marinadali

my party🎈

Сейчас всё хорошо. Но кто ж не любит покопаться в своём прошлом? Особенно если там зарыта такая глупость, от которой и смешно, и тошно. Итак, мне только что выдали школьный аттестат. Мама, решившая, что я должна быть «при деле», оплатила мне очное отделение факультета рекламы. Я выбрала его сама, зачитав до дыр «99 франков» Бегбедера — мне очень хотелось в тот самый мир: яркий, наглый, пахнущий деньгами и приключениями. И в то же лето меня взяли ведущей на местное ТВ. Программа «Бюро добрых услуг». Без зарплаты. Но с открытой кухней, где всегда был безлимитный чай с печеньками и горячие обеды. Двухэтажное здание с панорамным окнами и стеклянными перегородками, чтобы за всеми следить. Отлично подходит для людей, которые не любят терять друг друга из виду. Там взрослые люди делали взрослую работу: писали сценарии, созванивались и договаривались, ругались шёпотом, монтировали и озвучивали до полуночи. Это был другой мир. Директор сказал: «В твоём институте тебя ничему не научат. Оставайся здесь». Мама сказала: «Я плачу за твои лекции, а ты сидишь там, где тебе даже не платят». Мне стало стыдно. Я попрощалась с телестудией и пошла на учёбу. Отходила очный год, а потом перевелась на заочку — деньги кончились. Пошла в официантки. Чаевые, тяжёлые подносы, обязательная улыбка в любое время суток. Теперь, спустя годы, я понимаю: два с половиной месяца на ТВ дали мне больше, чем все институты. Не потому, что институты плохие. А потому, что живое дело не заменит ни один лектор. Я тогда променяла настоящую профессию на чувство вины перед мамой. И это фиаско. Если бы я могла отправить письмо той семнадцатилетней себе, я бы написала: «Извинись перед мамой. И останься там, где делают, а не учат делать. Не путай уважение к матери с предательством собственного пути. Вот твой университет — он без аудиторий, но с живыми учителями».

Урок №2: Стыд и творчество не живут в одной комнате. Вернувшись в Ангарск, в моём чемоданчике рядом с чёрным пакетом МАС лежала гигантская палетка «Ruby Rose» — 72 оттенка теней, как 72 способа сделать жизнь интереснее. Там же разместилась такая же огромная палетка помад и блесков, плюс кисти, пудры, румяна, всякая всячина, которую сестра пожертвовала из своей косметички ради моего самообучения. Подруг, согласившихся быть моделями, нашлось всего две. Я пыталась рисовать им стрелки, как у Жади из сериала Клон, растушёвывала цветные тени, не смея выходить за пределы подвижного века — страшно было даже думать об этом. Каждый раз я воевала с плотным тональным кремом: хотелось, чтобы он всё скрыл, но при этом остался невидимым. Ещё я мучительно оформляла брови — тогда это казалось колдовством. Пару раз мы делали «креативные образы». Кто помнит, как выглядел «креатив» в 2009 году? Я помню. И всё ещё слегка морщусь. И обязательно — фотосессии! К огромному сожалению, у меня не осталось ни одного кадра из того периода. То ли они затерялись в ворохе старых файлов, то ли однажды я взглянула на них — и меня накрыло таким липким стыдом за свою неумелую фантазию, за неловкое обращение с косметикой и чужими лицами, что я нажала «удалить». И не моргнула. В то время на моём компьютере жила ещё одна страсть — игра «Playboy: The Mansion». Симулятор, как «Симс», только ты играешь за Хью Хефнера, и главное занятие там — выпускать журнал. Заказывать статьи, писать эссе, проводить фотосеты с моделями. Я любила её, потому что за выполненные миссии открывались архивные обложки того самого культового журнала. На них красовались женщины — шикарные, стильные, дерзкие. Они смотрели на меня с экрана и не стеснялись. А ещё в игре можно было обставлять особняк: вешать картины Микеланджело, работы Энди Уорхола, рисунки Оливии Де Бернардис. Я подолгу рассматривала каждую — эстетика была невероятной. Мне казалось, что я касаюсь большого мира через пиксели. Мне ужасно хотелось себе таких же фотографий: дерзкой, с кошачьими стрелками, немного опасной. Было пару снимков — я с обнажённым плечом, томно сжимаю розу, на фоне ковра. Пытаюсь смотреть в камеру так, как будто знаю какую-то тайну. Не прошло и месяца, как все эти фотки были порваны в клочья и выброшены. Стыд взял верх. Моя внутренняя тётка, громко цокнула и приказала: «Убери это немедленно». Сейчас я понимаю: это был важный период. Он формировал меня, моё творчество, мою сексуальность... Знаете, таких взрослых женщин, которых часто раздражают молодые девчонки с ярким макияжем и полуголыми плечами. Они цокают, закатывают глаза, шипят: «Фу, не выгляди как шлюха!». Ирония в том, что эта тётка всегда жила и во мне. И в тот вечер, когда я рвала фотографии, она орала громче всех. Мне жалко. Вместо памятных снимков — белые пятна на карте моего путешествия. Пустые места, где когда-то была смелость. Стыд — дурацкое чувство. Ему не место в творчестве. Гоните его от себя, если хотите быть свободными. И счастливыми. Не повторяйте моих ошибок. Или повторяйте — но хотя бы не удаляйте фотографии. #уроки_макияжа@marinadali

