Sobolev//Music

Какая-то оглушительно занятая неделя, полная беготни и мельтешения. Я научился ценить и подобные временные отрезки. Такие странные, хаотичные состояния. Но не скрою — иногда они утомляют. Пока буду здесь не супер-часто, но канал обязательно возобновит полноценное вещание. А вы послушайте одну из лучших записей в истории джаза и музыки XX века. И, бесспорно, одну из самых романтичных. Сонни Роллинз, Коулмен Хоукинс, Пол Блей, Боб Креншоу и Рой Маккёрди играют «All the Things You Are».

А в качестве музыкальной рекомендации — найдите (скачайте) и послушайте вышедшую в начале этого года компиляцию «Junglist!» лейбла Soul Jazz. Помнится, Soul Jazz когда-то — типа в 2000-х и 2010-х — был очень популярным, даже модным, но с тех пор в своей вселенной я слышу о нём мало. То ли поменялись мои вкусы, то ли стало меньше времени следить за всем подряд, то ли сам лейбл изменился. Отдаёт ли обложка выше ИИ? Судить вам. При этом я зашёл на дискогс — и выяснил, что все эти годы у них не останавливался поток переизданий и новых релизов. «Junglist!» — как бы продолжение их иконической компиляции «Rumble In the Jungle» (на CD покупал через год после выхода! В магазине «Трансильвания»! Во были времена) и компиляции 2020 года «Black Riot». На «Rumble In the Jungle» были хиты вроде «Original Nuttah» и «Illegal Gunshot», плюс прочая классика вперемешку с редкими треками. Но в 2026 году уже дети косят под классический джангл, все уже всё знают, поэтому Soul Jazz в этот раз вдарили по большей части по редкостям — либо по трекам, оригинальные пластинки с которыми стоят на дискогсе дорого. Ну и они золотые: с сумасшедшими грувами, драм-программингом, эмсиингом — вообще всем. В ремиксе «Original Ranks» Катти Рэнкса такие брейки, что от них можно нечаянно выйти во двор и заорать. Ну и вообще джангл слушать полезно — научно подтверждено, что он лечит разную хворь, — и тем более порой хорошо услышать его в отремастированном, выхолощенном, вычищенном звуке, да ещё и погромче. На каких стримингах всё это лежит — кроме Спотифая — не знаю, да и времени искать нет. Всегда можно расчехлить соулсик.

Прошу внимания музыкальных лекторов, работающих со школьниками: Русское музыкальное общество (РМО) объявило очередной конкурс «Послы Музыки». До 30 сентября РМО принимает заявки от музыкантов, музыковедов, педагогов, а также студентов и выпускников профильных учебных заведений, которые хотят заниматься просветительством и проводить лекции для школьников. Конкурс пройдёт по трём профессиональным профилям: «Академическое музыковедение», «Музыкальное просветительство» и «Творческий дебют». Участников ждут три этапа: конкурсный отбор, проведение лекций в школах и финальная церемония награждения в Москве. Лауреатам дают денежные призы. Подробности — на сайте РМО.

В Москве прекрасный дождь. Моя вечерняя рекомендация — послушать альбом «Sansueña» уругвайца Эдуардо Дарнаучана. Поскольку альбом вышел в 1978 году, а Дарнаучан левых взглядов, то это, конечно, махровейшая латиноамериканская «новая песня» со всеми вытекающими. Глубокая светлая меланхолия, ставившая себе идеалистическую цель пробить дыры в реальности. Правда, были вещи, которые отстраивали Дарнаучана от южноамериканских коллег вроде Али Примеры, чилийской братии вроде Виолетты Парры и Виктора Хары, от Мерседес Соды. В первую очередь — его страсть к элементам шестидесятнического рок-н-ролла, в которых он немножко похож на кубинца Сильвио Родригеса: то электрогитара проскочит, то зазвучит песня, сделанная под рагу — ну что-то типа битловской «Blue Jay Way» (битлы на альбоме тоже упоминаются, кстати). Во-вторых — Дарнаучан порой использовал чужие тексты, всякую старую латиноамериканскую поэзию. Так, самая душераздирающая песня — «Capsulas» — написана на стихи колумбийского классика Хосе Асунсьона Сильвы. Ну и песни ещё очень короткие. В сорок минут пластинки Дарнаучан уместил аж семнадцать. Важно ли это сейчас? Кому-то да. Для тех, кому нужны другие импульсы, чтобы послушать: представьте себе, что вам открылся звуковой портал в светлое прошлое, когда деревья были большими, вода — прозрачной, когда наивное было прекрасным, а прекрасное — наивным. И далеко были проблемы. Да и капсулы не приходилось так часто глотать. Вот так альбом «Sansueña» и звучит. Я бы не сказал, что это гениально, супер-круто, что это пошатнёт вашу жизнь. Просто иногда в тему.

