Ninaofterdingen

Антонио Блаженненький: святой предатель Канудоса Второй эпизод, которым отличаются роман и документальная книга, касается Блаженненького, старейшего помощника Наставника. В последний день осады он вышел с белым флагом из последней улицы, которую держали жагунсо, и привел в правительственную армию около трехсот мирных жителей. Да Кунья уверен, что это была военная хитрость, чтобы повесить на армию обузу, а защитников города освободить для последней битвы. В романе же это не военная хитрость. Несмотря на обилие хтони во всем сюжете, это один из самых страшных эпизодов. Блаженненький уходит самовольно, никто из командиров, оставшихся у руля после смерти Наставника, не санкционировал эту его акцию, и когда женщины и старики идут сдаваться, жагунсо стреляют по ним, тратя на это последние патроны, потому что хотят спасти их от зверских истязаний и не могут допустить, чтобы невинные попали в руки Антихриста – республиканской армии. И подозрения насчет зверских истязаний не беспочвенны. Да Кунья решительно признает, что представители цивилизации вели себя хуже дикарей, и подробно описывает, как они резали головы пленным. История с головой Наставника также одна из тех, что приоткрывают космический хаос, над которым на тонкой пленке стоит цивилизация. Согласно да Кунье, Наставник был зарыт неглубоко, даже не зарыт, а присыпан землей, голову ему отрезали в научных целях, а могилу нашли республиканские военные в ходе наступления. В романе место захоронения узнают от Антонио Блаженненького после пыток. Антонио нарушил клятву, которую взял со всех верных на могиле Наставника – никому не открывать это место даже под пытками. Антонио был с Наставником более двадцати лет, был одним из самых религиозных его последователей. Республиканцы всё равно убили Антонио, чего и следовало ожидать. Журналист считает, что его смогли сломать, сыграв на давнем страхе – Антонио боялся собак, псов, Пса, Антихриста, и погиб он, разорванный собаками. В один из последних дней Наставника, уже смертельно больного, Антонио возносит безмолвную молитву, чтобы Наставник смог сказать, что он хочет, в последний раз, чтобы боль отпустила его и у него получилось донести свою волю до верных. За это Антонио готов на любые муки. Оказывается, что не на любые. Хотя просьба его выполнена – Наставник успел дать задание Виланове, Антонио своё обещание не исполняет, и умирает без причастия. Итак, Блаженненький у да Куньи – ожидаемо помешанный, хоть и плутоватый крестьянин. О его гибели мемуарист отдельно не рассказывает. В романе же это один из самых глубоких персонажей, преданный до конца борьбе с Антихристом ради христианского милосердия. Эти качества и проявляются в обоих эпизодах.

Политическая апокалиптика Канудоса Именно журналист в романе «Война конца света» обнаружил некоторые понятные причины восстания в Канудосе и сформулировал их, используя категорию «недоразумение». За несколько лет до восстания, в 1888 году принцесса Изабелла подписала «Золотой закон» об отмене рабства. В 1889 году в результате военного переворота Бразилия стала республикой, и вскоре начала перепись населения. Эти события интерпретировались Антонио Наставником однозначно: императорская династия поплатилась за отмену рабства, а перепись – первый шаг к возобновлению рабства и гонениям на христиан, поскольку в переписи фиксируется цвет кожи и религиозная принадлежность. Наставник объявил Республику царством Антихриста, а новые деньги и документы недопустимыми. Люди, которые пошли за ним, полностью разделяли эти идеи. На начальном этапе это было чистое недоразумение, что восставшие считали республику поборницей рабства, однако несколько месяцев войны и взаимная жестокость заставила их убедиться в своей правоте наиболее доказательным способом. Получается, что в Канудосе материализовалась в большом масштабе идея о хорошем царе и плохих боярах. Подпитывался этот архетип всеобщими эсхатологическими ожиданиями: люди шли на эксцессы и жертвовали жизнью только ввиду апокалиптического горизонта событий. Если конец света не за горами, то жизнь всё равно не спасти, остается только несравненное право самому выбирать свою смерть. Такие же настроения питали нашу Революцию и Гражданскую войну в 1917-1920 гг. Это была примерно в те же времена еще одна эсхатологическая эпоха, когда все были уверены, что тем или иным способом Земля налетит на небесную ось. Стремление создать нового человека, уничтожив старый мир политическими средствами, Фёгелин считает одним из важнейших признаков политического гностицизма, включения конца света в историю. Перспектива ожидания всеобщей смерти ради глобальных изменений обесценивает человеческую жизнь. Мне кажется, наиболее заметно разделяют сейчас людей в России жизнь в тени эсхатона или отсутствие этой апокалиптической перспективы в личных планах и политических прогнозах. Наши аналитические Кассандры прилетают по большей части оттуда, из-за грани конца света, и сеют страх, чтобы загнать всех своими черными крылами в поле политического гностицизма, включить режим уничтожения старого человека – психологически, а может быть, и физически, как было сто лет назад. Разумную адекватность демонстрирует Виктор Мараховский, и я всегда радуюсь, когда его аудитория растет. *Фото Дорис Митч

