сценарии-м

Я хочу это! Следовательно, существую А я хочу рассказать вам про книгу Рене Жирара «Ложь романтизма и правда романа» — вот она, в нежно-розовой обложке. Одна из самых известных идей из этой книги — это миметизм желания. Если кратко, то Жирар пишет так: желание почти никогда не рождается напрямую из предмета. Между нами и вещью, которую мы хотим, почти всегда стоит кто-то третий, чей выбор мы негласно копируем. Жирар удачно показывает это на литературном материале — например, берет Пруста и Достоевского. Или вот Дон Кихот у Сервантеса, тоже хороший пример. Жирар замечает, что Дон Кихот хочет рыцарских подвигов не потому, что подвиги хороши сами по себе, он хочет их вслед за Амадисом Галльским, книжным героем, которому подражает. Амидас тут, по Жирару, является медиатором желания, то есть тем персонажем, после узнавания которого желание срабатывает у другого человека. И этот механизм повтора «хотелок» хорошо работает и сегодня. Все чаще реклама продает нам не вещь, а желание этой вещи, и это желание с легкостью и даже вдохновением демонстрируется другими людьми. Вот счастливые люди пьют «Добрый» Кола, вот молодые ребята с улыбкой берут кредит в Альфа-банке на открытие бизнеса, и так далее, примеров тут можно вспомнить много. Но что еще интересно у Жирара — медиатор, который «дарит» нам желание, может быть слишком далеко от нас. И в таком случае, если он не рядом, если он в другом времени или статусе, соперничества за желание не возникает. То есть мы не можем подражать желанию в таком случае, потому что уж слишком велика дистанция или желание слишком глобально. Помимо этого, Жирар не раз замечает, что желающему человеку почти не важен сам объект, важно отвоевать его именно у того, кто, как ему представляется, уже успел его пожелать. Отсюда рождается довольно интересный вывод. Чем ближе нам человек по обстоятельствам, статусу, возрасту, тем выше шанс, что мы начнём смотреть на него не с симпатией, а с этим особым, разъедающим раздражением, которое трудно объяснить рационально. То есть мы редко завидуем миллиардерам всерьёз, но зато куда болезненнее нас задевает успех (ну, например) бывших коллег или просто бывших. Кстати, само название книги — «Ложь романтизма и правда романа» — тоже связано с этой мыслью. «Романтической ложью» Жирар называет представление о полной автономии наших желаний: будто они рождаются непосредственно внутри нас и выражают нашу уникальную личность. Но вот великие романисты от Флобера до того же Достоевского, напротив, показывают, насколько сильно желание зависит от других людей, даже когда сам человек уверен в обратном. Но есть в этом всем, честно говоря, некоторая печаль. Теория Жирара отнимает у желания иллюзию спонтанности, а значит, отчасти и иллюзию свободы. С друго стороны, в этом есть что-то освобождающее. Если желание миметично по своей структуре, значит, его можно распознать в моменте, не дожидаясь смертного одра, на котором у героев Жирара обычно и случается прозрение. Стоит один раз спросить себя, чьё именно желание я сейчас ношу как своё, и вещь на экране странным образом теряет часть своего блеска. Так что, пожалуй, самый практичный вывод из книги семидесятилетней давности (книга вышла в 1961 году) звучит совсем не академично. Прежде чем что-то очень сильно захотеть, полезно оглянуться и посмотреть, кто стоит у нас за спиной.

Философия и стресс от путешествий В преддверии просмотра «Одиссеи» не могу не вспомнить, пожалуй, одну из лучших статей по философскому осмыслению фигуры Одиссея и вообще самой идеи путешествия. Это статья Петера Слотердайка с очень занятным названием — «Одиссей. Софист. О рождении философии из духа стресса от путешествий». К слову, дух стресса от путешествий я испытал буквально вчера, после 8-часового перелета через всю Россию с пересадкой в Москве на 6 часов и дикой турбулентностью на коротком рейсе Москва — Петербург. Но теперь я дома. Вот после этого как раз появилось вдохновение написать философский пост. Но почему же статья Слотердайка так хороша? Во-первых, он определяет философию как весьма географическое дело. А географию я очень люблю. Именно география, сам образ путешественника и его страдания в странствиях заставляют искать неизменный дом — философскую землю. Даже больше: философия — это способ избежать кораблекрушения, способ переплыть бушующее море жизни (как будут говорить стоики). Во-вторых, в статье много хороших афоризмов. Например: «Философия хочет отправить все человечество без остатка на Итаку». Ну а если говорить о главной идее этой статьи, то ее можно описать так. Слотердайк говорит, что Одиссей — мастер уловок, великий хитрец и практик, который борется с беспомощностью. Странствия Одиссея были долгой школой того, как это состояние беспомощности преодолеть, и сама философия родилась именно из этой школы, через софистику, через привычку превращать любую беду в задачу, а уже саму задачу рано или поздно решать. Одиссей становится «философом» потому, что вынужден постоянно искать выход. Каждая буря, и каждое кораблекрушение, и каждая встреча с чужим народом требуют от него не силы, но изобретательности. И ипоэтому главный эпитет Одиссея у Гомера — не «герой», а polytropos: человек многих путей, человек окольного движения. И дальше Слотердайк замечает: софистика, а затем и философия рождаются как раз из этого опыта навигации. Сначала человек учится ориентироваться среди штормов и чудовищ, потом среди других людей и наконец, еще позже — среди понятий. И так получается, что философ — это бывший мореплаватель, способный проложить путь среди идей, разных текстов, эпох и так далее. Так что это вполне рабочий совет: быть человеком окольного движения. А саму статью можно прочитать вот прямо здесь по ссылке.