Дорогие, нетипичное сообщение. У моего знакомого Влада Лебедева случилась беда. Влад — выпускник ВГИКа, ученик Сергея Соловьева, эссеист и публицист газеты «Завтра», человек многих талантов. Ранее — автор иконического паблика «Настоящие слезы восьмидесятых», для которого я тысячу лет назад давал интервью. Да много кто давал, от иноагента Троицкого до Сергея Жарикова. Сотни разных людей. И вообще Влад человек большой души. И у его мамы четвертая стадия рака, причём выяснилось это поздно. Нужны средства на паллиативное лечение и похороны. Ну или срочная работа — например, писать тексты вроде тех, что Влад пишет в «Завтра». Я связался с Владом и подтвердил информацию. Подробности — в канале «Информаторы Шума Цунами». Или можно связаться с Ариной Карташевой, которая сейчас ему помогает.

​​Ну и музыкальная рекомендация. Точнее, короткая музыкальная реминисценция. Меня проинформировали, что песня, о которой я недавно писал, фигурирует в новом кино про Человека-паука. Кино, как известно, все хотят посмотреть, но мешает колобок. Последний раз я смотрел кино про Человека-паука лет так в семнадцать-восемнадцать, но у нас свобода вероисповедания, совести и всего такого — поэтому, конечно, надеюсь, что у всех желающих получится осуществить свои намерения. Искренне. Я же продолжу вспоминать олдовые инди-рок-хиты — и, может быть, опять наманифестирую. Тем более вспомнился ещё один ударнейший хит другой группы, у которой тоже всего одна хорошая песня-провидение, а все остальные — не то чтобы плохие, но унылые. Это, конечно, «The Rat» группы The Walkmen. Тут без лишних комментариев: просто не знаю, как можно слушать эту песню и не хотеть пробить лбом кирпичную стену.

Дружеский лейбл Kotä собирает предзаказы нового релиза — записи «Sonatrip» Петра Айду. Предыстория такова. «Sonatrip 2» — второй вариант инсталляции, изначально созданной Петром Айду и художником Вадимом Кондаковым, созданный в 2024 году для Музея современного искусства PERMM. Инсталляция представляла собой тонну разных по форме и одинаковых по весу объектов из стали 3 — одного из наиболее распространённых типов стали, используемого в самых разных конструкциях, от гвоздей до рельсов и мостов. Всё это было помещено в огромное пространство площадью более 600 квадратных метров с высотой потолков 10 метров. Ну то есть — в гигантский зал, в котором сам бог велел вслушиваться в эхо и реверберации. Для этой инсталляции Айду написал специальную партитуру, которую исполняли в Перми. Сооснователи Kotä Глеб Глонти и Михаил Мясоедов записали Евсевия Зубкова — одного из самых востребованных молодых перкуссионистов в России, если не самого востребованного, участника Silence Quartet, — следуя с микрофоном по инсталляции за самим исполнителем. Разумеется, сидеть в пространстве музея и слушать произведение и быть ушами, следующими за музыкантом внутри инсталляции, — два разных способа услышать эту партитуру. Теперь Kotä издают исполнение Зубкова. Фрагмент исполнения можно даже послушать. Но Глеб Глонти любезно прислал мне мастер записи целиком — и это довольно любопытная вещь. «Sonatrip» недавно играли в Москве, в ДК «Рассвет», и я слышал от людей, которым доверяю, самые полярные отзывы: некоторые были в прочном восторге, многие жаловались на жесть. Но нужно опять же понимать, что версия Kotä по своим акустическим свойствам в любом случае очень сильно отличается от того, как произведение воспринимала публика в зале. Это запись ушами исполнителя. Плюс постпродакшн. Любая возможная «жесть» в варианте Kotä — который Айду, разумеется, уже одобрил — немного сглажена. Нет крикливости, лишней громкости, зато проявляется внезапная музыкальность самой партитуры — внезапная в стереотипном понимании этого слова, потому что в целом мы говорим о перестуках молоточков и металла. Легко было бы свести такой материал к бесконечному облаку обертонов, но у Айду ритмические и фактурные идеи постоянно меняются. Музыка то ли несёт ощущение сюитности, то ли следует какому-то неясному повествованию. Спешит, замедляется, в итоге вообще разрешается довольно неожиданно. К предзаказу доступны две версии: CD с записью произведения и расширенное издание с партитурой и комментариями автора. ПРЕДЗАКАЗ

