Психолог Надежда Паршакова

Больше не значит лучше Обычно предполагается: если практика настоящая — она полезна без ограничений, а вред возникает только там, где была подделка или подмена. Но реальность, как обычно, сложнее. Психолог Уиллоуби Бриттон из Университета Брауна в обзоре 2019 года показала, что почти ни один психологический процесс не бывает благом без исключений. Эффект почти всех практик не линейный (чем больше, тем лучше), а соотвествует перевёрнутой U-образной кривой: эффект растёт вместе с дозой практики только до определённой точки, а затем разворачивается в обратную сторону — независимо от того, насколько подлинной была сама практика. Это касается и ключевых элементов того, что обычно считается настоящей психологической работой. ⚫️Рефлексия Хороший навык, пока помогает разобраться и понять, что происходит. Но в чрезмерном варианте рефлексия превращается в «мысленную жвачку» без движения к решению, и только усиливает тревогу и подавленность. ⚫️Контроль над эмоциональной реакцией Ценный навык, но доведённый до предела, он гасит вместе с тревогой и злостью также способность радоваться и чувствовать вовлечённость. ⚫️Осознанность Наблюдать за мыслями, не сливаясь с ними, — полезный навык, но доведённый до крайности, он превращается в деперсонализацию: человек наблюдает за собственной жизнью со стороны, но перестаёт ощущать себя собою. ▪️Важно помнить, что работа над собой не масштабируется бесконечно — сверх какой-то точки эффект перестаёт расти или начинает работать против человека. Отсюда практический вопрос, который стоит добавлять к любой практике, курсу или методу: есть ли у неё предел, и что происходит, когда он превышен? Замечали такой эффект?

Как отличить настоящую психологическую работу от имитации? В последние годы вокруг работы над собой выросла целая индустрия — курсы, практики, направления терапии. Не всегда легко понять со стороны, где происходит настоящая перемена, а где — только её видимость. Вот несколько паттернов, которые встречаются чаще всего. Эмоциональная переработка вместо осмысления «Прожить эмоцию», «встретиться с внутренним ребёнком» — это может быть полезной частью работы. Но если человек не понимает, что случилось и почему, переживание не превращается в опору. Диагностика вместо изменений Человек может знать о себе всё: свой тип привязанности, детскую травму, паттерн, который повторяется в каждых отношениях. Диагностика останавливается на том, чтобы его назвать или объяснить. Глубинная работа меняет то, как человек действует внутри типичной ситуации. Устранение страдания вместо его исследования Страдание объясняют как симптом, который нужно убрать. Но часто это сигнал: что-то в жизни устроено не так, как человек думал. Если убрать сигнал, не поняв, о чём он, причина остаётся на месте, а ориентиры теряются. Оправдание страдания «Это всё для роста», «это твой кармический урок», «ты сам притянул это, чтобы научиться» — такие формулировки не дают страданию просто быть страданием. И заодно лишают возможности его осмыслить: смысл уже придуман заранее — «урок» или «отработка». Инфляция ответственности Это обратный паттерн. «Ты сам создаёшь свою реальность», «всё происходящее — твой выбор» стирают разницу между тем, что человек правда может изменить, и тем, что от него не зависит: поступками других людей, обстоятельствами, случайностью. Трансформация вместо осязаемых изменений Внимание направлено на то, чтобы стать другим человеком. Конкретные вещи, которые стоило бы делать лучше, отношения с другими людьми, остаются на втором плане. Разрыв отношений или изоляция как решение «Уволился», «развёлся», «перестал общаться с токсичными друзьями» — звучит как реальный, измеримый результат. Но если человек не разобрался в своей роли в паттерне, который к этому привёл, — это побег. Похожий паттерн, скорее всего, соберётся заново: на новой работе, с новым партнёром, с новыми друзьями. Смена метода вместо углубления Человек постоянно ищет новый подход — то телесная терапия, то расстановки, то ретрит, — потому что каждый следующий кажется «более настоящим», чем предыдущий. На деле это может быть способом не задерживаться там, где включается сопротивление или человек сталкивается с чем-то неприятным. Идеализация терапевта или наставника Ответственность за изменения молчаливо передаётся другому человеку. Опасность в том, что собственная способность замечать, оценивать и решать не развивается. Тем самым, человек оказывается уязвимым и к другим харизматичным фигурам. А что бы вы добавили в этот список?

