Трудный возраст

Когда вы пренебрегаете своим собственным благополучием ради благополучия детей, вы оставляете детей с плохим наследием и очень плохим впечатлением о прошлом. Если вы мучаете себя, чтобы создать что-то для детей, вы показываете им картину жизни с трудностями. Поэтому, избавьтесь от всего этого. Если вы всегда готовитесь к счастью детей, вы не можете позаботиться о своем собственном счастье, и дети не учатся заботиться о своем. Они, в свою очередь, могут продолжать готовиться к счастью ваших внуков, и внукам - к внукам, и таким образом счастье всегда где-то в будущем. Вы думаете, что счастье - это то, чего вам нужно достичь в будущем, что вы не можете достичь, но ваши дети получат это. Поэтому, наполняете свою жизнь амбициями о будущем королевстве, но это никогда не происходит. Каждое поколение делает что-то в этом направлении. Все они мучат себя, чтобы достичь этого, но дети растут такими же глупыми, как и мы. Попробуйте сделать это здесь и сейчас, для себя. Это хорошее учение. Тогда дети будут пытаться сделать это здесь и сейчас для себя - и тогда это может появиться в реальном мире. Не ведите себя неуместно и не ищите счастья в будущих поколениях. Если вы слишком много беспокоитесь о своих детях и внуках, вы просто обременяете их долгами, которые вы сами себе принесли. И если вы не берете на себя долг, но просто живете и делаете все возможное, чтобы быть как можно счастливее, вы оставляете лучшие условия для своих детей. В любом случае, вы оставите лучший пример того, как заботиться о себе. Если родители могут заботиться о себе, дети тоже могут. Они не будут искать счастья для своих внуков, но сделают все необходимое, чтобы иметь разумное количество счастья сами. Карл Густав Юнг, "Нейтцшихские семинары о Заратустре" На фотографии Юнг со своими детьми, внуками и правнуками

Дети - они и в Африке дети 😅

Иногда ребёнку от нас ничего не нужно. Не нужно придумывать, чем его занять. Не нужно расспрашивать, почему он молчит. Не нужно превращать каждый вечер в «качественно проведённое время». Иногда достаточно просто оказаться рядом. Он смотрит своё. Вы занимаетесь своим. Кто-то сделал чай, кто-то прошёл мимо и на секунду положил руку на плечо. Перекинулись двумя словами — и снова каждый вернулся к своему. Кажется, будто ничего особенного не произошло. А потом из таких вечеров почему-то и складывается ощущение дома. Не из событий. Из спокойной уверенности: здесь можно просто быть.

Для тех, кто в Стамбуле 🎨 Если ваш ребенок любит рисовать или давно хотел попробовать - в Стамбуле идут уроки рисования на русском языке. Ведёт молодая художница, атмосфера тёплая и легкая. Записаться и узнать детали: tg @zeroweirdo

Почему подросток перестаёт рассказывать родителям всё? В детстве ребёнок приходит к нам почти с каждой своей историей. А потом однажды на вопрос «Как дела?» мы начинаем получать короткое «Нормально». И родителям кажется, что близость потеряна. Но в подростковом возрасте происходит важнейший психологический процесс — сепарация. Чтобы постепенно понять, кто я, подростку необходимо создать часть жизни, которая больше не принадлежит родителям. Свои мысли, собственные отношения. Свои секреты и свои ошибки. Поэтому закрытая дверь в комнату, пароль на телефоне и нежелание рассказывать всё совсем не обязательно признаки того, что ребёнок отдаляется от вас. Возможно это признаки того, рождается отдельный человек, отдельная личность. Продолжайте сохранять близость, не требуя полного доступа к его внутреннему миру.

