метонимический киоск

завтра поеду на фестиваль в деревню в новгородской области. фестиваль делает талантливый петербургский куратор роман круглов. тема — воздух, что очень в строчку: вчера, во время спектакулярного красноапельсинового затмения, из меня и других наблюдателей, кого в мотоциклетном шлеме, кого в сварочной маске, ветром выдуло, я надеюсь, 80% человеческой дури, а также призрачные надежды на возможности как проективные, так и предсказательные. в конце концов, нужно не надеяться, а стратегически играть в надежду — то есть быть немножко воздуханом

haru (1996) еще один волнительный, волшебный фильм о переписке — короткого периода ранней цифровой чувствительности, в которой согласовывались разные скорости и задержки, а поиск синхронизации сам по себе был приключением, страшным и желанным

Мы, дядя Ваня, проживем длинный-длинный ряд дней, долгих вечеров; будем терпеливо сносить и снова ставить VPN-ны, какие пошлет нам судьба; будем придумывать конференции, лекции и круглые столы, не зная покоя, а когда наступит наш час, мы покорно умрем и там за гробом мы скажем, что мы страдали, что мы плакали, что нам было горько, и бог сжалится над нами, и GPT-чат покажет нам жизнь светлую, прекрасную, изящную, мы обрадуемся и на теперешнюю немоту оглянемся с умилением, с улыбкой — и отдохнем. Мы услышим русский язык ангелов, мы увидим все наше небо в алмазах, мы увидим, как все зло земное, все наши страдания потонут в милосердии, которое наполнит собою весь мир, и наша жизнь наполнится смыслом, правдой и красотой. (Вытирает ему платком слезы.) Бедный, бедный дядя Ваня, ты плачешь… (Сквозь слезы.) Ты прорывался сквозь это невнятное молчание, изобретал особенный язык, но погоди, дядя Ваня, погоди… Мы отдохнем… (Обнимает его.) Мы отдохнем!

Нет в мире ничего шуточного, я это знаю лучше всех, потому я ⟨легкомыслен⟩. А все легкомысленные — замкнуты, зато и свирепы. с большим трудом читаю дневники в. ерофеева, потому что плачу от хохота, а от слез, бывает, икаю

на фото — выпавшая на эту лекцию карта Луны (без шуток... спасибо Маше и Саше за пьемонтскую колоду, которая радует меня своей красотой и соблазняет лестью) собаки на ней, я думаю, как раз поют, как у Кафки в его рассказе — пробуждая жажду познания у зачарованного пением пса, а здесь, вероятно, рака. или, словами Алехандро Ходоровски, производящего прямую речь от лица этой карты: «…я была бесконечной вогнутостью, открытым ртом, содержащим в себе всю жажду мира, безграничным влагалищем, которое стало общим вдохом». надеюсь, демонстрируемое в полюбившихся мне работах пение в нас всех, собаках, раках, русалках, пробудит жажду — благо мы будем в двух шагах от Волги

для вас, сирены, русалочки! в завершение летнего водного (зодиакально) сезона, 21 июля, прочту в Самаре лекцию о песне в искусстве говорить мы будем о том, как нечто столь общечеловеческое, мощное и трогающее душу, как песня, ангажируется растерявшим всякую живительную силу современным искусством. пытается ли искусство примазаться к ее ритуальному эффекту? коллективизирующей мощи? хитро задействовать ее приковывающие внимание свойства? может быть, оно как-то по особенному задействует ее аффективный потенциал?.. а может оно дает нам какое-то новое понимание песни — в ее исторической, социальной, культурной расположенности? есть ли в этом смысл, если уже даже попса страдает, как это назвала Аньес Геро, гипермнезией (кризисом постоянного самонаблюдения и саморефлексии?). на наш взгляд, искусство давно тянется в хвосте поп-культуры — и все же совсем не странным образом мы уходим окрыленные, наслушавшись поющих, скажем, пней — или хотим досмотреть до конца на биеннале полуторачасовой фильм-клип вьетнамского художника о непростой истории его семьи... может, нам уже нет и смысла говорить об искусстве, а только о любопытстве, которое для своего расширения обращается как к идущим из древности, так и современным, привычным или совсем новым, режимам производства смысла, чудесным образом высекая из их комбинации образцы глубоко чувственного проживания десятков рассинхронизированных времен…