Как идёт работа, которая ведёт к росту? Из современных исследований складывается достаточно конкретная картина того, как процесс внутреннего роста реально идёт. Сначала — соприкосновение с реальной трудностью, а не с её моделью. Закалка стрессом, о которой писал Сири, происходит, только когда человек сталкивается с настоящей неопределённостью, с реальным риском провала. Контролируемая практика, как бы она ни называлась, безопасна по определению — и эту функцию не выполняет. Параллельно идёт осмысление того, что произошло. Это медленная, нелинейная работа — попытка заново понять, что именно случилось, какие представления о себе и мире рухнули, что теперь требует пересборки. Это когнитивная задача. Эмоции и работа с телом её сопровождают, но не заменяют. То, что осмыслено, рано или поздно переходит в действие. Изменения, которые видят данные исследований — в отношениях, в самооценке, в чувстве контроля, — это не внутренние состояния, а характеристики того, как человек живёт. Если осмысление не превращается в иное действие, оно остаётся самокопанием. Правда процесс этот нелинейный, не всегда это выглядит как «проработал и сразу стало все хорошо», могут быть и откаты, и даже усиления кризиса. ▪️На всех этапах работает готовность оставаться в контакте с трудностью — не устранять её немедленно и не переинтерпретировать в нечто более приемлемое. Способность переносить дискомфорт строится через контакт с умеренным дискомфортом, а не через его обход. И направление проверяется по конкретному критерию. Не «что я чувствую», а «что я теперь могу делать иначе». Субъективное ощущение трансформации — самый ненадёжный индикатор. Конкретные изменения в реакциях, в отношениях, в задачах — самые надёжные. ▪️Практический вывод Если хочется проверить, идёт ли реальная работа над собой или это её имитация, есть несколько простых вопросов: ⚫️ Что конкретно изменилось в моих действиях за последние месяцы? Не в ощущениях, а в действиях — что я начал делать иначе, что перестал делать. ⚫️ В какой реальной ситуации я повёл себя иначе, чем повёл бы раньше? ⚫️ Если бы кто-то посмотрел на мою жизнь со стороны — увидел бы он изменения? Или они видны только мне? Если ответы конкретные — работа идёт. Если общие («стал спокойнее», «больше осознанности», «выросла внутренняя устойчивость») — стоит присмотреться, не подменяется ли реальное изменение его переживанием. В следующем посте — о типичных паттернах, в которых эта работа замещается имитацией. Поделитесь своим опытом, что является критериями роста у вас?

Способ 2: Интеграция Второй способ исцеления после травмирующих событий требует времени. Это противоположное диссоциации движение — возвращение к пройденному. Именно это возвращение, а порой и рост, который оно приносит, наши предки называли «возвращением души». Действительно, суть любого исцеления — это не «забыть и простить», а вернуть потерянную витальность, от физической легкости до доверия к миру. Шаман отправлялся в иные миры, находил потерянную часть души и вдувал её в тело. У психолога это выглядит иначе, но суть та же: то, что было заблокировано и вытеснено, постепенно осознаётся, и его содержимое перерабатывается психикой, становится частью прошлого, которое уже прошло, а не вечно настоящего, которое продолжает терзать изнутри. Нередко это приносит позитивные результаты в виде нового взгляда на жизнь, восстановления или улучшения отношений и роста самооценки (об этом мы говорили в постах про посттравматический рост). Когда событие интегрировано: ⚫️ оно остаётся в памяти, но не оживает каждый раз, когда что-то о нём напоминает ⚫️ связанные с ним эмоции есть, но они соразмерны и не накрывают неожиданно после незначительного триггера ⚫️ восстанавливается связь с собственным телом, эмоциями, близкими людьми ⚫️ энергия, которая раньше уходила на то, чтобы удержать событие в бессознательном, высвобождается для обычной жизни ⚫️ уходит компульсия повторения — когда психика стремится снова и снова переиграть травматичный опыт, организуя похожие ситуации, но облегчение так и не наступает ⚫️ из пережитого извлекается опыт — то, что помогает не повторять ошибок и точнее распознавать опасность в будущем, а это необходимо для выживания не только отдельного человека, но и нас как вида. Практики, которые не включают осмысление и проживание опыта, как правило, работают по первому пути: усиливают диссоциацию от непрожитого и снижают силу неожиданных реакций (аффектов). Истинное же исцеление, основанное на интеграции, может привести к встрече с неприятным материалом, поэтому для большинства выглядит совсем не так, как представляется само слово «исцеление». Такой вот парадокс. Нередко эффект от терапии приходит только через несколько месяцев после её окончания — в виде желания снова жить, творить и действовать. Задать мне вопрос @nadyapar