Закулисье как зумерский «Груз 200»   Ольга Бодрухина После «Бугонии» было решено продолжать тему отбитой научной фантастики, и даже Нина Ищенко дала добро на разбор «Царства падальщиков», найдя некоторые мои раскопки занятными. Но в том же материале по мотивам картины Лантимоса прозвучала неосмотрительная ироничная оглядка на массовые извержения по поводу более актуальненького Backrooms. Действительно, из изученного в русскоязычной сфере приблизительно в каждом третьем «закулисном» опусе упоминается эксперимент с китайской комнатой, и чуть чаще – лабиринт Минотавра и похищение Персефоны. А хочется нежданчиков крипипасты*. Из просеянного особняком стоит аутентичный доклад Игоря Грицана на заседании ФМО 18 февраля 2026 года, посвященный этому феномену. Очень медитативная аналитика: докладчик мягко погружает в топографию и атмосферу уровней Закулисья, оставляя пространство для маневра мысли. Это вдохновляет настолько, что требует развития. Поэтому врубаем нетленку «Угнала тебя, угнала, ну и что же тут лиминального?…» и гоу нюхать тухлый ковер. Пусть до нас были тысячи, но серфер всегда ждет свою волну. (Серфер-джихадист, воспетый правым радикалом Майком Ма в противовес Дугину; человек, свободный от актуальных веяний).    По поводу самого фильма не будет восторгов, но тут как бы и не общество святого лайка. Смотреть же на Backrooms как на явление, которое мутировало настолько, что стало отдельной реальностью – сплошное удовольствие. Зародилось оно в слизкой трубе Ютуба стараниями Кейна Парсонса, быстро оформилось в веб-сериальчик, вокруг которого образовались гроздья фандома, а в 2026 году Кейн с кинопрокатчиком А24 сдюжили полнометражный фильм. Если вкратце, лор таков: сотрудники калифорнийского НИИ Async в начале 80-х искали выход в «гиперпространство», за которое не нужно платить дорогостоящую аренду. У их советских коллег приблизительно в то же время – «тарелочки», Джуна и уринотерапия. Правда, у последних поиск закончился перестройкой и развалом Союза: своеобразное Backrooms наступило на остановившихся производствах, фабриках и в опустевших учреждениях типа санаториев для трудящихся. Читать дальше на сайте: https://oduvan.online/literatura/recenzii/закулисье-как-зумерский-груз-200/

