Сергей Пименов

Как выглядит часть процесса, когда решил навести порядок в своей библиотеки музыки и настроить себе свой собственный стриминг по максимуму? Так.

Я продолжаю подробно описывать, как на самом деле строю работу с Codex. Новая глава получилась особенно интересной, потому что на этот раз эксперимент технически почти удался, а редакционно — провалился. Я поставил задачу полностью автономно подготовить семь материалов для pimenov.ai. Мы создали отдельный проект в Plane, разделили работу между ролями, запустили семь задач на GPT-5.6 Terra, добавили независимую проверку качества и сборку черновиков в Notion. Получился процесс, очень похожий на BMAD: специализированные роли, последовательные этапы, передача контекста через артефакты и контрольные точки. Система подготовила шесть полных черновиков и 11 визуалов. Только один материал остановился на технической ошибке. Если смотреть на исполнение процесса, всё выглядело отлично. Если смотреть на результат — ни один материал нельзя было публиковать. Это были не статьи, а направления для статей: аккуратные, проверенные, но слишком общие, без моего личного контекста, практической пользы и нормальной работы со связанными материалами на сайте. Причина оказалась очень простой. Мы отлично автоматизировали производство, но перескочили главный этап: редакционную сессию, в которой я передаю фактуру, формулирую позицию, отвечаю на вопросы и вместе с агентом нахожу угол материала. В результате система масштабировала не качество, а недостаточно проработанный бриф. Я не считаю этот эксперимент неудачным. Наоборот, он показал, где именно человек должен оставаться владельцем смысла и почему никакая сложная оркестрация не исправит слабую постановку задачи. В новой статье подробно разобрал весь процесс: какие роли мы использовали, что передавали между ними, где сломалась последовательность и как теперь будет устроена редакционная работа над следующими материалами. 👉 Шесть черновиков и ноль готовых материалов: чему меня научил BMAD-подобный эксперимент с Codex

В начале 1999-го Paul van Dyk уже стоял на границе между клубной легендой Берлина и мировым супер-DJ. Его For An Angel, написанный ещё в середине 90-х, после E-Werk Club Mix 1998 года дошёл до №1 британского dance-чарта и превратился в международную визитную карточку. А следующий большой этап — Out There and Back — ещё только формировался. Paul van Dyk — это Маттиас Пауль, родившийся в 1971 году в Eisenhüttenstadt и выросший в Восточном Берлине. В юности он ловил западные радиостанции, а после объединения Германии оказался внутри новой берлинской клубной сцены. В 1992-м вместе с Cosmic Baby он выпустил первые записи как The Visions of Shiva, в 1994-м — дебютный альбом 45 RPM, в 1996-м — Seven Ways. К концу десятилетия его уже регулярно звали в Британию, где trance стремительно переходил из клубной субкультуры в большие залы и чарты. Этот трёх с половиной часовой сет обычно архивируется как 1LIVE Rosenmontagsrave, Turbinenhalle, Oberhausen. И здесь есть настоящая детективная история с датой. Файл у меня подписан 19990502, то есть 2 мая. Но основные архивы дают 05.02.1999, а 2 мая у van Dyk отдельно зафиксировано выступление на Planet Love в Северной Ирландии. При этом настоящий Rosenmontag в Германии в 1999-м был 15 февраля, и сет Taucher с этой же серии датирован именно 15-м. Поэтому 2 мая почти наверняка ошибка, но и архивные 5 февраля пока нельзя считать окончательно доказанной датой самого рейва. Музыкально это очень точный портрет van Dyk в переходной точке. В трек-листе — Three Drives, Dumonde, Agnelli & Nelson, Tilt, BT, System F, Binary Finary. Здесь же его собственные ремиксы Faithless, Humate и Binary Finary. Сет начинается и заканчивается For An Angel, а внутри уже появляются Tell Me Why (The Riddle) и Mandalay — музыка следующего этапа его карьеры. Turbinenhalle тоже идеально соответствует эпохе: промышленный комплекс 1909 года, превращённый в 1993-м в большую дискотеку и event-площадку Рура. Старый индустриальный мир получил новый саундтрек. Paul van Dyk — 1LIVE Rosenmontagsrave, Turbinenhalle, Oberhausen, Germany, архивная датировка 05.02.1999 #DancefloorArchive

С приездом к нам Токена, жизнь наша очень поменялась. Этот пёс устанавливает свои правила. Вся неосторожно оставленная обувь находится в самых невероятных местах. Например, он решил, что ему надо спать с кроссовком и ничего не может этому противостоять. Зато отношения с кошкой Шелли почти налажены. Она уже не шипит, а улыбается и просто слегка бьет его по морде, когда он гавкает и пытается прыгать на нее. Пиксель всё это меланхолично наблюдает со стороны. Хорошей вам трудовой недели!