СПРАШИВАЛИ = ОТВЕЧАЕМ Кам мне помочь своему ребёнку аутисту? Как научиться с ним общаться и понять его? Есть ли метод? Да, есть. Найдите специалиста по киматической сенсорной терапии. Сенсорное погружение и контроль над детьми-аутистами. Аутичные дети общаются в форме энергии, неслышимой для их родителей. Киматика позволяет родителям настроиться на резонанс этой энергии, оценивая состояние молчания своих детей, что затем позволяет им визуализировать, как их аутичные дети говорят в их конкретном диапазоне вибраций и частот. Ваша жизнь и их жизнь изменится к лучшему. Нужно найти и настроиться на определённые частоты и вибрации детей, на которых они общаются. И, произойдёт чудо ВАЖНО: Например, частота от 0,21 до 2,15 Гц позволяет преодолеть зависимость от алкоголя, частота 4,11 Гц укрепляет почки, частота 38 Гц способствует высвобождению эндорфинов в мозге и т. д. Киматическая терапия поддерживает естественную способность организма к исцелению, обеспечивая соответствующие частоты, связанные с здоровьем тканей и системы органов. Мастер киматик использует тонкие слышимые звуки, которые одновременно воздействуют на энергетическом и физическом уровне, обеспечивая организму эффективное облегчение при стрессе, травмах, а также хронической боли. Если Вы найдёте настоящего мастера. Как найти специалиста киматика а не мошенника? Есть метод Спросите у специалиста: Как он будет оказывать воздействие на слух и восприятие ребёнка и как происходит процесс? Как слышит человек- механизм и как слышит ребёнок? Если ответит, что через органы слуха - это не тот специалист, который нужен вашему ребенку. Ребенок, смотрит на лицо, видит, вернее слышит звуки сперва через нос, глотку, а потом через органы слуха. Хороший специалист киматик работает с мимикой ребенка, видит напряжение в мышцах лица, в голосе. Звучит странно, но согласитесь то с чем сталкиваются родители детей аутистов невозможно исправить традиционными методами. Новая проблема всегда требует нового решения. Возможно будущее за этим методом, пробуйте, исследуйте и никогда не отчаивайтесь.

Несколько мыслей за эту неделю 1. Есть такая интересная штука, как благодарность за непричинённое зло Бывает же так: ты сделал что-то не то, ты уже готов к скандалу — а тебе вдруг спокойно говорят «ладно, бывает». И вместо облегчения — какая-то странная благодарность, чуть ли не вина. Это нормальная реакция, если раньше тебя чаще ругали, чем понимали. Но важно замечать: пока ты отходишь от этой благодарности, тобой легко управлять — попросить о чём угодно именно в этот момент. 2. Романтизировать свои сложные времена Иногда прошлое кажется свободнее и веселее: не спал ночами, делал что хотел, никто не контролировал. Но часто это время было не про кайф, а про боль — просто мозг стирает плохую часть и оставляет только красивую картинку. Норма — это не «жёстко и без тормозов». Норма — это когда ты нормально ешь, спишь и ни от чего не зависишь. 3. Не обязан сразу давать отпор Если кто-то на тебя давит, необязательно сразу лезть в драку или спор. Кому-то легко сказать «нет» и постоять за себя, а кому-то это стоит очень много сил, особенно если противник явно сильнее. Беречь себя, не выбирать бой — это нормально. Не всякая ситуация требует, чтобы ты кидался защищаться. 4. Молчаливые способы получить своё Иногда людям, у которых мало власти в ситуации, проще не просить прямо, а показать, как им плохо. Наказать себя первым, чтобы не наказали другие. Демонстративно расстроиться из-за того, какой ты «плохой», лишь бы получили жалость вместо ответственности. Это тоже способ управлять другими — просто скрытый. — А у вас было такое — когда вместо облегчения после «пронесло» вдруг накатывала странная благодарность или вина? 👇