Если коротко

Что такое исцеление? Слово «исцеление» затаскано до такой степени, что часто непонятно, что оно вообще обозначает. Освобождение? Освобождение от чего? Чтобы перестало болеть? Чтобы забыть? Чтобы простить? Когда с человеком случается что-то серьёзное: потеря, насилие, катастрофа, длительный стресс, психика встаёт перед задачей, которая выше его возможностей. У психики есть два способа справиться. Оба нормальные, оба нужные, но работают в разных режимах. ▪️Способ 1: Диссоциация Первый способ быстрый (да, всё-таки есть этот самый быстрый путь) — диссоциация. Это защита психики в момент, когда полностью прожить и осмыслить событие невозможно. Психика отделяет невыносимое от себя и блокирует к нему доступ. Это автоматическая защитная реакция, спроектированная самой природой, чтобы мы могли выжить. Снаружи и изнутри это может выглядеть по-разному: ⚫️ ощущение, что событие происходит не с тобой, будто наблюдаешь со стороны ⚫️ онемение, отсутствие эмоций там, где должны быть сильные чувства ⚫️ провалы в памяти, особенно по самым тяжёлым моментам ⚫️ потеря связи со своим телом, ощущение, что оно не твоё ⚫️ жизнь "на автомате": внешне всё нормально, внутри ощущение пустоты ▪️Диссоциация — это защита психики от перегрузки. Она помогает выжить в момент острого события и продолжать делать, что сейчас необходимо. Проблема в том, что диссоциация рассчитана на короткий срок. Она должна закрыть невыносимые чувства на время, пока человек выберется из ситуации, восстановит силы, найдёт безопасное место. Дальше предполагается, что психика вернётся к тому, что было заморожено, и переработает это в обычном режиме. Но часто этого не происходит. То, что было заморожено, остаётся нетронутым и постепенно начинает работать против человека. Несмотря на то, что сознание закрыло к этому доступ, само содержимое продолжает существовать и влиять: тревога без явной причины, повторяющиеся образы, флешбэки, повторяющиеся паттерны в отношениях, ощущение «застывшей жизни». Кроме того, психика тратит энергию на то, чтобы сдерживать этот материал, и этой энергии перестаёт хватать на обычную жизнь. Человек чувствует постоянную усталость, плоскость эмоций, отчуждённость от себя самого. ▪️Диссоциация — это временный режим. Когда она затягивается на годы или десятилетия, она сама становится проблемой. У диссоциации часто есть неприятные последствия в виде прорывающихся аффектов — то, что не было прожито, начинает прорываться позднее в самых неожиданных обстоятельствах. Например, при неожиданном напоминании человек может почувствовать всё так же остро, как в день события, реагировать чрезмерно на уже безопасные ситуации и не понимать, почему так происходит. Даже наши предки знали об этом механизме и называли его «потерей души». Считалось, что во время исцеления шаман отправляется в иные миры, находит потерянную часть души и возвращает её человеку — вдувая обратно в тело. ▪️Способ 2: Интеграция Шаманы называли это «возвращением души» — метафора неплохо описывает то, что происходит и в кабинете психолога. О том, как выглядит исцеление в наше время, — в следующих постах.