Второе воскресенье августа.

Грустный пост. Закрывается единственный достойный зоомагазин рядом с домом. Предположим, небольшой частный магазин, который приобрела одна очень редкая, очень маленькая сеть — и не поменяла в нём вообще ничего, только название. Для всех владельцев домашних животных в районе нашей станции метро он был культовым. Лучшим. Я не знаю ни одного давнего собачника в округе, кто без надобности ходил в другой магазин. Вообще. В принципе. Таких не было. Там знали ваших животных по имени — даже котов, которых в глаза не видели, потому что вы не выпускали их из дома. Там, всегда давали вкусняшки вашей собаке и досконально, без напоминаний знали, когда это можно делать, какие именно и в каком режиме. Спешит ли животное, надо ли ему отламывать кусочки и совсем по чуть-чуть, вот такие мелкие вещи. Досконально. Вы знали проблемы и привычки прекрасных женщин, работавших за кассой, а они — ваши. От магазинчика оставалось — прошу прощения за пафос — ощущение близкой, родной, семейной истории. Естественно, на районе теперь будут только унылые крупные сети вроде испортившегося «Бетховена» и «Четырёх лап». Где всё оптимизировано до состояния стерильности, текучка кадров нереальная. От визита в «Бетховен» или «Лапы» возникает ощущение, что вы пришли не в пространство магазина, а внутрь физического воплощения отборного нейрослопа, в котором вам ещё перманентно втюхивают какую-нибудь лишнюю фигню. Простых работников этих сетей хочется искренне пожалеть и пожелать сил. А, ну ещё маркетплейсы остались. Это без комментариев. Я стараюсь пользоваться ими минимально. Только если совсем-совсем нужно. До свидания, овраг, короче. Но таковы приметы времени. Ещё несколько лет назад я не мог представить, что буду грустить от закрытия какого-то частного магазина — в целом, пофиг, — но как-то много в последнее время стало бессмысленного и пустого, фейкового, уродского, предельно функционального, с пугающей очевидностью лишённого культуры. И раньше было навалом, но в последнее время — совсем много. В те же продуктовые магазины в 80% случаев стало невозможно зайти, не испытав чувства лютого кринжа пополам с желанием пристрелиться от качества продуктов. Про нынешние цены вообще молчу, это предмет другого разговора. Могу судить по близким друзьям и контактам из других стран, что это плюс-минус общемировая история. Нигде не хорошо, лишь где-то чуть получше. Капитал неумолим. Что тоже понятно, логично, да и было предсказуемо — да и вообще, знаете, по нынешним временам нужно быть благодарным судьбе, отдельным людям и самому себе, что жопа не изранена и в тепле, — но всё-равно грустно. Позвольте мне немножко бытовой, буржуазной, толстой грусти в воскресенье днём. Прорываться из уныния нужно индивидуально. Нужно приспосабливаться. Ждать очередного поворота к настоящему. Или ждать времён ещё хуже. Или не ждать. Как-то — в силу способностей — пытаться конструировать это настоящее, чтобы была отдушина. Этому отчасти всегда и был посвящён мой блог. Обидно. Послушаем музыку. Только духоподъёмную.