#юмор

Когда болеет ребёнок, иногда стоит посмотреть не только на него Ребенок болеет. Мы проверяем анализы. Меняем врачей. Следим за питанием, сном, нагрузкой. И всё это, конечно, необходимо. Но есть ещё одна область, которую нужно исследовать …спросите себя: Что сейчас происходит в семье? Ребёнок живёт не только в отношениях с мамой и не только в отношениях с папой. Он живёт ещё и в пространстве между ними. Он чувствует не только ссоры. Он чувствует холод. Напряжённое молчание. Обиду, о которой никто не говорит. Страх одного родителя потерять другого. Отношения, которые внешне продолжаются, но внутри уже давно разрушены. Взрослым часто кажется, что ребёнок ничего не понимает. Возможно, он действительно не понимает происходящее словами. Но его психика считывает атмосферу гораздо раньше, чем он научится её объяснять. Особенно трудно, когда ребёнок оказывается между родителями. Когда становится утешителем одного из них. Передаёт сообщения другому. Старается быть хорошим, чтобы мама не расстраивалась. Боится заболеть или ошибиться, потому что чувствует, что взрослые и без него едва справляются. Или, наоборот, начинает болеть именно тогда, когда его болезнь на время объединяет родителей. Конечно, он делает это не намеренно. И конечно же, не все детские болезни имеют психологическую причину. Но наше тело и психика и их взаимоотношения вообще нельзя объяснить одной формулой. Бывает так, что симптом становится способом выразить то, для чего у ребёнка ещё нет слов. Невозможность выдерживать напряжение между двумя самыми важными для него людьми. Тревогу. Страх. Беспомощность. Поэтому, когда ребёнок часто или долго болеет, важно не отказываться от медицинской помощи и не искать виноватых. Но, возможно, стоит задуматься: Что сейчас происходит между нами, взрослыми, и не приходится ли нашему ребёнку нести то, что должны выдерживать мы? Для более глубокого знакомства с темой можно обратиться к книгам: — Сальвадор Минухин, Бернис Розман, Лестер Бейкер «Психосоматические семьи»; — Дональд Винникотт «Ребёнок, семья и внешний мир»; — Мюррей Боуэн «Теория семейных систем».

«Подростки похожи на омаров во время линьки: без панциря, открытые всем опасностям и вынужденные вырастить себе новый». Франсуаза Дольто

В советское время, когда никто ещё и не думал о ЕГЭ, мне из-за границы прислали книгу с примерами тестов. Я собрала своих учеников, и мы стали проходить эти тесты. Прошли только сангвиники, потому что они работают в экстремальных ситуациях лучше, чем в спокойных. Они хорошо мобилизуются. И что? Кто сказал, что сангвиники самые лучшие? Они хорошие организаторы, лидеры — всё это так. Но когда надо строить долгосрочную перспективу, нужен флегматик. А когда надо пробивать стенку прямо сейчас — нужен холерик. А чтобы увидеть, куда двигаться, — меланхолик. Он со своей чувствительностью первым ловит ветер в паруса — это оборотная сторона его страхов, тревог. Поэтому в серьезном коллективе должны быть все. Сначала приглашают меланхолика. Его надо погладить по голове, потому что он очень тревожный. И сказать: «Нам надо решить эту задачу. Как ты думаешь, куда двигаться?» — «Ну, я не знаю, но вот мне кажется, туда». Тогда приглашают флегматика и говорят ему: «Один чудак сказал, что с этой задачей — туда. Как думаешь?» — «Ой, нет, я так сразу не знаю, вот через недельку…» Хорошо, через недельку. «Ну вот, есть разные подходы. Но в некотором смысле этот — более перспективен». Тогда приглашают холерика. Говорят: «Вот направление, надо проложить туда дорогу. Срочно займись». А потом приглашают сангвиника: «Организуй бригаду, построй план и руководи». Получается, ЕГЭ ставит в неудобную ситуацию троих из четверых. А раньше учитель, который принимал экзамен, знал такого, условно говоря, Васю, как облупленного. Он знал, что этому Васе надо дать подумать спокойно, сажал его — и тот думал. Знал, что Петю, наоборот, надо принять первым, или к концу он так перепугается, что уже рта открыть не сможет. То есть подход-то был индивидуальным, потому что учителя понимали, с кем имеют дело. А теперь — как в армии, всех в одну линейку. Рада Михайловна Грановская (13 августа 1929 — 17 апреля 2022). Доктор психологических наук, профессор Санкт-Петербургского государственного университета.