Я говорил, что у меня реально секретный суперсклад миксов. Отправил микс Дерика Мэя своему товарищу, который с ним общается. Он отправил ему. Вот его ответ. То ли еще будет. Запасов хватит надолго.

В этой кассете важнее всего не только Derrick May, но и ошибка, которая прожила больше тридцати лет. Запись гуляет по сети как The Barn, Essex, 24.08.1989. Но почти наверняка это 24 августа 1990 года. Почему это важно: в трек-листе есть DJ Mink, Carlton, GTO и DNA — записи, вышедшие только в 1990-м. Историк Detroit/UK-сцены Kirk Degiorgio прямо писал, что знаменитый сет The Barn был выложен в сеть с ошибочной датой 1989. Старый архив Tracklistings.co.uk называет его «Ju (& Derrick May) @ The Barn, Braintree 24-8-1990». К этому моменту May уже успел сделать почти невозможное: за несколько лет выпустить на Transmat «Nude Photo», «Strings Of Life», «It Is What It Is», «Beyond The Dance» и стать одним из людей, через которых Европа услышала Detroit techno как отдельный музыкальный язык. Вместе со школьными друзьями Juan Atkins и Kevin Saunderson он входил в будущую Belleville Three. Но его влияние шло не только через пластинки. Британцы вспоминали его диджеинг как шок: May играл примерно на 10–15 BPM быстрее местных house-DJ и работал за вертушками почти физически — резко менял темп, ломал течение сета, мог буквально остановить музыку, чтобы «разбудить» зал. DJ Ju, игравший в ту ночь перед Mr C и Derrick, вспоминал полный The Barn и совершенно маническую энергию May. Сам The Barn в Braintree — отдельная точка на карте будущего рейва. Здесь вращались Mr C, Ju, Eddie Richards, а местную сцену впитывали Liam Howlett, Keith Flint и Leeroy Thornhill ещё до появления The Prodigy. Получается почти идеальный исторический кадр: Detroit techno первого поколения приезжает в провинциальный Essex именно в тот момент, когда там формируется следующее поколение британской электронной культуры. И трек-лист это отлично показывает: Ron Trent, Model 500, Reese, BFC плюс сразу несколько собственных Rhythim Is Rhythim — «Strings Of Life», «It Is What It Is», «Beyond The Dance», «Drama», «Salsa Life». Derrick May — The Barn, Braintree, Essex, UK, 24.08.1990 #DancefloorArchive

Мой друг, Максим Ильинов, человек множества талантов. Казак, многодетный отец, крутейший художник, поэт, внезапно кандидат в депутаты Госдумы, сегодня выложил ещё и клип. Если Макс пройдёт в Госдуму, это будет очень весело, мне очень интересно, что будет.

Архивная дата этого выпуска One in the Jungle — 20 июля 1995 года. Через 11 дней вышел Timeless — альбом, с которым Goldie окончательно вывел jungle/drum & bass из рейв-андеграунда в британский мейнстрим. В середине августа пластинка дебютировала в UK Albums Chart на №7. Goldie — это Clifford Price из Уэст-Мидлендса. До музыки он был b-boy и одним из заметных британских граффити-художников, жил и работал в Нью-Йорке и Майами. После возвращения в Англию в 1991-м попал в Rage, услышал Fabio и Grooverider и оказался в орбите Reinforced — Dego и Marc Mac из 4hero. Сначала делал оформление и помогал с A&R, затем начал разбираться в студийной технологии. Killa Muffin, Dark Rider, Terminator и Angel превратили его из человека вокруг сцены в одного из тех, кто менял сам язык jungle. К лету 1995-го вокруг Goldie одновременно сходились несколько линий. Вместе с Kemistry и Storm он уже запустил Metalheadz. В лондонском Blue Note начинались легендарные Sunday Sessions, где новые дабплейты Photek, Peshay, Dillinja и других продюсеров могли впервые прозвучать перед своей сценой. А Timeless был практически готов: важнейшим студийным партнёром Goldie стал Rob Playford, голос Diane Charlemagne определил Inner City Life и другие ключевые моменты альбома. One in the Jungle был ещё одним переходом на новый уровень — jungle получил отдельную национальную площадку BBC Radio 1 после долгих лет, когда его настоящим эфирным домом были пиратские станции. Пилот с MC Navigator архивируется 13 июля, а следующим выпуском идёт Goldie с MC GQ. Сохранившаяся версия длится около 47 минут. В трек-листе — Doc Scott, J Majik, Photek, LTJ Bukem, Peshay, Dillinja, T-Power & MK Ultra. В финале Goldie ставит собственные Kemistry (VIP Mix) и неизданную версию Saint Angel. Получается почти идеальный документ момента: человек, который ещё полностью внутри jungle-сцены, уже буквально стоит на пороге большого британского альбомного успеха. Goldie — One in the Jungle, BBC Radio 1, Лондон, Великобритания, 20.07.1995 #DancefloorArchive