Несколько раз мне в директ инсты писали незнакомые люди с мыслью: «Ты, Марина, хорошая, а вот твоя сестра — какая-то не такая»… И в жизни пару раз ко мне подходили люди с фразами: «Дааа, сестра твоя, конечно…» И каждый раз они сталкивались с моим холодным отказом играть в эту игру «давай вдвоём дружить против третьего». Во-первых, я никому не давала права в моём присутствии говорить плохо о моих родных. Вы в разговоре со мной можете пожаловаться на своих родственников. Жаловаться не так уж и плохо, как оказывается. Проговаривая вслух обиду, можно попытаться разобраться в причинах и, возможно, найти варианты решения конфликта. Но если внутри вас живёт желание говорить плохо о человеке, который не имеет к вам никакого отношения... То у вас, милочка, скорее всего, проблемы с контрпереносом. Возможно, ваша накопленная агрессия, которую вы не смогли направить по правильному адресу, вот таким странным образом проецируется и выливается на малознакомого вам человека. Вот. Финк эбаут ит. P. S. Сестра однажды, защищая меня от избиения и школьного буллинга, сказала мне фразу: «Никто не смеет бить мою сестру, кроме меня». Так что, товарищи, никто не смеет говорить плохо о моей сестре, кроме меня.

Сестра, помимо преподавания мне многих жизненно важных уроков, впустила меня в свою версию мира, и за это я буду раскланиваться перед ней всю жизнь. Урок №1: Осторожнее с пустотой внутри. Если ты сама не знаешь, чего хочешь, твою тишину обязательно заполнят чужие голоса. А понравится ли тебе их музыка — это уже лотерея, в которой крупный выигрыш выпадает крайне редко. Весна 2009 года была моим первым побегом. Не бунтом, скорее примеркой чужой шкуры. Сестра купила мне билет в Москву, чтобы показать: жизнь бывает большой и блестящей. А мне велела копить. Я тогда разносила чужие обеды за копейки, и ко времени поездки в моём кармане лежали 5000 рублей. Целое состояние, выуженное из чаевых и усталости. Сестра назвала это «инвестицией». О том, во что превратились мои кровные, я расскажу позже. А пока — о том, как я впервые почувствовала себя на пороге новой жизни. Москва ударила по глазам масштабом. Проспекты — как взлётные полосы. «Мега Тёплый Стан» с её стеклянной крышей, под которой я стояла, задрав голову, и чувствовала себя песчинкой в аквариуме. Красная площадь, сливочное ГУМовское мороженое в хрустящем стаканчике, которое таяло быстрее, чем моё недоверие к чуду. В Ангарске и даже в Иркутске я не видела ничего подобного. Там всё крошечное, дома — низкие, и горизонт всегда упирается в тоску. По Арбату мы шли под руку, и сестра ворковала мне в ухо, как опытная птица, заманивающая птенца из гнезда: «Этот город тебя ждёт. Ты создана для него». Затем была фотосессия на зеркальную Canon. Она нарядила меня в свои вещи, накрасила, уложила — превратила в куклу из глянца. «С такой внешностью ты не пропадёшь. Можешь работать фотомоделью, а не официанткой». А дома, в двухкомнатной квартире, меня дожидалась мама с её неосознанной депрессией после развода. И бабушка — женщина с характером, закалённым в сварке. И бесполезный факультет рекламы, где любимый преподаватель по истории искусств говорил нам на паре: «Валите отсюда! Пока вы молодые и у вас нет никаких обязательств. Ну какая нахрен реклама в Ангарске?» И работа официанткой, без намёка на карьерный рост. И Вова, примерный мальчик, который на самом деле всё ещё дышал бывшей. Быт — понятный и привычный, как старое постельное бельё, от которого хотелось выть. Я отчаянно хотела нового. И до жути боялась перемен. Итак, инвестиция. В последний день моего вояжа сестра повела меня в ЦУМ. «Вкладывать надо с умом», — сказала она. По дороге она спросила, что я знаю о визажистах. «Ничего», — призналась я, мне казалось, что эта профессия — выдумка. Миф из параллельной вселенной, куда меня не пустят даже по пропуску. «Мы идём в магазин профессиональной косметики, — объявила она. — Купим тебе