Гносеология восстания: как узнать, что происходит в Канудосе? Способы, которыми до людей доходит история Канудоса, – это отдельная тема в книге «Война конца света». О Канудосе узнают крестьяне благодаря святости Наставника, который двадцать лет живет святой жизнью. До осады к нему стекаются люди ради христианской жизни в общине. Когда противостояние с республикой набирает обороты, Канудос становится центром притяжения: туда идут войска, чтобы захватить город, туда идут крестьяне с семьями, боясь не успеть до закрытия кольца осады. Они не боятся смерти, они боятся не попасть в город, они хотят умереть в Канудосе. До сдачи Антонио Блаженненького в последний день осады никто не переходит на сторону врага и не сдается добровольно. Что происходит в Канудосе, остается в Канудосе. Потому его тайна до сих пор не разгадана. Но в романе есть еще несколько каналов распространения информации о восстании, помимо последнего желания Наставника рассказать о происходящем. Это Галилео Галь, революционер, идущий в Канудос ради революционных идеалов. Их не разделяет больше никто, они страшно далеки от религиозной веры, одушевляющей осажденных. Галь пишет письма о том, что узнал, другим революционерам в Европу, однако там их уже никто не ждет, и его письма читает только политический противник, барон де Каньябрава. Но эти письма в никуда – часть романа, так что их читаем и мы. Галь не попал в Канудос, поэтому его письма – только подступ к теме. Галь не попал в город своей мечты, где, по его мнению, наконец-то началась революция, из-за столкновения с тем, что он считал предрассудками, а жители сертанов – тем образом жизни, который они хотели защитить любой ценой. Судьба революционера сама собой легко превращается в притчу: стремление переделать людей, чтобы провести их через насилие к всеобщему счастью, смертоносно и для своего носителя, и для тех, кого он хочет превратить в нового человека. И если таких много, как показывает советский опыт, то крови гораздо больше. Среди персонажей, помогающих нам узнать о восстании, центральное место занимает журналист, который идет с армией, попадает в плен и уходит вместе с Вилановой по слову Наставника в самом финале. Но он в прямом смысле слова слепой очевидец – его очки разбиваются в бою, и всё время в плену он ничего не видит, только слышит и слушает. Из этих голосов и сплетается история Канудоса. И журналисту удается понять, что это было и зачем.

Живая скала бразильской нации Да Кунья – человек своего просвещенного времени. У него классическое европейское образование, что порождает стремление найти всему научное объяснение. Правда, в его случае в основе социальных процессов лежит не генетика, как сейчас любят некоторые, а геология, что совсем необычно. Кроме того, он верит в прогресс, в высшие и низшие расы, а все стили жизни, кроме европейского, считает архаикой и пережитками прошлого. Для него Антонио Наставник – психически больной человек, а пошедшие за ним крестьяне – религиозные фанатики. Это ответ. Но ради такого ответа не стоит писать книгу на шестьсот страниц. Автора тревожит то, с чем он столкнулся, он ищет этому объяснение, он даже называет восставших Канудоса живой скалой бразильской нации (народа, расы, эти понятия в книге сливаются), то есть сложившимся типом, основой народа. Марио Варгас Льоса тоже ищет ответ. В его романе лучшие страницы написаны о восставших, и их образ его волнует больше всего. Он иначе описывает эпизоды, о которых узнает от да Куньи, причем изменения коснулись даже сдачи Антонио Блаженненького, разговор с которым журналист записал дословно и подчеркнул в своей книге, что приводит эту запись. Ища правду, писатель отступает от правды. Отступления очень характерные. В книге да Куньи Виланова, один из лидеров восстания, бежал из Канудоса, спасая свою жизнь. В романе его отсылает Наставник перед смертью. Осажденные выводят Виланову с его семьей из Канудоса, прикрывают его своими лучшими силами и теряют на этой миссии одного из самых решительных командиров, Меченого. По слову Наставника, Виланова должен уйти, чтобы рассказать всем, что случилось в Канудосе. Получается, книга, которую мы читаем, это некоторым образом – рассказ Вилановы. Его версия вторгается в сюжет Эуклидеса да Куньи. Этот замысел Наставника исполнился, Меченый погиб не напрасно. Итак, история Вилановы меняется в романе, чтобы подчеркнуть стойкость, решимость и несгибаемость восставших. Идея да Куньи о живой скале бразильской нации воплощается в романе лучше, чем в его собственном отчете.