В 1992 году я первым вышел в эфир первой коммерческой радиостанции Ростова-на-Дону. Сначала она называлась «Радио Провинция», потом — «Радио 103». Студия находилась в обычной комнате РИИЖТа. Никаких акустических панелей и вообще почти ничего, что сегодня напоминало бы радиостудию. Первые пару лет мы работали без зарплаты. Рекламы тоже не было: бизнес ещё не понимал, зачем платить за упоминание в радиоэфире. Сегодня вокруг любого подкаста строят студию, покупают камеры, свет и микрофоны. А тогда целая медиаиндустрия в Ростове начиналась в пустой комнате института. Иногда новая индустрия появляется раньше, чем у неё возникает бизнес-модель

24 марта 2004 года датирован британский выпуск New York: A Mix Odyssey — и если архивная дата этой записи верна, уже через три дня Armand Van Helden оказался в лондонском эфире Kiss 100 в серии World’s Greatest DJs. Очень точная фотография его карьеры: не ностальгия по звезде 90-х, а начало нового цикла. К этому моменту Van Helden диджеил уже больше двадцати лет. Он начал в 13, в конце 1980-х переехал в Бостон, а в начале 90-х вел собственную ночь в The Loft: сам делал флаеры, стоял на входе, промоутировал и играл deep house. Затем были Witch Doktor, The Funk Phenomena и серия ремиксов 1996 года — CJ Bolland, Tori Amos, Sneaker Pimps. В этих работах его тяжелая басовая эстетика стала одним из мостов между американским house, drum & bass и британской garage-сценой. К концу 90-х он уже был артистом совсем другого масштаба: 2Future4U дал You Don’t Know Me с Duane Harden и Flowerz с Roland Clark, затем вышли Killing Puritans и Gandhi Khan. Но весной 2004-го начинается новый поворот. New York: A Mix Odyssey выходит на Southern Fried — лейбле Нормана Кука, Fatboy Slim. 8 апреля Van Helden играет на посвященной Mix Odyssey вечеринке в Fabric; 19 апреля выходит Hear My Name со Spalding Rockwell, а осенью My My My доходит до №15 британского чарта. Есть еще одна деталь эпохи. В интервью The Guardian в апреле 2004-го Armand рассказывал, что с новогодней ночи практически перестал играть винил: использовал CD и даже 192 kbps MP3, если нужной музыки не было на диске. Для большого house-DJ начала 2000-х это очень показательный момент перехода клубной культуры от винила к файлам. Armand Van Helden — World’s Greatest DJs, Kiss 100 FM, Лондон, Великобритания, 27.03.2004 #DancefloorArchive

Нет. Ложноотрицательный результат означает, что ошибся тест, а не что он что-то сломал. Так мне ответил мой Стёпа Codex после того, как я ему предъявил, что он ошибся и мы три часа ночью делали не то. Ложноотрицательный результат, значит. Ясно-понятно, буду знать. Хорошего вам дня!

Школьники из России взяли медали на олимпиаде по информатике Российские школьники показали отличные результаты на международной олимпиаде по информатике, завоевав 2 золотых и 2 серебряных медали. Золото получили Максим Кравченко и Владислав Жиганов из образовательного комплекса «Воробьевы горы» и СУНЦ МГУ. Владислав Жиганов также занял второе место среди всех участников. Серебряные медали достались Сергею Муханову из «Воробьевых гор» и Владимиру Звездину из петербургского Президентского физико-математического лицея №239. Участники решали сложные алгоритмические задачи на языке C++, без доступа к интернету и другим источникам.

И это большая проблема.

