кухня» и покупали мы морковные или капустные котлеты, они стоили 3 или 4 копейки штука. Их можно было поджарить. Да, и сухое вино стоило 7 копеек за стакан.

Сегодня весь цивилизованный мир бурно отмечает Vinyl Record Day. И в разгар бурного меломанского хэппенинга мы попросили идеолога самобытного уральского лейбла Urbanoid Lab Павла Ивкина рассказать про его новые виниловые релизы: «С проектом "Нож для Фрау Мюллер" и сольными альбомами Олега Кострова я познакомился ещё в нулевых. Следил за новинками, собирал на кассетах и CD. Потом было некоторое затишье, а в году 2014 я зашёл на SoundCloud Олега Кострова и наткнулся на нечто особенное! Меня очень воодушевили его новые композиции, которые кардинально отличались от "привычного Кострова". Это были невероятно душевные песни с детским и немного мультяшным вокалом. И я подумал, как же здорово было бы увидеть этот материал в виде нового альбома. Но за все эти годы песни так и не были изданы... Прошло время и в 2023 году, когда я задумался над созданием собственного лейбла, я вспомнил об этих самобытных композициях. И уже в 2024 году мы созвонились с Олегом и решили издать их на кассетах и на виниле. Альбому мы дали название "Мой папа - сверхновый!". Кстати, именно с этого разговора лейбл переключился с кассет на виниловые релизы. Далее мы переиздали сольные альбомы Олега Кострова: "Аспирин и Серпантин", "Коммерческий Альбом" и "Teen Hamlet", а также совместные альбомы с Олегом Гитаркиным ("Нож для Фрау Мюллер"): "Треугольник, Чёрт и Точка" и "Гипер Утёсов Presents". А совсем недавно вышел новый альбом Кострова "Teen Hamlet Extra", как дополнение к оригинальному "Teen Hamlet", но по своей стилистике он больше напоминает альбом "Мой папа - сверхновый!". Эта музыка полностью переворачивает сами её основы, оставаясь при этом верной академической традиции. Имея большой творческий опыт театрального композитора, Олег исследует душевные переживания масштаба шекспировской драмы и делает это оригинальными методами! Между тем, треки, вошедшие в новую версию альбома, лирика и актуальность вопросов "Кто мы?", "Откуда?", "Куда идём?" остаются интересными как эстетам, так и широкому кругу слушателей. Давайте оставим потомкам право судить о культурологической значимости данного явления, а сами просто насладимся чудесным альбомом!»

В музыкальном телеграме с подачи Александра Кушнира проходят дни группы Весна на улице Карла Юхана. Они начинали в первой половине 90-х с шугейза и нойз-рока, потом перешли на дрим-поп, заигрывали с босановой и easy listening, заныривали в эмбиент, вынырвали в инди-поп, и во всех проявлениях были прекрасны. Слово были тут неспроста — прошлой зимой не стало Владимира Бузина, создателя проекта и автора музыки (а вокалисткой была его супруга Ирина). Помимо ВНУКЮ у Бузина были сольные записи под псевдонимами IndiGo-Go и Stereo 33 1/3 — клёвый хаусец и даунтемпо. Про ВНУКЮ говорить и писать можно много — в этом посте решил собрать то, что было сказано за последнее (и не только последнее) время. — Обзор дискографии Весны на улице Карла Юхана от Сергея Мудрика — Фундаментальное интервью Сергея Мудрика с группой, в котором они проходятся по всем этапам творчества — Интервью Александра Горбачёва с группой из 2010 года — Текст Афиши о том, как любовь влияет на музыку и наоборот — с участием Весны — Текст Афиши про группы с необычными названиями — с участием Весны — Создатель лейбла Urbanoid Lab Павел Ивкин — про издание альбомов и дружбу с Бузиным — Александр Кушнир про альбом “Любовь и бедность” — Олег Нестеров про альбом “Любовь и бедность” — Артём Бурцев про альбом “Любовь и бедность” — Некролог от Александра Горбачёва — Некролог от Олега Соболева — Некролог от Коли Редькина — флэшбэк в 2000-й от канала По фактам — большой текст от канала Постмузыка

Новости от друга этого канала Александра Кушнира. Во-первых, по поводу текста о «Посвящённом». Кушнир — автор исчерпывающей книги о Курёхине — передаёт, что для разгадки того, как именно песня «Sola» Лидии Мендосы попала в фильм Олега Тепцова, нужно внимательно посмотреть на названия треков совместного альбома Курёхина и Генри Кайзера. Во-вторых, в канале «Окоём» Александр выдал ударную серию постов о группе «Весна на улице Карла Юхана», лидера которой Владимира Бузина не стало в конце прошлого года. И которую в канале Sobolev//Music очень любят. Сам Кушнир написал о своём позднем открытии «Весны» и отдельно высказался об альбоме «Любовь и бедность». Там же опубликованы монолог Павла Ивкина, издавшего альбом «Soft», и проникновенная реплика Олега Нестерова, чей лейбл «Лёгкие» также работал с группой. Всем рекомендую к прочтению! Плюс Дмитрий Ханчин ещё собрал отдельный пост с ссылками на всякие тексты о «Весне».