Почему идея быстрого пути не работает? Идея о том, что есть особый опыт — медитация, ретрит, работа с телом — после которого всё изменится разом, отвечает на реальную потребность: страдание неприятно, а обычная переработка опыта медленна и не гарантирует результата. Логично хотеть чего-то другого. Современный рынок духовных практик построен вокруг этого предложения: есть особый опыт, доступ к которому даёт практика, и он производит изменения, которых обычным путём не достичь. При этом обычная работа с проблемами либо обесценивается («игры эго»), либо объявляется недостаточной («поверхностный уровень»). Важно различить два утверждения, которые часто смешивают: ⚫️ Первое: практики полезны как инструменты саморегуляции и работы с телом — это подтверждено. ⚫️ Второе: практики производят рост, минуя переработку реального опыта — это не подтверждено и противоречит исследованиям. Исследования показывают следующее: ▶️ Сири: устойчивость к стрессу строится через тренировку реагирования на реальные трудности — это невозможно симулировать. Ретрит безопасен по определению, а значит устроен иначе. ▶️ Тедески и Кэлхаун: рост требует разрушения представлений и их пересборки. Особый опыт ничего не разрушает — он дополняет или переинтерпретирует то, что уже есть. ▶️ Мангельсдорф: отчёты о росте в области смысла и духовности максимально часты именно там, где результат труднее всего проверить — и не подтверждаются при контролируемых измерениях. ▪️Важная оговорка: почти любая групповая практика, независимо от формы, даёт людям ощутимое улучшение. Мы социальные существа, и включение в группу единомышленников целительно само по себе. Это подтверждают исследования групповой терапии — отношения внутри группы влияют на результат не меньше, чем качество отношений с терапевтом в личной терапии. Поэтому ретриты «работают» субъективно часто не потому, что метод волшебный, а потому, что результат зависит от качества отношений внутри группы. Именно это рынок практик нередко и выдаёт за действие метода. Конечно, и сами практики могут давать какие-то эффекты, но даже в древней традиции их никогда не использовали отдельно от других шагов длительного многолетнего пути. Вообщем, если бы панацея была найдена, то мы бы уже об этом знали — и такими вопросами не задавались бы. Не было бы рынка ретритов, обещающих трансформацию за выходные, не было бы и этого поста. Сам факт, что мы продолжаем искать быстрый путь, — лучшее доказательство того, что его похоже не существует 😊 А вам встречался опыт практик, которые обещали трансформацию? Совпало ли это с реальностью?

Как вы относитесь к практикам типа медитации, дыхания, работы с телом, сознанием, ретритов?

Можно ли вырасти через практики? Перейдем к следующему вопросу, который я ставила в начале серии: что же делать с негативным опытом, помогают ли практики его «сжечь» и какие стратегии работы с тяжелыми событиями существуют. В предыдущих постах серии я разбирала, как реально идёт внутренний рост — через контакт с трудностями, осмысление произошедшего, конкретные изменения в действиях. Это медленный путь. Параллельно с ним существует огромный рынок предложений, обещающих рост в обход — через особый опыт. Медитации, ретриты, дыхательные и телесные практики, поднятие кундалини, практики осознанности. Все они обещают быстрые изменение, минуя неприятную и долгую работу. А как вы к этому относитесь? Поделитесь в опросе ниже ➡️➡️➡️