Сложная история одной философской любви В соседней (прошу прощения, запрещенной) соцсети я выложил видео об отношениях Сартра и Бовуар. За сутки видео набрало 500 000 просмотров. Тема оказалась по-настоящему цепляющей. Но из-за формата рилсов, к сожалению, не получилось рассказать все-все факты об этой удивительной паре. Поэтому решил тут поделиться интересным дополнением, что еще происходило в истории Бовуар и Сартра. Получилось 9 вот таких фактов: 1. Несмотря на договор с Сартром о случайной и необходимой любви, своей «настоящей любовью» Бовуар считала американского писателя Нельсона Олгрена, с которым познакомилась в конце сороковых. Их роман длился годами, однако замуж Бовуар за Олгрена так и не вышла. Похоронена Бовуар рядом с Сартром на кладбище Монпарнас, а на руке у нее кольцо, подаренное как раз Олгреном. 2. Сартр и Бовуар много ездили по миру, добрались и до СССР в начале шестидесятых. Советские газеты называли их мужем и женой, хотя официального брака между ними никогда не было. Но так было проще и спокойнее для советской публики. 3. Бовуар лишили права преподавать из-за связи с ученицей, Натали Сорокиной, которой на момент начала отношений в 1939 году было семнадцать лет. Жалобу подала ее мать. Уголовное разбирательство закончилось прекращением дела, однако в июне 1943 года Бовуар исключили из системы образования. В 1945 году решение отменили, но к преподаванию Бовуар так и не вернулась. 4. Клод Ланцман был единственным мужчиной, с которым Бовуар жила почти семейной жизнью. Будущему режиссеру фильма «Шоа» было двадцать шесть лет, Бовуар сорок четыре. Ланцман работал с Сартром, а с 1952 по 1959 год жил с Бовуар и позднее утверждал, что был единственным мужчиной, с которым она действительно вела совместную жизнь. Сартр при этом оставался ее ближайшим человеком и спокойно сам общался с Ланцманом. 5. Пока Бовуар жила с Клодом Ланцманом, Сартр начал роман с его младшей сестрой. В 1953 году его возлюбленной стала двадцатитрехлетняя Эвелин Ланцман. Так любовный треугольник Сартра, Бовуар и Клода Ланцмана на некоторое время превратился в еще более запутанную семейную конструкцию... 6. В 1980 году, вскоре после смерти Сартра, Бовуар удочерила Сильви Ле Бон, свою многолетнюю близкую подругу и спутницу. Официально усыновление объяснялось заботой о литературном наследии, ведь так Ле Бон стала единственной наследницей архива и правообладательницей текстов Бовуар. 7. Сартр в 1945 году в США влюбился во француженку Долорес Ванетти, которая была замужем за американским врачом. Сартр предложил ей выйти за него. Но Ванетти категорически не хотела участвовать в отношениях втроем, зная о связях Сартра. Но намерения Сартра были серьезными и Бовуар впервые почувствовала, что «случайная любовь» может вытеснить ее саму. 8. У Сартра была советская возлюбленная, его переводчица. С Лениной Зониной Сартр познакомился во время поездки в СССР в 1962 году. Их роман и переписка длились несколько лет. Письма существуют, однако наследники Сартра долгое время не разрешали публиковать их полностью. 9. И финальное: Сартр организовывал личную жизнь почти как рабочее расписание. Он помогал нынешним и бывшим возлюбленным деньгами, снимал им квартиры неподалеку от себя и отводил каждой определенные часы для встреч. Многие из них почти не встречались друг с другом, хотя каждая знала о существовании Бовуар.

