родитель Бебебе

Непонятное из Восточной Финляндии.

Была в офисе, разговаривала с коллегой! О том, как у них, как у нас (- в панталонах али без? - yes!)  Потом задумалась: вот три года уже, а как будто переезд всё ещё насущная тема, мы тут, а не там, сравнение Финляндии и России в чатах, они тут, а мы оттуда. Как будто ментальная усталость уже от пережевывания темы "сами мы неместные" накопилась, а нового не наросло. Спрашивать никогда не перестанут, конечно: ой, а ты, правда, из России? А ты не такая, как те, другие, но с твоим английским ты же можешь не палиться, да? (зачем, чтобы не рушить ваше представление о гомогенности и хрупкие эвристики?). Или вот в стэндапе я выступаю иногда на опенмайках, и есть у меня прогон про изучение финского. Выхожу с ним и думаю - ну сколько ж можно уже, учишь и учишь, рассказываешь про minä olen nainen и рассказываешь.. Да выучи ты его уже, что ты как первый день! Пора, как будто, что-то новое. Невозможно же бесконечно пережевывать идентичность, я от этого начинаю чувствовать себя тем веганом, который непрерывно на все вопросы "я веган." Не любым веганом, только тем. Есть нормальные веганы, у меня даже есть друзья веганы, ты не такой, как другие веганы. Вроде, в жизни мы к чему-то большему призваны, чем непрерывно осознавать свои рутины, ощупывать свои формы, учить изъявительное наклонение глагола быть. Поверить, что я есть, и он есть, и ты тоже.  Для меня это постоянная история - еще в преподавании началось внутреннее "я же это всё уже рассказывала, чего снова долдонить" - ну алё, то были другие студенты, а эти первый раз слышат. Зато мужу одни и те же шутки сто раз пересказываю без проблем. Но он хорошо выучил не только сами шутки, но и что бывает, если сказать "ты уже.."   Огляделась по сторонам. Вижу одного стендапера, который уже 10 лет тут, а всё равно все шутки про первое-второе-третье столкновение англофона с финноугорской языковой группой. И все смеются! Прямо скажем, если коммерчески выступать - то самая лучшая программа - самая обкатанная. Публика не знает, сколько лет ты провел в своей роли вошедшего с мороза, она только лучше с годами становится, когда отогреешься. Жить не надо на сцене, надо на сцену нести дистиллят жизненного опыта на специях, как Сомерсет наш Моэм учил. Но у меня внутреннее ощущение читерства. А вдруг они узнают, что я не первый раз это рассказываю? Возможно, поэтому я свой кружок английского for dipsomaniacs когда-то не стала развивать - подумайте, в 2007 мы изобрели edutainment и занятия в кабаках, но потом забросили. Для потока нужно меньше заниматься разработкой, больше продажей, капитализировать вложенное, повторять хорошее, а не скакать непрерывно дальше: а если так, а если так. Посмотри на своего профессора, как бережно подклеены у него в конспекте 20-летней давности листочки! Как по стрижке женщины раньше можно было понять, в каком году ей исполнилось 25, так по вопросу на конференции можно определить, в каком году человек кандидатскую защитил. Если каждый раз заново думать, личный бренд не создашь. Никто не будет знать, кто ты и что ты есть, sinä olet.  Надо только выбрать что-то одно.

