Безумный психотерапевт

Как бы мы ни хотели, но отношения решают всё Есть люди, которые говорят: «Вы же как врач, просто делаете свою работу. Причём тут то, как вы ко мне относитесь?» Наивно полагать, что врач одинаково хорошо лечит каждого своего пациента. Конечно, нет. Всякий, кто оказывается рядом с чужой уязвимостью, неважно, врач это или аналитик, не существует вне отношений. Протокол может быть одинаковым, но руки, голос, внимательность, способность выдерживать вашу тревогу очень разными. Несколько лет назад я была на операции, и самой сложной задачей было найти хирурга, которому я смогу довериться. Чтобы в сложный момент меня услышали, увидели и подумали обо мне. Я старалась выстраивать контакт. Запоминала имена и обращалась именно по ним, благодарила, закрывала вопросы. Со стороны это может выглядеть как желание понравиться. Но внутри происходило другое: попытка вернуть встрече человеческое измерение. Когда я вижу живого в другом человеке и пытаюсь быть увиденной сама, меняется качество работы. Тогда операция прошла по наилучшему исходу событий. В современном психоанализе мы хорошо знаем, что терапевтическое действие происходит в интерсубъективном поле, в том, что рождается между двумя конкретными людьми. Рабочий альянс, перенос, контрперенос, способность аналитика выдерживать, отражать, признавать субъектность другого становятся условиями, при которых рождается живая интерпретация. По сути, здесь работает надёжность объекта: другой может оставаться рядом даже под давлением аффекта, не превращаясь в преследователя, судью или безразличную функцию. Пациенту важно, каким он становится в голове аналитика: случаем, диагнозом, нагрузкой, объектом для вмешательства или субъектом, у которого есть своя история, свой способ любить, бояться и защищаться. Иногда люди пытаются опереться на деньги: «Я плачу, значит, ко мне обязаны хорошо относиться», но желание другого человека купить нельзя. Можно купить услугу, время, формальную вежливость. Нельзя купить, чтобы другой хотел думать о тебе или заботиться по-настоящему. В платных клиниках тоже бывают ошибки: из-за усталости, системы, нежелания врача что-то замечать. Потому что врач тоже человек и подвержен контрпереносным реакциям. И его «случайная» ошибка вполне может быть бессознательным ответом на вас. Современный мир предлагает много способов уменьшить зависимость от другого: доставка, такси, онлайн-запись, чат-боты, автоответы. Это удобно, но качество жизни всё равно возвращается к отношениям. Останется ли рядом врач, когда формальная процедура уже закончилась, а человеку всё ещё тяжело? В терапии это особенно видно. Отношения здесь одновременно материал и инструмент. Мы смотрим, как человек строит контакт с другим: кого он ждёт, кого боится, на кого злится, кому не верит, в ком нуждается, кого делает функцией. И постепенно, если альянс выдерживает, появляется новый опыт: другой может быть отдельным, живым, не разрушающимся, достаточно надёжным. Возвращаясь к началу. Когда мне говорят: «Вы же как врач», я обычно спрашиваю: «Какой?» Тот, кто просто выполняет работу? Или тот, кто способен слышать? Тот, кто прячется за ролью? Или тот, кто способен позаботиться? Врачи бывают разные, аналитики тоже. Моя работа действительно начинается там, где появляется отношение. Потому что техника помогает понять, но изменение происходит только во встрече.