Она изредка прилетала бы сюда на перышке... Перышко спускалось бы на их двор... Тут девочка даже вздрогнула, вспомнив что-то, и оглянулась, как бы чего-то ища. Ей опять стало страшно. Она содрогнулась. Казалось, что она заблудилась, и не знала куда идти. Она прислушивалась, не сказала ли она чего-нибудь? Нет, ничего! Все ее мысли приостановились, и голова кружилась. Она побежала так быстро, словно смерть гналась за нею, ничего не сознавая, пока не добежала до дому. Вошла в сарай, выдернула из метлы пучок розог, поспешила домой и, доверчиво смотря большими голубыми глазами на мать, подала ей розги и сказала: -- На десять пенни патоки. Мать устремила долгий взгляд на Ваппу. На глазах у нее выступили слезы. Прежняя строгость показалась ей жестокостью. Ведь Ваппу была послушная. Всегда была готова: идти, куда ее посылали, не выказывая ни малейшего неудовольствия. Даже если ей приходилось прерывать игру... Нет, ни за что на свете она не прибегнет больше к розгам! Мать взяла розги. По телу Ваппу пробежала дрожь. Она ждала последнего приказания матери. Щеки ее горели, и в ушах звенело. Ей стало трудно дышать, и думать. Мать разломала розги и бросила в печку. Ваппу была поражена. Она не успела ни ясно обдумать, ни сделать какого-нибудь заключения; но она чувствовала и верила, что мать уже никогда не станет ее бить! Ей хотелось плакать и смеяться; она бросилась на шею матери. -- Теперь я, мама, всегда буду помнить. -- Все равно, дорогая моя, будешь ты помнить или нет. И -- о чудо! Ваппу всегда все помнила." ------------------------

Когда Фанни взяла свою куклу и пригласила Ваппу к себе поиграть после того, как она сходит за патокой, Ваппу пустилась тихонько бежать. Руки и туловище ее еще более напряглись, и еще громче она твердила то, что ей было поручено. Из одних ворот погнались за ней девочки; они окружили ее, и все в один голос стали рассказывать ей, что они отправляются на Исоласский луг, за 3 километра от города. Их повезут туда на лошадях, и они пробудут там до вечера, и обратно их также привезут на лошадях. У них есть и съестное на дорогу. И там будет очень весело! -- Поедем с нами, Ваппу! Ваппу покачала головою: -- На десять пенни патоки... -- Да ну тебя, с патокой! И девочки стали упрашивать Ваппу отправиться с ними, объясняя, что она поспеет, если живо сбегает по своему делу и с одного разу запомнит его. -- У тебя же ровно десять пенни; значит, на десять пенни ты и купишь патоки, -- советовала одна. -- А патоку вспомнишь. -- Патоку вспомнишь, -- продолжала другая, -- когда подумаешь, что слаще всего. Или вспомни паточные леденцы! Когда Ваппу была уже на порядочном расстоянии, ей еще кричали: -- На десять пенни патоки! Беги скорее! Ваппу бежала так, что ее голые икры сверкали. Но вдруг она замедлила шаг. Она испугалась, вспомнив слова матери, что не надо торопиться! Страх напал на нее при мысли, что она могла упасть, разбить кружку, потерять деньги и забыть поручение. Ужас! У нее было такое чувство, как будто она на время забыла вое, что ей было наказано. Руки и туловище опять сильно напряглись. Даже переводя дух, она все твердила: -- На десять пенни патоки... И еще усерднее она повторяла это, входя в рощу, через которую ей надо было проходить. Она намеревалась идти другим путем, но забыла об этом. Проходя мимо густой березы, на которой было вихорево гнездо [ведьмины мётла], она наклонила голову, боясь, что если она будет смотреть на гнездо, то забудет о своем деле. Она только раз взглянула наверх, чтобы убедиться, там ли еще это гнездо. Зажмурив глаза, прошла она по мостику через ручей, протекавший сквозь рощу. С мостика она часто возвращалась назад, чтобы на минуту посмотреть на маленький пенящийся водопад, где было столько красивых местечек, и где как будто кто-то жил и играл... На этот раз Ваппу -хотела только узнать, слышен ли шум, и быстро пробежала остальную часть рощи, где ровная лужайка зеленым бархатом расстилалась между деревьями. Лужайка представлялась ей заманчивым прелестным лесом, где жила в цветах девочка Пальчик и на бабочках перелетала с цветка на цветок. Она одним глазком только взглянула на нее. Выйдя на улицу, Ваппу увидела вывеску общественной лавочки, которая ярко сверкала на солнце. -- На десять пенни патоки... -- повторила она уже более низким голосом, и хотя все тело ее было по-прежнему напряжено, но ей стало словно легче и уже не так страшно. Она осмелилась уже поглядеть и по сторонам и перед собою, но делала это все-таки украдкой. Вдруг девочка заметила перед собою пестрое перышко, взвивающееся на воздухе, на уровне ее глаз. Оно кружилось на одном месте и так красиво пестрело. Долетев до стены, оно тотчас же начало медленно подниматься к стрехе, оттуда понеслось на середину улицы, а там стало было спускаться на землю, но вдруг снова полетело наверх. Ваппу стояла, углубившись -в созерцание перышка; она все твердила про свою патоку, но мысли ее витали уже далеко. Перышко поднималось вое выше и выше, уносясь в сторону города. Вот оно мелькает уже совсем маленькой точкой и, наконец, совсем исчезло. Куда то оно улетело? Ваппу отправилась дальше; в руках уже не чувствовалось напряжения, она шла выпрямившись, со взором, устремленным в то место на небе, куда улетело перышко. Далеко ли оно полетит? Наверное, за границу. А что, если бы Ваппу была совсем маленькая, меньше, чем кукла Фанни, и села бы на большое перышко?! Она полетела бы куда-нибудь далеко... на какой-нибудь остров в Великом океане, где живут маленькие люди. И там был бы хрустальный дворец, который сверкает всеми цветами... И красивый сад... Все животные были бы ручные...