Один мой друг, исследующий экопоселения, написал текст про “семейные подстановки” - замещение “родственников” вверх и вниз по поколенческой линии новыми людьми на местах. Как-нибудь найти бабушкам внуков, себе племянников, дочек маминой подруги и всех необходимых. Только вот одна мелочь - нужно из зоны комфорта как-нибудь выйти. Идея “у вас нет бабушек - а у одиноких старушек нет внуков, давайте же их объединим” в Финляндии пришла, например, MLL, Лиге Маннергейма, недавно как раз у нас в районе набор бабушек проводили. Но зона комфорта, такая мелочь Как жирафик, до которого доходит долго, я с некоторым удивлением обнаружила, что дружить на иностранном языке очень трудно, только жениться легко. Более того, я слышала про пары, которые разводились, когда она, наконец, выучила нормально язык и поняла, что он несёт. Либидо вас и по морозу босиком через всю деревню отправить, а в его отсутствие связь цементируется временем. То, про что я в прошлом посте писала - члены семьи от друзей отличаются тем, что их не выбирают, соседей в условной деревне тоже. Да, в “традиционном” обществе нас будут окружать люди разных поколений, только совершенно не все из них будут милыми, и все из них будут выбраны не нами. И общение происходит не по желанию. Формирование связи идет через время, через постоянное присутствие в поле зрения, через “он всегда тут был,” через неизбежность, соседка вредная, но своя, из нашей деревни. Ну а бывают такие связи, что лучше бы не, никому не гарантировано, что найдутся все, кто надо, какие надо. Связи, подобные межпоколенческим, легко формируются через наставничество на работе, опять же, через цементирующую деятельность и время вместе. Много времени! И есть кто-то, кто за это платит. А вот чтобы выбирать себе родню как на сайте знакомств или на встрече тех, кому за 30? Эти социальные роли обычно заполняются иначе, и “зона комфорта” - не маленькое устранимое препятствие, это колоссальный кусок энергии (времени, взаимодействия) нужный для перестроения социальной системы так, чтобы в нее включился еще человек, стал безопасным, стал постоянной точкой. У нас протокола на это нет, в конце концов. Для парных отношений есть, для взрослой дружбы довольно условно, для межпоколенческих связей, которые создаются для вас заранее - нет. Бабушку хочется, чтобы с ней сразу хорошо было. Иначе это снова работа.

1. В целом, угрюмые слои что-то знают: нетворкер в своем высшем воплощении - это Эпштейн, тот, который со списками. Всех знает, со всеми в контакте, способен достать билет на любой дефицитный спектакль, но никто особо его не любит. Эпштейн не убивался, - подумала я, - мне тоже, наверное, не надо. Как и становиться Эпштейном. 2. Наличие круга общения - это не только экспансия, это, в первую очередь, базовая безопасность. Приятно видеть знакомые лица, полезно быть знакомым лицом для других. Так повышается связность сообщества, доверие и чувство безопасности. Для всех. 3. Слабые связи могут то, чего не могут сильные. Сильные связи - это ваши лучшие друзья, с которыми вы друг друга отлично понимаете. Но если нужно, чтобы кто-то кормил ваших рыбок, пока вы в отпуске, это может быть проще сделать соседке, с которой вы здороваетесь и комментируете погоду. 4. Даже хождение в эмиграции на три мероприятия в неделю и знакомство на каждом из них с десятью людьми не делает меня человеком, который делает так в течение всей взрослой жизни, а больше ничего. Не смена курса, а хоть немного восстановить статус-кво после обрыва, вернуть обратно как было, когда из тысяч встреченных людей я поддерживаю активный контакт с несколькими десятками. Дорога обратно в унылые упыри всегда открыта. 5. Можно звать незнакомых людей на кофе. Это эмиграция. Не мы такие, жизнь такая. 6. Истории про успех нетворкинга на бумаге выглядят как ошибка выжившего, в виде линейной последовательности “я сходила на вечеринку Х там встретила Y он посоветовал мне поговорить с Z… дальше в алфавите кончились буквы, но это был успех.” В реальности было три китайских алфавита вечеринок и огромная часть цепочек закончилась ничем. Это значит, что “того самого” мероприятия не существует, всегда можно пойти, а можно полежать дома. 7. На работу берут и на вечеринки зовут не только и не столько тех, кого знают в качестве хороших специалистов, а тех, кого просто.. знают. И кто в прошлый раз был, потому что “всегда ходит.” Знакомые люди со своими известными недостаткам интуитивно кажутся безопаснее неизвестно кого с неизвестно какими. Не обязательно быть идеальной, яркой и впечатляющей. 8. В процессе оглядывания по сторонам полезно бывает высмотреть не только синагогу, чтобы ходить, но и синагогу, чтобы игнорировать. Заодно очень прочищает зрение насчет собственных ориентиров. 9. Нетворкинг из учебника “Привет, я полезна тем и этим, а ты?” (а потом вы держась за руки, хохоча бежите по лужайке делать совместный бизнес) очень плохо работает, когда ты замурзанная мать младенца, бизнеса не поднимавшая даже в России нулевых, когда можно было на курсах по заправлению одеяла в пододеяльник к концу месяца выйти в профит. Очень сложно рассказывать, про то, как космические корабли бороздят просторы, когда вчера в супермаркете maitokahvi с kahvimaito перепутала и расплакалась. Можно этого не делать. 10. У меня никогда не будет шанса произвести второе первое впечатление, второго шанса произвести третье и так далее, да и плевать. Вообще, если вы не профессионал, а лицом вниз лежите, регулярность общения гораздо важнее, чем умение разово впечатлить в самое сердце, бац-бац и наповал. Поэтому любые курсы или повторяющиеся мероприятия на поиск “своих” людей (или на то, чтобы позволить им найти вас) работают лучше, чем отдельные встречи. 11. Нетворкинг на мероприятиях по нетворкингу бывает самым плохим, как знакомства на вечеринках для знакомства. Наличие совместных целей и задач, и наблюдение в естественной среде работают лучше напряженного парада представления себя другим. Но со временем вы на любом таком мероприятии начинаешь встречать людей, с которыми можно об этом поговорить. Hope this helps.