Всё больше людей идут в терапевтические группы Хотя когда я только начинала изучать группы, такого массового интереса к ним не было. Всё больше обучений открывается, всё больше групп. И я думаю, это не про моду, маркетинг или осведомлённость. И совсем не тренд. Это симптом происходящего сейчас. Видите ли, пока большая группа — страна, социальный порядок, культура держатся, работают без «перебоев» и «катаклизмов» внутри самой системы и сохраняют способность быть большим контейнером, у нас есть возможность, даже роскошь, заниматься индивидуальными проблемами, на уровне нашей личности. Там поднимается тот слой: «я переживаю за себя». И в этом моменте большая группа функционирует как «вторая кожа», как что-то незаметное и само собой разумеющееся. Она держит нас в форме. Но бывает так, что эта оболочка начинает трескаться. И тут начинают подниматься совсем другие вопросы: не только «кто я в своей отдельности?», а «где я, с кем я, чему я принадлежу, чему хочу принадлежать?» Тот самый символический порядок, который гарантировал, что смыслы держатся, есть на кого опереться, есть закон, точная рамка, что «мы» существуем, сейчас буквально разваливается на глазах. Символический порядок не умер, нет. Но он больше ничего не гарантирует. И что тогда делать? Искать новый? Собирать? Реконструировать то, что осталось? Я думаю, группа в этом смысле становится пространством, в котором можно заново собрать себя. Собрать по фрагментам, которые остались. Зеркалом становится не одна фигура, а несколько. То, что происходит последние несколько лет, можно назвать каким-то сдвигом в групповой матрице. По моим ощущениям, раньше больше говорили про отношения внутри, про перенос на терапевта, про то, как каждый устроен внутри. Сейчас разговоры сместились к принадлежности, к социальному, к вопросу «я часть чего?». И не абстрактного чего-то, а языка, земли, круга, тех, кто рядом. Как то, что есть во мне, моя принадлежность, меняется? В моих группах сидят разные люди. Те, кто уехал. Те, кто остался. Те, кто уехал и вернулся. Те, кто вообще не понимает, где они. И вот это расщепление для меня иллюстрация того, что разворачивается прямо здесь и сейчас. То есть в группе есть возможность взять этот «разрушенный объект»: свою принадлежность, свою страну, свой язык, своё «мы» и попробовать собрать его заново, признавая, что он разрушен. В присутствии других людей, которые видят и отражают. Когда внешняя группа ломается, внутренняя тоже теряет сцепление. Я не знаю, когда большая группа перестанет трещать и вообще перестанет ли. Но я вижу, что потребность в малых группах, в пространстве, где могут собраться люди, где кто-то говорит, а кто-то впервые за долгое время чувствует, что его речь падает не в пустоту, будет только расти. Если вам сейчас отзывается этот вопрос, у меня как раз идут терапевтические группы. Можно написать мне и поговорить о том, подходит ли вам этот формат.

Ну что ж, посмотрела «Одиссею». И правда получила очень много удовольствия. Этот фильм полон символизма, его можно разбирать и разбирать. Поэтому хочется жадно присоединиться к этому движению и обратить внимание на один фрагмент. Одиссей у Калипсо. Семь лет на острове, одурманивающие лотосы, отсутствие времени, пути, самого «я», которое куда-то стремилось, хотело домой. Он как будто растворяется, забывает, вытесняет, расщепляет. Но параллельно с этим наслаждением и вечным покоем происходит другой процесс: он собирает обломки корабля, не понимая зачем. Тело хранит, помнит и воспроизводит раньше, чем сознание способно вернуть себе репрезентацию. И Калипсо смотрит на это и говорит: ты думаешь, что забыл, ты правда веришь, что тебе хорошо, но вот оно: твоё тело не забыло. Твоя часть всё ещё там, в том пути, в той жизни, в том желании, которое ты от себя отрезал. Для меня это похоже на ту метафору, которая происходит в кабинете. Люди приходят в терапию под этими лотосами. Чувствуют, что внутри них есть что-то, что заперто уже давно, но просится на свободу. Обманчивая иллюзия вечной любви и комфорта очень соблазнительна. Внутри неё правда хорошо, только если не смотреть наружу. И вроде всё на месте, но в итоге человек отрекается от самого себя. То, что заперто, вытеснено, никуда не девается. Оно только меняет адрес проживания, продолжая оттуда стучать. Фрейд говорил о возвращении вытесненного именно как о структурной неизбежности. Здесь мы говорим не только про вытеснение, но и про другие защитные механизмы: отрицание, расщепление, обесценивание. И вот Калипсо его отпускает, хотя очень сильно любит. Она видит, что может удержать тело, но невозможно удержать человека от его желаний. Оно всё равно прорастёт через всевозможные «лотосы», сквозь семь лет блаженного бытия, сквозь «мне и так нормально». Прорастёт и будет мучить, будет возвращать к себе. Потому что быть собой это то, от чего нельзя отречься, не начав умирать заживо. В общем, классическое, но такое драгоценное: от себя не уйти. А вы смотрели? Что для себя выделили?