Конец света в бразильских сертанах «Война конца света» перуанского писателя Марио Варгаса Льосы –роман о восстании в Канудосе, в Бразилии, в 1896-1897 гг. Восставшие крестьяне под руководством религиозного лидера Антонио Наставника отбили три полицейских и военных экспедиции, а четвертая стерла Канудос с лица земли. Все защитники были убиты, по примерным данным 35 000 человек. В последней военной экспедиции участвовал журналист Эуклидес да Кунья, через несколько лет после возвращения написавший об этом книгу «Сертаны. Война в Канудосе». Книга стала классикой бразильской литературы и в 2025 году издана на русском при содействии Министерства иностранных дел Бразилии. Предисловие Ольги Окуневой к этому изданию – лучшее предисловие, которое я читала за всю мою жизнь. Книга да Куньи документальная, там даже приводятся отрывки из его дневника времен экспедиции, но это документальность XIX века, когда одна схватка описывается на несколько страниц, при этом отмечается цвет неба, душевные движения персонажей и связи с античной литературой. С другой стороны, автор столкнулся с современной войной уровня Первой мировой, когда снабжение важнее личных умений, а артподготовка и зачистка проводятся как в наши дни, с поправкой на технические возможности. Старый способ осмысления себя и мира меняется в новых реалиях, и этот переходный характер отражается в книге. Тем она и интересна. Всю ее я не прочитала, но просмотрела некоторые эпизоды, которые есть и в романе: уход Антонио Вилановы из Канудоса, сдача Антонио Блаженненького под белым флагом, отсечение головы покойного Наставника. Хотя описание осады, зверств с двух сторон и в целом атмосферы в республиканской армии похожи в обеих книгах, эти три заметных эпизоды, три центра художественного действия, поданы очень различно, и рисуют восставших совсем по-разному.

Александр Литвинов на e-library В базе научных текстов e-library выложена первая научная монография об Александре Литвинове – Вене Д’ркине. Эта монография написана в 2025 году и представляет собой совместный труд ученых из двух луганских вузов – Академии Матусовского и Луганского ГАУ. Работа велась совместно, однако Валентина Патерыкина больше занималась сказками, а я писала о местах памяти. Венины песни мы анализировали на равных. Монографию можно использовать и для научных исследований, и для расширения своего кругозора. Все, кто любит творчество Вени Д’ркина, могут скачать книгу бесплатно из научной электронной библиотеки: https://www.elibrary.ru/item.asp?id=90372251 Если кто-то хочет бумажный экземпляр – еще несколько штук осталось, пишите в личку.

Три аксиомы мифологического сознания в понятии нации Бенедикт Андерсон в книге о воображаемых сообществах пишет о том, что сама возможность вообразить нацию появилась, когда утратили свою силу три основные идеи, организующие мир и человека. Эти идеи воспринимаются как аксиомы, базовые предпосылки, на которых строится любое рассуждение и любая иррациональная идентичность. Когда они исчезают, люди ищут им замену, и находят ее в нации. Эти идеи следующие. Представление о том, что существует особый письменный язык, имеющий доступ к онтологической реальности. В европейских культурах это латынь, в новое время возникают проекты универсального языка Адама, который можно реконструировать или создать заново. В моей статье о романе Сарториуса Топфера показано, что таким универсальным языком в новое время стал язык насилия, он же язык науки. Так что этот элемент мутировал, но сохранился. Вторая идея – представление о том, что есть какая-то сакральная форма правления. Как правило, до нового времени это была монархия. С наступлением нового времени это стала демократия. Андерсон этого изменения не замечает. Видимо, для него демократия – укорененная в самой природе естественная форма правления, не мифологическая. С периферии столкновение двух мифологий виднее. Получается, что и этот элемент в сознании современного человека сохранился. Третья аксиома – представление о том, что сакральный порядок космоса является основой для исторического времени человека. Концепция истории появляется с христианством, поэтому скажем так, космическое время – основа для личного времени человека. Поэтому изучение природы, космоса, астрономии имеет важное значение для любого человека как такового. На этой аксиоме строились все претензии фундаментальной науки ХХ века на внимание публики и финансирование государства. Уже в наши дни наука становится одной из форм восприятия мира, одним из мировоззрений наряду с другими. Однако космическая основа личного времени никуда не делась, только сейчас ее более активно ищут в эзотерике, чем в математике. Итак, Андерсон 30 лет назад считал, что разрушение этих трех аксиом привело к торжеству наций. Сейчас можно сказать, что все аксиомы mutatis mutandis сохранились. Возможно, их трансформация и привела к торжеству наций. Нация для многих – укоренное в космосе и истории сообщество, не столько культурное, сколько генетическое. Истину его существования удостоверяет наука – универсальный язык современного человечества. Национальность – не сконструированное свойство, которое можно выбирать, а врожденное качество, которое невозможно изменить (спасибо советскому воспитанию). Так нация соединяет в себе все три аксиомы мифологического мышления.