Прочитал «Кинооблучение» — новую книгу Александра Кушнира про группу «Кино». Докладываю. Первое, на что хочу обратить внимание: книга есть в аудиоформате на электронных площадках вроде «Яндекс Книг», но, на мой вкус, читать её лучше в аналоге, по старинке. Почему? Всё просто: издание действительно очень качественно сшито, плюс Кушнир постарался и специально для книги нашёл редкие фотографии, часто мысль автора подчёркивается дополнительными материалами. Поэтому правильный выбор — бумага. Второе. Если вы читали книги Стингрей и Калгина, то вам может показаться, что здесь будет ровно то же самое. Однако нет. Помимо дополнительных интервью, которые провёл Кушнир, здесь совершенно иной взгляд на группу и самого Цоя, а также ворох дополнительных фактов. Кушнир, набивший руку на Майке, Кормильцеве, Курехине, подошёл к описанию бытия группы «Кино» с позиции взлома некоторых мифов, которые сформировались у слушателей благодаря кинопродукции типа «Ассы», «Иглы» и фильма «Рок». Он прослеживает эволюцию группы и чётко разделяет «Кино» с Рыбиным (начало 80-х), которое скорее отталкивалось от опыта Майка, «Аквариума» и т. д. (то есть старших товарищей), и «Кино» мейнстримного, «нововолнового», модного (конец 80-х), где, кстати, немаловажную роль играли Гурьянов, Тихомиров и Каспарян. Между этими двумя опорными пунктами автор показывает эволюцию взглядов Виктора и то, как они отражались на звучании и масштабах деятельности самого коллектива. Стингрей пишет эмоционально с позиции очевидца-иностранца, для которого вся сцена — экзотический коктейль. Калгин часто идёт от документалистики фактов (даты, составы, релизы). Кушнир идёт от логики среды (на мой вкус, это самый интересный путь). Он показывает, как «кухня» (отношения с родителями, Майком, Свином, женой, Нугмановым, «Новыми художниками» и т. д.) влияла на смену направления движения. Показывает живую, острую конкуренцию идей внутри Ленинградского рок-клуба. Ведь на самом деле долгое время команда не была прямо дико популярной: в середине 80-х она шла вровень с другими яркими коллективами. Проще говоря, в 86-м стадионной командой «Кино» ещё не были. Правил бал «Аквариум», после выстрелили «Алиса» и «Наутилус Помпилиус», и уже после них собрала многотысячник («Юбилейный») «Кино» — в конце 88-го года, достигнув пика популярности в 89-м. Рисуя портрет Цоя и других участников коллектива, он пытается отчистить его от чрезмерно героизированного образа и периодически отводит от него софиты, чтобы показать тех, без кого «Кино» как ультрапопулярного явления могло бы и не быть. На яркие факты Кушнир не скупится. Тут вам и облава на акустический концерт Майка и Цоя в Киеве, и забавные моменты о том, как Марьяна Цой лечилась на отдыхе в Крыму компрессами из мочи Виктора, пока тот думал, что у него холера. Написано всё по-кушнировски динамично и с юморком. заказать на Ozon

В качестве небольшого послесловия, без комментов. Просто сердце сжалось и разжалось)) Два раза.

С момента человеческого кризиса в Alaska studio прошло тридцать лет, но, как выяснилось впоследствии, Лагутенко и Бурлакову часто везло на хороших людей. В течение последуюших 48 часов они собрали новую команду для подвигов: толкового звукорежиссера Криса Бенди, умницу-гитариста Рода Блейка, пару лондонских красоток на бэк-вокал и старинного владивостокского приятеля Алика Краснова на клавишах. Это был реальный dream team и, как бы сказал вождь Мао, «огонь по штабам начался». В течение 13 дней эти сыновья молчаливых дней добирались на метро до Waterloo station, где на одном дыхании зафиксировали на плёнку 14 композиций. Вы их прекрасно знаете: написанная еще в Китае "Утекай", а также "Скорость", "Забавы", "Воспитанник упавшей звезды" (когда все девки в студии рыдали, не понимая русских слов). Ленька по ночам слушал новые синглы Blur и Oasis, но каким-то образом пересылал через эмигрантов демо "Морской", и я, заразившись этим отчаянным безумием, нервно сжимал кулачки. Все мои андеграундные друзья, не сговариваясь, решили, что я точно сошел с ума. И это было абсолютной правдой. Последней записывали «Владивосток 2000», сочиненную прямо в студии. В ряде фрагментов ("где рэльсы вылезали из карманов страны") Илье подпевал ветеран ленинградского рока Игорь Степанов из группы «Мифы», и это было незабываемо. В конце сессии Лагутенко притарабанил обложку, на которой красовался снятый на фоне черной сковородки голубой дуршлаг, в дырки которого были вдеты желтые нитки. Никто в этом сюрреалистическом коллаже ничего не понял, но всем очень понравилось. В воздухе запахло высоким искусством... Сразу после окончания сессии Лагутенко с Бурлаковым отправились на прямой эфир BBC, у меня даже где-то осталась кассета с записью. Планов у нас тогда было громадье: напечатать пару-тройку тысяч экземпляров «Морской» у болгарских пиратов и неторопливо продавать их по субботам в криминальных окрестностях Горбушки. Всю осень и зиму я отчаянно мучался с твердолобыми столичными журналистами, которые с неподдельным энтузиазмом слушали Чижа, Серьгу, группу "Мечтать" и уверенно утверждали, что все это - полное говно. И что слушать это мяуканье в России никто не будет (у меня в архивах сохранились эти письма-шедевры, кайф). А что было потом, вы и сами знаете…