Посттравматический рост: что показали исследования? В 2019 году появилась работа, которая поставила значительную часть концепции посттравматического роста (роста после тяжелых событий) под вопрос. Это мета-анализ Юдит Мангельсдорф, Михаэля Айда и Майке Лукман. ⚡ Что в нём принципиально нового? Большинство предыдущих исследований роста работали так: человеку через какое-то время после тяжёлого события давали опросник и спрашивали, насколько он изменился. То есть человек сам оценивал, как сильно он вырос. Это самоотчёт о собственном изменении, а такая оценка подвержена многим искажениям: воспоминания о «себе прежнем» нередко перекраиваются под нынешнюю картину, плюс культурно ожидается, что после трагедии «должен» открыться смысл. Мангельсдорф собрала только исследования, где те же показатели измерялись дважды — до события (или вскоре после) и через какое-то время. По стандартным шкалам благополучия, самооценки, качества отношений, смысла жизни, духовности. В выборку вошли 122 исследования, 154 группы участников, суммарно почти 100 тысяч человек. ✅ Что подтвердилось: Признаки настоящего роста обнаружены в конкретных, измеримых областях: самооценка, чувство контроля над своей жизнью, качество отношений. То есть там, где рост есть, он связан с конкретным функционированием — с тем, что человек реально делает и умеет. Качество отношений и самооценка растут не сразу. В первые недели и месяцы после события эти показатели даже значительно снижаются, и только потом — при условии достаточно долгого периода восстановления — выходят на уровень выше исходного. ❌Что не подтвердилось: Это смысл жизни и духовность. По шкалам, которые измеряют, насколько верны для человека утверждения вроде «у моей жизни есть ясная цель», «я нахожу силы в своих духовных убеждениях», «я чувствую внутреннюю гармонию», — усреднённой разницы между «до» и «после» события не нашлось. То есть когда человек после потери говорит «я духовно вырос», но при этом за год до потери и через год после потери его оценки на ответы о духовности и смысле — одинаковые, это означает, что ощущение духовного роста есть, а реальные показатели на месте. Авторы объясняют это так: именно в области смысла и духовности самовосприятие наиболее уязвимо для искажений. Людям проще сообщить о росте там, где его труднее всего проверить и где социальное давление к позитивной переоценке наиболее высоко. Ещё один важный результат — контрольные группы. В большинстве исследований, где сравнивались люди, пережившие значимое событие, и контрольная группа (те, кто его не переживал), различий не нашлось. Из 30 сравнений между группами статистически значимыми оказались только 7. Это значит, что изменения по шкалам смысла и духовности у переживших событие нередко такие же, как у тех, кто его не переживал, — то есть связаны не с самим событием, а с возрастом и обычным ходом жизни. Из этого следует осторожный, но важный вывод. Рост после тяжёлого опыта возможен — но он не универсален, не происходит автоматически и не в той области, где его обычно ищут. Не во «вдруг открывшемся смысле», а в способности по-другому строить отношения, по-другому справляться с вызовами, по-другому распоряжаться собственным временем. А ваше интуитивное ожидание из опроса совпало с тем, что показали данные? Поделитесь в комментариях.

Спасибо всем, кто поучаствовал в опросе! Ваши голоса позволяют проверить выводы исследований и заодно посмотреть, насколько они отражают наш собственный опыт. Дело в том, что большинство исследований в области психологии проводятся в США и Европе, поэтому всегда возможен культурный сдвиг. В данном случае, однако, подтверждается то, что большинство (52%) людей в нашей выборке, как и в США, ожидает рост именно «в понимании смысла жизни и духовности». Парадокс в том, что это распространённое представление не подтверждается данными исследований. Рост после тяжелых событий действительно обнаружен — но в других областях: «в отношениях с близкими» и «в самооценке и способности справляться с трудностями». Скептики (выбравшие «существенных изменений к лучшему чаще не происходит») тоже отчасти правы: посттравматический рост происходит далеко не у всех. Около 6–10% людей, переживших тяжелое травматическое событие, не только не растут, а у них даже развивается ПТСР (посттравматическое стрессовое расстройство). Многие живут с его симптомами годами, даже не зная об этом. Почему именно так — в следующих постах.