Позавчера внезапно издали единственную сохранившуюся запись исполнения четвёртой симфонии американца Гленна Бранки, она же — симфония «Физика». Даже сам композитор, скончавшийся в 2018-м, на протяжении многих лет считал симфонию утерянной. В природе существовало только два коротких видео-фрагмента одного из её исполнений. Но незадолго до смерти Бранки некто Уилл Прентис прислал ему кассету с записью. Теперь материал наконец отреставрировали. Бранка — ограниченно известный персонаж, легенда ноу-вейва, основатель группы Theoretical Girls. В первую очередь память о нём живёт благодаря альбому «The Ascension» с обложкой авторства Роберто Лонго. Эта пластинка считается классикой нойз-рока, авангардной гитарной музыки, всего такого. Боуи её очень котировал. Зумеры тоже любят: «The Ascension» — часть римкора (rymcore), то есть музыки, высоко оцениваемой на облюбованном ими сайте Rate Your Music. Вот кто Бранку не любил — так это Джон Кейдж, буквально считавший коллегу фашистом. Собственно, Бранка на один из своих альбомов даже поместил запись интервью Кейджа, где тот 18 минут разносит его в пух и прах. У Кейджа, если смотреть на устройство сочинений Бранки и при этом исходить из расхожих американских представлений о тоталитарном начале в музыке, были основания для такой критики. С ними отчасти можно согласиться. Достаточно оценить главное композиторское наследие Бранки — 16 номерных симфоний. Как правило, они запредельно огромны во всех смыслах, брукнеровского масштаба (Бранка был известным брукнерианцем). Парады монолитных пластов звука, ищущих коллапса. И, несмотря на такую довольно простую фактуру, материал у Бранки сложный, навороченный, организованный по конкретным правилам. Кайл Гэнн для описания музыки композитора придумал слово «тотализм». Композитор писал для разнообразных ансамблиевых составов — всегда с участием электрогитар, — и для оркестров. Одна из симфоний написана аж для 100 электрогитар. Это, конечно, не единственное подобное произведение вообще — у Риса Чэтема, учителя Бранки, есть вещи и для 100 электрогитар, и для 400, — но всё-таки. Ну вот, наконец, появилась и запись четвёртой. Сделана она в Цюрихе в 1983 году. Бранка дирижирует, среди участников исполнения — Ли Раналдо и Тёрстон Мур. Качество отвратительное. Слышно в основном барабаны, мокрое пятно синтезаторного гула и высокооктановый гитарный шум. Детально понять ничего нельзя. Но, если слушать громко, по голове даёт будь здоров. Что радует, поскольку именно так и должно быть. Стандартный эффект от музыки Бранки в принципе — как будто под райские голоса на вас обрушивается посланный ангелами дождь из наковален. Да и вообще: ну что можно понять про любые симфонии Бранки по записям, пусть даже порой очень хорошим и качественным? Только очень примерные вещи. Его музыку по-хорошему нужно слушать живьём — в том числе для того, чтобы окончательно согласиться или не согласиться с Кейджем, — потому что она всё-таки во всех смыслах заточена на концертные исполнения. Она колоссальна, грандиозна, необъятна, очень театральна. Но кто сыграет её в России? Никто. Поэтому всё-таки стоит пропеть хвалу звукозаписи — одному из величайших изобретений в истории человечества. Это, к слову, про физику. Опадают наши рифмы — и величие степенно отступает в логарифмы. Какой закон непостижимый тебя стремит, тебя мятёт?

