номадизм и контингентность

Срочное включение по академическому институциональному лору: возможно, вы слышали скандал про Джейсона Ардай, про которого шумела вся Британия. Ардай стал самым молодым черным кембриджским профессором в истории, писал про расу, британское образование и о том как быть нейроотличным черным академиком. После большой компании по разоблачению плагиата и неточностей в биографии, Ардай подал в отставку со своей должности в Кембриджском университете* в прошлую среду. Сейчас он найден мертвым. *Клодин Гэй, первая чернокожая женщина, ставшая президентом Гарварда, также проработала на этом посту всего семь месяцев, прежде чем ее уволили из-за обвинений в плагиате.

Антропология и современность, Франц Боас. Основной вопрос анропологии Боаса и в том числе этой книги: Что в человеке заложено наследственностью и природой, а что обучением и культурой? Боас был учителем Леви-Стросса и эту дихотомию природы и культуры, я думаю, Леви-Стросс в том числе взял у него. К универсальности инцеста (центральное у ЛС), кстати, Боас относится неоднозначно — говорит о том что во многих местах инцестуальное (обычно между кузенами) наоборот предписывается. В Антропологии и Современности на основании вопроса о врожденном и приобретенном строятся лаконичные рассуждения с выводами на тему расы, национализма и традиции. Это полезная книжка по нескольким причинам: первое, это то, что она написана довольно необычно для гуманитарных наук — Боас получил степень доктора по физике в 23 года, и из естественных наук взял способ доказательства, имеющий вводные данные, вывод и их четкое ограничение. Боас сам интуиции не доверял, и по словам Крёбера инсайты в себе безжалостно подавлял, как и все что могло было быть связано с его предпочтениями, например, в эстетике. Второе: она необычно много про развитие детей в разном возрасте, про влияние среды и генов на рост и развитие. Книжка точно полезна педагогам. Третье: книга издана в 1928 году, Боас изначально из Германии, и если в первую мировую он за Германию переживал, то на подходе тридцатых он пишет все ровно обратное философии нацистской Германии (“Разум первобытного человека” Боаса была в числе книг сожженых в Германии в 1933). Для современной антропологии он важен своей анти-ксенофобной настройкой внутри научного текста. А сам Боас считает что наука не должна использоваться в качестве прикрытия политических интересов. Что еще важного про Боаса: он создал американскую лингвистическую антропологию и учил не только Крёбера, но и Сепира, Якобсона, Андраде, Мид и Блумфилда. Если мы наберем тут 15 лайков буду постить сюда кусочки из работ Боаса и его учеников 🌟

держите сладчайшего Дани из Иерусалима (и присылайте ваших собак в комментариях!)

Список классики Визуальной Антропологии (1920–1960) с ссылками где ее смотреть 🌟🤍🤍 В список попала Шестая часть мира Дзиги Вертова и Страна без хлеба Бунюэля 🧌

Ирвинг Гофман Представление себя другим в повседневной жизни; Не дочитала (не по моей теме), но советую всем кто любит теорию театра, перформанса и коммуникаций; вот тут хорошее предисловие вписывающее Гофмана в контекст предшествующего ему прагматизма Представления он издал в 1956, до Тотальных институтов (1961) и до Стигмы (1963). В них Гофман через Кеннета Берка развивает драмматургический анализ социальных взаимодействий, этакую не языковую прагматику общения предваряется работа следующей цитатой Сантаяны: … некоторые философы, по-видимому, досадуют на то, что образы не вещи, а слова не чувства. Слова и образы подобны раковинам, таким же неотъемлемым частям природы, как и субстанции, которые они покрывают, но больше говорящим глазу и больше открытым для наблюдения. Этим я не хочу сказать, будто субстанция существует ради видимости, лица ради масок, страсти ради поэзии и проявлений добродетели. Ничто не возникает в природе ради чего-то другого: все такие фазы и произведения равно включены в круг бытия…» (: мы против позитивизма) Еще из всей этой работы хочу вам процитировать цитату 🤠 Кребера на вопрос притворяются ли маги: Далее возникает извечный вопрос об обмане. Вероятно, большинство шаманов или знахарей по всему миру используют фокусы при исцелении и, особенно, при демонстрации своих способностей. Иногда эти фокусы являются сознательными; во многих случаях осознание их, возможно, не выходит за пределы предсознательного. Отношение к этому, независимо от того, имело ли место подавление сознания или нет, похоже, сводится к благочестивому обману. Полевые этнографы, как правило, убеждены в том, что даже шаманы, знающие о своём обмане, тем не менее верят в свои собственные силы — и особенно в силы других шаманов — и обращаются к ним за помощью, когда болеют они сами или их дети. (: до какой-то степени не важно притворяются социальные агенты или нет)

держите сладчайшего Дани из Иерусалима (и присылайте ваших собак в комментариях!)

и снова к мемам про академию

Оливер Сакс Человек, который принял жену за шляпу. Научнопопулярная книжка про неврологию. Фанфары Лурье на протяжении всей работы (у них была переписка). В переписке с Лурье Сакс обсуждал «Романтические науки», которые, судя по тексту, очень близки к нарративной терапии и человекоориентированному подходу в терапии. Вместе с этими направлениями в "Человеке" Сакс использует, классические для неврологии, патопсихологический (сравнении расстройства мышления и личности с нормой) и  нейропсихологический (связывает сбои в поведении с работой конкретных зон мозга) подходы. Как и в когнитивистике тут иногда норма познаётся через аномалию. Структура работы отвечает на претензию к неврологии как к науке о потерях: первая глава действительно про потери: странные влияния нарушений в правом полушарии, анозагнозию, агнозию, разные амнезии (любители лора души: обратите внимание, там есть две истории, через которые Сакс пытается сформулировать что такое душа у людей с амнезией); потерю проприоцепции (чувства положения и движения), фантомные конечности, афазию (утрата способности речевого общения). Вторая глава про избытки: синдром туретта, амурную болезнь, конфабуляции (подмена реальных воспоминаний вымышленными). Третья глава про наития: реминисценции ( отсроченное улучшения памяти или воспроизведение знакомого материала из прошлого): аудиальные, визуальные и динамические. Ну, и: кто кого за кого бы не принимал, главное чтобы всем было как раз!