Сумерки и философия Хочу рассказать об удивительной книге. Она называется «Сумерки и философия». Файл с книгой (правда, на английском) можно найти вот здесь. Во-первых, оцените обложку. Во-вторых, оцените официальную аннотацию к русскому переводу книги и каламбур, который придумали издатели: В сумерках бестселлера Стефани Майер таится философия. Признайтесь: вы же любите вампиров и интересуетесь жизнью оборотней, так что буквально залпом проглотили 2272 страницы «Сумеречной саги», посмотрели фильмы и с нетерпением ждете продолжения? Однако стесняетесь открыто говорить о своих чувствах в «приличном» обществе, за пределами фандома? Мне кажется, есть что-то забавно, что книгу представляют как возможность сделать guilty pleasure чем-то философски обоснованным. Это был суровый 2010 год. Признаваться в любви к «Сумеркам» можно было только через философию. Вообще эта книга вышла в серии — «Философия и поп-культура», эту серию придумал Уильям Ирвин. Принцип у этой серии такой. Берётся известная продукт поп-культуры, и через него читателю показывают философию. Всё очень просто и в то же время эффектно. Там уже вышло довольно много книг, но вот когда я увидел «Сумерки и философия» — это меня по-своему удивило. К моменту выхода книги про «Сумерки» в серии уже были тома про «Южный парк», про «Остаться в живых», про «Бэтмена», про «Доктора Хауса», про «Людей Икс» и ещё десяток похожих проектов. А вот список тем, которые есть в книге «Сумерки и философия» такой. Природа любовного голода. Смысл жизни по мнению вампира? Что общего у Беллы Свон и Льва Толстого? Эдвард Каллен — байронический герой или сексуальный маньяк? Есть ли у оборотней свобода воли?Вампирская семиотика: знаки и их значение в романах Стефани Майер. Можно ли назвать Беллу феминисткой? Мормонство в «Сумеречной саге»: эротика воздержания. В общем, получился мощный список.

Какой была любовь в 20 веке? В конце июня завершился мой курс лекций о философии любви в 20 веке. Хочу подвести итоги и рассказать, что эти лекции изменили в моем собственном понимании любви. Вообще этот курс по своей атмосфере был чудесным — книжный магазин в центре Петербурга, закрытый для посетителей на время лекций, спокойные летние пятничные вечера. Так мы собирались несколько недель и обсуждали, что мыслители 20 века писали о любви. В общем, получилось отлично. Что касается содержания — тут тоже было несколько интересных открытий. Во-первых, для себя я понял, что любовь за 20 век прошла несколько, скажем так, поворотов. И в то же время всегда оставалась между двух полюсов — с одной стороны, личным дело, с другой — социальным явлением. Если говорить о поворотах, то, прочитав довольно большой корпус текстов о любви в 20 веке, я могу сказать, что эти повороты касались и философии, и жизни людей за её пределами. Первый такой поворот, конечно же, связан с психоанализом. Именно идейную революцию Фрейда можно рассматривать как важнейший шаг к тому, чтобы любовь (а вместе с ней и тайные желания, либидо, запреты и т.д.) наконец-то стали проговариваться. О рождении психоаналитического субъекта, который научился говорить о себе и о любви, я писал здесь. Психоанализ Фрейда и его дискурс любви — это весьма индивидуальный полюс любви. То есть: вот я, вот мои чувства, вот, возможно, кто-то другой или мое прошлое. Однако в этом при любом раскладе участвуют двое — и точка. А вот со следующим поворотом в понимании любви все сложнее. Следующий поворот происходит в межвоенный период и период Второй мировой. Тут мы вспоминаем сразу несколько текстов: и Бубера, и Шелера, и Ружмона, и, само собой, Бовуар и Сартра. Здесь мы рисуем большими мазками, но можно сказать, что этот поворот связан с тем, что теперь любовь начинает пониматься как одна из производных человека как проекта и его свободы. Любовь становится еще более индивидуальным и «подлинным» чувством, и делом настолько личным, что если я кого-то люблю, то я, в первую очередь, хочу завладеть его свободой. После Второй мировой происходят, пожалуй, еще более сильные изменения с любовью. Во многом благодаря Франкфуртской школе и критической теории. Разочарование в прежнем гуманизме и вере в человека, подозрения к любой подлинности (в том числе, к подлинным чувствам) приводят к тому, что любовь либо становится частью политической борьбы и социальной энергии, либо вообще исключается из анализа. Так как невозможно любить и понимать свои чувства в состоянии поврежденной жизни. После 1968 и с выходом на сцену нового поколения уже французских философов любовь не покидает социального измерения, но теперь начинает еще меньше принадлежать человеку. Любовь — это язык, знаки, структуры, но уж точно не просто чувство. «Никакого индивидуального опыта», как сейчас говорят. Отчасти поэтому Барт пишет свои «Фрагменты речи влюбленного» как атлас, где собраны все возможные высказывания, которые делает человек, когда ему кажется, что он любит так, как никогда до этого не любили. И вот Барт говорит: это у вас не яркое чувство, это классическая фигура одержимости. 20 век научил нас очень важному делу: говорить о любви. И говорить не только на кухнях или на кушетках у психоаналитиков, но и на серьезном философском уровне. Текстов и исследований, посвященных любви, за 20 век стало кратно больше. Именно в последние два десятилетия 20 века (да и в современности тоже) тяжело определить, какой поворот происходит. Скорее, любовь остается на тех же двух полюсах — индивидуальном (Бадью, Бен-Чхоль Хан, Слотердайк) и социальном (Ева Иллуз). Нам повезло и мы можем выбрать, какой взгляд на любовь нам ближе. Пока я собирал и читал курс, заявок на него было сильно больше, чем мог принять один небольшой книжный. Многие заявки были из других городов. Поэтому я планирую повторить курс — онлайн и с большим количеством мест. Если вам интересно, можно записаться в лист ожидания. Так я буду понимать, сколько есть желающих послушать мои лекции. Там же по ссылке есть программа курса.