Ну а в качестве музыкальной рекомендации — альбом «Voyage a l'ombre» любимого французо-сефардского фрика Гедалии Тазартеса. Штука, по формальной логике максимально не подходящая к вечеру пятницы. Но, я вам скажу, нафиг любую формальную логику, шаблоны и прочие вещи, которые сковывают нас всех. Простая истина — а хорошо бы чаще вспоминать. Да и, собственно, творчество Тазартеса нам о ней сообщает. Вещь красоты августовского дневного неба после большого ливня.

Новости от друга этого канала Александра Кушнира. Во-первых, по поводу текста о «Посвящённом». Кушнир — автор исчерпывающей книги о Курёхине — передаёт, что для разгадки того, как именно песня «Sola» Лидии Мендосы попала в фильм Олега Тепцова, нужно внимательно посмотреть на названия треков совместного альбома Курёхина и Генри Кайзера. Во-вторых, в канале «Окоём» Александр выдал ударную серию постов о группе «Весна на улице Карла Юхана», лидера которой Владимира Бузина не стало в конце прошлого года. И которую в канале Sobolev//Music очень любят. Сам Кушнир написал о своём позднем открытии «Весны» и отдельно высказался об альбоме «Любовь и бедность». Там же опубликованы монолог Павла Ивкина, издавшего альбом «Soft», и проникновенная реплика Олега Нестерова, чей лейбл «Лёгкие» также работал с группой. Всем рекомендую к прочтению! Плюс Дмитрий Ханчин ещё собрал отдельный пост с ссылками на всякие тексты о «Весне».

Написал в The Blueprint большой текст про прекрасную тольяттинскую группу «Золотые зубы» — людей, которые не стремятся к славе, а просто работают, делают музыку и так выигрывают по жизни.

Разрозненные мысли Хочется сказать что-нибудь очень хорошее про фестиваль «АМ-0», прошедший в Обнинске в минувшую субботу. Но не буду распыляться в комплиментах. Просто сообщу, что прекрасно придумано и прекрасно сделано. Что в таком движе есть жизнь и есть смысл. Был польщён прочитать на нём лекцию — и она вышла хорошей, и, может быть, я её дополню и повторю. И тем более был польщён совершенно случайно начать фестиваль импровизированным конферансом перед выступлением первой артистки, то есть Алины Ежаковой. Был рад видеть всех: и тех, кого вижу часто, и тех, кого не видел лет двенадцать, и тех, кого доселе не видел ни разу. //// Вспомнилась под вечер первая изданная запись группы Opal — чарующего американского альт-кантри из 1985 года. Всего 15 минут. Идеальная. Звук чёрных камней на обочине смутной дороги. Через несколько лет вокалистка Кендра Смит уедет жить в лесную хижину без электричества, а гитарист Дэвид Робак возьмёт в группу женщину по имени Хоуп Сэндовал. Ну а дальше вы знаете. Честно говоря, всегда любил Opal больше Mazzy Star. Это, конечно, объясняется не только музыкальными вещами. Ореол загадки невозможно стереть из поля зрения того, кто уверовал в тайну. //// К чему отчасти было в прошлую пятницу про Маккоя Тайнера? А просто запомните дату — 1 сентября. Москвичи, зову вас отметить столетие Колтрейна в компании с квартетом Игоря Яковенко и мной в качестве ведущего в ДК «Рассвет». Буду очень часто напоминать вам про этот грядущий вечер. //// Вы заметили, что в Москве всё лето нет мух и комаров? Что случилось? Нахимичили? //// Лучшая песня с лучшего альбома группы «Золотые зубы» — конечно же, одноимённого, 2025 года, — это «лошади спят стоя». Маленькая ночная серенада памяти и сердцу. //// Иван Щеглов в Обнинске подарил микро-грааль — кассету «Красный день календаря» Романа Рябцева. Макро-шедевр отечественного хэппи хардкора, техно-попа, далее по списку. Пятьдесят минут позитивных вибраций, дающих прямиком в мозжечок. Или даже в селезёнку. Хорошая музыка, в конце концов, не должна казаться мёдом. Кстати, а песня «Зачем нам кузнец?» была хитом в моём детстве только у меня в школе, у меня на районе и у меня в городе? Неужто никто не помнит её настолько большой — в смысле, что она была везде? Поди пойми, у кого из нас с вами искажения памяти. Думаю — у вас. //// Подавляющее большинство близких мне людей, родственников и друзей, на самом деле не читают мой канал. Меня это уже давно не смущает — наоборот, я нахожу это здравым, нормальным, мир в переизбытке информации, и это ни в коем случае не сабтвит, — но они, конечно, пропускают послания, зашифрованные в моих текстах. Намёки, от щедрот разбросанные тут и там. Но, впрочем, в жизни я довольно откровенный чувак — мне недавно довольно точно сказали, что, утаивая вещи, я изменяю себе, — да и личный канал никогда не заведу. //// Был у меня одноклассник с очень занятной фамилией. Деанонить и доксить его, конечно, не буду — да и фамилию он, может быть, с тех пор сменил, — но, допустим, она была что-то типа Гройвуд-Цителаури. При этом он, разумеется, был армянином. Ну, немножко и совсем чуть-чуть как композитор Вано Мурадели, которого на самом деле звали Ованес Мурадян. Но не суть. Одноклассник этот был хулиганом, учился не очень, но парнем был душевным. Песни слушал пацанские. Но вот однажды он, зная о моём увлечении музыкой, внезапно принёс мне диск группы The Police. Альбом «Zenyatta Mondatta» (хочется написать «Зендея Мондея»). Потом я с этим диском провёл много времени. Знаю его наизусть до ноты и считаю гениальным по всем факторам сразу. Но в первую очередь — по звуковому решению. Помню, подъезжал ранним утром зимой на поезде к поволжскому городу, куда мне было очень надо, слушал «Zenyatta Mondatta» и вскрывался от красоты звука, красоты за окном и красоты света. От песни «Driven to Tears» замираю стандартно на пол-минуты. //// Картина выше — «Достойный член гуманного общества» Эдвина Генри Ландсира. 1831 год, холст, масло, 111,8×143,5 см.