денечки вот такие

Constructing and Deconstructing Disability in Eastern Europe and Russia

бунюэля обожаем

“Тем временем небеса наполнились пронзительными криками ласточек. Сидя на скамейке, я смотрела, как птицы снижаются, заведя крылья назад и издавая громкие звуки. Какими странными занятиями мы наполняем жизнь: воспроизводим устройство Аида, исследуем строение зерна пыльцы. Ничто не забывается. Всё где-то накапливается: на поверхности или под землей. Этот процесс не останавливается — вот в чем загвоздка. Память все прибывает, как золотой ветер, образующийся на собственных руинах.” к реке, оливия лэнг

Мерфи рассматривает инвалидность как форму лиминальности, концепцию, которую он вводит в другой работе (Женщины леса) при обсуждении своего душевного состояния после нейрохирургической операции. Лиминальность также тесно связана с обрядами перехода, ритуалы посвящения призваны вовлечь сообщество в процесс перехода человека из одного социального положения в другое. Обычно это происходит в три этапа: изоляция и обучение посвящаемого, ритуальное появление и реинтеграция в общество в новой роли. Именно на переходном этапе от изоляции к первому появлению человек находится в лиминальном состоянии — буквально, на пороге — в своего рода социальном лимбе, в котором он остается за пределами формальной социальной системы. (Turner, Betwixt and Between) Люди с хроническими физическими ограничениями не являются ни больными, ни здоровыми, ни мертвыми, ни полностью живыми, ни находящимися вне общества, ни полностью входящими в него. Они — люди, но их тела деформированы или не функционируют должным образом, что ставит под сомнение их полноценность как людей. Они не больны, ведь болезнь является переходным состоянием либо к смерти, либо к выздоровлению. Болезнь — хороший пример нерелигиозного, нецеремониального лиминального состояния. Больной человек живет в состоянии социальной неопределенности, пока ему не станет лучше. Люди с инвалидностью проводят всю жизнь в подобном состоянии неопределенности. Эта неопределенность, экзистенциальное отклонение от нормы, способствует широко распространенному отторжению людей с инвалидностью. Как пишет Мери Дуглас (Чистота и опасность) — все что не вписывается в классификацию считывается как опасное, недостаток понятности = недостаток чистоты = отталкивающее

The body silent, Robert Murphy книга антрополога, который пишет о своем прогрессирующем параличе как об антропологическом поле, или, его словами, пишет этнографию «повреждённого «я»». У автора есть как минимум две хорошие, не очень известные работы: Social Distance and the Veil (о традициях ношения покрывал мужчинами-туарегами) (1964) и The Dialectics of Social Life: Alarms and Excursions in Anthropological Theory (1971). В The body silent Мерфи описывает ощутимую смену социальной роли в связи с болезнью. Он ощущает что все изменилось, когда впервые появляется в университете на коляске, и понимает что его избегают коллеги; Талкотт Парсонс, ведущая фигура и главный авторитет социологии середины XX века, написал несколько работ о болезни как социальной роли — области, которую впервые исследовал антрополог Дэвид М. Шнайдер в своей статье 1947 года, посвящённой социальному использованию и злоупотреблению болезнью в армии США… обычные социальные роли человека — матери, отца, юриста, пекаря, студента и так далее — все временно приостанавливаются, когда он или она заболевает. Человек становится «больным», что освобождает его от части или всех обычных обязательств, в зависимости от тяжести болезни. (— Я всю жизнь думаю об этом, потому что моя бабушка болела сорок лет, и говорила об этом так много, что нарратив болезни заменял все темы в коммуникации, так что бабушка оказывалась вне своих других социальных ролей.) Мерфи пишет как наступление хронической болезни переживается как утрата: Среди людей, перенесших внезапное травматическое повреждение спинного мозга, довольно часто наблюдается период «скорби». (Siller, 1969) Эта фаза вызвана глубоким чувством утраты и сопровождается наступлением меланхолии. Когда человек хронически болен и/или получает инвалидность, этот опыт обособляет его от других людей, также как личная утрата делает нас одинокими. Мерфи сравнивает этот опыт со своим опытом алкоголизма: он использовал алкоголь как возможность отдалиться от общества, остаться одному. И в опыте алкоголизма, и в хронической болезни, и в опыте безработицы и других маргинальных положений (его сравнение, но в целом популярное Гофмановское Spoiled identity) человек выпадает из общества, его самооценка и эмоции меняются, социальные связи истончаются и вместо этого появляется роль болеющего

в туалете

God Speaks Yiddish Tuvia Tenenbom — документальное/10 ; вчера смотрела на большом экране с встречей с режиссером, было очень здорово; это про разные части религиозного общества в израиле и вне. мне нравится как Тувиа задает вопросы и как он показывает общество;…

God Speaks Yiddish Tuvia Tenenbom — документальное/10 ; вчера смотрела на большом экране с встречей с режиссером, было очень здорово; это про разные части религиозного общества в израиле и вне. мне нравится как Тувиа задает вопросы и как он показывает общество; ну и юмор хороший (про что по словам автора в тч кино) и идиш приятно полтора часа послушать

со средой, друзья

всем известная книга: Идущая к реке