Когда мы приходим в терапевтическую группу, надо готовиться к тому, что это требует времени и усилий. Быстро не получится. Рассказываю в двух кружочках, как работает группа и сколько времени занимает 👌🏻

Если при любом стрессе, переменах или трудностях в жизни ваша первая реакция — это уход в болезнь, в тело, то вам, конечно, нужно в терапию. Что на первый взгляд не является очевидным, потому что привычных «жалоб» здесь не наблюдается (например, на свое состояние), и человек легко может сказать: «Да ничего особенного, просто иммунитет упал, так бывает. Надо просто здоровьем заняться. Как это связано с психикой?» Но важно понимать одну фундаментальную вещь: тело — это последняя инстанция, которая принимает на себя психическое реагирование. Прежде чем симптом «пойдет» в тело, есть предыдущие механизмы, позволяющие переработать переживание. Это процессы символизации. Если этой способности нет или аффект слишком мощный, он оседает напряжением в теле. Если болезнь — ваш основной или единственный способ переработки того, что с вами происходит, это означает, что вы используете архаичный, довербальный механизм защиты. И такой постоянный перегрев чреват уже тяжелыми хроническими расстройствами. Но, еще раз, только если это единственный способ. Зачем вам этот путь, если его можно изменить? Смотрите, при рождении мы существуем только как тело. И именно в нем сохраняется всё изначальное напряжение. Наша задача в процессе взросления — научиться «распаковывать» это напряжение, переводить его из телесного в психическое, в слова и смыслы. Если в детстве этот навык ментализации у вас не сформировался, его необходимо добрать. Буквально вернуться и учиться заново. Потому что это дает выбор, больший контакт с собой и происходящим и, конечно, способность легче справляться с тем, что с вами происходит. Терапия — это пространство, где вы учитесь раскладывать свои состояния на понятные части, чтобы телесные реакции перестали быть вашим главным языком общения с миром.

Есть очень популярное выражение: «Время лечит». Его часто говорят в моменты, когда кто-то рядом нуждается в поддержке. Мол: «Не переживай, пройдет время, и эта ситуация уже не будет тебя так эмоционально задевать». Так говорят, когда кто-то из близких расстался с партнером. Когда кого-то уволили. Когда человек переживает сложные времена. Но давайте с вами подумаем. Само по себе время никого не лечит. Более того, в психическом вообще нет понятия времени. Скорее «лечат» процессы, которые могут происходить за это время. Например, процесс горевания по утраченному. Но совсем не факт, что эти процессы запустятся сами собой. Чтобы они начались, необходима мыслительная и психическая работа. А именно возможность говорить о том, что с вами происходит, быть услышанным и постепенно придавать своему переживанию смысл. И именно здесь мы можем помочь другому выполнить эту работу. Тогда зачем мы вообще говорим: «Время лечит»? У меня есть несколько идей. Думаю, иногда мы сами не хотим соприкасаться с тем, что приносит другой человек. С той болью, которую он несет. Может быть, в этот момент у нас просто нет на это сил. А иногда, наоборот, переживания другого кажутся настолько болезненными, что хочется дать хоть какую-то надежду. Сказать: «Вообще-то всё проходит. И печаль, и радость». Но вы-то теперь знаете: ничего не проходит бесследно. Особенно то, что с нами случается. И дальше это уже наша ответственность: что мы будем с этим делать. Да, можно забыть. Но тогда это останется жить внутри безмолвным призраком и будет снова и снова проигрываться бессознательно. А можно начать говорить. Я предлагаю второе.

Мы где-то на экваторе этого прекрасного лета Расскажите, как оно у вас проходит? Я сейчас медленно живу. Работаю, выстраиваю рабочие процессы на осень, гуляю с Кармуликом, занимаюсь здоровьем. Но все равно кажется, что я чертовски мало бываю на свежем воздухе. Надо исправляться! Еще очень хочется успеть покататься на роликах. Второй год подряд откладываю, а лето ведь не бесконечное. А что вы еще хотите успеть этим летом?