Колыбельная на ночь. Песня с тысячью настроений, тысячью значений, бездонная и не подлежащая единственной интерпретации. Знаю нескольких человек, для которых она значит многое — и при этом для каждого свои вещи и свою мудрость. Да и для меня самого в отдельные моменты жизни она была светочем идеалистической надежды, помощью в переживании травмы, радостным и нерадостным, болью и наслаждением. Вроде простая как две копейки — но если вслушаться, как же в ней всё небанально устроено. На улице дождь. До конца лета остался месяц.

Санкт-Петербург 3 августа, 20:00 Пространство «Вольт» в Севкабеле «Глория» Ани Кравченко БИЛЕТЫ Промокод: FESTFRIENDS Глория. Есть песня Вэна Моррисона, которую перепевала Патти Смит. Есть фильм Джона Кассаветиса с Джиной Роулендс в главной роли. И есть глория — оптическое явление, доступное лишь на большой высоте: радужные кольца вокруг тени наблюдателя, за спиной которого находится солнце. Этой глорией вдохновлён одноимённый танцевальный перформанс, который завтра дают в Санкт-Петербурге. Исполняют его аж 15 танцовщиц, а поставила Аня Кравченко — уважаемый человек в мире российского контемпорари. Я не буду притворяться, что хорошо знаком с её творчеством, но если Тата Боева квалифицирует хореографа как «хорошо известную извне», думаю, так и есть. Кроме того, Кравченко вместе с Анной Козониной составила новый сборник «Танцевать и наблюдать», вышедший в издательства V-A-C. И если вы хоть немного знаете про внутренний ценз V-A-C — а вы наверняка не знаете, но он очень суров, — то понимаете: лишние и неважные люди там книги не выпускают. Нас же ещё интересует, что музыку к перформансу написал петербургский пианист-самоучка, публицист, переводчик, культурный деятель и вообще умница Артём Макоян. Исполнять её он, разумеется, будет вживую. У Артёма, который ныне играет повсюду — на Дягилевском фестивале, «Архстоянии» и множестве других событий, — есть задумка поработать с эхом и резонансами пространства «Вольт». Он намекает на это в своём канале, так что, судя по всему, звуковая глория тоже приидет. Кроме того, Макоян также прислал небольшой комментарий о своей музыке к «Глории»: Музыка, звучащая в процессе, не импровизационная и не заученная. Первое — поскольку танцоры все же движутся по сценарию и по структуре, второе — что все же у них всегда разные эмоции и экспрессия, а именно это я считываю при игре. Поэтому в своей работе я старался задать фактуры, внутри которых уже можно варьировать звучание — это игра фактур, не нот, отсюда и сочетание акустического инструмента и синтетического звука. Немного все это действо отдает хэппенингом, но строго отрепетированным, чтобы позволять случаю вторгаться в конечную продукцию. В общем, ситуация — всё, как мы любим. Для подписчиков моего канала — промокод на скидку 20%: FESTFRIENDS Санкт-Петербург 3 августа, 20:00 Пространство «Вольт» в Севкабеле «Глория» Ани Кравченко БИЛЕТЫ Промокод: FESTFRIENDS