Закулисье постмодерна Чуть с запозданием, но всё же я сходил на «Бэкрумс». Ну что могу сказать? Это идеальный фильм для понимания знаменитой книги Фредрика Джеймисона «Постмодернизм, или Культурная логика позднего капитализма», а сама книга — ключ к фильму. Мы можем пойти прямо по характеристикам постмодернизма, которые описывает Джеймисон, и для каждой характеристики найти деталь в «Бэкрумс». Перед этим только скажу, что для Джеймисона постмодернизм — это именно состояние культуры. Он наблюдал это состояние в 1970-х и тем более в 1980-х. А сама книга вышла в начале девяностых. Однако и спустя 30 лет эти черты культуры никуда не делись. Только усилились. И тут мы видим первое совпадение — в фильме события разворачиваются тоже в начале девяностых, в эпоху торжества потребления, культуриндустрии и, собственно, самого постмодернизма. Итак, одна из главных черт постмодернизма по Джеймисону — это пастиш. То есть имитация стилей прошлого без рефлексии или же критики. Вот прошлое — и мы его просто повторяем. Потому что оно знакомо потребителю и хорошо продаётся. Из пастиша рождаются еще две важные характеристики культуры постмодернизма — вечное настоящее и ностальгия. Потому что если мы никак не работаем с прошлым, а просто его повторяем, то и будущее нам тяжело представить. Остается только настоящее. В «Бэкрумс» много пастиша: например, само название мебельного магазина, где работает главный герой, Кларк, пастиш в чистом виде — «Османская империя капитана Кларка». Причем тут Османская империя и пираты? Однако именно так в постмодерне смешивается прошлое, в пугающем шизофреническом распаде. Еще тотальность прошлого мы видим в самом закулисье, в этих странных лиминальных пространствах, откуда тяжело найти выход. По лору фильма становится ясно, что эти пространства воспроизводят воспоминания и прошлое героев, но воспроизводят его в искаженном виде. Ну и главный герой тоже не может осмыслить своё прошлое. Он не понимает, что он сделал не так в своём прошлом и почему от него ушла жена. Единственный человек, который пытается понять прошлое, это доктор Мэри Кляйн, психолог, к которой ходит главный герой. Джеймисон выделяет и другие черты культуры постмодернизма. Их мы тоже можем увидеть в «Бэкрумс». Например, шизофреническое восприятие, то есть когда у нас есть множество каналов для восприятия, но все они распадаются. В фильме есть странная картонная фигура пещерного человека, образы Рождества, мебель разных стилей и так далее. Еще постмодернизм определяется пространственным поворотом. Пространство сжимается и искажается. В фильме есть пугающие офисные пространства, пустые бассейны, парковки. А еще отсылки к архитектуре: главный герой планировал быть архитектором, но так и не стал, несколько раз мы видим кадры с пугающим стеклянным небоскребом на фоне голубого неба, у матери доктора Мэри была агорафобия. К слову, постмодернизм для Джеймисона тоже начинается с архитектуры. Я бы подробнее описал эти все черты и где в фильме можно найти их воплощение, но пост и так получился длинным. Но вот в соседнем своём канале делюсь, какие еще книги можно почитать по теме фильма. Ну и табличка для удобства.

Где можно послушать мои лекции? Решил собрать мои лекции в одном месте. Вот какие мои лекции можно послушать в записи: Курс лекций о современной философии культуры, среди авторов — Рансьер, Бен-Чхоль Хан, Делез, Агамбен Курс лекций о философии земли и природы — тот самый, на основе которого у меня вышла книга Курс лекций «Введение в философию Делеза» — древний, но в целом интересный курс Плейлист с видео-лекциями на тему кризиса романтической любви, ностальгии и усталости Также в этом году читал несколько курсов для сторонних проектов, например: Курс лекций на Магистерии: от постмодерна Лиотара до гипермодерна Марка Оже Курс на Магистерии о современной философии Курс лекций «Критика современного разума: философия Бен-Чхоль Хана». Курс на моём Бусти Еще довольно сильно дополнил свой линктри, получился почти личный мини-сайт, там можно почитать мои статьи, различные тексты и интервью.

Откуда берется снобизм Пока все говорят о феномене «нишевости», давайте не будем забывать про старых добрых снобов. А ведь снобы — куда более страшные люди, чем современные любители быть «не такими, как все». Весьма точное определение снобизма на днях моя дорогая супруга нашла у Вирджинии Вулф. Хочу с вами поделиться этим определением, Вулф пишет: «Суть снобизма заключается в желании произвести впечатление на других. Сноб — это легкомысленное взбалмошное существо, настолько не удовлетворенное собственным положением, что оно постоянно кичится своими титулами и наградами перед окружающими, дабы те поверили и помогли ему самому поверить в то, во что на самом деле ему не очень-то верится — в свою какую-никакую значимость». Вероятно, сейчас снобы слегка трансформировались. Нет смысла кичиться статусами и наградами, но можно кичиться вкусом, стилем, уникальной тусовкой, «редкими» заведениями или даже умением играть в бильярд. Почему бы и нет? В общем, будьте осторожны, пусть снобы обходят нас стороной, а мы будем иногда антропологически наблюдать за снобами издалека. Всё-таки это старинный феномен и его изменения весьма увлекательны!