крутые средства, чтобы ты училась. Дома накрасишь всех подруг, нафоткаешь и пришлёшь мне. Я дам тебе тетрадки с курсов по макияжу — ты должна выучить их до дыр». Она хотела слепить из меня свой идеальный инструмент. Я была податливой, как мягкая глина, а она — чувствовала себя гениальным скульптором, который не спрашивает, больно ли. Я сидела на лавочке с маленьким чёрным пакетом, на котором белели три буквы: М•А•С. Внутри лежали две увесистых коробочки: тональный крем Studio Fix в оттенке, который консультант назвал «популярным», но который лёг на мою кожу как чужая маска. И пудра цвета nw50 — для негритянок, консультант рекомендовал использовать её для «контуринга». Что это такое, я не знала. И зачем мне тональник плотностью замазки — тоже. Внутри росло глухое разочарование, но я заставляла себя улыбаться. В конце концов, старшей сестре виднее. Всегда виднее. Даже когда она выбирает тебе жизнь, как чужую пудру — не по тону, не по текстуре. #уроки_макияжа@marinadali

Смотрю на фото с одноклассницами и ловлю себя на мысли: мне чертовски везло на женские коллективы. Ни ядовитых взглядов, ни токсичных сучек, ни подстав. Просто девчонки. Каждая — со своим характером, тараканами и деталями, которые я помню до сих пор. (Слева направо) Даша — моя первая встреча с понятием «стиль». Я смотрела на неё и восхищалась. Каждый день — новый образ: остроносые туфельки, юбочки-карандаш, изящные блузки, модные пиджаки. Будто она приходила не в школу, а на работу в редакцию Vogue. Я завидовала и красивой фигуре, и разнообразию одежды. А ещё однажды я заметила, что она помнит, кто и в чём приходил год назад. «Ты что, реально всё запоминаешь?» — спросила я. Она ответила: «Да, а ты на Восьмое марта приходила в красивой розовой кофте с вышивкой и тёмно-синих джинсах клёш». Я была поражена, потому что я сама уже не помнила, во что была одета. А ей это было важно. Тогда я впервые поняла: стиль — это не только одежда. Это внимание к людям. Кристина — гитара, Земфира и обострённый до паранойи внутренний радар на несправедливость. Она могла объявить бойкот учителю из-за несправедливых оценок одноклассникам или врезать сумкой обидчику слабых. Мы сидели в парке, а она пела «Ариведерчи» таким голосом, что у меня мурашки бежали по коже. Я смотрела на её пальцы, перебирающие струны, и думала: «Я тоже так хочу. Быть смелой и свободной». Оля — душа моя. Буквально. Она заходила за мной по утрам. Мы шли в школу, болтая обо всякой ерунде, а на обратном пути — священный ритуал: булочная. Тёплые пирожки с картошкой. Она угощала. Всегда. Знала, что у меня вечно нет денег. Мы жевали пирожки и обсуждали «Зачарованных» — кто круче, Пайпер или Фиби. А ещё она готовила. Боже, как она готовила! На уроках труда она становилась главной не потому, что просила, а потому что у неё всё получалось божественно вкусно, что учительница брала рецепты. Настя — веселая, легкая, приятная. Настоящий кладезь странных интересов: она любила «Клон» и бредила макияжем Жади. Мы подводили глаза чёрной подводкой и чувствовали себя неотразимыми. А ещё она слушала «Ночных снайперов» и Диану Арбенину. Я не понимала, о чём они, но кивала, потому что Настя говорила об этом с таким огнём, что хотелось разделить его. Училась она хорошо, но без зазнайства. Никогда не отказывалась дать списать, если я реально тупила. Лиля — хохотушка. Помню, спросила её как-то: «Лиль, а что ты хочешь по жизни?» Она не задумалась ни на секунду: «Хочу, чтобы с моих шуток все ухохатывались. В голосину. До слез». И у неё получалось. Она могла скорчить рожу в самый напряжённый момент контрольной, и я начинала давиться смехом в кулак. Ещё она обожала Pink и скакала по коридорам под «So What». Все мы были разными. И ни разу — ни разу! — я не поймала на себе косого взгляда, не услышала шипения за спиной. И хоть общение после школы сошло практически на нет, о каждой в моей голове хранятся тёплые воспоминания.