говоря о комплексе Офелии, Башляр считает воду “женской смертью в слезах”, “союз Луны с реками и морями” — под “комплексом” он имеет в виду поэтический сгусток помешательства, грез, меланхолии ночи и отчаяния. все это, положим, так, но топится она и потому, на мой взгляд, что песен без воды нет, голоса без воды у нее нет. здесь мне кажется уместной трактовка этого комплекса у Томаса Пламмера, “комплекса” уже в смысле психологическом, используемом позже для раскрытия пламмеровской педагогической задачи. имеется в виду, что у Офелии по ходу действия нет никакого собственного ни внутреннего, ни озвучаемого голоса. она “не знает что и думать” (на что Полоний говорит ей: “Я научу. Вы все еще ребенок”). тогда, получается, вода, река — вариант символического обретения голоса, пускай в виде предсмертной песни. [конечно, культуре сложно смириться с таким девичьим единством, поэтому оно либо распадается в смерти, либо гибелью угрожает (сирены)] очень вам советую чехословацкую “русалочку” того же 1976 года: в отличие от упомянутой выше, в которой морских сцен почти нет, большая часть здесь посвящена жизни под водой; в принципе, можно смотреть только ее. здесь действительно важен голос и звук: волна крутится как пластинка, глубина моря меряется колокольнями, русалочки играют в жемчуг на грустную песню, долго, почти невыносимо долго хихикая и хныкая, — и их песни очень красивые. да и русалочка там другая — она идет на смерть в общем-то не от страсти к смазливому юноше, а потому что ей всё интересно; потому что чтобы утолить любопытство, ей нужно прожить две жизни. думаю, в конечном счете успешно: русалочку и принцессу играют как две капли воды похожие сестры, с похожими голосами

в детстве сказка “русалочка” казалась мне полным вздором. потому что никто ни в здравом, ни в растревоженном уме не променяет богатый, глубокий и юмористический (вы видели колонии кораллов? а эти рыбы) океанический мир и сестричек по играм — на поверхностного, пресного мальчишку и его не менее унылый, приземленный двор (в отличие от ганса христиана андерсена, я смотрела телепередачи о безумном подводном мире, а также знала, что земные принцессы в основном сидят в башне и скучают, а не вызывают самоцветами в перстнях водовороты). впрочем, в русалочке мне по-прежнему интересно вот это соединение воды и голоса: одно не может быть без другого, они в целом одно. что было проигнорировано в наверняка известной вам советской экранизации андерсена 1976 года, где русалочка променяла на ноги вместо голоса волосы (это решение в принципе уместно, поскольку русалочка по сути теряет магическую часть собственного тела — ну, положим, волнового характера), что все же, на мой взгляд, обеднило драматизм происходящего. если они, голос и вода, так тесно связаны, то понятно решение другой девицы — Офелии — утопиться: И, как русалку, поверху несло. Она из старых песен что-то пела, Как бы не ведая своей беды, Или как существо речной породы.

в рачий сезон больше обычного думаю рачьи мысли, например о доме на каком-то южном отшибе, где монада содержит микрокосмосы яблонь и клубники, воображение формируется чердаком и погребом, а стены функционируют как резонирующие мембраны жизненного пузыря (конечно, Лейбниц, Башляр и Слотердайк, эти любители контейнеров, раки) но в тельцовский сезон заинтересовалась и землей. спасибо Наде, которая организовала сессию докладов в петербургской "Крысе", Жанне, которая меня туда привела, и Йожи за рассказ о путешествии героя на откормленном навозном жуке в комедии Аристофана! объединив дом и землю, с упоением, на духу прочла вышедший в этом году сборник "Деревня как ценность", собранный по результатам проходившего еще до ковида семинара "Новая сельскость" (очень рекомендую!) — и немного свой интерес продляю в дискуссии к выставке "Весь мир здесь обретает дом: по следам Тагора", которая идет до конца лета в ГЭС. так что смотрите, 16 июля "сельское воображение" обсудят великий антрополог, знаток огородничества Николай Ссорин-Чайков, исследовательница малых сельских театров, а также пьес Рабиндраната Тагора Полина Степанова, королева мест сельского отдохновения (резиденций), философ Женя Чайка, а промодерирует все это жрица зеленой республики Марыся Пророкова а я начну копить на дом в Геленджике

Держи удар. Исправляй Алек Петук Текст к выставке: Лера Конончук Архитекторка: Маруся Пакула осси ми 12-22 июля Выставка аллегорически разворачивает перед зрителем взгляд на мир из мира художника Алека Петука. В центре экспозиции находится хижина-укрытие, из которой безостановочно воспроизводится музыкальный альбом художника «Человек знака» — это то, что художник отдает внешнему миру в виде демократического песенного медиума.  Внешний мир, в свою очередь, атакует художника со стороны физических явлений, метафизики, литературы (текста) и живописи (знака). В этом противостоянии удерживается и бытует мир автора.  Эта на первый взгляд сложная, но выверенная система знаков, проявленных в предъявляемых формах опыта, — результат примагничивания художником отдельных, хотя зачастую пересекающихся, миров: в данном случае философии, истории искусства, мира повседневной аффектации и музыкального творчества. Исправляй этот мир, таков призыв авторов этой выставки. / Открытие состоится 12 июля с 18:00 до 21:00 в гаражном пространстве осси ми. После можно посетить до 22 июля по записи. Вход: свободный донат Адрес уточняйте в личных сообщениях у @ilyaalya

действительно, написала несколько от себя вдохновленных абзацев, хотя Алек сам кристально ясно излагает свою задумку — как всегда, любопытнейшую констелляцию из современных и исторических художественных практик, философии, повседневных воплощенных жестов и модальностей действия, самой приметной (хоть и фоновой) из которых стал, наверное, юмор [поздравляю коллегу сразу с двумя персональными выставками в прекрасном южном городе, у лучших кураторов]