Конец 19 века, не встречала лучше описания состояния ребенка с СДВ по невнимательному типу в ситуации стрессе. Конечно, последняя строка - вымысел. А все остальное реальнее некуда. (Л. Петрановская) Т. Паккала. Чудо Перевод с финского О. Вальстрем. Когда Ваппу посылали по какому-нибудь делу - она непременно его забывала. Это, конечно, происходило от беспечности. И так как ни выговоры, ни шлепки не помогали, то матери Ваппу советовали принять самые крайние меры. В одних детях зло коренится глубже и крепче, чем в других, но его надо вырвать без пощады -- да, без пощады! Кто жалеет розог, тот не любит своего дитяти. Ваппу посылали по делам и не жалели розог. И мать, и дочь знали это наперед. Изо дня в день повторялось одно и то же. Послали Ваппу к соседу, через дорогу, за мотовилкой. Через несколько времени Ваппу вернулась и остановилась перед матерью, смотря на нее большими голубыми глазами. -- Конечно, забыла! -- сказала мать и, дав ей розог, спросила: -- Теперь будешь помнить? -- Буду. Мотовилку из Куролы: мама послала попросить вас, тетя, будьте добры, одолжите маме мотовилку. -- Видно, что розги проясняют твою память. Но сердце у матери болело: Боже милостивый, что, если это не беспечность, а какой-нибудь душевный изъян? Кто знает, кто поймет, в чем корень зла? Для своего успокоения мать старалась сама справлять свои дела. Но за недосугом не всегда это ей удавалось. И с другой стороны, ведь таким путем ребенок приучается к лености и беспечности. -- Ваппу, поди, купи в общественной лавочке на 10 пенни патоки. Комната закружилась в глазах Ваппу. Мать сунула ей монету. Ваппу зажала ее в кулачок и повесила кружку за ушко на палец другой руки. -- Смотри только, не оброни денег и не разбей кружки. Ваппу вся съежилась и задвигала ногами, словно пол под ней горел. -- Не торопись! -- сказала мать. -- Помни только, за чем послали. Если же забудешь, то сама принеси розги, когда вернешься. Мать открыла окно и крикнула еще на улицу: -- На десять пенни патоки! Услышав голос матери, Ваппу остановилась, как вкопанная. Но не слыша ничего более, она пустилась дальше, повторяя: "на десять пенни патоки, на десять пенни патоки". Руки у ней окостенели, -- в одной руке она сжимала в кулачке монету, а другою держала, слегка приподняв, боясь разбить, кружку. Вся она как-то странно скорчилась и бессознательно. смотрела себе под ноги, словно на каждом шагу боялась споткнуться о камень. Строгий наказ не терять денег, не разбить кружки, угроза, -- 'если она забудет, за чем ее послали, -- на этом были сосредоточены все ее мысли и чувства. Вдруг она остановилась и осторожно, словно ей приходилось брать высокий и опасный барьер, шагнула через две ноги, такие же маленькие, как у ней самой. Она не сознавала, что это ноги и не замечала Фанни Никола, которая сидела на панели. Только когда Фанни подала голос, Ваппу как бы очнулась от сна и остановилась. Фанни сидела с куклою на коленях и стала показывать ее Ваппу. Это была кукла, какую еще Ваппу никогда не видала. Она умела говорить и закрывала глаза. Она походила на настоящего живого маленького человека. -- Когда придешь к нам, я дам тебе подержать ее на руках. Ваппу шевелила ногами, повторяя: "на десять пенни патоки". -- Можешь и теперь подержать ее, -- сказала Фанни. И она поспешно сунула куклу в руки Ваппу. Она думала, что' Ваппу не сумеет по-настоящему оценить куклу, если не подержит ее в руках. И, кроме того, ей самой хотелось посмотреть, какой вид имеет ее кукла на руках у другой девочки. Она сложила руки Ваппу так, чтобы кукла держалась на них, а потом смотрела со стороны, радостная и счастливая тем, что кукла, которую Ваппу держала на руках, -- ее собственность. Ваппу все это казалось сновидением. Широко улыбаясь, светлым взором смотрела она на куклу, лежащую у нее на руках, и перебирала ногами, словно стояла на горячих угольях. Склонив голову на бок, она звонким убаюкивающим голосом, как бы напевая, повторяла: -- На десять пенни патоки, на десять пенни патоки, на десять пенни...