Анонс: новая книга «Камень» — о современной и средневековой философии Хочу поделиться радостной новостью. Совсем скоро в замечательном издательстве «Лёд» выйдет книга, для которой я стал научным редактором и написал предисловие. Эта книга — «Камень: экология нечеловеческого», её автор — Джеффри Коэн, директор Института изучения Средневековья в Университете Вашингтона. У самой книги очень необычная оптика, потому что Коэн берет современную философию и через нее смотрит на Средние века. Он показывает нам удивительный мир с ожившими самоцветами, полулегендарными королями и путешественниками-выдумщиками. Рядом с мифическим Сизифом и апостолом Петром у Коэна в книге находятся современные философы — например, Бруно Латур и Донна Харауэй. В общем, совершенно чудесная смесь, и всё это посвящено камням! Драгоценным, полудрагоценным и даже тем, которые мы находим на пляже во время отпуска и подолгу храним в ящиках рабочего стола. Книгу на русский язык перевел Никита Белобородова, выйдет этим летом, а сейчас на нее как раз открыт предзаказ. → Оформить предзаказ (кажется, нужно открывать без впн)

Великая монотонность познания Когда-то давно слышал такой факт: средневековый человек за всю жизнь получал примерно столько же информации, сколько современный человек получает за один день. Факт невероятный и при минимальном фактчекинге он, конечно, сразу разваливается. Потому что это звучит красиво, но проверить это мы никак не можем: что за информация, какова степень усвоения, откуда у нас данные по Средним векам? Тогда я подумал: ну хорошо, ну может быть какая-то интуиция из этого факта имеет место? Может быть, средневековый человек правда пребывал в великой монотонности познания и за всю жизнь особо ничего нового не узнавал? Но и тут мимо. Жалоба на то, что вокруг слишком много книг, знаний, идей и так далее (то, что для нас сегодня называется инфопотоком) звучала еще в 3 веке до нашей эры. В книге Екклесиаста есть самая ранняя из дошедших до нас формулировок на эту тему: «сын мой, того берегись: составлять много книг — конца не будет». Вот такой совет. Страшно представить, что было с Екклесиастом сегодня. По сути, он говорит об информационной перегрузкой. Сенека чуть позже добавил свое высказывание: «обилие книг рассеивает». Он советовал читать немного и самое главное с понимаем. И этот совет, в общем-то, до сих пор работает, особенно, на фоне трендов из ТикТока, в которых блогеры рассказывают, как прочитали 300, а то и 400 книг за год. На эту тему есть увлекательная книга историка Энн Блэр, которая называется «Тoo Much to Know». И она хорошо разрушает миф, что раньше люди жили в ситуации монотонности познания. Один из примеров в книге Блэр — Средневековый монах Винсент, который в 1255 году начал свой энциклопедический свод с такого объяснения, зачем ему нужен этот свод: «потому что множество книг, краткость времени и скольжение памяти не позволяют удержать в уме всё написанное». Как говорится, знать все на свете нереально, но я мечту свою лелея, решил проблему гениально... После изобретения печатного станка жалобы стали появляться еще чаше. Декарт в XVII веке предложил радикальное решение: забыть все накопленное и начать с чистого листа. Его раздражало, что если бы даже все знания и были где-то записаны, потребовалось бы больше времени, чтобы их прочитать, чем у нас есть жизни. Блэр в своей книге показывает: люди во все эпохи чувствовали, что информации больше, чем они могут освоить. Ощущение перегруженности — почти постоянное состояние человека. Меняются технологии, а с нами остается то же самое головокружение перед объемом того, что можно было бы знать. Поэтому если вы в очередной раз переживаете, что не успели дочитать книгу или посмотреть свежую лекцию, помните, что порой та самая монотонность лучше, чем великое количество информации и тревога от этого количества.