Мне 13, и я дико комплексую из-за ярко выраженных синяков под глазами и прыщей. Без косметики я чувствую себя голой. Кажется, что все смотрят только на мои недостатки. На помощь приходит мамина косметичка. Содержимое скромно: бюджетный тональный крем «Балет» с запахом химии и надежды, Ленинградская тушь с самой удобной щёточкой на свете, два карандаша: мягкий чёрный для глаз и коричневый. А ещё была помада цвета «уставшей розы», но её я не знала, как вписать в свой образ — она лежала как артефакт "для настоящих женщин". Каждое утро перед школой примерно 30 минут я тратила на то, чтобы вбить эту плотную текстуру в свою кожу подушечками пальцев, как отбивную, таким образом, чтобы его не было видно, но при этом чтобы он замаскировал те самые ненавистные синяки и зарождающийся новый прыщ на носу. Мне нравилась чёрная подводка глаз, тогда это было модно, но мама сказала, что на мне это выглядит слишком грубо, и тогда я рисовала карандашом по нижней слизистой, активно моргала, чтобы он отпечатался на верхней, а потом стирала всё лишнее. Глаза выглядели выразительнее, и ресницы казались гуще, но при этом не вульгарно. Свои светлые брови, предварительно выщипанные в нитку (до сих пор помню эту боль!), я подводила коричневым карандашом и тоже стирала пальцем, чтобы добиться лишь лёгко затемнения, иначе их совсем не было видно на лице. Одноклассницы как-то раз сказали: «Марин! Так странно... Ты утром, когда приходишь в школу, выглядишь лучше, чем под конец занятий...» Я долго не могла понять, в чём дело. А потом до меня дошло: я просто сидела за партой и сама себя стирала. Облокачиваясь на руку, потирая глаз или нос. К третьему уроку от моей маскировки не оставалось и следа. И я уже тогда поняла: если и делать макияж, то его нужно уметь носить весь день, как и каблуки. Кстати, каблуки я так и не полюбила. А вот научиться принимать своё лицо без слоя "Балета"— да, получилось. #уроки_макияжа@marinadali

Всё начинается с желания быть замеченной. В детстве кто-то обозвал меня «бледная, как моль». И я поверила. Настолько, что научилась быть невидимой: если сидеть тихо и не двигаться, люди действительно перестают тебя замечать. Они занимаются своими делами, говорят о своём, а ты — просто часть интерьера. Я была младшей, а значит, пустым местом. Моё мнение ничего не значило: меня либо нагружали поручениями, либо не трогали вовсе. И я стала наблюдателем. Училась читать людей по интонациям, по тому, как меняется их взгляд, когда они говорят с разными собеседниками. Я была тенью — пока однажды не случилось чудо. В тот день я взяла мамины мягкие бигуди и накрутила на них свои прямые, как солома, волосы. А вечером в гости пришёл мой дедушка. Он посмотрел на меня с таким восхищением и сказал: «Ты очень красивая». С тех пор я спала на этих бигудях каждую ночь, терпела эти пластмассовые шишки под затылком — только чтобы утром проснуться с кудряшками и снова почувствовать себя красивой. #уроки_макияжа@marinadali