Наверное, мы уже проиграли войну с гаджетами Телефоны, планшеты и компьютеры заняли огромную часть нашей жизни. Мы работаем через экран. Общаемся через экран. Учимся, отдыхаем, ищем дорогу, слушаем музыку, читаем новости и даже пытаемся справиться с одиночеством тоже через экран. Но почему-то, когда телефон оказывается в руках подростка, взрослым начинает казаться, что перед ними возникло нечто чужое и опасное. «Отложи телефон». «Сколько можно сидеть?» «Ты ничего вокруг себя не замечаешь». Возможно, бороться с гаджетами уже действительно поздно. Они не исчезнут. И дети не вернутся в мир, в котором мы сами давно не живём. Но это не значит, что остаётся только сдаться. Вопрос сегодня, наверное, уже не в том, сколько времени ребёнок смотрит в экран. Гораздо важнее другое: Что именно происходит с ним в это время? Он учится или бесконечно листает? Создаёт что-то или только потребляет? Разговаривает с друзьями или чувствует себя ещё более одиноким? После этого контента ему становится интереснее жить или труднее выдерживать собственную жизнь? Потому что два часа за монтажом фильма, изучением языка или созданием музыки - это не те же самые два часа бесконечной ленты, после которой в голове ничего не остаётся. Наверное, одна из главных задач современного родителя не отнять у ребёнка цифровой мир, а научить его в этом мире выбирать. Показывать не только развлекательный, но и образовательный контент. Учить проверять информацию. Обсуждать то, что он увидел. Предлагать не только смотреть, но и создавать: фотографировать, писать, монтировать, программировать, изучать, исследовать. И одновременно сохранять в семье места, куда телефон не входит. Сон. Еда за одним столом. Разговор. Прогулка. Встреча, во время которой человек действительно находится рядом. Но здесь есть одна сложность. Ребёнок учится обращаться с гаджетом не только через правила. Он смотрит на нас. Если взрослый сам каждую свободную минуту берёт телефон, проверяет сообщения за ужином и не может дослушать ребёнка, не посмотрев на экран, любые ограничения будут восприниматься как лицемерие. Поэтому, возможно, начинать придётся не с подростка. А с вопроса, который каждый из нас может задать себе: Я пользуюсь своим телефоном или мой телефон уже пользуется мной? Мы не сможем вырастить детей вне цифрового мира. Но можем постараться вырастить людей, которые не исчезают в нём полностью.