Нетворкинг лежа лицом вниз. Названием я вдохновилась, узнав о книге “How to keep house while drowning” авторства KC Davies (вот TED Talk) - ковид-депрессия, никакие советы по правильному жужжанию и дисциплине не работают, но у вас двое детей и мусор сам себя не вынесет. И надо сказать, что значительную часть времени после переезда с двумя сладкими я ощущала себя если не тонущей, то лежащей вниз лицом, и торговать тем лицом совсем не хотелось, но как-то шевелиться было надо, так что пришлось искать способы себя уговаривать и делать что-то, не требуя всего. Я, кстати, помню как слово “нетворкер” появилось - завезли книжку “Never eat alone,” - и все айтишники были призваны к нетворку как крестьяне к колхозу. Угрюмые и отсталые слои, понятно, заволновались: вдруг я с ним, как с человеком, а он … из этих? Не то, чтобы идея была новой и прошлые поколения не владели технологией покупки мебельного гарнитура через теть машиного шурина троюродного зятя. Но когда-то каждый школьник знал, что Лев Николаич Толстой вывел социальные пороки салона А.П.Шерер в своем бессмертном произведении, и блат было ругательным словом, а “нетворкинг” стал моральным императивом и индустрией - вот инструкция, мануал, курсы повышения квалификации и эвенты в “третьем месте.” Будь всегда готов встретить в лифте Цукерберга и ошеломить своим питчем. До этого просто будьте харизматиком с личным брендом, просто будьте собой и естественным образом располагайте к себе людей. Просто. Из-под плинтуса вниз лицом это звучит как что-то про мышек и ежиков. Так вот. (дальше пункты как в линкедине)

Источник Петечкиного литературного языка - книга Терри Пратчетта The Wee Free Men в переводе Натальи Аллуннан - девятилетняя девочка Тиффани с помощью пикстов (как смурфы, но шотландцы) спасает мир. Да, это та же самая книга, где автор сообщает нам о том, как важны для ведьмы теплые подштанники. Народец этот в оригинале говорит на языке, вольно срисованном c английского-гэльского-шотландского (подробный разбор) и ненавидит централизованную власть. Набор - сплошная радость для переводчика, поэтому вот вам три версии двух кусочков (и оригинал). "Раскудрыть" многие осуждают как избыточный перевод, предпочитая сохранить "Кривенс!" (стяжение Christ! and Heavens! - условно приличное шотландское восклицание, чтобы и ругнуться, и Имя всуе не поминать), но на детей эта версия впечатление производит более эффективно. “Маленький свободный народец”, Наталья Аллунан — Раскудрыть! Видал, Мал Бобби? — Ах-ха. А ща — драпс-передрапс. Мы нашли каргу, надыть Большому Человеку сказать! <…> Фигли обменялись сотнями удивлённых взглядов. — Мы б всё одно тырили, хозяйка, — сказал за всех тот, что крутил в руках шлем. — Всё равно воровали бы? — Тиффани не смогла скрыть изумления, и говоривший оглянулся на своих товарищей в поисках поддержки. — Да, хозяйка. Мы токо так. Все бум-бум: мы тырим. То слава! Ах-ха, ребя? Чё для нас самолучшее? — Тыркс-лямзь! — дружно заорали синие человечки. — А ишшо? — Дракс-передракс! — А ишшо? — Пойло жракс! — А ишшо? На сей раз пикстам потребовалось некоторое время на размышление, но вскоре у всех был готов один ответ: — Пойло жракс, морда дракс! — А что ж ишшо-то… — пробормотал