О новой военной поэзии – саратовским читателям Из Саратова до Луганска добрался журнал «Волга», где опубликована критическая рецензия о монографии «Новая военная поэзия». Благодарю Андрея Тимофеева и Елизаветы Мартынову за возможность познакомить саратовских читателей с новинкой нашей филологической науки. «В январе 2026 года вышла в свет первая в России научная монография, посвященная военной поэзии. Монография называется «Новая военная поэзия: опыт научно-критического прочтения». В ней проводится анализ поэзии, возникшей на гребне исторических событий и связанных с военным конфликтом в Донбассе и Новороссии. Книга вызвала критику и обсуждение. На сайте АТМА появилась негативная рецензия. АТМА – это электронный литературный журнал, цифровое издательство, литературная премия. Рецензент Анна Адамович обвиняет ученых в ненаучности книги, в эмоциональной вовлеченности в военные события и заявляет, что «перед нами уже не исследование, а форма служебной записки, где долг успешно заменяет методологию». Давайте разберемся, каков жанр книги на самом деле». Полностью текст на сайте: https://ninaofterdingen.ru/2026/02/17/монография-новая-военная-поэзия-ид/ Ищенко, Н. С. Монография «Новая военная поэзия»: идеологический текст или научный труд? / Н. С. Ищенко // Волга. Литературно-художественный журнал. – 2026. – № 3. – С. 185-188.

В кремле Нижнего, во дворце бывшего военного губернатора, находится одна из главных сокровищниц области - Нижегородский художественный музей. Богатейшая коллекция русской живописи и скульптуры.

Вчера гуляли с Ниной. Увидели странную будку посреди котлована. — Что это? — Наверняка, машина времени. — Может быть…. — Нина! Ты куда бы отправилась: в пошлое или в будущее? Я … — Никуда! Обошла бы стороной! — Как?! Нина — ты Фима Королёв! — Да! Единственный разумный человек во всём фильме! 🤣🤣🤣

