Литр

*** подсолнухи клонят голову ближе к семи часам вечера я каждый день клоню голову точно от делать нечего ближе к ногам твоим птичьим. волосы падают клочьями пальцы себе выкручиваю, словно пластмассовый обруч непримиримо огромный и провисающий в талии знаешь, котята всё детство прочь от меня убегали (я специально носила платья длиннее колена чтобы взобраться по телу было полегче, наверно) и врассыпную, как бусины, — мелкие блохи с подола синими, синими трупами падают прямо на столик где нам готовится ужин из всевозможных железок собранных подле бурьяна за накренившимся лесом скоро закончится август — нечем кормить тебя, птица, только жестянкой бездушной в тёмных сенях колотиться. крошится время в кармане серой махоркой и мелом осень глядит из канавы глазом своим перезрелым Мария Черепанова #поэзия@litizdat

*** Царь Счастья не болен страданьем. Рука будет править любовью. Он мерит величие болью. Мне анфас уловить ожиданьем — Но время небрежно всё лечит. Это способ легко человечить. Царь от меня далеко — Воля усопла, урочив его. Осмелюсь взглянуть — не увижу лица. Все немые в ряду, что не видно конца. Савелий Виноградов #поэзия@litizdat

Совсем недавно нас позвали в какую-то слишком уж смешную «битву площадок» (так и сказали). Мы — отказались. Почему? Потому что это не стильно («Литр» всегда за стиль). Потому что это не имеет никакого отношения к поэзии. Потому что мы бы очевидно выиграли. А ещё потому что у нас есть «Ече», следить за финалом которого намного интереснее, чем участвовать в каком-то потешном недотурнире. Следи.

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

*** бледный рассвет как больничное полотенце. стены вращаются, дребезжит синий витраж в оконном проёме сердца, в шелесте ивы слышится алфавит, странные символы, ситцевая сорочка рвётся, пульсирует голова. дворовая высадка выучена построчно, я помещаюсь в себе едва, в синем бреду огоньки не внемлют просьбе — медленнее мелькайте. а снаружи ветвятся сухие стебли клинописью в медкарте. анамнез со слов пациента, в нём пометкой в конце одного абзаца — древесная стружка и чернозём. в исправленном сомневаться. Денис Глаштын #поэзия@litizdat

*** париж, челябинская область, бабье лето по фершампенуазу льют дожди. остановись, мгновенье, подожди — я уронил арбуз на дно пакета. пошёл смотреть на пруд почтенных лет, внимал бас труб подводных лягушачьих: лягушки пели мне, что будет дальше, сквозь кроны по пруду елозил свет. вновь память-монохром стяжает цвет. в твоих руках, ольхой степной пропахших, мне не было спасения и нет. помимо псин угрюмых, исхудавших, простор посёлка бороздит, как плуг, тоска-обуза. в лягушачьем марше сомкнулся круг. среди болотных трав кайма вины обвила мой рукав. Михаил Басков #поэзия@litizdat

*** Ничего: ни червонца, ни гривны, — лишь кленовые кроны да пляски игривых грив ив, и бликует вода, — это ветер, сорвавшийся с синего- синего неба, над солнцем смеётся, как детское сердце, пока не узнавшее, как с шумом рек тянут душу на дно, одичав, холода. Евгений Морковин #поэзия@litizdat

*** тридцать первое августа смазано — лета как не было а писать сочинение надо завтра трава поосе́ннеет челюсть тетрадки раскрытую нужно откармливать буквами от ручки за лето отвыкшая синие гну загогулины тонкие линии кажутся волгой в масштабе червя (мы плавали в волге и мазались сметаной сгорела спина) зубами порядком обкусанный стащила чехол-колпачок и шарик как мелкая бусина споткнулся о лист пал ничком дрянную страницу я вырву начну и опять ошибусь «поводок» вместо «паводка» дырка от нажима реву тороплюсь блюдечки с синей каёмкой — слёзы мои между строк скрепки скрипят косоногий почерк кренится на бок исхудала тетрадь что я плакса мама с дедом согласно бубнят на последнем листке зреет клякса что ж придётся опять вырывать Ина Хапачева #поэзия@litizdat

*** я разлюбил тебя два месяца назад, смотрел, как обнаженная на заднем пассажирском, как старый гитарист уже не смотрит ни на пальцы... а скорее сквозь любителей абсента и сигар. я закрутил одну на бедрах фонаря. отсюда начинается дорога с кипарисом и звездой, свисающей на мочке ночи. здесь можно не дышать. вдыхают дым костры, и реки напиваются до моря. я был с тобой еще два месяца спустя, моргал окном мотеля близ заправки, где лучше не дышать. моргал, как переездный светофор, близ рельс, мостов, тоннелей. и в номере я брал твою помаду и писал рецепт суфле на тыльной стороне ладони, на зеркале, стекле, пока оно не перестанет пропускать хотя бы каплю света. Виктор Кронов #поэзия@litizdat

*** небо зачем-то похоже на гжель, как удержать его перед глазами? скользко от скрипа в районе ушей, так что слова высыпаются сами из рукавов неглубокого сна. видно, лукавит сетчатка, и удаляются полутона вдаль, где цветёт горечавка. встреть меня завтра на стыке времён, около моря, к востоку от смерти, чтобы я был на волну нанесён и проявлён при естественном свете. жадно глотай полноводную тьму, гулкую, будто бы улей, не доверяя себе самому и указателям улиц. мне же придётся раздеть небеса, чтоб ничего наносного, чтобы об их пустоте написать и не споткнуться о слово. там, где земля изначально ничья, в сырости и полумраке брошено мною среди вторсырья облако в мусорном баке. Денис Глаштын #поэзия@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.