Любовь, которая не отпускает Родительская любовь редко становится темой критики — считается, что раз родитель любит, то уже хорошо. Но любовь может быть устроена так, что ребёнку от неё плохо. Вот несколько знакомых форм. «Ты — моё» Родитель держит ребёнка в постоянной зависимости от себя и не отпускает её с возрастом. Любые попытки ребёнка отделиться воспринимаются как предательство: «Я тебя растила, ночей не спала — а ты…». Ребёнок либо вырастает несамостоятельным, неспособным опереться на собственные решения, либо однажды, повзрослев, мстит за годы, когда ему не давали быть отдельным человеком. «Стань моей мечтой» Ребёнок ценен настолько, насколько воплощает то, что не удалось родителю. Учёба, спорт, брак, карьера — не его выбор, а чужой проект, который он обязан довести до конца. Пока он соответствует — его как будто любят. Стоит свернуть не туда — и любовь ощутимо остывает. У ребёнка не остаётся пространства для собственных желаний: есть только пространство для чужих ожиданий. «Утешь меня» Родитель — чаще одинокий, не находящий опоры во взрослых отношениях — делает ребёнка своим доверенным лицом и утешителем: рассказывает ему о своих бедах, ждёт заботы и поддержки в обратную сторону. Роли переворачиваются: не родитель растит ребёнка, а ребёнок — с ранних лет — растит родителя. Когда ребёнок перестаёт справляться с этой ролью или, повзрослев, отказывается её нести — родитель обижается на «неблагодарность». Вторжение Отдельная форма — когда родителю трудно удержать границу между собой и взрослеющим телом и личной жизнью ребёнка: чрезмерный интерес к его отношениям, неуместная физическая близость, разговоры «из лучших побуждений» там, где нужна дистанция. Это разрушает у ребёнка ощущение, что его тело и его личное — действительно его. Во всех четырёх случаях родитель, скорее всего, искренне уверен, что любит. Проблема не в силе чувства, а в том, для чего оно используется — и остаётся ли в этой любви место для ребёнка как отдельного человека, а не как функции.

Как рождается личность Никто не рождается уверенным. Никто не рождается тревожным. Никто не рождается «слишком чувствительным», «слишком громким» или «слишком удобным». Мы рождаемся с огромным потенциалом стать разными. А потом постепенно узнаём, какими нам можно быть. Каждый взгляд взрослого, каждая интонация, каждое «не плачь», «не злись», «не выдумывай», «молодец», «я тобой горжусь» становится не просто словами. Из них ребёнок начинает собирать ответ на главный вопрос: «Кто я?» Если его чувства принимают, он постепенно узнаёт: «Со мной всё в порядке.» Если любовь приходится заслуживать, рождается другая мысль: «Чтобы меня любили, я должен быть удобным.» Если за ошибки стыдят: «Ошибаться опасно.» Если постоянно сравнивают: «Таким, какой я есть, мне быть недостаточно.» Так постепенно формируется не только характер. Формируется внутренний голос, который однажды начинает говорить уже без родителей. Иногда поддерживает. А иногда продолжает критиковать, стыдить и требовать. Хорошая новость в том, что этот голос не что-то врожденное, а значит его можно услышать. Понять. И однажды научиться говорить с собой совсем по-другому.