Сегодня в московском Музее современного искусства «Гараж» в 18:00 с плёнки показывают «Посвящённого» Олега Тепцова — один из самых культовых мистических фильмов эпохи перестройки. Это вторая и последняя работа режиссёра, больше известного по дебютному «Господину оформителю» с неистовым Виктором Авиловым в главной роли. Ничего плохого про «Господина оформителя» сказать не хочу — всегда считал его симпатичным, пусть и не супер. Но «Посвящённый» — это, бесспорно, кино совсем другого уровня. По башне он даёт крепко. Особенно ценно, что при всей перестроечной фактуре «Посвящённый» сегодня вообще не воспринимается как фильм своей эпохи. Да, он, по сути, посвящён конфликту отцов и детей на фоне тектонических изменений позднесоветской действительности. Да, некоторые реплики Юрия Арабова выдают карьерный путь автора: чувствуется характерная манера типичного, пусть и способного сценариста, выросшего внутри советской системы образования, поучившегося во ВГИКе и внезапно дорвавшегося. Да, с экрана порой хлещет истинно мамлеевская хтонь. Однако все эти элементы сходятся в кино, на котором не лежит печать 1980-х. Это удивительно, но в «Посвящённом» есть измерение вневременности — и оно велико. И музыка Сергея Курёхина, написавшего саундтреки к обоим фильмам Тепцова, здесь куда круче. Грубо говоря, у Сергея Анатольевича в «Оформителе» вышло милое кривое баловство, а в «Посвящённом» — прорыв из реальности. Музыки мало — огромные куски фильма обходятся без саундтрека, — но её разбору всё равно посвящён мой текст на десять с лишним тысяч знаков, вышедший на «Снобе». Заодно в статье скрыто моё смелое — и, думаю, вполне оправданное — предположение о том, как лейтмотивом картины стала шикарная песня американо-мексиканской гитаристки Лидии Мендосы. Записала свою «Sola» Мендоса аж в 1930-х, а на момент съёмок «Посвящённого» найти эту композицию можно было лишь на малоизвестной компиляции малоизвестного лейбла из пригорода Сан-Франциско. Но мне, кажется, понятно, как она попала к Курёхину. Москвичам советую не пропустить сеанс в «Гараже». Единственный доступный в интернете рип «Посвящённого» выдаёт, что по краскам этот фильм — на самом деле совсем другой. А с плёнки его демонстрируют редко. Ну и плюс ещё после просмотра Никита Нечаев устроит диалог с самим Олегом Тепцовым. Билеты тут, стоят по нынешним временам копейки.