22 января 2000 года Groove Armada играли в Лос-Анджелесе, в тот же день «I See You Baby» стоял на 28-м месте британского Dance Singles Chart, а до американского релиза альбома Vertigo оставался ровно месяц. Groove Armada — это Tom Findlay и Andy Cato. Они познакомились через общих друзей, уже в Лондоне начали ставить вечеринки и играть вместе старый soul и funk. Название выросло из одной из их клубных ночей — Captain Sensual at the Helm of the Groove Armada — и постепенно стало именем дуэта. В 1999-м всё резко ускорилось: выступление на Glastonbury собрало неожиданно огромную аудиторию, летом на Ибице они написали «I See You Baby», а Vertigo дошёл до №23 британского альбомного чарта. Поэтому запись из Fais Do-Do особенно интересна. Несмотря на слово Live в названии файла, это не концерт будущего состава Groove Armada из 9 человек. Современная рецензия Los Angeles Times описывает именно DJ-set: Findlay и Cato по очереди работали с вертушками, двигаясь от фанка 1970-х через jazzy groove к более текучему trance. Но уже здесь обычный DJ-формат начинал разрушаться: Cato добавлял живые клавиши и бас, а позднее Findlay вспоминал, что на таких выступлениях они также накладывали тромбон, флюгельгорн и другие живые партии поверх пластинок. Организатором был лос-анджелесский промоутер Bossa Nova. Его партнёр Jason Bentley активно ставил Groove Armada на местном радио, и Findlay позже говорил, что давление перед Fais Do-Do было огромным: их специально привезли в Лос-Анджелес, а публика уже ждала многого. Один момент подтверждён особенно хорошо: в сете прозвучала собственная live-конструкция «I See You Baby» — с вокальной фразой из записи и живым басом Cato поверх бита. Через несколько месяцев Groove Armada вернулись в Лос-Анджелес уже с полноценной группой. Поэтому Fais Do-Do 22 января 2000-го — хороший снимок переходного момента: два клубных DJ уже превращались в один из самых заметных live-проектов британской электронной музыки. Groove Armada — DJ set, Fais Do-Do Ballroom, Los Angeles, США, 22.01.2000 #DancefloorArchive

Мотор, начали За кадром сериала «Пиксель.Нейропёс». А вы думали одну кнопочку нажать и готово? Пиксель.Нейропёс

«Это писал ИИ» — самый тупой комментарий 2026 года который можно оставить под текстом, изображением, музыкой или видео. Он ничего не сообщает о качестве работы. В нём нет разбора, ошибки или претензии к мысли. Человек просто объявляет, что заметил инструмент. Примерно как написать под фотографией: «Это снято на камеру». Допустим, ИИ действительно использовался. Какая часть работы от этого стала хуже? Покажите фактическую ошибку, назовите банальную мысль или объясните, где автор спрятал пустоту за гладкими формулировками: вот это критика. Реплика «это ИИ» описывает предполагаемый способ производства и ничего не говорит о результате. Я с самого начала открыто говорю: весь контент на pimenov.ai создаётся вместе с ИИ-агентами. Но моя работа не начинается с запроса «напиши умный пост». Она начинается с устного рассказа. Я объясняю, что думаю, привожу примеры и формулирую позицию. Затем агент помогает разобрать материал, собрать структуру, проверить источники и подготовить черновик по моим постоянно обновляемым инструкциям. Потом я читаю всё целиком, возвращаю свой язык, убираю чужие выводы и решаю, что выйдет под моим именем. И отвечаю за результат тоже я. Для меня автор — тот, кто определяет смысл, принимает решения и несёт ответственность. Инструмент может предложить фразу, подобрать аранжировку или собрать черновой монтаж. Автор решает, зачем всё это существует. Без ИИ значительной части моих материалов не было бы вообще, потому что я просто не успел бы их сделать. То же самое происходит в музыке и кино. XOVP Production делает анимационный сериал про моего пса Пикселя. Мы почти шесть лет собирались его снять и каждый раз упирались в стоимость. Современные генеративные инструменты наконец сделали проект возможным. Они не придумали Пикселя и не прожили с ним нашу жизнь. Но без них сериал так и остался бы идеей. ИИ удешевил производство, поэтому плохого контента действительно стало больше. Только плохой вкус прекрасно существовал и до нейросетей. Сильный автор получил ускоритель. Слабый автор тоже получил ускоритель. Поэтому оценивайте работу. Есть ли в ней мысль? Есть ли точность? Даёт ли она что-то читателю или зрителю? А комментарий «это писал ИИ» можно оставить в прошлом. Он звучит примерно как «это смонтировали на компьютере». Скорее всего, да. И что дальше? Полная статья на сайте: «Это писал ИИ» — самый бессмысленный комментарий 2026 года