Неврозы принцев и царей Сейчас мы часто слышим эти слова: проработанный, осознанный, токсичный, нарцисс, созависимость и так далее. Но вот в Вене в 1918 году было кое-что поинтереснее. Все вдруг стали Эдипами! И всё это из-за популярности психоанализа. Вот что описывает очевидец, который приехал в Вену: «Я не понимаю, что здесь происходит: империи больше нет, и все считают себя Эдипами». Эту цитату приводит Элизабет Рудинеско в своем увлекательном интервью. Становится понятно, что therapy speech, на котором все говорят после инъекции популярной психологии, давнее изобретение. Люди и в первой половине 20 века любили самодиагностику: у меня Эдипов комплекс, я — Эдип. Если у тебя Эдипов комплекс, это значит — ты модный. Кстати, до Эдипа таким же популярным диагнозом были нервы. Начиная с 1880 года нервы становятся самым частым понятием для описания душевных проблем. Даже дети, когда хотели показать, что они уже взрослые, жаловались на нервы. Потому что у папы нервы, у мамы нервы, у всей Европы нервы, которые потом выплеснуться в Первой мировой. Все это описал Йоахим Радкау в своей книге «Эпоха нервозности». Эта нервозность стала настоящим культурным симптомом Европы рубежа 19 и 20 веков. К слову, сам Фрейд тоже поначалу говорил, что у него нервы. Однако у Фрейда было от нервов проверенное лекарство, но, пожалуй, не буду говорить о нём вслух. Вернемся к Рудинеско. Она спрашивает: почему психоанализ стал так популярен? И предлагает такой ответ: «В 1897 году Фрейд берет истории обычных людей, страдающих неврозами, и возводит их к древним, трагическим сюжетам. Он говорит вам: вы — не обычный венец, страдающий от невроза, вы — государь, у вашего недуга древние, универсальные корни. Невротиков, которых Фрейд лечил, другие психологи отправляли в санатории, на воды, считали неврастениками, больными. Но Фрейд говорит: вы греческий царь. В этой субъективности — сила. Более того, вы не только греческий царь, вы еще и шекспировский принц, ведь у вас такой же невроз, как у Гамлета: все вы истерики». Интересно, что будет следующим симптомом культуры, куда повернет наша душевная мода?

Мир накрыла эпидемия одиночества: это правда? В последнее время часто об этом слышу, причем в разных текстах. Тезис везде похож: одиночество — это болезнь современности, одиночество убивает и так далее. Даже ВОЗ в 2023 году официально признала одиночество глобальной проблемой общественного здоровья. Главный санитарный врач США сравнил хроническое одиночество с курением 15 (!!) сигарет в день. Другие исследователи зафиксировал повышение риска преждевременной смерти у одиноких людей на 26%. Однако у всех этих разговоров и заявлений есть одна проблема. Дело в том, что систематических исторических данных по одиночеству почти нет. Нельзя сказать, что современный студент более одинок, чем студент, который только переехал в Петроград и ищет, где бы ему подзаработать в турбулентное время более ста лет назад. Короче говоря, большинство нынешних исследований одиночества являются кросс-секционными, они измеряют одиночество сейчас, но не сравнивают с прошлым на одних и тех же выборках (потому что чаще всего таких выборок просто нет). При этом некоторые исследования фиксировали даже снижение показателей одиночества среди американских студентов между 1978 и 2009 годами. Так что «эпидемия одиночества» — скорее метафора из публичных докладов медицинского истеблишмента, нежели подтвержденная закономерность прямо-таки с реальным ростом. При этом два ключевых факта всё-таки по этой теме у нас есть. Первый факт: самое одинокое поколение сегодня не пожилые люди, а наоборот молодые. Примерно 27% среди 19–29-летних против 17% среди людей старше 65 лет. Второй факт: среди мужчин число близких друзей сократилось, начиная с 1990 года. Мужчины всё больше зависят от романтических отношений как единственного источника эмоциональной близости. И здесь есть довольно любопытное следствие, так как, когда романтические отношения несут всю нагрузку эмоциональной жизни человека, они становятся хрупкими под этим весом. Вот тут и один шаг до нашего любимого общества негативных отношений. Плюс есть ещё одна проблема, которая создано что-то вроде замкнутого круга. Одиночество делает человека более настороженным к личным угрозам, к опасностям нарушения личного пространства, и эта настороженность влечет настороженность и к самой близости. То есть одиночество буквально порой воспроизводит само себя. В общем, эпидемия для этого всего, наверное, довольно громкое слово. Но масштаб явления понаблюдать можно. Или, кто знает, молодое поколение просто более философское и следует мыслям Ницше, который писал: «Я не бегу от близости людей: как раз даль, извечная даль между человеком и человеком гонит меня в одиночество».

Лучшая книга о Шекспире, в которой нет Шекспира Хочу рассказать об удивительном романе и не менее удивительном фильме. Это — «Хамнет» Мэгги О'Фаррелл, роман 2020 года. История про сына Шекспира, который вдохновил отца на написание «Гамлета». Это если очень кратко. Но за этим сюжетом стоит история о семье в трудные времена, о смерти и скорби, о силе искусства и о том, как эта сила побеждает предрассудки и действует и спасает даже лучше, чем древняя магия. Интересно, что в книге ни разу не упоминается Шекспир. Его зовут отцом, мужем, братом, но никогда он не называется тем именем, которое ассоциируется с «великим гением». Вся книга, по сути, написана от лица его жены. Такой взгляд позволяет увидеть много неочевидных деталей. Еще есть два удивительных факта. Первый: «Хамнет» не только переведен на русский язык, но и еще прекрасно озвучен Александром Аравушкиным. И эта аудиокнига просто лежит на Ютубе в открытом доступе. Всегда меня удивляют такие находки. Второй факт: по книге снят отличный фильм, за главную роль в котором Джесси Бакли получила Оскар в этом году. Фильм неторопливый, требует внимания и точно не уступает книге. Так что можно выбрать: либо посмотреть экранизацию Хлои Чжао, а потом прочитать роман, либо наоборот. В любом случае впечатления будут сильными. Вы меня уж простите, что я так патетично про это всё говорю, но мне кажется этот художественный опыт правда того стоит.