обладатель кроличьего шлема как бы про себя. — Ах-ха! А ну-кась, ребя, пусть карга бум-бум! — Тыркс, дракс, пойло жракс! — радостно грянули Фигли. — А ну, сказаните карге, кто мы такие, ребя? Множество крохотных мечей взметнулись в воздух. — Нак-мак-Фигли, нах! Долой Королька! Долой Кральку! Долой господавов! Нас ужо не окрутнёшь! “Вольный народец” (Ольга Владимирова) — Кривенс! Мелкий Бобби, ты видашь такое? — Айе. Нам бы лучше гетьски и сказашь Набольшему, что мы нашли каргу. <..> — Да, хозяйка. У нас есть трандиции. Мы ворье знатное. Так ведь, парни? Чем мы славны? — Ворьем! — закричали синие человечки. — И чем еще, парни? — Битьем! — И еще чем? — Бухлом! — И еще чем? Это заставило их немного задуматься, но все сделали один и тот же вывод: — Битьем и бухлом! — И все вместе, — пробормотал вращатель. — Ах, да. Скажите карге, парни! — Ворьем, битьем, бухлом! — бодро прокричали синие человечки. — Скажите мелкой карге, кто мы есть, — сказал шлемовращатель. Раздалось лязганье множества мечей, вытаскиваемых из ножен и вскидываемых в воздух. — Нак Мак Фигл! Вольный Народец! Нет короля! Нет Кроли! Нет лорда! Нет хозяина! Нас не обманешь! — Кривенс! “Вольные мальцы,” народный перевод: — Кривенс. Мальца Бобби, видал, нет? — Айе. Давай гэтьски, скажем Большому — нашли каргу. <..> В голосе Тиффани было такое удивление, что крутильщик оглянулся на ряды соратников за поддержкой. Они все закивали. — Да, мистрис. Нам пристало. Мы славный хитный народ. Так, парни? Что есть наша слава? — Хити! — крикнули синие человечки. — А что еще, парни? — Пити! — А что еще? — Лупити! — А что еще? В ответ на этот вопрос последовало некоторое размышление. Но потом они пришли к решению. — Пити да лупити! — Было чевойто еще, — пробормотал шлемокрут. — Эччч, да. Поведайте карге, парни! — Хити, да пити, да лупити! — прокричали радостно синие человечки. — Поведайте мальца карге, кто мы есть, парни, — сказал крутильщик шлема. Послышалось кррык сотен маленьких мечей, выхваченных и вскинутых над головой. — Нак Мак Фиггл! Мы Мальцы Вольнецы! Без царёв! Без королёв! Без господ! Без хозяев! Боле нас не надурят! “Crivens, Wee Bobby, did yer no’ see that?” “Aye. We’d better offski an’ tell the Big Man we’ve found the hag.” <..> There were several hundred astonished looks. “Oh, we would, mistress,” said the helmet twiddler. “You would?” Tiffany sounded so surprised that the twiddler looked around at his colleagues for support. They all nodded. “Yes, mistress. We have tae. We are a famously stealin’ folk. Aren’t we, lads? Whut’s it we’re famous for?” “Stealin’!” shouted the blue men. “And what else, lads?” “Fightin’!” “And what else?” “Drinkin’!” “And what else?” There was a certain amount of thought about this, but they all reached the same conclusion. “Drinkin’ and fightin’!” “And there was summat else,” muttered the twiddler. “Ach, yes. Tell the hag, lads!” “Stealin’ an’ drinkin’ an’ fightin’!” shouted the blue men cheerfully. “Tell the wee hag who we are, lads,” said the helmet twiddler. There was the scrape of many small swords being drawn and thrust into the air. “Nac Mac Feegle! The Wee Free Men! Nae king! Nae quin! Nae laird! Nae master! We willna be fooled again!”