А на сегодняшнюю музыкальную рекомендацию меня вдохновили две вещи: а) размышления об одной интересной творческой задаче, находящейся в разработке; б) удивительная реплика, которую на этой неделе показали мне алгоритмы зарубежных соцсетей. Вот она целиком: Маккой Тайнер был подставным агентом! Во время одного из моих приступов шизофрении я начал копать эту тему и решил, что ЦРУ внедрило его в группу, чтобы он мешал Колтрейну. Сейчас послушал его как самостоятельного лидера — может, он и не агент, но музыкант посредственный и самое слабое звено в составе Трейна. За эти слова я отвечаю. Комментировать тут, разумеется, нечего. Хочется — совершенно без иронии и с полной эмпатией, отдельно это подчеркну, а то многие не понимают, пока не скажешь напрямую, — пожелать автору реплики здоровья. Ну и напомнить, что брат Маккоя Тайнера, с которым музыкант был довольно близок, вообще являлся исполнительным вице-президентом Коммунистической партии США и подвергался слежке со стороны ЦРУ. (Хотя сама тема, безусловно, интересна. Американский джаз 1960-х не обошёлся без влияния ЦРУ и контрразведывательной программы ФБР COINTELPRO. Свою роль играли Госдеп и военная разведка — но вот эта сторона истории гораздо лучше известна и многократно осмыслена, например в недавнем прекрасном фильме «Саундтрек к государственному перевороту».) Мы же переслушаем альбом Маккоя Тайнера «Sahara». Удивление от музыки Тайнера — постоянное. Когда начинаешь врубаться в джаз, оно выражается в попытках нащупать словарь для описания его звучания. Когда к тебе приходит некоторое понимание джаза, начинаешь работать от обратного: словарь уже есть, но его хочется сокращать. Можно писать, что Тайнер наследовал Колтрейну и развивал его идеи, что он преломил принципы модального джаза через влияние музыкальных традиций разных народов, третье-десятое. Но, как часто и бывает, всё это хорошо, и на мой вкус — немного мимо духовной сути этой музыки. Укоренённой при этом в очень материальных вещах. Посмотрите на обложку. Тайнер сидит на руинах какого-то городского здания — похоже на Южный Бронкс, охваченный в 1970-е эпидемией поджогов. Домо- и землевладельцы нанимали бездомных, чтобы те палили дома с бедными и фактически бесправными жильцами; связи в мэрии Нью-Йорка позволяли получить страховые выплаты и, в конце концов, продать саму землю. Если даже на обложке не Бронкс — хотя альбом записан в Нью-Йорке, — то намёк однозначный. В 1972 году, когда вышла пластинка, пожары в Бронксе начинались каждые 45 минут. Тайнер играет на японской цитре кото и чуть ли не с улыбкой вглядывается в будущее. Обложка, на самом деле, заранее подсказывает настроение самой пластинки. Это, разумеется, музыка про поиск — вообще ключевую концепцию западной музыки 1970-х, периода похмелья после идеализма 1960-х и нефтяного кризиса. Но у Тайнера этот поиск не устремлён в абстракцию или религиозность, как в популярном фьюжне или у других соратников Колтрейна типа Элис Колтрейн и Фэроу Сэндерса. Безумные по форме и инструментовке композиции Тайнера, его хаотичная, мечущаяся игра есть куда сильней близка стрессу и метаниям эпохи. Тайнер играет так, будто бьёт руками по воде, пытаясь спастись от речной воронки. И в этом куда больше земного, реального и реалистичного, чем в огромном количестве джаза 1970-х, выбравшего эскапизм. Это репортаж. И, несмотря на эту суматошность и хаотичность, несмотря на натурализм, на уровне символов — картинки — привязанный к грязи и руинам Южного Бронкса, эмоционально музыка Тайнера выруливает в оптимизм. К светлому ощущению, что впереди, вопреки всему плохому, есть неопределённая надежда. Знаешь, всё ещё будет. И это не про преодоление, как у Джарретта, не про поиск сил через музыку, а про гигантскую надежду, укоренённую в уверенности, что силы всегда были и уже есть. Это действительно нечто коммунистическое — имею в виду не научное определение, а идеализированное, старое, контркультурное для Запада понятие. И это ценно. Я долго пытался вспомнить, кто ещё из джазменов первого ранга в 1970-х создавал музыку с похожим настроением, — и сходу не вспомнил никого.