Друзья, небольшая напоминалка: продолжается набор на мой курс лекций о философии любви в 20 веке. Это будет курс из пяти подробных лекций о самых важных и интересных философских идеях, которые повлияли на нашу любовь сегодня. Подробнее о темах лекций можно почитать тут. Сам курс начнется 22 мая в 19:00. Встречи будут проходить по пятницам в замечательном лектории книжного «Даль» в центре Петербурга. Буду рад вас видеть на курсе, приходите и вместе обсудим, как Бовуар и Сартр изобрели новый тип отношений, кто такие любовные камикадзе, как Ролан Барт написал главный философский бестселлер о любви и что о любви писали Делез, Деррида, Бен-Чхоль Хан и другие замечательные люди. → Купить билет

Я открыл для себя новый жанр — чтение отзывов на философские книги. Вот под суровое мнение критика попала прекрасная Лу Саломе. «Не интересная женщина», а книга её — «дневник девятиклассницы» — говорит критик. Но за слоем мизогинных определений и стереотипов скрылся настоящий бриллиант. В отзыве говорится: «она мышь сентиментальности». Мышь сентиментальности! Как это хорошо. Через такое словосочетание я могу определить и самого себя. Да, я мышь сентименатльности, и что вы мне сделаете? В эпоху негативных отношений и холодных чувств быть мышью сентиментальности — большая удача.

Как философы придумали клиповое мышление, а оно на самом деле не работает В 1980 году американский футуролог и философ Элвин Тоффлер опубликовал свою книгу «Третья волна». В ней он описал тот самый переход от индустриального общества к информационному (вам наверняка знакомы эти слова по курсу обществознания в школе). В своей книге Тоффлер зафиксировал новое явление, то, что люди всё чаще сталкиваются с «клиповой культурой» — короткими вспышками информации, обрывками рекламы, фрагментами новостей, кусочками, которые не укладываются в привычные для нас, скажем так, ментальные файлы. Постепенно клиповая культура Тоффлера переросла в понятие «клипового мышления». И вот оно! С тех пор это понятие живёт своей жизнью. Сегодня оно стало почти бранным словом в разговорах про образование, молодёжь и вообще всё, что идёт не так. «Клиповое мышление» объясняет, почему студенты не могут дочитать статью, почему зумеры не смотрят кино без телефона, почему «раньше было лучше». Короче, такой удобный универсальный диагноз. Но вот в чём тут проблема: многие исследователи указывают на то, что новые технологии обвиняли в кризисах рассеянности задолго до телефонов и Тик-Тока. История паники вокруг «рассеянного поколения» повторяется в каждой эпохе и при любых новых изобретениях — от газет до телевидения (каждый раз поколения якобы «тупели» от них). К тому же, сам аргумент в стиле «внимание человека сократилось до 8 секунд, меньше, чем у золотой рыбки» был впоследствии разоблачён как миф. Далеко не все исследования смогли зафиксировать устойчивое снижение способности к концентрации у современных поколений по сравнению с предыдущими. Кардинальные изменения мозга или его «перепрошивка» под влиянием экранного времени признаются крайне маловероятными. При этом сам термин продолжает активно использоваться, но уже в новом контексте. Он плавно переехал в то, что можно назвать therapy-speech — такой стиль, язык, который имитирует клинический язык и работает как «словарь» самопомощи (разговор о травмах, самодиагностика психических расстройств и так далее). Это связано с тем, что сложные психологические понятия распространяются в онлайн-пространстве без контекста и медицинских нюансов, что ведёт к упрощению и размыванию, и все становятся проработанными и травмированными, созависимыми и осознаннами одновременно.  «Клиповое мышление» в этих представлениях соседствует с «дешевым дофамином», «продуктивностью» и «цифровым детоксом». Этот тренд превращает самоконтроль в настоящую добродетель, продуктивность — в черту характера сильной и осознанной личности, которой, конечно же, несвойственно загадочное клиповое мышление. «Неважно, что это такое, но важно, что этого у меня нет, я слишком продуктивен для этого» — так можно это сформулировать. Но логика тут одна: найти нейробиологически звучащее объяснение нашему несовершенству, а затем продать к нему решение в духе самопомощи. Тоффлер, кстати, смотрел на клиповую культуру более спокойно. Для него это было скорее описание нового типа человека, того, кто умеет ориентироваться в информационном потоке. Поэтому стоит, пожалуй, оставить клиповое мышление там, где оно началось, как описание для нового состояния медиа. А разговор о том, почему нам трудно сосредоточиться, начинать не с того, что мы разучились думать, а с того, что в мире происходит настоящий кошмар, и долго сосредотачиваться в такой ситуации — это большая привилегия, доступная не каждому.