*** на бирке изящно и торопливо: «октябрь-десятое-нольседьмой» (буквы жирнели, как спелые сливы, принтер не знали, писали рукой). в школе я гнула гремучих змей в пропись, била татухи тетрадным полям, двойки кровавые в калейдоскопы из водянистых пятёрок клала, той же сутулой походкою ручки подпись поставила, вот я студент, вот я жена гражданина безручко, вот разведёнка и жду алимент, дочери в школу строчу заявление, мол, заболела (с утра на вокзал ехать куда-нибудь соснами, елями в небо карабкаться взглядом со скал), ломит артрит мои пальцы, нотариус втискивает в завещанье печать, с внуком гуашью рисуем аквариум, в церкви записка, за сорок свеча. вдруг прихватило за рёбрами мятое сердце и вены набухли рекой, с кляксой от ручки на бирке под пятками: «август-двадцатое-восемстьвторой» Ина Хапачева #поэзия@litizdat

*** на пятый год не отличаешь зеркало от смальты нам снилась то ли лошадь то ли рыба не умеющая плавать и яблоки-песок до дерева среди воды и что не рассмотреть в черновике-кувшинке танцующей от линии каноэ сейчас рука-окурок голова-таблетка что просится и трется голенью о голень а ты хотела руку-акварель и слышать как бежит игла по колее винила нам снилась то ли рыба не умеющая плавать то ли лошадь то ли Виктор Кронов #поэзия@litizdat

*** Подпольный клуб, — всю ночь оттуда крики, Вбежал спецназ, —ультрамариновые блики. Пугают улицу сирены-маячки, А окровавленные трупы Лежат, как сдутые мячи, Тут рейв: индастриал и техно, Под стробоскопами притихли опера, В тени ладонью хлопнул некто: «Зачем вы тут? На выход, господа», Блестит синеющая кожа, Магистр чем-то круг сектантов окропил, На нём меланж с эмблемой ложи, И на цепи — гигантский крокодил. Паша Киста #поэзия@litizdat

*** переминаясь с ноги на ногу стою волна доносит музыку с «эстрады» сегодня выступает мой отряд замерзли пальцы мне десять или двадцать или мне опять идти к покрашенным скамейкам волна заглушит голос в голове в тени — лишь тени я в лагере в который раз подряд или работаю теперь вожатой все расплылось в тускнеющем кругу в нем будут танцы и небо лопнуло от ужаса в глазах за соснами не видно больше леса и ночь хлестнет волною по лицу я не сумею так я снова не всплыву мне снится рыбий хвост на дне стакана и он не двигается так как я хочу мне кажется я как-то так сказала когда мне протянули микрофон в ушах шумит волна за ней — другая ноги не чувствую наверное свело Элина Халилова #поэзия@litizdat

*** Зачем-то у всех маршруток, автобусов, электричек Кресла — в один и тот же, смешанный с пылью цвет. Мне было скучно; помню, я выводил узоры Пальцем по этим спинкам. Мне было восемь лет. Мерцали в окне озёра, плыли блестяшки-речки, Кажется, даже море, гнутое в колесо. Оно заливалось внутрь, в салон, и топило кресла. Снаружи в волнах качалась сельская МСО. Спинки кресел — как волны — били автоб аквариум, Хлестали водой о стёкла, брызгались через люк. Я задержал дыханье и не смотрел на таймер, Боясь, что растает новый полуминутный круг. Собственно, так подумать, — автобусы не менялись, Море с тех пор всё так же бьётся в избытке сил. Только теперь я вижу кресла в пустом Лиазе, И понимаю — выдох- Выдохнуть я забыл. Алексей Красов #поэзия@litizdat

*** Тает совесть в тени моего лица, Ни стыдясь, ни ласкаясь, в голос, Мгле по пояс, боясь, молится И блуждает, мглой околдовываясь. Утяну тетиву, резью ввитую В синь осиновую кожи ласковой. Ты была со мной в дождь ледовитый, В тёмный обморок льдов легла со мной. Не согнуть нам руки в объятьях, Мир рукою в руке, краешком Унесу от твоих проклятий Бережливо тепла варежку В небыль будущего, былого. Пол-ладони блестит в снегу. Я распял нераспятое слово, Полусогнутое согнул. Арсений Длинный #поэзия@litizdat

Небольшая корректировка. «Литр» не был бы «Литром», если бы не умел признавать свои ошибки. Ошибкой было приговаривать к «расстрелу» Тому Прохоркину и Юрия Акатова (даже в рамках задуманного театра, не имеющего ничего общего с действительностью), вызывая тем самым травлю (мы не хотели никого травить, честно), — за это мы, главный редактор и члены редакции «Литра», — приносим извинения. Признаём это, помня общее прошлое, пережитое с ними в «Литре». И, хотя наши пути разошлись по известным причинам, — мы всё ещё считаем их талантливыми авторами. Желаем литературных достижений, но уже не с нами.

Тома Прохоркина и Юрий Акатов совершили непоправимое и непростительное. То, что не очень смышлёные назвали бы «крысятничеством». Мы же назовём их действия иначе — «наушничеством». За «наушничество» в «Литре» предусмотрено одно наказание — изгнание с позором. Тома Прохоркина и Юрий Акатов изгнаны из «Литра». С позором. Последние слова Юрия Акатова (Тому Прохоркину мы спрашивать не стали) были следующие [краткая выжимка]: «"Литр" — правый кружок, сеющий ненависть к плохой литературе и ставящий общее превыше личного, и уничтожающий каждого, кто идёт против [в этом мы с Юрием согласны]. Я презираю каждого, кто причастен к "Литру", а единственная причина, по которой я так долго оставался в нём, — личная выгода». Что ж. #авторы@litizdat

«Литр» не занимается публикацией литературы по пятницам. По пятницам у «Литра» — литр.