Три души Свидригайлова Свидригайлов – странный персонаж, у него в романе «Преступление и наказание» есть свой особый сюжет, он прототип героя модерна и даже постмодерна, а в книге Достоевского самое странное в этом герое то, что он никого не убивал, но не выжил. В отличие от Раскольникова, который убил – и выжил, и даже спасся. Свидригайлову также принадлежит вторая по узнаваемости фраза из романа – о вечности как баньке с пауками. Здесь я хочу коснуться другой темы – души Свидригайлова. Об этом пишет Татьяна Касаткина в монографии о «Преступлении и наказании». Душа Свидригайлова является ему и читателю в видениях и снах. Это мышь, изнасилованная девочка-самоубийца и пятилетняя блудница-демоница. Мышь, как будто шоркающая по телу героя, – это древнейший образ души. Мышь и белка (мысь) в символическом плане одинаковы, и обе обозначают мысль, то есть разумную суть души. В таком смысле мышь подчиняется Аполлону, одно из прозвищ которого – Мышиный. Аполлон – бог разума, солнца, гармонии и музыки. Мышь-душа бегает вверх и вниз по мировому дереву, растущему в трех мирах (мертвых, живых и богов), и приобщается к знаниям. Это та самая белка, которая грызет орешки на острове князя Гвидона, а еще поет и танцует, что прямо связывает ее с Аполлоном даже в такой упрощенной версии романтической сказки (за последнее наблюдение благодарю Екатерину Ракитину). Для мыши никакая стена не является препятствием, как и для мысли, как и для души. То, что мышь только касается и пробегает мимо, означает, что в настоящем душа героя уходит от него. Девочку-самоубийцу Свидригайлов видит во сне. Она лежит в гробу, гроб стоит в доме, дом стоит в саду. В саду цветут цветы, весь дом заставлен цветами, и особенно выделяются нарциссы – цветы, который Аид вырастил для Персефоны, чтобы утешить ее в подземном царстве. Мистический смысл этого вечноцветущего сада подчеркивается писателем. Мы должны понять, что это райский сад, и в этом райском саду – разрушенное уничтоженное насилием и насмешкой существо, душа Свидригайлова в прошлом. Третья ипостась, вечный внутренний ребенок, тоже снится Свидригайлову. Это пятилетняя девочка, вытащенная из воды – из вод памяти, вечности, бессознательного, жизни и смерти. И эта девочка – демоница, которая пытается соблазнить героя. При всем своем цинизме такого в пятилетнем ребенке он не может вынести. Касаткина выдвигает версию, что эта девочка – будущее его души, и убивая себя, он тем самым уничтожает демона, поэтому посмертное его будущее может быть не так ужасно, как кажется на первый взгляд.

Смертоносная Идея в Японии: платонизм и империя "Золотой храм" Юкио Мисимы - книга о разрушающем воздействии идеи на реальность. Сюжет основан на реальных событиях: вскоре после окончания войны в 1945 году некий монах сжёг знаменитый Золотой храм в Киото. Писатель придумал сюжет и мотивацию персонажей. Для главного героя Золотой храм - воплощенное Прекрасное как оно есть, высшая ступень платоновской лестницы эротического познания. Киотский монах так не выражается, это я говорю как читатель. И с этим идеалом, с идеей Красоты, юный монах сравнивает все, с чем сталкивается в военной и послевоенной Японии: мать-крестьянку, смерть отца, охоту на дезертира, дежурства у храма, настоятеля храма, друга- монаха, приятеля-студента, студенческую жизнь, любовные приключения, американского солдата, японскую гейшу и других. И всякий раз сравнение оказывается не в пользу реальности. Материальный мир ужасен, люди отвратительны, их поступки аморальные, странные, не имеют смысла. Пока существует Золотой храм, герой не может радоваться ничему вокруг, поскольку все это не дотягивает до идеала, а значит, и не стоит ничего. Платон считал, что Идея придает смысл миру и вещам, у Мисимы же Идея обескровливает мир и уничтожает его. Только разрушив храм, переживший войну, монах чувствует себя спокойно и шепчет: "Ещё поживем". Это парадоксальное преломление платонизма в японской культуре. Не знаю, есть ли в буддизме идеальные прообразы реальных вещей, придающие им смысл и красоту, но думаю, что нет: весь мир с его вещами - иллюзия, так что небесных архетипов быть не должно. У Платона же идеи существуют и являются более реальными, чем вещи. Но в японской версии связь архетипа и вещи только отрицательная: идея не придает смысл вещам, а подчеркивает их несовершенство, и тем самым уничтожает их. Неудивительно, что такая книга родилась в век идеологий, когда большие нарративы модерна национализм, фашизм и либерализм унесли миллионы жизней. Идея в такой обстановке не может восприниматься как врата жизни, а только как вход в царство смерти. Странно только, что это пишет Мисима, который все же отдал свою жизнь за идею Японской империи. Предвидел свою судьбу, но не смог её избежать.