10 ноября 2000-го Armin van Buuren было 23 года. До первого выпуска радиошоу A State of Trance оставалось семь месяцев, до дебютного альбома — почти три года, а он всё ещё совмещал музыку с юридическим образованием в Leiden University. Но внутри trance-сцены это уже был далеко не новичок. Armin родился в Лейдене в 1976 году, вырос в Koudekerk aan den Rijn, с детства увлёкся одновременно пластинками и компьютерами. Среди главных ранних ориентиров он называл Jean-Michel Jarre и голландского мастера миксов Ben Liebrand, позднее ставшего одним из его наставников. В 1997-м вышел Blue Fear, в 1999-м — Communication: два трека, на которых фактически строилась его ранняя международная репутация. 2000-й стал ещё одной важной ступенью. Armin записал с Ferry Corsten Exhale, работал с Tiësto как Alibi, а летом выпустил двухдисковую микс-компиляцию 001 A State Of Trance. Само название уже существовало, но знаменитое еженедельное радио-шоу стартует только в июне 2001-го. Именно в этой промежуточной точке появляется запись из Club Incasa в его родном Лейдене. InCasa на Lammermarkt был заметной городской дискотекой и частью голландского trance-маршрута: в 2000-м здесь также играли Ferry Corsten, Kai Tracid и Rank 1. Клуб был известен серией Liquid, хотя афишу именно на 10 ноября найти не удалось, поэтому связь этого сета с Liquid остаётся вероятной, но не подтверждённой. Сохранился 108-минутный сет и полный архивный трек-лист. Signum, Svenson & Gielen, Airwave, Yahel, The Thrillseekers, M.I.K.E., Azzido Da Bass — практически моментальный снимок trance и progressive рубежа тысячелетий. А часть этих же пластинок Armin играл всего за шесть дней до этого на Radio 538 Dance Department. Можно буквально увидеть содержимое его рабочего рекордбокса в конкретную неделю ноября 2000 года. Эта запись интересна именно моментом: будущая мировая система Armin van Buuren уже почти собрана — собственный звук, связи, релизы и даже название A State of Trance. Не хватает только двигателя, который через несколько месяцев превратит всё это в глобальное медиа. Armin van Buuren — Live @ Club Incasa, Club Incasa, Leiden, Нидерланды, 10.11.2000 #DancefloorArchive

Я только что включил функцию, которая позволяет ChatGPT подробно видеть, как я работаю за компьютером. Причём на первом этапе я сознательно разрешил ей видеть всё. Я хардкорный пользователь Codex. Практически любую задачу начинаю там и стараюсь максимально интегрировать его в свои процессы. Мне это удобно, мне это нравится, и именно так я представляю будущее труда: ИИ находится внутри процесса, помнит контекст и помогает продолжать с того места, где я остановился. Поэтому Computer History сразу вызвала у меня живой интерес. Функция работает в десктопном приложении на Mac и собирает события взаимодействия: переключения между приложениями, клики, ввод, горячие клавиши и доступный через Accessibility контекст. Затем превращает этот поток в текстовые сводки и локальные Markdown-файлы памяти. ChatGPT и Codex могут использовать их, чтобы восстановить ход работы, найти недавний документ, продолжить задачу или предложить автоматизацию. Это не запись экрана: функция не делает скриншоты, не пишет видео, микрофон и системный звук. Приватные окна исключаются. Историю можно открыть как таймлайн, посмотреть исходный Markdown, удалить за десять минут, час, день или целиком, поставить сбор на паузу, а также запретить отдельные приложения и сайты. Сбор истории можно быстро приостановить из меню ChatGPT. Но риски от этого никуда не исчезают. В памяти может оказаться чувствительный рабочий контекст. Локальные файлы хранятся как обычный Markdown без отдельного шифрования Computer History. Вредоносный текст на сайте или в приложении может попытаться повлиять на агента через prompt injection. По официальной документации, временный поток событий может храниться на Mac до 48 часов. Для обработки он отправляется в изолированную сессию Codex; OpenAI заявляет, что после обработки события не сохраняются и не используются для обучения моделей. При этом содержимое уже созданной памяти, попавшее в будущий чат, подчиняется обычным настройкам использования данных ChatGPT. Это важное различие. Если вы тоже решите попробовать Computer History, сначала разберитесь, какие данные отдаёте, кому ещё они могут быть видны на вашем Mac и где лично для вас проходит граница допустимого. OpenAI даёт прозрачный таймлайн и достаточно точные средства управления. Сегодня я начинаю эксперимент. Через несколько дней вернусь с продолжением: покажу реальные записи Computer History, полезные эффекты, шум и настройки, которые в итоге оставлю.