Концепция посттравматического роста Концепция была введена Ричардом Тедески и Лоуренсом Кэлхауном в начале 2000-х. В статье 2004 года они описали феномен позитивных изменений, возникающих в результате борьбы с тяжёлыми жизненными кризисами — потерями, болезнями, катастрофами. Посттравматический рост — это позитивные изменения личности, которые иногда возникают у человека после долгой работы с тяжёлым кризисом. Важно: не само событие ведёт к росту, а процесс его переработки. Рост, по их модели, проявляется в нескольких областях: • чувство благодарности за саму жизнь и ценность каждого дня • более глубокие отношения с близкими • возросшее чувство собственной силы • видение новых возможностей и путей в жизни • ощущение смысла жизни и духовность Ключевой вопрос — как именно это происходит? Тедески и Кэлхаун настаивают: рост возникает не как прямое следствие события и не как результат целенаправленного стремления к нему. Главный механизм — переосмысление того, что разрушилось. Тяжёлое событие ломает прежние представления человека о мире и о себе. Медленная и нелинейная работа с этим — через дистресс, через попытки заново понять, что произошло, — может привести к тому, что человек выстраивает новые, более сложные и устойчивые представления. Авторы специально оговаривают: рост не означает отсутствие страдания. Физическая и психологическая боль никуда не исчезает. Меняется способность с ней работать, а не нечувствительность к ней. Ещё одно важное различение: рост — это не восстановление. Восстановление — это возврат к тому, как было до события. Рост — это изменения, выходящие за этот уровень. Человек, потерявший близкого, может не просто вернуться к привычной жизни, но и принципиально переоценить отношения с теми, кто остался, изменив свои приоритеты. Это была теория, но когда исследователи дошли до строгой проверки данных, картина оказалась сложнее, чем предполагала модель. Об этом — в следующем посте. Знаком ли вам такой опыт — глубокая внутренняя перестройка после тяжёлого события, у себя или у близких? Поделитесь в комментариях.

В какой области люди чаще всего меняются к лучшему после ТЯЖЁЛЫХ жизненных событий (потери, серьезные болезни, катастрофы)?

Реален ли посттравматический рост? В прошлой статье мы говорили об обычных трудностях — тех, что закаляют. Но бывают события другого порядка: потери, серьёзные болезни, катастрофы. Их переживают не как «трудность», а как серьезный кризис, разрыв жизни на «до» и «после». Часто именно после таких событий начинается глубокая перестройка: меняются приоритеты, отношения, отношение к себе. В психологии это назвали посттравматическим ростом. ▶️ Как думаете, в какой именно области рост происходит чаще всего? Любопытно именно ваше интуитивное мнение, а в следующем посте расскажу, что показали исследования.

Дистресс – это разрушительный стресс, который превышает адаптационные возможности человека и истощает. Противоположность дистрессу - эустресс, позитивный стресс, необходимый для мобилизации и действия.

Все что не убьет, делает нас сильнее? Идея о том, что страдание ведёт к росту, существует во всех культурах и звучит убедительно. Она лежит в основе многих духовных традиций и значительной части того, что в современной популярной психологии называется «работой над собой». Параллельно с этой идеей — и часто рядом с ней — существует противоположное предложение: что есть особый опыт, который позволяет вырасти, минуя страдание. Современный рынок — медитационные ретриты, телесные практики, холотропное дыхание, разнообразные интенсивы — построен в значительной мере вокруг этой второй идеи. Что говорят о том и о другом данные психологических исследований? За последние двадцать лет накопилась база, позволяющая ответить не основе данных. Я разберу её в нескольких частях; этот пост — о том, что показывают данные о роли обычных, не катастрофических трудностей. В 2011 году Марк Сири из Университета Буффало опубликовал обзорную статью, в которой подытожил серию своих исследований на больших выборках. Главный вопрос был такой: верно ли, что чем меньше человек пережил трудностей, тем лучше его психологическое состояние? Ответ оказался неожиданным. Если построить график, где по одной оси — количество пережитых трудностей, а по другой — психологическое благополучие, получится буква U (картинка ниже). Лучшие показатели психического здоровья, переносимости боли и общего функционирования — у людей с умеренным опытом трудностей. Хуже и тем, кто пережил очень много, и тем, кто почти ничего не пережил. ▶️То есть отсутствие трудностей не оптимально — оно оставляет человека без тренировочной базы для совладания с реальными стрессами. Механизм, который описывает Сири, получил название “прививки” стрессом: умеренный опыт трудностей в посильных дозах формирует навыки совладания, расширяет набор стратегий, снижает уязвимость к последующим стрессам. Аналогия с прививкой здесь не случайна. Устойчивость строится не через нечувствительность к трудностям, а через натренированность реагирования на них. Что из этого следует практически: ⚫️ Во-первых, уязвимость к внешним факторам — не недостаток, который нужно устранить. Она часть механизма, который делает рост возможным. ⚫️ Во-вторых, стремление обеспечить себе или близким «жизнь без потрясений» может работать против них в долгой перспективе: тренировочная база не формируется. ⚫️ В-третьих — и это, пожалуй, самое важное — рост не происходит автоматически от количества пройденного. Чрезмерные нагрузки не закаляют, а ломают. Работает именно умеренный подход: задача требует усилия, но решаема. Проще говоря: сколько бы человек не медитировал, ему все равно потребуется опыт публичных выступлений, чтобы чувствовать себя уверенно и справляться с волнением перед слушателями. В следующем посте — о том, что показывают исследования о росте после действительно тяжёлых событий, и где обнаруживаются границы этого роста. Если хотите задать мне вопрос, напишите в личные сообщения @nadyapar