Анонс курса лекций о философии любви Друзья, в мае пройдет мой курс-практикум на тему: почему мы перестали любить? Философия и история любви в 20 веке Билеты можно купить здесь Встречи будут проходить в лектории магазина «Даль» в центре Петербурга. Начало 22 мая. О чем этот курс? Почему мы все чаще «разочаровываемся» в любви? Откуда взялся кризис романтической культуры? Ответить на эти вопросы поможет обращение к философии и истории любви в 20 веке. Курс расскажет о изменениях в понимании любви на протяжении всего 20 века — от психоаналитических открытий Зигмунда Фрейда до диагнозов эпохи «эмоционального капитализма». Почему сегодня любовь «сломалась» и где истоки этой поломки? Что об этом писали Барт, Сартр, Маркузе, Камю, Фромм, Бовуар и Делез? Список лекций • Лекция 1. Любовь, нервы и бессознательное на рубеже веков: открытия психоанализа • Лекция 2. Экзистенциализм и эрос: любовь как проект и свобода • Лекция 3. Любовь социальна? Критическая теория чувств • Лекция 4. Любовь и холод постмодерна: симпатия против структуры • Лекция 5. Любовь после любви: эмоциональный капитализм и утрата близости Как устроен практикум На каждой лекции — три уровня практики. Первый: разбор ключевого понятия через случай из культуры (фильмы, искусство, события). Второй: анализ фрагмента философского текста — учимся читать первоисточники, не бояться их. Третий: обсуждение в малых группах или парах с конкретным вопросом на руках. После занятия — одно короткое задание для рефлексии: письмо, список, таблица, на выбор. После занятий Скидываем дополнительные материалы и записи в аудио. Кому подойдет курс Всем, кто интересуется философией, гуманитариям, психологам, тем, кто хочет лучше понять философию 20 века и разобраться с темой любви. → Зарегистрироваться: https://afisha.nethouse.ru/event/pocemu-my-perestali-liubit-kurs-praktikum-po-filosofii-i-istorii-liubvi-v-20-veke Вопросы по курсу можно уточнять у меня: @hi_sio

Почему мы не умеем заканчивать Есть отличная история о том, как в 1927 году психологи Блюма Зейгарник и Курт Левин заметили, что официанты в берлинских кафе запоминали незакрытые заказы гораздо лучше оплаченных: как только счёт был закрыт, мозг «выгружал» информацию. Незавершённое дело живет в нас, буквально: создаёт когнитивное напряжение, которое не отпускает, пока что-либо не закрыто, не завершено. Зейгарник описала такую архитектуру внимания, которую потом мощно научились эксплуатировать медиа и соцсети. Сериалы обрываются на полуслове, лента соцсетей не имеет концы — технически она могла бы заканчиваться, но конец «убил» бы внимание, создал завершение и возможность уйти. По сути современная индустрия внимания живёт на эффекте Зейгарник как на незаменимом топливе. Создать незавершённость, продать завершение, создать новую незавершённость. В такой ситуации заканчивать что-либо почти нереально, сразу появляется то самое FOMO. О похожем пишут и философы. Так Бён-Чхоль Хан в «Агонии Эроса» пишет об истощении близости. Эрос, Любовь, по его мнению, требуют негативности — инаковости, сопротивления, чего-то, что не поддаётся легкому объяснению и прозрачности. Но современная культура уничтожает эту негативность: всё должно быть доступно, всё должно «работать», всё должно приносить результат и по возможности максимально быстро. И в этой прозрачности любовь умирает. То же самое и с завершением. Конец — это форма негативности. Книга, которую мы дочитали, больше не может нас удивить. Любовные отношения, которые «оформились», перестали быть возможностью других, более «удачных» отношений. Короче говоря, в этом вакууме мы бродим среди начатых дел, открытых вкладок, недочитанных книг, и для этого есть разные слова — та же прокрастинация, например. Хотя часто такие состояние незавершенности создаются помимо нашей воли. В японской эстетике есть понятие мононо аварэ — это чувствительность к недолговечности вещей, и это понятие делает завершение довольно красивым явлением. Например, цветение сакуры прекрасно именно потому, что через неделю его уже не будет, оно завершится. Так что, пожалуй, остается только одно — завершить этот пост, завершить день, лечь спать пораньше.

Лекции по философии (те самые) Собрал бесплатные курсы лекций из моей коллекции в одном файле — буду его дополнять, расширять эту библиотеку. Планирую туда загружать еще разные полезные материалы, не только лекции. Но главное, конечно, это курсы. Ссылка на док: https://docs.google.com/document/d/1yfkdtFoqes20kl8JmIKob8ksJzQPz10V1dSrxPZcfno/edit?usp=sharing  Сейчас там есть курс Петра Рябова об экзистенциализме, курс Елены Алымовой об античный философии, лекции Сергея Реброва о политической философии и постмодерн Дмитрия Хаустова. Также, если вы хотите прийти на живые лекции по философии, у меня есть отдельный чатик с анонсами.