Я-то хотела исчезнуть на пару лет, а потом вернуться с триумфом в виде напечатанного романа. И чтобы все знакомые и незнакомые сказали: «Вау!!! Марина! Какая же ты крутая! Умная! И как тонко ты всё чувствуешь! Ммм! Ты раскрылась для нас с новой стороны!» А я такая: «Да бросьте! Ей-богу, я всегда такая была». А в итоге что? Время идёт, всё меняется, я старею, никак не могу сбросить лишние 17 килограмм, и мой великолепный роман никак не пишется — только разрозненные заметки валяются по всему дому... Поговорила с Верой по этому поводу, и она убедила меня публиковать свои заметочки здесь. Чтобы, во-первых, оттачивать своё мастерство написания текстов. Во-вторых, ни в коем случае не исчезать из инфо поля, потому что потом возвращаться будет очень сложно. И, в-третьих, вероятность, что из этих заметок получится цельное произведение, намного выше, чем при моём первоначальном плане. Когда у тебя на руках кипа исписанной бумаги, может, даже и толковая, но ты уже всеми забытая и не особо интересная, добиться публикации и признания будет невероятно сложно.

Зачем вести свои соцсети? Я захотела найти фотографии наших маленьких авокадо, когда мы только переехали в дом. Ведь сейчас они ого-го какие вымахали, а самое главное — на одном из них появились цветы! До сих пор не могу поверить, что они зацвели самостоятельно, без прививания... И я полезла в архивы сторис в инсту (помню, что выставляла их именно там), и мельком просмотрела всё, что публиковала за четыре года👀. Это оказалось невероятно увлекательным путешествием в прошлое. Наблюдать за собственной трансформацией, за тем, как меняется жизнь, замечать повторяющиеся паттерны поведения, анализировать, какие установки работают, а какие давно пора менять, — всё это затягивает. Исследование себя — занятие, которое никогда не надоедает. Можно, конечно, вести письменный дневник, скрытый от посторонних глаз. Но человеку важно делиться, важно находить отклик. Мне нужно сообщество, близкие по духу люди. У меня нет миллионов поклонников и космических охватов, о которых я когда-то мечтала. Но у меня есть вы — те, кому интересны мои мысли, моя жизнь, и кто готов рассказывать о своей. За это я бесконечно благодарна. Социальные сети дарят удивительную возможность быть услышанным. Если вы давно хотите начать вести блог, но боитесь — отбросьте сомнения! Начните сегодня, чтобы сохранить для себя этот момент, свои мысли и то, что вас окружает. Поверьте, через много лет вы скажете себе за это спасибо❤️.

Не о чем разговаривать Когда мне было 20, я парилась, что у меня нет парня. Мне казалось, что отношения — это индикатор успешности. Пока однажды мой 24-летний напарник по работе не открыл мне глаза. Мы работали в пустом ресторане в Барвихе и часами болтали вдвоем. И как-то он спросил, о чем я мечтаю. — Быть богатой и знаменитой. А ты? — А я мечтаю, чтобы от меня все отъебались. — В смысле? — У меня дома беременная жена и тёща. Они целыми днями смотрят ток-шоу, а по вечерам пилят меня за маленькую зарплату. И мне совершенно не о чем с ними разговаривать. Общих интересов у нас нет от слова совсем. Он сказал это и ушел, оставив меня в ступоре. В тот момент я подумала, что моя проблема с отсутствием партнера — это подарок судьбы. Потому что страшнее не быть одной. Страшнее быть с тем, с кем не о чем говорить. И недавно знакомая спросила меня: «У тебя бывает такое, что не о чём поговорить с мужем? Я ответила: «Неа, нам всегда есть о чём поговорить и о чём помолчать». Вывод же нужен... Пусть будет таким: Хорошо, когда молчание в отношениях— это не отсутствие общих интересов, а просто продолжение разговора.

Я его слепила из того, что было😂💕 с Днём Святого Валентина, девочки💘✨