Спасибо за ваши ответы! 🙏 Не ожидала такого активного участия. 🤗 Самый популярный ответ — «устойчивость не зависит от количества пережитого» (42%). И это понятно: важно ведь не что с тобой случилось, а как ты с этим работаешь — какие у тебя ресурсы, поддержка, извлек ли ты что-то из этого опыта. Мы интуитивно пониманием, что это имеет значение. Каждый третий (33%) выбрал «умеренный опыт трудностей» — и это ответ, который дают данные исследований. Разберем почему так, в статье ниже.➡️➡️➡️

Начну с опроса: Кто, на ваш взгляд, психологически устойчивее?

Всем привет! Возвращаюсь в блог с новой темой, которую изучала последние несколько месяцев. Мир становится всё более непредсказуемым, и почти каждый сталкивается с кризисными ситуациями, потрясениями и потерями, которые нужно как-то пережить. Распространено мнение, что страдания делают нас сильнее, но так ли это на самом деле, и действительно ли они ведут к росту, а не добивают окончательно? Можно ли избежать страданий, уйдя в психологические или духовные практики, которые именно это и обещают? А если произошли тяжёлые события — что с этим дальше делать? Какие стратегии действительно помогают с ними справиться, чтобы это не прорывалось аффектами в неожиданные моменты? Попробуем вместе разобраться. Мне и самой это очень интересно 😊

Как фантазии влияют на любовные отношения «В фантазиях об отношениях, которые мы развиваем и которыми особенно упиваемся в периоды сильной влюблённости, идеализируется не только партнёр, но и те стороны нас самих, на которые партнёр откликается. Такая идеализация отвечает самой сути любви. Она способствует раскрытию наших наибольших возможностей и позволяет нам изменить то, какими мы являемся. Даже если мы не осознаём такие фантазии, они лежат в основе любых отношений. В своей работе с горюющими людьми я всегда обращаю внимание на то, что с утратой легче примириться тем людям, кто знает точнее, какие фантазии он или она развивали по отношению к умершему партнёру в наиболее яркие периоды их отношений, а также понимает, какие аспекты их личности больше всего признавал этот партнёр и тем самым способствовал их реализации в жизни. Такие люди не чувствуют себя «ограбленными» смертью, а отчётливо ощущают то, что партнёр больше всего дал им то, что не сможет отнять у них даже его смерть. Зачастую именно этот шаг является решающим в работе скорби: осознать и выразить эти фантазии об отношениях, которые естественным образом изменяются в течение жизни, а затем увидеть, какое значение эти отношения имели для собственного процесса развития и для собственной жизни.» Это относится не только к потере партнёра в результате смерти, но и к любому болезненному расставанию. Отрывок из книги Верены Каст «Пары. Как фантазии влияют на любовные отношения» 〰️〰️〰️ Книга «Пары» о том, как опыт индивидуальных отношений соотносится с общечеловеческим опытом, выраженным в мифологических сюжетах. Как мы снова и снова повторяем один и тот же сюжет — слияние, конфликт, неравный брак — и какой в этом смысл.